Про мудрого царя Владимира, Льва-богатыря и Кобище поганое

      Ещё на въезде в город услышали Лев-воевода с денщиком Иваном Никитичем шум небывалый. То народ встречал богатырей, не боясь гнева Кобища поганого! Но недолгой была людская радость, ибо налетели слуги оборотня на верного денщика воеводина, схватили да и заточили в узилище, не дав опомниться. Воеводу отстояли люди, укрыли в надёжном пристанище. Силой Льва-богатыря не взять теперь, только хитростью выманить! С тем и ушли приспешники Кобища, несолоно хлебавши.       А богатырю даже в терем родной хода нет! Слушает воевода вести и только диву даётся: Фёдор-матрос уплыл к иноземцам да посылает с дальних краёв письма суровые с обличением самозванца. Мартемьян-проповедник также осмелился обличать Кобище пред честным народом, но и он брошен в темницу.       В дверь постучали. Суровый страж готов был дать отпор слугам Кобища проклятого, но раздавшийся за дверью голос, по-бабьи жалостливый, оказался всем знакомым, и прежде всего - самому воеводе. - Во имя царя Владимира, впустите! Воевода, нужен ты сейчас мне!       Дверь распахнулась, и за порог поспешно переступил Григорий-глашатай. Поначалу воевода даже не признал своего бывшего недруга, казалось, что от глашатая одни глаза волоокие и остались. И был некогда важный Григорий-глашатай тих и смирен, виновато склонил он буйнокудрую голову перед Львом-воеводою. - Каюсь пред тобой, Лев-богатырь, - такую речь глашатай повёл,- были распри меж нами, но пришла пора объединиться нам, богатырям, дабы свергнуть оборотня проклятого. На простой люд Кобище морок наводит через портреты свои бесчисленные. Глянет человек раз, другой, то и помутится разум у него, а на третий-то и возлюбит он Кобище поганое сильнее отца и матери своих, сильнее милой девицы красной али супруги наречённой иль детей малых! Богатырей морок не берёт, но не многие выдерживают пытки, склоняются пред Кобищем проклятым. Ты знаешь, воевода, не был я тебе другом, а только вины я себя не снимаю, что возвёл Кобище на престол. Всё ты обо мне знаешь, как и я о тебе, и сейчас я пришёл с просьбой. Надо нам объединиться супротив оборотня, спасти царство! А я исполню всё, что для этого попросишь.       Призадумался Лев-богатырь. Хотел он попервоначалу оттаскать глашатая за вихры, из смоляных ставшие седеющими, да только понимал, что дела тем не поправишь, хоть и на душе полегчает. И уж коли пришёл недруг с покаянием, это дорогого стоит, если хочет виноватый выйти на праведный путь. Сперва дело делать надобно, а там и счёты с неразумным глашатаем свести... И спросил Лев-богатырь: - На свободе ли Наталья моя с сыновьями?       С готовностью закивал глашатай, рад он, что хоть такую добрую весть принёс. Хоть малая, да радость! Чуть смягчился Лев-богатырь и заговорил: - Коли честен ты со мной, Григорий, то помогу избавиться от оборотня. Но помни, глашатай, ты мне верен будешь до конца, если и впрямь искренен! Лишнего не попрошу, но и спуску не дам! Ты возвёл Кобище на престол, ты и низведёшь. А я сам охранять тебя стану, коли всё войско в неволе томится.        Озадачен был глашатай. И хорошо, что так скоро Лев-воевода согласился помочь, а только боязно против коварного оборотня идти, хоть и под охраной самого Льва-богатыря! - Как же я должен одолеть Кобище? - спрашивает. - Не побоишься в острог попасть, как доведётся ответить за противодействие Кобищу? - Не побоюсь, - твёрдо отвечает Григорий-глашатай. Воевода и верит, и не верит, недоверчиво хмурится, но всё же склоняется к глашатаю и что-то шепчет ему на ухо... И не замечали оба как к оконному стеклу прилипла харя подлого соглядатая...       ...Не успел Григорий-глашатай присесть в собственной опочивальне, обдумать невесёлое своё положение, как раздались в сенях шаги громовые да голоса злобные. - Предатель, изменник! - со всех сторон обступили глашатая сподручные Кобища поганого. - Зачем к воеводе ходил?! Не миновать теперь тебе лютой смерти от повелителя!       