Про мудрого царя Владимира, Льва-богатыря и Кобище поганое

      Долго ли, коротко ли, а уж скачет на добром коне Лев-богатырь с денщиком своим Иваном Никитичем выручать голодающих из нижних губерний, где небывалая засуха лютовала. Глянет направо - трупы обескровленные лежат, налево - кости горою высятся, и ни зеленого листочка, ни травинки, иссохлась земля, как камень. И хотя не единожды ходил храбрый воевода со смертью бок о бок, а тут и ему стало не по себе. Хорошо, что и надёжный денщик рядом!       Некогда большое селение вымерло, по опустелым дворам бродили две-три высохшие тени, завёрнутые в рубища, и не сразу можно было разглядеть под тёмными морщинами, мужики то али бабы. Пригляделся воевода, что лебеду да крапиву рвали.       Иван Никитич уж притащил мешок муки, отчего "тени" стали обнимать друг друга и рыдать, словно на них свалилось самое большое несчастье. - Век вам жить, богатыри, - в ноги воеводе да денщику кинулись (пригляделся Лев-богатырь, что всё ж то мужики были). - От верной смерти спасли; уж второй день как ни росинки маковой во рту не было, гадов ползучих ловили, да и тех не стало. Змеи-то, вишь, в холодных пещерах хоронятся. Выжгла всё засуха проклятая! - Дети-то есть у тебя? - спросил воевода, предчувствуя страшный ответ. Молчат мужики, отводят глаза. - Бабы ваши живы? - Лежит, - махнул рукой один в сторону крепкой избы. - Не встаёт Марья третий день, только и стонет. Коль не побрезгуешь, богатырь, ступай в нашу хату. В былые времена и хлебом, и солью не обидели б, а нынче сам разумеешь, кормилец. Издалека вы скакали, так найдётся угол в избе, то и переночуете. И конь, видать, умаялся.       Благодарствует воевода, поручил Ивану Никитичу коня своего богатырского, а сам ступил в тёмную прохладу избы. Зашевелилось под грудой рваных одеял на полатях тело, и явилась худая баба, одни глаза пожелтелые и видны. - Что, мать, кормильцы приехали, погоди умирать, - радуется хозяин. Скоро дело делается, когда несколько пар рук в работе, и вскоре сидели за столом выжившие, глаза которых блестели не от голода, но от довольства, благодарили воеводу с денщиком и вспоминали правление мудрого царя Владимира.       ...Ночь прошла, прощается Лев-богатырь с крестьянами, обещает воротиться к добрым хозяевам, когда засуха спадёт. А нынче предстоит ещё долгий путь держать по губерниям.

***

      Тяжёл был путь Льва-богатыря да Ивана Никитича, а только привыкли они к тяготам на войне. И всё ж было иной раз нехорошо на душе у воеводы, когда видел он зрелища страшные, ведь не было войны уж много лет. Но сумели богатыри накормить всех крестьян, и пора было возвращаться в стольный град к супругам нареченным.       Был Лев-воевода и силён, и отважен, всегда побеждал в боях, но не многие знали о маленькой слабости богатыря - страдал воевода от падучей хвори, которая обыкновенно приключалась с ним в минуты сильных душевных потрясений. И вот, когда до родного города оставалось всего несколько десятков вёрст, одолела падучая богатыря. Видит денщик - плохо дело, нельзя двигаться дальше, пока не окрепнет воевода! Добрые люди, узнав Льва-богатыря, приютили, взяли на постой.       Три дня и три ночи провёл воевода в беспамятстве, а когда узнал от хозяев, сколько дней почивал, то страшно встревожился. "Чую я, что-то недоброе будет, если задержимся в дороге", - тихо говорит Лев-богатырь. - "Пора нам, дорогой Иван Никитич".       ... Предчувствие не подвело богатыря. Лишь только отъехали они с денщиком на сотню вёрст от родных теремов, как осмелел оборотень под личиною смиренного чернеца, себя царём провозгласил, ставленником самого Владимира мудрого! Верные дружинники воеводы тёмной ночью были схвачены слугами Кобища да в темницы сырые брошены, а сам воевода объявлен разбойником, первым врагом царства! А кто из богатырей отказался присягнуть на верность новому "царю" - и тех ждал острог. Даже Григорий-глашатай не ждал такого и не хотел! И не заметил богатырь, как сам попал в неволю к страшилищу, которое считал доселе своим слугой. Лишился и богатств бесчисленных глашатай, и славы, и почестей, и людей верных вокруг не осталось, окромя младой супруги Евгеньи да сына единокровного Степана. Коротает дни Григорий-глашатай у брата своего названного, сродника воеводина, да оплакивает горькую долюшку. Любимый наместник Ричард - и тот в темнице! Последние дни настали для царства, мыслимо ли при мудром Владимире?..       И Григорий-глашатай, и Алексей-писарь, и Михаил-староста, и Николай-книжник, и Карл-скоморох разумели, что только один одолеет злого оборотня и спасёт царство, но трудно было им пойти на поклон к тому, кому они прежде многие обиды да несправедливости чинили, не хотели принимать в своих богатырских рядах. Лишь воевода, гордый и неустрашимый Лев-богатырь, отстоит родной край! Только как того призвать? Друг сердечный Христиан-посол хотел бы отправить весточку, да из темницы не мог. Страх серой тучей объял царство, стали люди себя жизни лишать, видя бессилие богатырей. А Кобище поганое недобро в усищи смоляные ухмыляется.

***

      ... Но не отправились сразу воевода и денщик в стольный град, хоть отчего-то и тревожно им было. Решил воевода по уговорам приютивших его людей покамест отдохнуть неделю-другую, а там и вернуться к службе. Ведь дело сделано, спасли богатыри нижние губернии от голода, о чём отправили весточку Алексею-писарю. Спешить, казалось бы, и незачем. Ездил Лев-богатырь с денщиком на охоту али летопись о мудром царе Владимире и сопернике его Юлие писал. Так и прошло время, совсем окреп воевода, и падучая отступила.       Когда Лев-богатырь прощался с радушным семейством, в покои вошёл денщик Иван Никитич, держа в руках пергаментный свиток со взломанным сургучом. Ничего не сказав, воевода протянул руку и начал читать. Одного взгляда на побелевшее лицо Льва-богатыря хватило, чтобы понять: беда приключилась. - Гришка, - так ответил воевода на безмолвный вопрос денщика. - Надо спешить, Иван Никитич, а то камня на камне не останется!       ...Усмирил свою гордость Григорий-глашатай, когда понял, что надо спасать царство от жестокого оборотня. Хоть не любит он Льва-богатыря, а всё ж воевода не опаснее Кобища-страшилища. И отправил глашатай послание: "Кланяюсь тебе, Лев-воевода! Последние времена наступили, сидят по острогам и Христиан-посол, и Карл-скоморох, и Сергий-дружинник, и мой верный наместник Ричард, и чуть не всё войско! И сыны за отцов нынче в ответе, и наречённые супруги, никого не щадит Кобище проклятое. Себя колдун величает ставленником мудрого Владимира, да только не принимают его богатыри, а народ совсем затравлен, добрые люди себя жизни лишают, потому что лучше б и на свет не родиться тому, кто попадает в темницу к палачам Кобища. Только в тебе наше избавление, ты можешь спасти царство от оборотня! Возвращайся немедля, а я помогу тебе всем, чем только смогу. Григорий".