Dollhouse/Кукольный домик

Куроо медленно проснулся, смаргивая сон в глазах. Посмотрев вниз, он обнаружил, что обе его руки заняты. Кенма свернулся калачиком, прижавшись лицом к плечу Куроо, прижимаясь к нему так, как Куроо знал, тот проснётся, если он двинется. А другая его рука… Его другую руку держали. Акааши сидел в кресле, но склонился над кроватью, обхватив руку Куроо. Куроо почувствовал, как его щёки начали гореть против его воли, даже когда он увидел умиротворенное спящее выражение лица другого. Казалось, опухоль на его лбу начала спадать, а синяки на горле уже исчезли. Однако тени под глазами Акааши были такими же тёмными. Он хотел, чтобы его соулмейт больше спал, но он также умирал от желания услышать о Цукишиме. Насколько это было плохо? Почему здесь был Акааши, а не Бокуто? Прежде чем он успел довести себя до паники, его рука рефлекторно сжала руку Акааши, и он тут же проснулся и оторвал голову от кровати. — Куроо-сан! — о, и мягкая улыбка, которую он подарил Куроо, заставила его сердце биться чаще. — Ты проснулся, я рад. — Я… ну да. Не то чтобы мне не нравилось просыпаться рядом с тобой, — губы Куроо дёрнулись в ухмылке, когда Акааши покраснел, взглянув на их руки, прежде чем тот отдернул свом и сжал их на коленях. — Но разве ты не должен быть с Цукишимой? Как он? — Бокуто сейчас с Цукишимой-саном. Он ещё спит, с ним всё будет в порядке. Пройдёт какое-то время, прежде чем он снова полностью выздоровеет, но с ним всё будет в порядке, — Акааши коротко кивнул в сторону двери. — Теперь, когда ты проснулся, они могут позволить тебе навестить его. Куроо хмыкнул, чувствуя, как что-то в нём ослабло от этой новости. — На самом деле меня должны выписать. Однако перед этим я хотел проверить своего напарника, узнать, находится ли он ещё в отделении интенсивной терапии. — Мы даже не знаем, скажут ли они нам что-нибудь. Они оба вздрогнули от голоса, и Куроо моргнул, глядя на Кенму, который смотрел прямо на него полуприкрытыми глазами. — Не попробуешь — не узнаешь, правда? — Куроо снова посмотрел на Акааши с застенчивой улыбкой. — Если ты не против, мы можем снова пойти к Цукишиме, как только я проверю, как там Ойкава. — Конечно, я не против. Хотя, если ты предпочитаешь навестить своего напарника наедине, я могу сказать тебе номер палаты и встретиться с тобой в комнате Цукишимы-сана? — Нет, я совсем не против, что ты пойдёшь со мной, — Куроо слегка ухмыльнулся Акааши, наблюдая, как его уши порозовели, а Кенма издал тихий кашляющий звук. Прежде чем Акааши или Кенма успели что-то сказать в ответ, звук вибрирующего телефона привлек внимание Куроо к тому месту, где на прикроватной тумбочке лежал его телефон. Куроо хотел дотянуться, но почувствовал, что вытягивать руку было не лучшей идеей. Вместо этого он спросил: — Не возьмёшь его для меня, Акааши? — Конечно, Куроо-сан, — мужчина быстро схватил телефон и передал его Куроо. Он моргнул на идентификатор вызывающего абонента, прежде чем принять вызов и поднести телефон к уху. — Некомата-сан? В трубке раздался хриплый голос директора. — Привет, Куроо-кун. Я только что получил известие о вашей ситуации. Я так понимаю, ты снова ввязался в это дело? — А, ну, понимаете, Некомата-сан, это было что-то вроде чрезвычайной ситуации и… — Успокойся, Куроо-кун, я понимаю. Я не знаю всей ситуации, но поскольку мне не удалось связаться ни с Ойкавой-куном, ни с Кодзуме-куном, я уверен, что твоё решение вмешаться