Dollhouse/Кукольный домик

Кенма равнодушно посмотрел на него, когда Куроо вбежал в конференц-зал. — Местные силы хотят, чтобы PSIA допросили Кьётани сейчас же. Даже с новой информацией о напарнике от него ничего не удалось получить. И ты знаешь, что я не силён в таких вещах. — Мне жаль! — Куроо подошёл к кофемашине и налил себе чашку. — Я разговаривал со своими родственными душами. Края глаз Кенмы смягчились. — Ах. Я знаю, что в конце концов ты их допросил, но как же всё прошло? — Ужасно, — Куроо склонил голову над пенопластовой чашкой и судорожно вздохнул. — Не прошло и часа, а я уже успел облажаться. — Я уверен, что всё в порядке. Иногда ты можешь быть немного мудаком, но ты хороший парень, Куроо. Твои родственные души смогут это увидеть. Мужчина покосился на своего лучшего друга. — Не уверен, стоит ли меня сейчас оскорблять или трогать. Кенма фыркнул и открыл рот, чтобы заговорить, когда дверь в конференц-зал открылась, и Савамура просунул голову. — Эй, Куроо-сан, я видел, как ты вошёл. Кьётани будет в комнате ожидания, когда ты будешь готов. — А, точно, — Куроо допил кофе и потянулся, чтобы взъерошить волосы Кенмы (который в результате поднырнул под его руку и вернулся к своему ноутбуку), выходя из комнаты. — Давайте разнесём этого ублюдка. Бокуто заёрзал на месте, ожидая, пока Акааши закончит заполнять бланки на освобождение. Цукишима снова заснул вскоре после того, как Куроо ушёл, оставив Бокуто и Акааши сидеть в неловкой тишине. Он почти уверен, что они оба вздохнули с облегчением, когда медсестра, которая привела Акааши в палату, вернулась, сказав, что они готовы к заключительному осмотру, прежде чем он сможет уйти. Когда Акааши ушёл, Бокуто остался один, чтобы обдумать всё, что произошло за последние три дня, нет, даже за последние 24 часа. Он сжал руку, обвивающую плечи Цукишимы. По крайней мере, Цукишима был в порядке. И Акааши тоже, конечно! Какой это был шок. Не только найти свою вторую родственную душу в силе, стоящей за спасением Цукишимы, но и найти свою последнюю родственную душу в другом заложнике, который был похищен менее чем час назад. Он думал о шансах того, что всё это происходит на самом деле, и провёл чёрт знает сколько времени, разглагольствуя о вселенной о том, как несправедливо всё это было. Но тут вернулся Акааши, ввалился в палату, возясь с руками и говоря, что он готов к выписке из больницы, но что его «не подвезли домой и он не знает ни одного номера своих друзей без телефона», и как он «знал, что это будет неприятно, но не мог бы Бокуто-сан подвезти его?». Тот сказал, что не возражал бы подождать, пока Бокуто не придётся идти домой на ночь, но это было через несколько часов, и Бокуто понимал, насколько неудобно Акааши оставаться здесь. К счастью, в этот момент в комнату ворвался Акитеру, сопровождаемый матерью Цукишимы, которая жила в соседнем городе. Он проигнорировал то, с каким облегчением выглядел Акааши, объясняя ситуацию семье Цукишимы, и чувствовал себя намного лучше, покидая Цукишиму, зная, что он не будет один, если проснётся. Бокуто медленно выбрался из кровати Цукишимы и последовал за Акааши к выходу, которого остановила медсестра на стойке регистрации, чтобы Акааши мог заполнить последние документы. Но это длилось вечность. И что Бокуто должен был сказать, когда он закончил? "Поздравляю"? Но это было слишком бестактно, как будто он был счастлив, что всё это случилось с Акааши. "Отличная работа?" "Для чего заполнял бумаги?" Обнять его? Предпочтительнее для Бокуто — ему тоже не помешало бы объятие — но он видел, как Акааши уклонялся от прикосновений, и решил, что он не оценит вторжение в его личное пространство. Однако это было решено за него, когда Акааши незаметно подошёл к нему и сказал: — Готов идти? — Ах, да, извини! — Бокуто повернулся и направился через парковку к своей машине, затем, отпирая машину, передал телефон Акааши. — Давай, введи свой адрес в GPS, я думаю, ты живешь относительно недалеко от меня, но так будет проще». — О, да, конечно. Бокуто скользнул на