Безусловная преданность

Сяо уже дрожит от усталости, хотя они еще толком не начали. Он сидит на полу на коленях, ритмично насаживается на крупный резиновый член, прикреплённый на присоску к полу, а еще на каждое движение роняет сдавленный стон от того, как зажимы на сосках раздражают нежную кожу. Итэр сидит в кресле напротив — так близко, но так далеко, — и просто наблюдает. Возможно, наслаждается развернувшимся зрелищем, а может наоборот злится от того, что Сяо не справляется, сложно сказать. Но главное, что его обжигающий взгляд направлен прямо на Сяо, а остальное уже не так важно… Сяо тихо всхлипывает, когда на очередной толчок садится на игрушку чересчур глубоко. Она слишком длинная, слишком широкая у основания, а еще во всех своих смыслах «слишком» для такой позы, потому что самостоятельно насаживаться на член подобных размеров весьма проблематично. Руки плотно связаны за спиной, из-за чего тяжело держать равновесие. Бедра уже горят от напряжения, но Итэр, судя по всему, только и ждет, когда же Сяо ошибётся, потому что никак по-другому его бездействие не получается объяснить. Сколько уже прошло времени? Трудно сказать. Член, зажатый в поясе верности, уже болит от возбуждения, но Сяо знает, что освобождение от этой пытки вряд ли светит ему в ближайшее время. — Быстрее, — бросает Итэр с безразличием в голосе, и Сяо вскидывает на него умоляющий, поплывший взгляд. Он останавливается на пару секунд, переставляет колени поудобнее, роняет усталый вздох и вновь принимается насаживаться, на этот раз чуть быстрее. Сяо даже не хочет думать о том, как унизительно он выглядит сейчас. Сжатый в пластике член покачивается на каждый толчок, цепочка между зажимами из раза в раз ударяется по животу, а слюни медленно стекают по подбородку из широко раскрытого колечком рта. Сяо не привыкать к подобному, вот только сейчас всё ощущается в разы острее просто потому, что Итэр напряжен. Он не злой, скорее, просто уставший, и Сяо прекрасно знает, что это значит для него — чтобы заслужить одобрение, ему нужно будет очень сильно постараться. — Что именно тебе было непонятно в слове «быстрее»? Сяо покрывается мурашками и роняет умоляющий всхлип. Он не может ускориться, потому что бедра горят со страшной силой, но Итэр требует этого от него, и абсолютно неизвестно, что тот придумает в наказание, если Сяо не справится. Он вновь пытается, старается садиться лишь на половину, но даже так ему всё еще трудно, потому что ноги того и гляди просто сведёт от усталости. Он жмурится, смаргивает слезы с глаз, а еще чуть наклоняет голову, позволяя скопившейся слюне вытечь наружу, прямо на дрожащие бедра… Итэр разочарованно выдыхает, и Сяо даже не хочет открывать глаза. Он ловит слухом, как Итэр поднимается с кресла, и внутренне напрягается, когда тот останавливается прямо за спиной и опускает ладони на плечи. — Скажи, ты глупый? — тихо задает вопрос Итэр, и Сяо весь покрывается румянцем, сгорая от стыда за то, что каждый раз возбуждается от подобных оскорблений. — Ты глупый, бесполезный малыш, который не понимает, чего от него хотят, правда? Голос Итэра обманчиво ласковый, спокойный, будто приторный. Он обволакивает, пробирается прямо под кожу и заставляет яйца поджаться от желания и невозможности сделать хоть что-то. — Я сказал тебе «быстрее». Где в этом слове ты услышал разрешение насаживаться своей сладкой задницей на член лишь на половину? Сяо вновь вспыхивает как спичка, чувствуя волну возбуждения. Ему нравится, когда Итэр говорит грязные вещи. Ему нравится, когда к нему относятся вот так. Ему просто всё это нравится, и он, если честно, ждет, когда наступит переломный момент. Тот самый, когда из нормального, думающего человека, он превращается просто в сгусток ощущений. Когда Итэр может делать с ним абсолютно всё, и Сяо не будет думать ни о чем, кроме вибрации, члена, игрушек или что там еще для него придумают… — Сядь до конца, — раздраженно бросает Итэр и давит на плечи, заставляя с громким стоном подчиниться и расслабить дрожащие бедра, усевшись полностью на всю длину. — Грязный ты извращенец… так сладко стонешь от простой игрушки… Пальцы впиваются в плечи сильнее, сжимают почти до боли и не позволяют вновь подняться. Сяо чувствует себя переполненным до самого края, но ему хочется больше. Хочется властную руку в волосах, хочется нормальной, болезненной порки, хочется Итэра в себе — неважно как, главное в себе, — и всех этих желаний так много, а Итэр не делает ничего, лишь стоит там сзади и, судя по всему, ждёт, когда Сяо начнет сопротивляться и пытаться подняться. Сяо вновь ëрзает коленями по полу и вздрагивает, когда одна рука скользит на шею, сжимает сильно, перекрывая воздух. С губ вновь срывается стон, а ухо обжигает горячий язык. Итэр не часто настолько тактильный в их играх. Сяо до дрожи ценит такие моменты… — Двигайся, — шепчет в ухо Итэр, и Сяо теперь совершенно не представляет, как будет вообще что-то делать в таком состоянии. Он предпринимает попытку подняться, но колени разъезжаются в стороны, а рука на шее и язык прямо на мочке не дают сосредоточиться, и Сяо ломается — медленно, мучительно, даже без особой боли рассыпается