Безусловная преданность

— Что ты собрался делать? — спрашивает Итэр удивленно, когда Сяо демонстративно разваливается на диване рядом и приспускает штаны с бельем. — Буду дрочить, что мне ещё остается? — будничным голосом отзывается Сяо и обхватывает уже стоящий член в ладони. Это по-детски. Сяо это знает, но отказать себе в этой глупой шалости просто не может. Итэр снова с самого утра от него отмахивается. Итэр снова называет его озабоченным нимфоманом, но Сяо ничего не может с собой поделать. Почему он должен терпеть, если ему очень хочется? Ну и что, что вчера вечером он думал, что не сможет даже думать о сессиях в ближайшие дни? Ну и что, что ему нужно время на восстановление? Он не хочет терпеть. Он хочет, чтобы Итэр сорвался, а потому он будет этого добиваться. Да, способы каждый раз приходится выдумывать всё более изощрённые, потому что Итэр всё реже поддаётся манипуляциям, но Сяо не из тех, кто сдаётся так просто. — Мог бы подрочить в ванной, — отзывается Итэр всё так же холодно, но Сяо на это лишь закатывает глаза. — Там неудобно, а вот тут в самый раз. Сяо несколько раз проводит рукой на пробу. Ощущения абсолютно не те, но он ни за что не отступит назад, тем более, когда Итэр не отводит взгляд в сторону, а, кажется, заинтересовывается происходящим. Пальцы знакомо пробегаются по головке. Сяо роняет тихий, почти неслышный стон, когда надавливает большим пальцем на уздечку, а после почти сразу же спускается вниз, плотно смыкая ладонь у основания. Он всё ещё не любит делать это сам. Он всё ещё любит кончать от рук Итэра или вообще без рук. Сяо всё ещё любит кончать от боли, а не от собственных пальцев, но сегодня он готов сделать исключение. Сердце бешено колотится в груди от волнения и от предвкушения одновременно, потому что Сяо не понимает, как Итэр отреагирует. Пока что он просто смотрит — неотрывно и всё так же холодно, и у Сяо от этого внутри всё вспыхивает, а пальцы начинают массировать головку всё активнее. С губ срывается тихий стон, и Сяо тут же прикусывает губу, когда слышит рядом тяжелый вздох. Он, на самом деле, играет. Собственные действия не возбуждают его сейчас настолько, чтобы стонать, но Итэра хочется довести, а потому Сяо блефует. Рука вновь соскальзывает вниз по члену к самым яйцам. Сяо сжимает их в ладони, всхлипывает наигранно и жмурится, пытаясь погрузиться в ощущения. Он не знает, верит ли Итэр его эмоциям, но сам он как будто даже начинает ловить от этого своеобразный кайф. Да, ему трудно делать это без ошейника или требовательной руки на шее. Да, трудно без плети, вибратора, властного голоса и члена в глотке, но он продолжает. И ему кажется, что он даже сможет кончить при должном усилии. Итэр рядом снова шумно выдыхает, когда Сяо роняет очередной всхлип от того, как крепко сжимает яйца в ладони и как грубовато проезжается по изнывающей от желания головке. Итэру, судя по всему, зрелище нравится, но он всё ещё никак не реагирует, и Сяо это самую малость раздражает. Хочется, чтобы он сорвался — прижал всем телом сверху, а может, заломал бы руки и вдавил лицом в подушку, а может вообще отхлестал бы по бедрам, чтобы на ближайшую неделю хватило… Но Итэр терпит. Сяо от этого злится, но продолжает своё дело, потому что ничего другого ему не остаётся. Он еще сильнее сползает спиной по дивану, опять роняет тихий стон и ускоряет движения рукой. Итэр продолжает его игнорировать, и Сяо стонет всё громче и чаще, активнее толкается в ладонь и второй рукой то сжимает, то отпускает пылающие яйца… А потом Сяо чувствует, что оргазм уже совсем близко. Всхлипы перестают быть наигранными — теперь Сяо искренне не может сдерживаться. Он дышит загнанно, ускоряет движения ладони, до боли закусывает губу… и вскрикивает, когда чувствует, как в самый последний момент его хватают за запястья и дёргают на себя. Сяо на мгновение теряет ориентацию в пространстве. Он заваливается набок, дрожит от разочарования и не сопротивляется, когда его стаскивают на пол, усаживая на колени. Итэр разозлился? Сяо очень надеется, что