И вдруг преисполнился глашатай храбростью, доселе небывалой, и так он отвечал слугам проклятого оборотня: - Не повелитель мне Кобище поганое, и Льва-богатыря ни ему, ни вам не одолеть!       Охнули те да и поволокли глашатая в острог, крепко избив перед тем за речи дерзкие. Так и прошла ночь.       Утро было совсем безрадостным, быстро разнеслась по царству весть об аресте Григория-глашатая. Кто не любил прежде сего богатыря за его буйный нрав, те не радовались, потому что понимали - уж коли оборотень так с приближёнными расправляется, то и других не пощадит. А Лев-воевода, казалось, был всей душой огорчён, что так скоро потерял единого своего помощника из богатырей, кто ещё не был брошен в узилище. Но делать нечего, нужно хоть так решать, как спасти царство от оборотня проклятого.       И только подумал воевода о чудище окаянном, как через пару мгновений и явился пред ним самозванец поганый в окружении слуг мерзких, гаже самого Кобища: Лаврентия-кровососа, Клима-тугодума да Никиты-обглоданной кочерыжки. - Ты зачем пришёл? - зло сплюнул воевода. На слуг Кобища он и не взглянул вовсе.       Рассмеялся хрипло оборотень, отчего жёлтые огни заплясали в его глазах. - Боишься? Говорить пришёл, воевода. - Так говори один на один, коли сподобишься, али сам боишься без свиты?       Нахмурился оборотень, да и отослал слуг обождать за дверью. Убедившись, что Лев-воевода безоружен, заговорил: - Умён ты, Лев-богатырь, а сильно просчитался, и нет тебе в царстве места, покуда на престоле сижу я! Но не хочу я зря проливать кровь, ни твою, ни чужую. Потому решай сам, Лёвка, или уберёшься подобру-поздорову с моего пути, прочь из царства, или не увидишь более денщика своего, который будет казнён. Свет-краса Наталья сгинет в заточении, и сынам горькая доля суждена... Я нынче власть, а не Владимир и не ты! Покинешь царство и мне мешать не станешь - отпущу на свободу богатырей, и станет всё, как раньше! Ни один не умрёт. А станешь со мной бороться - на твоей совести окажется кровь Николая-книжника, Ивана Никитича, глашатая... Хотя последний-то не друг тебе, не станешь жалеть перебежчика! - Почему не стану? - удивился воевода. - Григорий-глашатай- храбрый богатырь, первым был при царе Владимире. Не друг сердечный мне, да и не враг, здесь лжёшь ты, Кобище. - Не враг, говоришь? А до Карла-скомороха и Христиана-посла есть тебе беда? Заплечных дел мастера свою работу знают. И перед смертию, когда будут богатыри лежать переломленные до последней белой косточки и молить о скорейшей кончине, узнают они, что обязаны своей участью Льву-богатырю. - Хватит! - крикнул Лев-воевода. - Я понял тебя; не оставил путей к отступлению, оборотень проклятый! Ты знаешь, что только ради невинных людей пойду я на этот шаг, но почему я должен тебе верить? - Тебе не остаётся ничего другого,- оборотень был беспристрастен. - Отпусти людей, всех,- стальные глаза Льва-богатыря метали молнии. - Только когда уберёшься прочь из города,-оборотень был неумолим. - Могу я увидать денщика своего Ивана Никитича и Христиана-посла? - голос воеводы звучал обманчиво-равнодушно, но оборотень уловил еле заметную надежду. - Можешь, когда дашь мне своё слово,- так же обманчиво-равнодушно ответил самозванец, понимая, что гордый богатырь уже попал в его коварно сплетённые сети. - Даю, - с готовностью ответил воевода. -Я уплыву в дальние земли, за сине море. Но жена моя, свет-краса Наталья, будет со мной, и первенец, Лев-меньшой. И никто не воспрепятствует мне рукописи мои многолетние увезти! -Знай же, воевода: сроку до утра тебе собраться. А коли хочешь дружину свою повидать - ступай прямиком к Лаврентию, он по острогам проведёт!