Безусловная преданность

Иногда в жизни Итэра наступает момент, когда всё выходит из-под его контроля. Сяо знает, как это бывает. Он знает, что в такие дни Итэр часто уходит куда-то в себя и по вечерам даже не может нормально поддержать диалог. Сяо знает, что блеск в его глазах в такие дни гаснет, а улыбка на губах бесследно растворяется. В такие дни Итэр практически не может спать ночью, потому что всё, о чём он может думать, это как вернуть всё в нормальное, привычное русло, где всё происходит строго по схеме и по его заранее продуманному плану. У Итэра сложная работа, об этом Сяо тоже знает. Сложная, из-за того, что приходится держать многое под контролем. Сложная, потому что именно от Итэра зависят результаты всей его команды и успех проекта. Сложная, потому что как бы тщательно Итэр всё не продумывал, что-то обязательно идёт не так, потому что везде играет роль человеческий фактор… И Итэра это разрушает изнутри, потому что ему важно, чтобы всё было под контролем. Итэра это ломает, потому что он не может существовать в творческом хаосе. Итэру нужно, чтобы его инструкции выполнялись четко и без нареканий, чтобы его подчинённые знали свои обязательства и не проëбывались на рабочих местах. А еще ему нужно, чтобы контроль всегда был в его крепких и сильных руках. И Сяо как никто другой знает, как это чувство утраченного контроля Итэру вернуть… В комнате немного прохладно. Сяо чувствует, как по обнаженному телу пробегают мурашки, но он не двигается, продолжая сидеть на коленях на полу у кресла и покорно ждать, когда Итэр обратит на него внимание. В глубине души он хочет Итэра поторопить, но именно сегодня он понимает, что делать этого не стоит, потому что сегодняшняя их игра по большей части нужна не Сяо. Она нужна Итэру. За спиной снова слышатся тихие шаги. Итэр уже которую минуту молча ходит по квартире, иногда чем-то шумит, иногда просто замирает где-то вне поля зрения, и Сяо понимает, что тот явно настраивается. Наверное, Итэру тяжело начать, потому что его моральное состояние уже близко к критическому и он боится Сяо навредить — надавить слишком сильно, сломить, довести до той точки, когда Сяо выкрикнет его имя и уже не сможет продолжать. Да, он определенно этого боится, потому что он сам и просил Сяо отложить всё это на другой раз, но Сяо настоял. Потому что Сяо знает, что Итэру это необходимо. И потому что он знает, что очень постарается выдержать всё, что Итэр ему предложит… Итэр возвращается в комнату спустя какое-то время. Сяо чувствует его голой спиной, но не поворачивается, продолжая сверлить взглядом кресло напротив. Он пока что слабо возбужден, несмотря на вибратор внутри. Он просто в лёгком предвкушении, потому что очень хочет, чтобы они уже начали, хотя, учитывая его положение, они начали уже достаточно давно, но Сяо этого, как обычно, мало. Итэр останавливается прямо за спиной, вероятно, впивается взглядом Сяо в затылок, а может быть, ему в спину, и от этого по холодной коже снова пробегают мурашки. Сяо вслушивается в чужое мерное дыхание, весь сжимается изнутри и даже перестает на пару секунд дышать, замирая в ожидании, а потому, когда меж лопаток он вдруг ощущает что-то жесткое и холодное, он вздрагивает от неожиданности. — Я сказал держать спину ровно, — доносится тихий, властный голос откуда-то сверху, и Сяо почти на автомате сводит лопатки сильнее, тут же выпрямляясь и вскидывая опущенный подбородок. Он, вероятно, даже сам не понял как ссутулился. Прошло так много времени. Сидеть абсолютно неподвижно для Сяо — это настоящая пытка. — Неужели даже простой приказ ты выполнить не в состоянии? В голосе Итэра заметны нотки разочарования, и Сяо чувствует, как под кожей от услышанного моментально расползается стыд вперемешку с грязным, низменным желанием. — Простите, господин, — бегло извиняется Сяо и болезненно морщится от слабого, но точечного удара по напряженному плечу. Из-за спины снова слышится тихая усмешка. Кончик кожаного стека мягко, почти осторожно касается горящего от удара места, медленно оглаживает его, после чего соскальзывает ниже, вдоль позвоночника, из-за чего Сяо весь заходится в возбужденной дрожи. Он напряжен каждой клеточкой тела, потому что ждет нового удара, но Итэр не спешит. Вероятно, сегодня всё будет происходить ещё медленнее, чем обычно. Вероятно, Итэру нужно в полной мере насладиться восстановлением утраченного контроля, и Сяо не остается ничего, кроме как покрепче сжать зубы и продолжать сидеть на месте, сгорая от нетерпения… Еще один хлесткий удар прилетает так же неожиданно, как и первый. На этот раз чуть ниже лопатки. Больно так, что из глаз