да… Отсроченный оргазм неприятной волной пробегает по телу, но возбуждение с новой силой ударяет в пах, когда Сяо чувствует властную ладонь у себя в волосах. По щеке прилетает оглушающая пощечина. Член на это действие призывно дёргается, и Сяо даже не сдерживает расползающуюся на лице улыбку. — Долго же ты сдерживался, — бросает Сяо нахально и всхлипывает от еще одного удара по щеке. — Я просто всё это время думал, как же можно наказать такого извращенца, как ты, — произносит Итэр в ответ, и у Сяо от этого холодного, властного тона по телу бегут мурашки. — Ты настолько жалок, что тебя даже наказать нормально нельзя… Тебе всё это нравится… Сяо роняет громкий стон, когда чувствует ступню на истекающем смазкой члене. От каждого услышанного в свою сторону слова внутри всё переворачивается, и Сяо правда кажется, что сейчас он может кончить только от пощечин, тихих оскорблений и ступни на члене. — Господин, пожалуйста… — сипит он задушенно и толкается бедрами навстречу ступне, за что в очередной раз получает по щеке. Как же ему это нравится. Как же он этого хотел. Как же он сейчас счастлив… Оргазм сводит судорогой почти все мышцы в теле. По щекам прилетают новые удары, но Сяо их уже будто и не чувствует вовсе. Он жмурится до белых пятен перед глазами, скулит просяще, потому что Итэр всё ещё давит ступней на член, и подставляется под новые шлепки, которые будоражат всё его нутро… Сяо так хочет продолжения. Он жаждет того, чтобы его использовали, и он искренне верит, что Итэр придумал ему стоящее наказание. — Смотри на меня, — доносится голос до воспаленного сознания, и Сяо разлепляет влажные ресницы и с трудом, но фокусируется на любимом лице. — Надеюсь, ты радуешься своей маленькой победе… — Сяо кивает, на что Итэр впервые за всё это время растягивает губы в усмешке. — Ты так жалок… Очередной удар заставляет щëку обжигающе вспыхнуть. Хватка с волос пропадает, и Итэр, оттолкнув Сяо от себя как ненужную игрушку, поднимается с дивана и уходит из комнаты, правда, ненадолго. Сяо даже не успевает погрузиться в свои мысли и толком отойти от оргазма, но он совсем не против. Даже наоборот — он на это напрашивался, а потому, когда пальцы впиваются в подбородок, вынуждая вскинуть взгляд снизу вверх, Сяо послушно подчиняется. — Сейчас я полностью свяжу тебя, надену на глаза повязку, нанесу тебе на член возбуждающую мазь, чтобы ты сполна насладился наказанием, и брошу тебя здесь в таком состоянии. Одного… — тихо, но всё равно властно произносит Итэр и пальцами только сильнее впивается в кожу, из-за чего хочется заскулить, но Сяо сдерживается, продолжая внимать каждому слову. — Будешь валяться тут перевозбужденный на полу и искать, обо что тебе потереться, чтобы получить хоть какую-то разрядку… Может, это поможет тебе осознать своё поведение… Кивни, если ты понял меня. Сяо кивает, не смея отвести взгляд в сторону, и роняет тихий всхлип, когда его резко отталкивают, из-за чего он заваливается на бок. Всё, что только что сказал Итэр, звучит просто прекрасно, но… возбуждающая мазь? На и так возбужденного Сяо? Вот черт… Это вполне тянет на наказание, и Сяо знает, что он напрашивался на нечто подобное, но справится ли он? Воздержание — это одно из худших наказаний. Воздержание, когда он перевозбужден — это почти что пытка. И Сяо знает, что он может всё это остановить. Он может отказаться… Но он не хочет, потому что приложил столько усилий, чтобы вывести Итэра из себя. К тому же, чем жёстче пытка, тем лучше он потом чувствует себя, а потому он хочет попробовать. Он хочет узнать, справится ли он со всем этим. Наверное, он немного помешанный. Правда ему вообще нет до этого дела. Сяо молчит, пока Итэр небрежно стягивает с него одежду и пока он опутывает тело веревками. За это время возбуждение даже отступает куда-то на задний план, хотя периодические касания Итэра всё равно будоражат кровь, не давая полностью потерять интерес к происходящему. Когда на глаза опускается повязка, Сяо шумно выдыхает. Руки вытянуты вдоль тела, ноги плотно прижаты друг к другу и даже