было правильным. Куроо посмотрел на Кенму, который медленно удалялся, как только понял, с кем разговаривает Куроо. — Извините, сэр, Кенма спал, а Ойкава… довольно сильно ранен. — Понятно… — промычал Некомата, и Куроо услышал, как он перебирает какие-то бумаги. — Ну, вы все в оплачиваемом отпуске, пока выздоравливаете. Возможно, вам всё ещё придётся давать показания в этом деле, и вам нужно будет прислать свои готовые отчеты, но я не хочу видеть никого из вас в офисе, пока вы не получите идеальное медицинское заключение, понимаешь? — Да сэр. Я дам им знать. — Я серьёзно, Куроо-кун. Относитесь к этому спокойно. Отдыхайте и лечитесь. Куроо сгорбился, чувствуя себя ребёнком, которого ругают. — Да сэр. Повесив трубку, он сунул телефон в карман. Пока он не тянулся слишком далеко, держал запястья прямо и не давил на них, раны не так сильно натягивались. Куроо посмотрел на Кенму, который внимательно за ним наблюдал. — Нас всех отправили в оплачиваемый отпуск, счастливый ублюдок. Ты даже не ранен. — О, я уверен, что Некомата-сан знал, что я не сделаю никакой реальной работы, если ты не будешь меня раздражать, — Кенма хихикнул, скатившись с кровати и начав поправлять одежду. — Я пойду с тобой к Тоору, если нам позволят. — Не будь таким пессимистом! — Куроо медленно попытался встать с кровати, что оказалось намного тяжелее, чем он думал, без помощи предплечий. Он был на полпути к тому, чтобы полностью встать, когда потерял равновесие и начал опрокидываться назад. Он почти смирился с тем, что упал на кровать, прежде чем снова встать, когда пара сильных рук обхватила его за талию и потянула в вертикальное положение. — Ой! — Акааши вздрогнул, удерживая Куроо, пока тот не встал на ноги. Куроо приподнял бровь и ухмыльнулся, протягивая руки и кладя руки на бёдра Акааши. — Боже мой, Акааши-кун, как это предусмотрительно с твоей стороны. Лицо Акааши стало ярко-красным, и он убрал руки с бёдер Куроо, но не отступил от него. Откашлявшись, Акааши, казалось, преодолел смущение и снова потянулся, чтобы ухватиться за бицепс Куроо, и Куроо подавил дрожь от этого чувства. — Почему-то я не думаю, что ты возражаешь, — Акааши посмотрел сквозь ресницы на Куроо. Кенма громко откашлялся, прервав момент, когда Акааши подпрыгнул на фут в воздухе и отстранился. Куроо перевёл взгляд на своего лучшего друга, но его тут же проигнорировали. Кенма повернулся и вышел за дверь, а Акааши быстро последовал за ним, держа его за плечи . Куроо вздохнул, но все равно пошёл за ними, подавляя лёгкое разочарование. Ему действительно казалось, что они вот-вот поцелуются. А, ну в следующий раз. Встретившись с двумя снаружи, они пошли по коридору, Акааши и Кенма по обе стороны от него. Все трое направились к стойке регистрации, сначала чтобы выписать Куроо, а затем, чтобы спросить, где Ойкава. Облегчение было ощутимым, когда им сказали, что Ойкаву перевели из реанимации в палату, а рука Кенмы потянулась, чтобы крепко сжать Куроо, прежде чем отстраниться. Ещё лучше было услышать, что он проснулся и сообщил персоналу, что Куроо и Кенме следует разрешить навестить их. Они узнали номер палаты у медсестры и направились туда. Единственное, что мешало Куроо бежать вперёд, это отвращение Кенмы к физической активности и присутствие Акааши. Хотя, судя по весёлым взглядам, которые посылал ему Акааши, он не слишком хорошо это скрывал. Подойдя ближе, они начали слышать громкие голоса, доносившиеся