едва ли не брызжут слёзы. Сяо с трудом сдерживает всхлип и прилагает все усилия на то, чтобы остаться на месте и не пошатнуться. Обычно Итэр разогревает его перед поркой — сначала всегда следуют мягкие, подготовительные удары, и только спустя десятки раз Итэр начинает бить во всю силу, но сейчас он явно не сдерживается, или Сяо это кажется из-за собственного напряжения и лежащей на его плечах ответственности. — Больно? — спрашивает Итэр холодно, и Сяо, с дрожью в голосе, выдавливает из себя хриплое «да, господин»… — И тебе это нравится? — Да, господин… — тут же, не раздумывая, повторяет Сяо и задерживает дыхание, когда чувствует кожаный стек прямо у себя под подбородком. — Ничтожество, — с нескрытой насмешкой озвучивает Итэр и медленно обходит дрожащего Сяо, наконец, оказываясь в его поле зрения. Сяо привычно опускает взгляд в пол, потому что знает, что смотреть без разрешения нельзя, а еще потому, что сегодня он должен быть послушным как никогда раньше. Итэр садится в кресло напротив, и Сяо замечает, как тот расставляет широко колени, вальяжно откидываясь на спинку, и от подобного зрелища по всему телу пробегает волна возбуждения, смешанная с пульсацией боли от удара под лопаткой. На Итэре сегодня костюм — черные брюки, идеально подчеркивающие любимые бёдра, вычищенные до идеального блеска ботинки, белая рубашка, которую Сяо сам же пару часов назад любовно выгладил, а еще толстый ремень, который Сяо очень надеется почувствовать на своей шее. Итэр одет просто идеально, весь его образ так и вынуждает ему подчиниться, и Сяо от этого контраста кружит голову, потому что на нём самом нет ничего, кроме вибратора в заднице и плотного ошейника, с висящей на нём биркой с выгравированной надписью «малыш», сделанной на заказ… — Зачем ты нужен мне, скажи? — вновь привлекает к себе внимание Итэр, и Сяо непроизвольно дёргается от слабого, но не менее болезненного удара стека по груди, прямо рядом с набухшим от возбуждения соском. — Чтобы служить вам, господин, — выпаливает Сяо на автомате, и новый более сильный удар прилетает на другую грудь, на этот раз попадая по чувствительному ореолу и вызывая в теле яркую болевую вспышку. — И ты думаешь, что хорошо справляешься с этим? Сяо вскидывает подбородок, когда вновь чувствует стек прямо на шее, а взгляд наоборот роняет в пол, едва ли не полностью закрывая глаза. — Я стараюсь, господин… — бросает Сяо тихо, и стек скользит по подбородку выше, прямо на щёку, оглаживает пылающую кожу, будто примеряясь для удара, а потом замирает прямо так, вынуждая и Сяо затаить дыхание от напряжения. Он ждёт удара, но ничего не происходит. Итэр снова его испытывает, и Сяо крепче стискивает зубы, непроизвольно жмурясь и опасаясь издать даже малейший всхлип. — Стараешься? Уверен? — голос Итэра пробирается прямо под кожу, и стек вдруг соскальзывает ниже, вдоль живота, прямо к истекающей головке возбужденного члена. — Разве я давал тебе право наслаждаться происходящим? Сяо вздрагивает от внезапно увеличившейся мощности вибрации и от лёгкого, практически невесомого удара по пылающей головке. Итэр любит ставить невыполнимые условия. Он прекрасно знает, что Сяо не может оставаться холодным и невовлеченным, сидя таким уязвимым на коленях с, черт возьми, вибратором, будоражащим его изнутри. Итэр знает, что Сяо не может не возбуждаться от ударов, так же как не может не сгорать от удовольствия, когда с ним разговаривают вот так. Итэр всё это знает, но ему подобный контроль необходим сейчас как воздух, а потому Сяо принимает это как должное, ощущая странный укол стыда за естественные реакции собственного тела. — Простите, господин… — извиняется Сяо дрожащим голосом и тут же всхлипывает от сильного удара по бедру в опасной близости к члену. — Отвечай на вопрос, — холодно обрывает Итэр. — В глаза мне смотри — я разрешал тебе получать удовольствие? — с нажимом повторяет Итэр, когда Сяо вскидывает пока что осознанный, но уже влажный от выступивших слёз взгляд. — Нет, не разрешали… Итэр в ответ на это усмехается, и его губы растягиваются в чарующей улыбке, от которой член снова предательски дергается, пуская волну возбуждения по всему телу. — Верно, не разрешал, — произносит Итэр вдруг обманчиво мягко, но в противовес собственному тону довольно резко подаётся вперед и с силой впивается пальцами Сяо в челюсть, фиксируя его взгляд на своем же лице. — Тогда почему твой член истекает только от того, что я пару раз ударил тебя и назвал ничтожеством? — взгляд Итэра медленно соскальзывает вниз, а стек снова возвращается к головке, но не ударяет сразу, а лишь зависает сверху, вынуждая непроизвольно сжаться