вокруг члена плотно обвита верёвка, которая при любой попытке двигаться, доставляет дискомфорт. Сяо пробует пошевелиться — ничего не выходит. Он полностью обездвижен. И это заставляет член снова дернуться от желания. — Ты снова возбудился, извращенец, — доносится голос Итэра откуда-то сверху, и Сяо вскрикивает от неожиданного удара пальцами по головке. — Поверить не могу, что твои потребности настолько низменны… Как тебе вообще пришло в голову начать дрочить у меня на глазах? — снова удар, тихий всхлип и громкий стон из-за того, как пальцы крепко сжимаются на возбужденной головке. — Теперь я не уверен, что даже этого наказания тебе будет достаточно… Сяо слышит щелчок крышки, а потом чувствует прохладную мазь на яйцах и члене. Итэр медленно втирает ее пальцами, особенно активно массирует головку, несколько раз даже сжимает член в кулаке и скользит им вверх-вниз, издеваясь, а в конце снова бьёт пальцами по яйцам. Сяо на мгновение кажется, что он прямо сейчас сможет кончить второй раз за сегодня, но Итэр снова прекращает в последний момент, выпустив член из руки и позволив ему с громким хлопком упасть на живот. — Развлекайся, — с усмешкой бросает Итэр, и Сяо слышит, как тот встаёт и делает несколько шагов к выходу из комнаты. — Рядом с тобой валяется подушка. Можешь попытаться найти ее и потереться, как течная сука. А после Сяо слышит хлопок двери, и комната погружается в тишину… Первые минуты Сяо лежит недвижимо. Он дышит всё ещё тяжело и смиренно ждёт, когда мазь начнёт действовать. Готов ли он к этому? Он не уверен, потому что в целом они эту мазь практически не используют. Какой в ней смысл, если Сяо и так почти двадцать четыре на семь возбуждён? Разве что для наказаний. Разве что в качестве медленной пытки… За неимением ничего другого, Сяо пытается вслушиваться в тишину квартиры. Шагов не слышно, никаких других звуков тоже. Чем Итэр решил заняться, пока Сяо тут валяется? Почему не остался понаблюдать? В прочем, это было не так важно, потому что Сяо знает, что тот потом всё равно вернётся. Из-за того, что глазу не за что зацепиться, кроме черноты повязки, в голову начинают снова лезть всякие неприличные мысли. Итэр что-то там говорил про то, чтобы Сяо подумал над своим поведением, вот только он думать над ним не хочет. Мазь, кажется, начинает постепенно действовать, потому что возбуждение возвращается в который раз за последние полчаса. Сяо против воли представляет, как Итэр бы зашел в комнату, как встал бы прямо над ним, лежащим на полу и абсолютно беспомощным, как надавил бы ступеней на горячий член, вырвал бы из горла громкий стон или вскрик… Сяо чувствует, как жар окутывает весь пах. А еще чувствует, что он очень сильно хочет, чтобы его коснулись. Итэр сказал, что тут рядом есть подушка, но Сяо пока не готов унижаться настолько, чтобы ползать по полу и искать, обо что потереться… И так проходит какое-то время. Сяо не пытается пошевелиться, не пытается перевернуться и не издаёт никаких звуков, постепенно начиная растворяться в жарком возбуждении. Снова он в голове сравнивает себя с куклой. Снова пытается представить, как сейчас выглядит с покрасневшим от прилившей крови членом и с веревкой на таких же красных яйцах. Снова думает о том, что Итэр как никто другой знает, на что нужно надавить и как заставить Сяо по-настоящему страдать. А в том, что он будет страдать уже через несколько минут, Сяо не сомневается ни секунды, потому что жар расползается по телу всё активнее… В квартире всё ещё тихо, и Сяо не остаётся ничего другого, как начать вслушиваться в собственное нервное дыхание. Кажется, он начинает мелко дрожать от перевозбуждения и невозможности сделать с этим хоть что-то. Кажется, он неосознанно начинает ерзать спиной по ковру, вызывая не самые приятные ощущения от трения. Пытка начинает работать, и Сяо не понимает, как долго это будет продолжаться и как долго он вообще сможет выдержать. Стоп-слово ведь еще в силе? Но как Итэр услышит его, если он ушел из комнаты и бросил Сяо одного здесь? Почему он не приходит