водительское сиденье, заводя двигатель, а Акааши сел на пассажирское, возвращая Бокуто телефон. — Спасибо, — Бокуто вырулил со своего места для парковки и начал следовать указаниям на своём телефоне. — Значит, ты живешь в Токио, да? — Да, когда мои родители вышли на пенсию, они хотели переехать из города, но я знал, учитывая мой карьерный путь, что мне больше повезёт, если я останусь в городе, — Акааши посмотрел в пассажирское окно и замолчал. Тишина продолжалась ещё несколько мгновений, и Бокуто вздрогнул. Неловко, это было так неловко. Он постучал по рулю, прежде чем потянуться, чтобы включить радио. — Извини, надеюсь, ты не возражаешь, я люблю шуметь, когда за рулём. — Нет, совсем нет. Бокуто пробежался по станциям, прежде чем остановился на одной, играющей поп-песню и напевающей под неё. Акааши поёрзал на своём месте, когда в машине перестало быть так тихо. — И вы работаете аналитиком? А каким, если не возражаете, я спрошу? — Ага! На самом деле я работаю в рекламном отделе, подсчитываю, как работает наша реклама и всё такое, — Бокуто со смехом потёр затылок. — Честно говоря, во многих случаях это не имеет для меня особого смысла, но, к счастью, я просто вычисляю цифры, мне не нужно решать, что с ними делать! — он почувствовал, как его улыбка стала шире, когда Акааши тихонько усмехнулся. — На самом деле, у меня был короткий период в профессиональном волейболе, но я отыграл всего полтора сезона, прежде чем выбил плечо. Мы с Кеем до сих пор иногда играем по-любительски… Бокуто замолчал, подъехав к обочине дороги перед домом Акааши, и они оба какое-то время смотрели на ленту с места преступления, загораживающую входную дверь. — Ой. Я забыл… кажется, один из офицеров спросил меня, есть ли другое место, где я мог бы остановиться, я… должно быть, всё ещё был в шоке, это вылетело у меня из голов, — Акааши сложил руки на коленях и повернулся лицом к Бокуто. — Могу ли я остаться с вами, Бокуто-сан? Долгую секунду Бокуто не отвечает. И Акааши рассмеялся про себя, прежде чем слегка отвернуться от другого. — Ах, это было слишком самонадеянно с моей стороны. Простите, Бокуто-сан. Это было глупо, в ближайшем отеле всё будет в порядке. — Ни за что! — Бокуто снова завёл машину и отъехал от дома. — Ты полностью останешься со мной! Акааши выдохнул, его плечи расслабились. — Ну вот хорошо. У меня нет наличных, поэтому я не знаю, как бы я платил за номер в отеле. Бокуто рассмеялся, поворачивая в сторону своего дома. — Так кто уже говорил с ним? — Куроо подошёл к одностороннему стеклянному окну, отделявшему его от комнаты ожидания. Савамура кивнул ему, прежде чем скрестить руки на груди и снова повернуться к окну. — Я, Иваидзуми и Укай-сан пытались добиться от него признания, но не смогли. Технически у нас достаточно, чтобы осудить его, но прокуроры всегда хотят получить признание. — Ладно, — Куроо посмотрел на мужчину в другой комнате, на то, как он ссутулился в кресле, несмотря на то, что был прикован наручниками к столу, как свирепо хмурился в зеркальное окно, — ничего не могу обещать, но посмотрим, что я могу сделать. — Удачи. Куроо фыркнул, когда потянулся к двери, но к тому времени, когда он вошёл в комнату, лицо его было пустым. Кьётани не выпрямился на сиденье и продолжал хмуро смотреть на одностороннее окно до тех пор, пока Куроо не сел напротив него (и, таким образом, перекрыл его взгляд в зеркало). Они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем Куроо наклонился вперёд с ухмылкой. — Итак, Кьётани, я перейду прямо к делу, — он наклонил голову и сложил руки на столе. — Ты отправишься в тюрьму. Довольно надолго. К счастью для тебя, у меня есть связи с людьми, которые будут решать, что с тобой будет! Кьётани закатил глаза. — Верно, повезло. — В точку! — Куроо продолжал улыбаться, хотя знал, что улыбка не коснулась его глаз. — Видишь ли, я могу позаботиться о том, чтобы ты попал в одну из лучших тюрем, может быть, даже смягчил бы тебе срок. Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне, где найти твоего партнёра.