из коридора. К тому времени, как они добрались до комнаты, стало очевидно, что крики доносятся из-за закрытой двери, хотя было трудно сказать, о чём была речь. Куроо переглянулся с Кенмой, прежде чем поднять руку и постучать. Голоса тут же стихли, а через секунду дверь распахнул человек с седыми волосами, кричавший через плечо: — Я собираюсь выпить кофе. Кто-то, похожий на Иваидзуми, ответил: — Но ты собираешься вернуться? Мужчина хмыкнул, обходя Куроо, Кенму и Акааши, хлопнув дверью с такой силой, что та срикошетила, прежде чем зашагал по коридору. Куроо какое-то время смотрел мужчине в спину, задаваясь вопросом, та ли это комната, прежде чем Ойкава весело крикнул: — Входите! Больше не колеблясь, Куроо стряхнул с себя шок и шагнул в комнату, следом за ним Кенма, а затем Акааши. Он мельком взглянул на Иваидзуми, который сидел в кресле, обхватив голову руками. Ойкава ухмыльнулся с кровати, но это была всего лишь часть обычной яркой улыбки его друга. По мере того как Куроо оценивал состояние тела Ойкавы, его хмурый вид становился всё больше с каждой новой находкой. Его левая нога была забинтована до бедра и удерживалась в воздухе перевязью. Его правый бицепс был плотно обмотан марлей, и, насколько мог видеть Куроо, его левое плечо также было перевязано, хотя он не был уверен, было ли это раньше, или врачи повторно оказали помощь пулевому ранению. — Я должен задушить тебя за то, что ты пошёл на рейд. — сказал Куроо, и лицо Ойкавы тут же посерьёзнело. — Мы с тобой оба знаем, что ты поступил бы так же, будь ты на моём месте. Куроо нахмурился, не желая возражать, когда понял, что Ойкава был прав, и прошёл через комнату. Он плюхнулся на кровать у ног Ойкавы и уставился на мужчину. — Звонил Некомата-сан. Ойкава застонал и откинул голову на подушку. — И? — Мы все в оплачиваемом отпуске, пока нас не оправдает доктор. — О, слава богу. Если он не читал вам лекции об этом деле, то и мне читать не будет. Кенма хмыкнул, переползая с края кровати и устраиваясь между Ойкавой и стеной. — Я бы ещё не стал это сбрасывать со счетов. Вероятно, он ждёт, чтобы прочесть вам лекцию, как только мы вернёмся в офис, — он вытащил свой мобильный телефон, и звуки одной из его игр разнеслись по воздуху. — Но не мне. Я никогда не делал ничего плохого за всю свою жизнь. Куроо фыркнул и потянулся, чтобы схватить Кенму за ногу, быстро увернувшись от удара, направленного в отместку. Ойкава тяжело вздохнул и толкнул Кенму своим плечом. — Тебе повезло, что ты милый, Кен-тян. Это заставило Куроо хихикнуть, и когда он запрокинул голову, чтобы рассмеяться, он увидел Акааши, зависшего у двери. Он махнул ему рукой. — А, Ойкава, это один из моих родственных душ, Акааши Кейджи. Эмоция, которую Куроо не мог определить, промелькнула на лице Ойкавы, прежде чем снова скрыться за улыбкой. — Что ж, рад познакомиться с тобой, Ака-чан, жаль, что это не было в лучших обстоятельствах. — Ака… чан? — у Акааши был обиженный вид. Ойкава отмахнулся от вопроса, хотя движение заставило его вздрогнуть. Куроо фыркнул и двинулся вперёд, обхватив Ойкаву, чтобы взбить его подушки и поправить их, чтобы он сидел более прямо. — Не обращай на него внимания, он делает это практически со всеми. Это выражение нежности для него. — Я собираюсь найти Сугу. Куроо на секунду вздрогнул, совершенно забыв, что Иваидзуми вообще здесь. Но прежде чем кто-либо успел ответить мужчине, он уже вышел за дверь. Ойкава откинул