Безусловная преданность

Сяо на грани. Сегодня был однозначно худший день за последний месяц. Начальник орал так, что до сих пор его мерзкий голос пульсацией отдает в раздраженном мозгу. Работа все появлялась и появлялась, а нужно было еще закончить прошлую, и под конец рабочего дня Сяо чувствовал, как закипает, а ещё если сегодня же он не получит хоть какую-то разрядку, то завтра он просто разнесет офис к чертовой матери и сам уволится, смачно послав перед этим всех так далеко, откуда еще никто не возвращался. Когда Сяо с порога бросил, что либо они сегодня проводят сессию, либо он сам пойдет и сломает себе что-нибудь, то Итэр… был удивлен. И это мягко сказано. Не проводить сессии среди рабочей недели было их негласным правилом, хотя бы потому, что Сяо после них нужен был минимум день на восстановление. Но глядя на его состояние — Итэр готов был сделать исключение… Сяо чувствует, как все его тело дрожит от злости, от переполняющих эмоций и накатывающей истерики. Ему хочется освободиться от этого. Хочется кричать во все горло, рвать связки и биться головой о стену. Ему срочно нужно выплеснуть все это, но Итэр, как и всегда, не торопится. Он медленно привязывает голени к бедрам, крепко затягивает веревки, и Сяо едва сдерживается, чтобы грубо не поторопить его, чтобы не выкинуть какую-нибудь ерунду, только чтобы Итэра разозлить. Потому что боли хочется гораздо сильнее, чем обычно. И Сяо хочет насытиться ей сполна. Когда с ногами закончено, Итэр молча сажает Сяо на колени. У Итэра внутри сердце колотится слишком быстро и даже нервно, потому что когда Сяо в таком состоянии — он не ощущает грани своих возможностей. И иногда это приводит к весьма неприятным последствиям. И если Сяо в этом обвинить нельзя, потому что он не отдает себе отчета, то вот Итэра — можно. Он должен сохранять разум холодным, должен чувствовать, когда стоит остановиться, потому что на нём самом лежит контроль за них обоих. И любые травмы, которые Сяо получит — целиком и полностью вина Итэра, и от этого осознания он чувствует совсем небольшое напряжение. — Не вздумай двигаться, пока ждешь меня, — холодно бросает он и, дождавшись осмысленного кивка, выходит из комнаты. Сяо выдыхает напряженно и даже слегка обиженно, но он не имеет права сопротивляться. Он замирает, поудобнее усевшись коленями на кровати, прикрывает глаза и прислушивается к звукам в квартире. В ванной ненадолго включается вода, и через пару секунд слышатся мягкие шаги. Итэр всегда ходит тихо и медленно. Он всё делает медленно, и Сяо это только больше бесит, хотя, по-хорошему, должно успокаивать. Сяо считает про себя шаги, пытается отключиться от всех эмоций, остудить пыл хоть немного, но все его попытки приводят лишь к тому, что напряжение вырастает только сильнее. И он почти готов обложить Итэра матом, только бы тот уже ударил, заткнул, сделал бы хоть что-нибудь… — Ты можешь делать всё быстрее? — грубо выплевывает Сяо, когда Итэр заходит в комнату. Тот в ответ лишь ухмыляется, но ничего не отвечает. Он молча доходит до комода, открывает тот самый ящик, который каждый раз заставляет сердце Сяо забиться быстрее, и достает оттуда что-то, тут же пряча это за спиной. — Я знаю, что ты пытаешься вывести меня на эмоции, малыш, — холодно, но с какой-то садисткой улыбкой произносит Итэр и не спеша подходит ближе. Он чуть наклоняет голову в сторону, прищуриваясь так, словно оценивает товар, тянется пальцами свободной руки к губам и давит, принуждая раскрыть рот. Сяо с тихим стоном поддается, впускает длинные и такие любимые пальцы в рот и чуть дергается, когда они давят на корень языка, так и норовя залезть в самую глотку. Он непроизвольно подается назад, из-за чего пальцы тут же выскальзывают наружу. Сяо закашливается и морщится от неприятных ощущений в горле, но почти сразу же возвращается в то же положение, замирая на месте. Повисает странная тишина. Итэр не двигается, а