обратно? Он правда взбесился из-за простой шалости? Сяо не получает ответы на эти вопросы, да и задуматься об этом как следует просто не может, потому что яйца начинает натурально покалывать от желания, от тугой верёвки и от бездействия. Как же хочется, чтобы Итэр сейчас вернулся — чтобы нацепил на член вибратор, чтобы отхлестал плёткой по груди и животу, чтобы снова оскорбил, унизил, посмеялся… Когда Сяо выводил его, он не ожидал, что всё обернётся так. Когда Итэр говорил, что бросит Сяо одного, он не думал, что это будет в буквальном смысле. Сяо всё же предпринимает попытку перекатиться на бок. Верёвки больно впиваются по всему телу, но Сяо прилагает все усилия, чтобы улечься на правую руку и подтянуть дрожащие колени к себе. Как же хочется кончить… Блять, как же хочется получить хоть какую-то стимуляцию… Сяо роняет первый хриплый стон, когда верёвки не позволяют ему свернуться калачиком, а рука отдаёт острой болью из-за неудобного положения. Кажется, ему всё же придётся перевернуться на живот. Кажется, ему всё-таки придётся искать подушку, чтобы об неё потереться. Сяо перекатывается на живот, всхлипывая от того, как перевозбужденный член прижимается к ворсу ковра. После таких наказаний им определенно понадобится уборка, но сейчас думать об этом банально нет никаких сил. По коже стекают капельки пота, а всё тело будто с каждым новым движением начинает только сильнее полыхать огнём. Сяо чувствует, как дрожат ноги, когда он предпринимает попытку поджать их под себя. Колени неприятно проезжаются по ковру, а следом и соски, стоит Сяо оттолкнуться и проползти чуть вперёд. Он не знает, на что конкретно расчитывает, но теперь явно осознает, что им движут «низменные желания». В голове снова всплывает образ Итэра. Сяо не знает, сколько прошло времени, но Итэр никогда не бросал его так надолго одного. Он всегда был рядом или же шумел в соседней комнате. Он всегда следил, чтобы с Сяо всё было хорошо, но сейчас его рядом нет. Ему всё равно? Сяо правда так сильно расстроил его своим поведением? Неужели он не услышит стоп-слово, и Сяо придётся мучаться здесь, пока он просто не упадёт в обморок от перевозбуждения? По телу пробегаются неприятные мурашки, а жар будто новой волной накатывает на тело. Сяо снова полностью вытягивается на полу, прижимается членом к ворсу ковра и жалобно всхлипывает, жмурясь под повязкой. Да, ему нравится, когда Итэр его ни во что не ставит. Нравится, когда с ним обращаются, как с вещью. Нравится, когда над ним открыто издеваются. Но ему это нравится, потому что он точно знает, что может остановить это в любой момент. Ему нравится, что каким бы Итэр не становился во время этих «игр», он всегда остановится, если увидит стоп-жест или услышит нужное слово. А сейчас… Сяо начинает испытывать лёгкое волнение. Возбуждение, которое теплится в паху, уже не приносит удовольствия. Сяо неосознанно снова двигает бёдрами, потираясь членом о ковер. Это так грязно, в какой-то степени даже больно, но он не останавливается. С губ снова срывается тихий всхлип, стоит толкнуться сильнее, чем до этого, а из глаз впервые за это долгое время брызжут слëзы. Сяо не понимает, почему именно плачет. Всё тело ноет от верёвок, член горит то ли от трения, то ли от мази, а на душе с каждой минутой становится всё тревожнее, но обычно Сяо нужно куда больше ощущений, чтобы начать плакать. Неужели это из-за того, что Итэра нет рядом? Неужели Сяо не нравится происходящее только поэтому? Он же так сильно возбужден. В другой бы раз с удовольствием ползал по полу, извивался бы и умолял о прощении, но сейчас… Сейчас нет сильных рук и любимого голоса. Сейчас рядом нет Итэра — и это, похоже, куда более страшная пытка, чем всё остальное. Ему хватает нескольких болезненных толчков, чтобы с протяжным стоном кончить. На этот раз долгожданный оргазм не приносит удовлетворения, потому что Сяо всё ещё ощущает жар по всему телу, а еще понимает, что возбуждение, кажется, никуда не делось. Чертова мазь. Чертово наказание. Чертовы мысли, которые теперь вместо порно-картинок