голову назад и закрыл глаза, издав долгий вздох, прежде чем снова их открыть. — Ну, что привело тебя сюда с Куро-чаном, Ака-чан? Казалось, прозвище снова заставило Акааши немного пошатнуться (Куроо, возможно, придётся поговорить с Ойкавой, чтобы сдержаться), но он быстро пришёл в себя. — Куроо-сан и я тоже планируем увидеть наших двух других родственных душ. Их здесь тоже проверяют. — Ох? — Куроо практически видел стены, которые Ойкава снова строил вокруг себя, скрывая свои эмоции за улыбкой. — Ну, не дай мне остановить тебя. Куроо нахмурился, уже зная, что тот уклоняется. — Ойкава… Тот махнул свободной рукой. — Давайте, идите к своим родственным душам. Имейте в виду, что в какой-то момент я ожидаю услышать о них всё,— он указал на дверь, и, соответственно, Иваидзуми (а кем был этот другой мужчина? Была ли это их вторая родственная душа?) — Я буду ждать своей гибели в одиночестве. — Я буду здесь, — мягко добавил Кенма, и Куроо увидел, как Ойкава задумался, прежде чем покачать головой. — Нет, наверное, лучше, чтобы этот разговор происходил без кого-либо ещё. Но спасибо тебе, Кен-чан, — Ойкава мягко улыбнулся, прежде чем это превратилось в ухмылку. — Но если ты действительно не хочешь видеть, как Куро-чан влюбляется в своих родственных душ, я слышал, что через несколько зданий отсюда есть неплохая пекарня. У них могут быть пироги. Сморщенное лицо, которое Кенма скорчил при мысли о том, как он увидит Куроо, сменилось довольно возбужденным выражением, хотя кому-то другому оно могло показаться слегка довольным. Куроо фыркнул, но похлопал Ойкаву по ноге и кивнул Кенме. — Не перенапрягайся. Кенма, дай мне знать, когда вернёшься в отель. Я, наверное, поеду с Бокуто. Кенма снова скривился, и Куроо, хихикнув, вышел из комнаты, а Акааши последовал за ним, закрыв за собой дверь. — Ойкава-сан кажется… милым. — Конечно, для тех, на кого он не злится, по крайней мере, — Куроо усмехнулся Акааши, который немного фыркнул. — Прямо сейчас у него какое-то дерьмо происходит помимо того, что он ранен, но в какой-то момент он, вероятно, пригласит тебя на завтрак или что-то в этом роде, чтобы обсудить твои намерения со мной. Это вызвало у Акааши небольшой смешок, и Куроо чувствовал себя так, словно ходит по воздуху. — Почему-то мне кажется, что вопрос должен заключаться в том, какие у тебя намерения в отношении меня. — Только лучшие, Акааши, только лучшие. Пока они с Акааши шли в комнату Цукишимы, Куроо заметил несколько офицеров, собиравшихся покинуть госпиталь, из-под одежды которых торчали повязки. Он кивнул им, когда они проходили мимо, и задался вопросом, сколько ещё приковано к постели. Плечо Акааши коснулось его, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть, как он смотрит на него. Куроо улыбнулся, прежде чем наклониться и толкнуть Акааши в ответ. Вся прогулка до палаты прошла в тишине, хотя Куроо не чувствовал себя неловко. Казалось, что всё разрешилось, чувство удовлетворения разлилось теплом по его телу. Типа, даже если всё было не совсем правильно, в конце концов так и будет. Куроо вздохнул, когда они дошли до палаты, сначала пропустив Акааши, а потом пройдя за ним. Когда они вошли, Бокуто поднял голову от того места, где он сидел у кровати, с широкой улыбкой на лице. Цукишима моргнул, глядя на них с кровати, явно измученный и страдающий от боли, но Куроо почувствовал, как груз свалился с его плеч, когда Цукишима мягко улыбнулся им обоим.