Сяо боится поднять голову, потому что он явно своим действием его расстроил. В груди закручивается напряженный узел, готовый вот-вот разорваться в любую минуту. Когда по щеке оглушительно прилетает удар, и грубая властная рука за волосы больно дергает голову вверх, Сяо послушно распахивает ресницы, чувствуя, как в глазах стоят слезы от такой резкой боли. — Если ты ещё раз позволишь себе какую-нибудь вольность, то ты на всю ночь останешься в таком положении с вибрирующей пробкой в твоей сладкой заднице, тебе ясно? — с напускным спокойствием и холодностью спрашивает Итэр, а у Сяо бегут мурашки по всему телу. Потому что именно этого он и хотел. Именно такой Итэр ему сейчас и нужен — жесткий, подчиняющий, холодный и абсолютно его не жалеющий. Который выбьет все остатки мыслей, оставшихся в голове, и Сяо сможет заснуть самым спокойным и умиротворённым сном. — Ты меня понял, малыш? — уточняет Итэр, и Сяо хрипло шепчет «да, господин», потому что они, наконец-то, начнут. Сяо не может дождаться, когда уже на его теле не останется ни одного живого места. — Я хочу, чтобы ты ласкал себя, пока я буду выбивать всё дерьмо из твоей светлой головушки, — тихо приказывает Итэр, и хватка в волосах ослабляется. Ещё одна пощечина прилетает с другой стороны, и с губ Сяо срывается тихий болезненный всхлип. Он смаргивает стоящие в глазах слезы и шепчет нервное «я всё понял», на что Итэр довольно улыбается и чуть отходит в сторону. Сяо выдыхает тяжело. Все тело бьет мелкой дрожью, руки едва ли в состоянии нормально двигаться, но он просто не может ослушаться. Дрожащими пальцами он обхватывает уже практически вставший член. По телу тут же пробегают мурашки. Коснуться себя после столь тяжелого дня всегда очень приятно. В животе закручивается тугой узел от мысли, что он делает это на глазах у Итэра. Это так странно и непривычно, но сомневаться в его приказах он просто не может. И, в общем-то, не хочет. — Закрой глаза, — вновь говорит Итэр, и Сяо тут же подчиняется. — Сначала я хотел выпороть тебя просто плетью, но потом понял, что тебе этого будет мало, — обманчиво спокойно и даже в какой-то степени ласково произносит Итэр и вновь подходит ближе, касается ладонью напряженных лопаток и мягко оглаживает их, заставляя Сяо тихо заскулить от удовольствия. — Я буду пороть тебя кнутом, пока ты не взвоешь от боли и не начнешь умолять меня остановиться. У Сяо всё внутри переворачивается. Он выдыхает чуть нервно, сжимает пальцы на члене крепче и продолжает медленно двигать рукой. Насухую не так приятно, но Итэр именно этого и добивается. Когда ладонь со спины исчезает, Сяо напрягается. Он весь вытягивается по струнке, облизывает пересохшие губы и ждет удара, но ни через секунду, ни через несколько ничего не происходит. Итэр снова медлит, и Сяо с силой сжимает челюсть, только чтобы не поторопить его… Хлесткий, внезапный удар чуть ниже лопаток выбивает весь воздух из легких. Сяо всхлипывает от неожиданности и дергается вперед. Все тело пронзает вспышкой боли, которая тут же затихает, принося с собой приятное удовлетворение. Итэр нагло улыбается, давая пару секунд передышки. Сяо выглядит таким взвинченным, но в то же время таким возбуждённым, что его хочется оставить таким на всю ночь. Не давать ему кончить, хлестать его до задушенных криков, а потом наблюдать за тем, как он плачет и извивается во время оргазма… Итэр бьет снова, совсем рядом с красной проявившейся полосой от прошлого удара. Сяо крупно вздрагивает, выдыхает сквозь сжатые зубы, и рука его невольно останавливается. Он дышит загнанно, упивается этой болью и в голове ни единой мысли, кроме бессвязной мольбы о том, чтобы ему дали ещё больше. — Почему ты остановился? — холодно спрашивает Итэр, и Сяо вздрагивает от его голоса. Он вновь начинает двигать ладонью, старается не массировать головку, потому что кончить в ближайшее время ему никто не позволит, а находиться на грани — это неприятно, даже в какой-то степени болезненно. Поэтому он старается оттянуть момент удовольствия, сжимает в кольцо пальцев основание и медленно двигает вверх-вниз. Следующие несколько ударов всё же выбивают слезы из зажмуренных глаз. Сяо чувствует, как внутри всё трепещет. Спина горит, тело ломит от нарастающей боли, но этого все ещё мало. Этого не достаточно, чтоб сорвать горло в крике. Не достаточно, чтобы упасть без сил и забыть обо всем, включая собственное имя. — Считай вслух, — с искренним наслаждением произносит Итэр и мягко проводит ладонью по свежим, краснеющим полосам. Сяо кивает послушно и вновь облизывает пересохшие губы. Нежное касание со спины исчезает, заставляя напрячься, и когда метко и на этот раз ужасно болезненно кнут прилетает на уже раздраженную кожу, Сяо вскрикивает. Он хрипло выдыхает «один», морщится и чуть наклоняется вперед, до того больно. Секунда передышки и едва слышный свист разрезает воздух. Сяо скулит, дрожащим голосом отсчитывает «два» и всё же касается головки члена, пытаясь переключиться на эти приятные ощущения. Итэр вновь усмехается, не спуская глаз с тихих ёрзаний, с дрожащей руки на члене и трепещущих влажных ресниц. Сяо такой прекрасный в эти моменты, тонущий в возбуждении и боли, плачущий и задыхающийся от собственных всхлипов и стонов. Итэр не бьет во всю силу, стараясь выдерживать четкий ритм. Удар, тихо брошенный вслух счет и вновь замах… Спина всё больше раскрашивается в красный оттенок. Сяо уже откровенно плачет, но не отклоняется вперед, не подает знаков, что для него это слишком, не останавливается, продолжая надрачивать себе и отвлекаться от нарастающей с каждой секундой боли. Итэр каждый раз в полном восхищении оглядывает острые плечи, изящную спину, на которой так прекрасно смотрятся синяки и багровые отметины, и не может прекратить радоваться тому, как сильно им повезло найти друг друга. Итэр не маньяк. Он не хочет Сяо покалечить, он всегда старается держать себя в руках, чтобы не оставлять шрамов и не причинять невыносимой боли. Но когда-то Итэр даже и мечтать не мог, что найдет кого-то, кто сможет вытерпеть даже просто грубый секс. И каково же было его счастье, когда Сяо с каждым разом стал просить всё больше и на следующий день искренне благодарить за то, что тот помог ему «расслабиться». Итэр бьёт последний раз чуть сильнее, чем планировал, и Сяо болезненно вскрикивает, все же наклоняясь вперед и заходясь тихими рыданиями. — Двадцать три, — шепчет он задушенно и весь дрожит, боясь даже пошевелиться. Всё тело выламывает от боли, жаром отдаваясь в пах. Сяо почти не соображает, ловит раскрытым ртом воздух и не может думать ни о чем, кроме резкой пульсации в свежих синяках на спине и яркого возбуждения, бегущего по всему телу. Он вздрагивает, когда чувствует легкое прикосновение к плечу. Двойной удар подушечками пальцев доносится словно через вакуум. У Сяо есть пара секунд на то, чтобы кивнуть, потому что если он этого не сделает, то они закончат. Он выпрямляется почти резко, морщась от внезапной болевой вспышки, и кивает судорожно, тем самым подтверждая, что он в порядке. — Ты действительно хочешь продолжить? — с усмешкой спрашивает Итэр и нежно запускает ладонь в чужие волосы, ерошит их пальцами и заставляет Сяо вздрогнуть от пробежавших по телу мурашек. — Да, — кратко бросает Сяо, все еще не открывая глаза и сжимая член в ладони. Итэр удовлетворенно хмыкает и мягко тянет за волосы вниз, как бы прося откинуть голову назад, и, наклонившись, касается призывно раскрытых губ. Проталкивает язык, сцеловывает тихие стоны и наслаждается тем, как влюбленно Сяо отвечает, как он жмется ближе, как позволяет кусать себя, с радостью принимая всё, что ему предлагают. Такой сильный, такой преданный и послушный. Нацепи поводок и выведи его так на улицу — он даже не станет сопротивляться, потому что доверяет безоговорочно. И это действительно