подкидывают ему картинки того, как он мучается тут в таком положении совершенно один. Он так не хочет. Он готов принять любое наказание, но от рук Итэра. Он готов делать что угодно, но только под его внимательным взором. Он готов вообще на что угодно, только если будет слышать властный голос и понимать, что Итэр рядом. Но сейчас его тут нет. И слëзы от этих мыслей начинают бежать только сильнее. Руки, кажется, начинают неметь, так же как и бёдра, и впервые Сяо не чувствует удовлетворения от боли. Он не чувствует удовольствия и от того, что продолжает, словно ведомый инстинктами, тереться о перепачканный в сперме ковёр. Он переполнен эмоциями, и ему кажется, что он находится практически на грани, чтобы не начать кричать. Почему он до сих пор хотя бы не пытался использовать стоп-слово — он не знает. Может, он надеется, что Итэр вернётся и всё превратится в обычную сессию, а может, он думает, что продержится, хотя сколько еще это будет продолжаться — он не знает. Он почти не соображает. Слезы душат, и Сяо шепотом роняет какие-то ругательства, которые даже сам не слышит и будто не понимает. Тело буквально трясёт, и это абсолютно не похоже на их сессии. Это в целом не похоже на что-то привычное, и Сяо впервые за долгие годы не нравится. Ему не просто некомфортно. Ему плохо, и от перевозбуждения уже пересохло в горле, а кожа нагрелась так сильно, что кажется, будто температура тела начала зашкаливать… — Я больше не могу… — отчаянно произносит он и с надеждой вслушивается в тишину комнаты. — Итэр, пожалуйста… — на этот раз чуть громче просит Сяо, и внутри всё натурально переворачивается, когда он слышит тихий шорох, а после — торопливые шаги. — Тише-тише, всё хорошо, — врывается в поплывший мозг родной голос, и Сяо заходится плачем от облегчения. Он слышит треск разрезаемых верёвок, но это не самое важное. Итэр всё это время был здесь. Он никуда не уходил, не бросал его одного. Он был рядом. Пусть Сяо об этом и не знал, но черт… — Как твои руки? — спрашивает Итэр, и его прикосновения к затекшим запястьям приводят Сяо едва ли не в немой восторг. Он не отвечает, потому что переполнен захлестнувшими его чувствами. Он не сопротивляется, когда его, обессиленного, поднимают на руки и относят на кровать. Каждое прикосновение Итэра сейчас приносит наслаждение, а его голос дарит такую эйфорию, какую не дарил ни один оргазм… Сяо разлепляет влажные от слез ресницы только тогда, когда чувствует край кружки у своих губ. Итэр мягко придерживает его за затылок, помогает, наконец, напиться, и смотрит с таким волнением и трепетом, что у Сяо внутри будто что-то взрывается. Он подаётся навстречу так отчаянно, толком не может управлять занемевшими руками, но всё равно прижимается к груди Итэра и растворяется в том, как крепко тот обнимает в ответ. Итэр шепчет что-то успокаивающее, ласково пробегается ладонями по голове и спине, а еще сам, кажется, дрожит. Наверное, он тоже напуган, потому что Сяо почти никогда не прерывает ни сессии, ни наказания… — Прости… Я перегнул палку… Почему ты не остановил меня раньше? Почему столько терпел? Ты ведь знаешь, что так нельзя… И я, блять, вовремя не понял… Прости, прости… — беспорядочно шепчет Итэр, а Сяо в ответ обессиленно молчит, сам толком не понимая, как всё так глупо, по итогу, вышло… Руки приходят в себя спустя пару минут. Сердце тоже заметно успокаивается, только член продолжает гореть от желания, но Сяо как-то совершенно не хочется продолжать. А еще ему не хочется, чтобы Итэр винил себя в том, как всё по итогу получилось, а потому он осторожно отстраняется и заглядывает Итэру в глаза. Тот смотрит с волнением, с откровенной заботой, и Сяо не понимает, как он мог вообще допустить мысль о том, что Итэр его оставил. Итэр всегда считал, что в подобных отношениях безопасность и доверие на первом месте. Так почему же Сяо подумал, что тот пренебрежет собственными установками?.. — Я в порядке… Теперь в порядке… — подтверждает Сяо и прикрывает глаза, когда Итэр кладёт ладони ему на щеки и аккуратно стирает