в умелых руках, которые контролируют его существование… — Раздражаешь своей беспомощностью, — шепчет Итэр, и хватка на шее усиливается. Сяо не может вдохнуть. Возбуждение того и гляди выльется сухим оргазмом, внутри всё уже пульсирует от желания соскользнуть с игрушки, но все это вместе будоражит кровь похлеще, чем их обычные сессии. Он так и не начинает двигаться. Сознание окончательно мутнеет, позволяет провалиться куда-то в бездну собственных пороков… Когда Итэр резко отстраняется, Сяо теряет равновесие. Ноги окончательно разъезжаются, и он с протяжным то ли стоном, то ли вскриком заваливается на бок. Игрушка выскальзывает из раскрытой задницы, и Сяо непроизвольно сжимается, подтягивает колени к себе и замирает прямо так, возбужденный, открытый, раздавленный… Итэр снова разочарованно вздыхает. — Раздражаешь, — произносит он в который раз за эти минуты, и Сяо чувствует, как в спину упирается ступня, вынуждая перевернуться на живот. Он подчиняется с тихим стоном и морщится, когда сдавленные зажимами соски касаются пола. Ступня у Итэра холодная, и это сильно контрастирует с пылающей кожей спины. Сяо это до мурашек нравится. Он весь дрожит, когда Итэр ведет ногой выше, задевает связанные руки и чуть надавливает на место между сведенными лопатками, сильнее придавливая раздраженные соски к полу. Сяо уже даже не понимает, какие звуки он издаёт, растворяясь во всех этих ощущениях, но зато точно чувствует разочарование, когда Итэр отходит в сторону. — Как думаешь, хотя бы с ролью тряпки ты сможешь справиться, или ты абсолютно бесполезный? — задаёт вопрос Итэр, и Сяо не успевает подумать о том, что это значит. В затылок ударяет струя воды, которая мочит волосы, тут же стекает по шее и подбородку на пол, а еще будто разбивает остатки самоуважения вдребезги. Он чувствует щекой, как под ним образуется небольшая лужица и краем уха ловит, как Итэр небрежно отставляет теперь уже пустой стакан на стол. С губ срывается тихое шипение, когда мокрые волосы на затылке оттягивают назад, вынуждая вскинуть голову. Итэр присаживается рядом на корточки и заставляет заглянуть себе прямо в глаза. — Вытри это, — холодно бросает он и вновь разжимает ладонь, из-за чего Сяо чуть не падает щекой на пол. В голове нет ни единой мысли. Стыд и унижение расползаются под кожей, собираясь возбуждением прямо там, внизу живота, грозясь излиться болезненным оргазмом прямо в чертовом поясе верности, но Сяо не привыкать к этому… Ему неудобно. Он едва ли справляется с тем, чтобы поджать колени под себя и чуть оттолкнуться вперед. Грудь проезжается по полу. Сяо скулит от того, как зажимы натягивают и так измученные соски, а еще скулит от того, как длинные любимые пальцы проникают внутрь, надавливая там на нервные окончания. Вода неприятно касается кожи груди, а после и живота. Сяо чувствует себя таким грязным и униженным, лежа мокрым прямо на полу, с широко раскрытыми, блестящими от слюны губами. А еще он чувствует себя до крайней степени извращенцем, потому что он действительно на грани, чтобы просто кончить от того, что его буквально сравнили с половой тряпкой… С губ вновь срывается стон, когда к пальцам добавляется та самая игрушка. Итэр не церемонится — вгоняет ее почти до конца, вынуждая Сяо беспомощно пытаться отползти в сторону и захлебываться в собственных всхлипах и стонах. Ему слишком много. Он практически на грани. — Да об тебя даже ноги вытирать не хочется… Настолько ты грязный… — бросает Итэр холодно, и Сяо взвизгивает, когда игрушка входит прямо до конца, придавленная, черт возьми, ступней. Сяо уже даже не пытается отползти в сторону. Он чувствует, как Итэр вдавливает игрушку в него, то ослабляя нажим и позволяя ей выскользнуть на половину, то вгоняя ее обратно. И Сяо просто прикрывает глаза, окончательно проваливаясь в ощущения. Никакого самоуважения внутри него просто не осталось. До воспаленного сознания доносятся тихие стоны, и Сяо допускает мысль, что Итэр доводит себя до оргазма, стоя вот так над ним и удерживая ступней игрушку внутри. Сяо хватает ненадолго — несколько неловких ерзаний груди по полу, раздражая возбужденные соски, давление члена изнутри, и он рассыпается в болезненном оргазме, ощущая, как пылают яйца и полувставший член. Итэр кончает через пару мгновений — Сяо чувствует горячие капли на собственной пояснице… Он вздрагивает, когда Итэр всё же убирает ногу, и игрушка с громким хлюпаньем выскальзывает наружу. Он чувствует себя таким раздавленным, но удивительно удовлетворенным. Всё тело ноет, и Сяо едва ли не со слезами на глазах роняет руки вдоль тела, когда Итэр снимает верёвки. Усталость накатывает почти моментально, поэтому он даже не пытается помочь Итэру усадить себя на колени. Лишь шипит, когда зажимы исчезают с груди. — Потерпи… — будто виновато просит Итэр, и Сяо хочет усмехнуться о том, кто его довел до такого состояния, но не успевает произнести ни слова, так как его крепко прижимают к себе, утягивая в теплые объятия. — Я люблю тебя… Надеюсь я не переборщил с оскорблениями… Мне надо было выпустить пар… Сяо весь покрывается мурашками. — За бесполезного было обидно… — шутит он хрипло и обнимает в ответ.