потрясающе. Сяо разочарованно выдыхает, когда его отпускают и он слышит шаги Итэра по комнате. Тот снова что-то достает из комода, возвращается быстро и по знакомому щелчку Сяо понимает, что это флакон со смазкой. — Сейчас я продолжу, а ты будешь послушным мальчиком и кончишь для меня, ты понял? — нежно в самое ухо шепчет Итэр, и Сяо кивает судорожно, стонет от наслаждения, когда на руку и головку льется смазка. Он с нескрываемым наслаждением размазывает ее по члену. Так гораздо приятнее. Разум плавится в удовольствии, и Сяо двигает рукой чуть быстрее, оглаживает пальцами головку, чуть сдавливает ее и стонет откровенно, до слез благодарный, что он всё же сможет кончить. Вся злость и нетерпение испарились ещё на десятом ударе, словно их никогда и не было. Сяо не помнит ни собственной работы, ни того, каким он вернулся домой. Всё, что он помнит и осознает сейчас, — это то, что Итэр рядом и он снова помогает снять напряжение. Итэра хочется облизать с головы до ног, целовать его и ласкать до конца жизни, потому что он всегда знает, чего от него хотят, и он всегда это с радостью даёт… Когда кнут вновь рассекает воздух, Сяо даже не успевает ничего осознать. Он вскрикивает от резкой боли в бедре и еще крепче жмурится, стискивая зубы почти до онемения. Итэр тихо посмеивается и касается места удара. Сяо всегда поражала способность попадать кнутом четко между узоров веревок. Итэр никогда не промахивается. Сяо скулит надрывно и двигает рукой всё быстрее и быстрее, а внутри него сердце сходит с ума от контраста наслаждения и боли, и это просто невыносимо. Он переполнен настолько, что даже слёзы, бегущие по щекам, уже не помогают. Каждый новый удар больнее предыдущего, и Сяо чувствует, что еще немного и он кончит. Просто потому что больше не может терпеть. Потому что он и так слишком долго сдерживался. Он срывается на протяжный крик сквозь плотно сжатые зубы, когда Итэр бьет по груди, задевая чувствительные соски, и Сяо кончает, содрогаясь в болезненном оргазме. Он так и замирает, чуть сгорбившись, сжав губы в одну полоску и почти не дыша. В голове пустота, а сердце в груди бьется гулко и удовлетворенно, заглушая абсолютно все вокруг. Итэр шумно выдыхает, глядя на такого измученного Сяо. Он бегло оглядывает его спину и бедра, и с облегчением отмечает, что он не оставил глубоких ран. Все следы сойдут уже через пару дней, благодаря заживляющим мазям. Он откладывает кнут на кровать и мягко обхватывает лицо Сяо ладонями, нежно вскидывая его подбородок вверх. — Всё хорошо? — спрашивает он с трепетом и заглядывает в потерянные глаза напротив. — Как никогда, — шепчет Сяо и расплывается в умиротворенной улыбке, снова прикрывая глаза. — С радостью заснул бы прямо сейчас. — Малыш, сначала нужно снять веревки, помыть тебя и потом уже будешь спать. Давай, вот так, — мягко произносит Итэр и, поддерживая его за поясницу, помогает вытащить из-под себя ноги, чтобы их было удобно развязывать. Сяо морщится от того, как спина отдается болью при любых движения. Когда веревки исчезают, он с наслаждением вытягивает дрожащие ноги и опускает пятки на пол. — Что это на тебя сегодня нашло? — кое-как двигая губами от усталости, спрашивает Сяо, на что Итэр непонимающе вскидывает бровь. — Ты заставил меня дрочить у тебя на глазах. Такого ты еще от меня не требовал. — Тебе не понравилось? — Конечно, понравилось. Просто непривычно. Обычно ты всё делаешь сам… Итэр улыбается ласково, заправляет изумрудные пряди за уши и подается вперед, целует трепетно и чувствует нереальное удовлетворение от того, что Сяо остался доволен. — Помоешься сам или позволишь мне помыть тебя, м? — игриво спрашивает Итэр, на что Сяо показательно фыркает. — Попробуешь распустить руки — я тебе оторву яйца. Итэр откровенно смеется, аккуратно подхватывает Сяо на руки, стараясь не тревожить поврежденные места и шепчет ему в самое ухо: — Хорошо, тогда я обязательно попробую…