большими пальцами застывшие слезы. — Руки в порядке? Что-то где-то болит? — спрашивает Итэр всё с тем же волнением, и Сяо качает головой, хотя тело до сих пор ноет, но не так, чтобы на это стоило обращать внимание. — Расскажи, что ты чувствовал. Что именно пошло не так? — просит Итэр тихо и мягко перехватывает запястья, помогая Сяо разминать всё ещё покалывающие руки. — По началу мне всё даже нравилось, — говорит Сяо хрипло и взглядом залипает на движения рук и на аккуратные прикосновения. — Я даже не понял, в какой момент меня так захлестнули эмоции… Я просто… Я просто подумал, что ты ушел и что ты не сможешь услышать меня, если я захочу всё остановить… Я привык, что ты всегда рядом, что ты говоришь со мной… Я не знаю, я ждал тебя, а тебя не было… Я так сильно тебя расстроил? Сяо ощущает, как вздрагивают руки Итэра от услышанного. Это вслух звучит даже глупее, чем в его голове, но он уже это произнёс. Он уже всё остановил. Он уже всё довёл до той стадии, до которой Итэр ему запрещал доходить. Итэр всегда просит останавливать сразу же, как только становится дискомфортно. Итэр всегда говорит, что наказания — это не пытка, и если оно становится невыносимым, то его тоже нужно прекращать. Итэр всегда говорит, что чувства и эмоции Сяо важны, хотя сам Сяо любит частенько принебрегать собственным состоянием. — Я идиот, прости… — шепчет Итэр задушенно, и Сяо всхлипывает, когда его снова притягивают к себе в объятия, утыкая носом в грудь. — Я не думал, что тебе от этого станет настолько некомфортно. Ты никогда не говорил, что тебе важно слышать и ощущать меня рядом. — Я и сам не думал, что это настолько важно. — Это уже ничего не исправит, но я всё это время был в комнате… Я бы никогда не бросил тебя в таком состоянии одного… — Я подумал, что сегодня ты решил сделать исключение. — Значит надо было начать кричать. Почему ты молчал? — Ну тут я просто идиот… У меня нет оправдания, — отвечает Сяо, но когда слышит в ответ лишь тишину, то почти шепотом добавляет. — Я думал, что выдержу и дождусь, когда ты придешь сам, чтобы продолжить сессию нормально. Итэр на это лишь глубоко вздыхает и крепче прижимает Сяо к себе, утыкаясь губами в макушку. — Никогда больше так не делай… Никогда не терпи, слышишь? А я больше никогда не брошу тебя одного… У Сяо от услышанного внутри всё вспыхивает, и он снова ощущает подступающие слезы, но на этот раз от внутреннего удовлетворения. Итэр всегда его понимает. Итэр самый чуткий и лучший партнер, о котором только можно было мечтать, и Сяо ценит его как никого никогда не ценил… — Так, обмен милостями — это, конечно, здорово, но мне надо в ванную. У меня всё ещё горит член, — резко прерывает повисшую атмосферу Сяо, отстраняется, и Итэр на мгновение даже теряется, выныривая из комфорта в суровую реальность. — Никогда не перестану удивляться, как быстро ты приходишь в себя после подобного, — качает он головой, и Сяо в ответ на это закатывает глаза. — Что-то не нравится? — в привычной манере отзывается он, и Итэр мягко улыбается в ответ. — Всё нравится, — отвечает он, но не позволяет Сяо встать с кровати, снова перехватывая его под грудью и притягивая к себе на этот раз для поцелуя. Сяо всхлипывает губы в губы, пропускает любимый язык внутрь и сам тоже жмётся ближе, млея от ощущений горячих рук на теле и лёгких покусываний. — Хватит дразнить меня… У меня сейчас член отвалится… — шепчет Сяо в поцелуй, но Итэр не отстраняется, а наоборот, лезет языком активнее, напирает и будто бы тоже не может насытиться, хотя сам же не хотел вообще всё это начинать. — Итэр, блять… — Ладно-ладно, идём уже, — нехотя отрывается Итэр и снова поднимает Сяо на руки, намереваясь отнести его в ванную. Сяо не сопротивляется, потому что есть в этом что-то такое родное, такое необходимое. Сяо правда даже не задумывался о том, что ему, возможно, и не нравятся боль и унижения как таковые. Ему нравится Итэр, который всё это ему умело дарит. Да что уж там, ему просто нравится Итэр, а то, что у них еще и фетиши совпадают — это просто приятный бонус…