от напряжения. — Разве у тебя могут быть собственные желания?.. — спрашивает Итэр, всё так же глядя вниз, и Сяо испуганно всхлипывает, когда слышит звук замаха, за которым должен следовать удар, но Итэр всё ещё издевается. Стек зависает где-то в воздухе, после чего плавно возвращается обратно, вновь принимаясь оглаживать и дразнить пылающую головку. — Нет, господин… Моё тело принадлежит вам… — Правильно, — произносит Итэр будто бы с одобрением, а потом вновь рассекает стеком воздух, на этот раз всё же болезненно ударяя по низу животу, из-за чего Сяо роняет слёзы, которые тут же стекают по щекам и касаются пальцев Итэра, но тот на проявленную слабость никак не реагирует, продолжая смотреть вниз. — Знаешь, почему только тело? Потому что ты — всего лишь пустая игрушка, с которой я могу обращаться так, как мне захочется. Если я захочу — ты будешь ползать за мной по квартире и вылизывать мои ботинки, умоляя меня наступить на тебя. Здесь есть только мои желания и мои правила, это ясно? Пальцы с щёк почти тут же исчезают, и в следующее мгновение Сяо жмурится от сильной пощечины, выбивающей весь воздух из лёгких. — Ясно, господин, — послушно откликается он дрожащими губами и снова распахивает мокрые от слёз ресницы, возвращая поплывший взгляд на ухмылку Итэра. — Умница, — впервые за эту игру с тонких губ срывается похвала, и Сяо едва сдерживает всхлип удовольствия, не в силах контролировать своё тело, которое всегда реагирует на Итэра вот так. Сяо готов подчиняться во всём. Он готов выполнять любые прихоти Итэра. Он готов, порой, даже переступать через себя и принимать весьма изощренные наказания, только бы видеть на губах Итэра улыбку и чувствовать его властные ладони на своих бёдрах. Но всему есть предел. И для Сяо предел — это запрет на удовольствие. Он физически не может не возбуждаться, когда Итэр такой, и Итэр об этом прекрасно знает, и он чувствует собственную власть, когда вновь свободно откидывается в кресле, небрежно и чересчур медленно закатывает рукава рубашки до локтей, а после ладонями стучит по собственным коленям, подзывая Сяо к себе. Член на это зрелище снова призывно дёргается, и Сяо едва удерживает себя от того, чтобы не кончить просто от одной мысли, что сейчас он — такой раздетый, уязвимый, истекающий от желания и дрожащий от предвкушения — сядет на колени полностью одетого и сдержанного Итэра. Он сам не понимает как, но всё же поднимается на подкашивающиеся ноги, осторожно раздвигает бёдра и садится на самый край, тут же вздрагивая от контраста разгоряченной кожи и грубой ткани брюк. — Глаза вниз, — тут же приказывает Итэр, стоит Сяо сесть и покрепче сжать ладони за спиной. Меж зубов почти сразу же оказывается рукоятка стека, а Итэр чуть отклоняется вбок, к столу, поднимая что-то оттуда и вновь возвращаясь в исходное положение. — Еще раз повтори — кто ты? От холодного и властного тона по телу в который раз пробегают словно электрические импульсы. В руках у Итэра Сяо видит обычный черный маркер. Он не знает, что там задумал Итэр дальше, но, почему-то, от мысли, чтобы быть помеченным таким образом, Сяо вновь испытывает болезненный приступ возбуждения. Он крепче сжимает зубы вокруг тонкой рукоятки и с трудом, коверкая половину букв из-за мешающего предмета во рту, произносит: — Ваша пустая игрушка, господин… Сквозь опущенные дрожащие ресницы Сяо замечает, как Итэр с громким щелчком снимает колпачок с маркера, а после подносит толстый наконечник прямо к груди, на которой заметны красные полоски ударов. — Верно… — тихо, даже как будто бы одержимо произносит Итэр, и Сяо вздрагивает от того, как маркер прикасается к его разгоряченной коже. Он задерживает дыхание, пока Итэр с нажимом выводит буквы на чувствительном теле, и выдыхает лишь тогда, когда всё слово целиком помещается на его груди… Сяо не умеет читать вверх ногами, но тут он буквально по ассоциациям понимает, что на нём написано. И от такого обращения к себе его член снова ощутимо дёргается, что не остаётся незамеченным для Итэра. — Ничтожество… — с тихой усмешкой шепчет тот и спускает руку с маркером ниже, под рёбра, тут же перенося сказанное вслух оскорбление на тело Сяо. Это так унизительно. Так грязно. Так… возбуждающе, что Сяо едва сдерживает всхлип удовольствия, когда Итэр, закрыв маркер колпачком, слабо, но ощутимо ударяет им же по пылающей и требующей внимания головке. — На пол. Живо, — звучит строгий приказ, и Сяо на автомате подчиняется. Он больно ударяется коленями о жесткий пол, но даже не обращает на это внимание, потому что Итэр не дает ни секунды на осознание происходящего. Он зарывается всей ладонью Сяо в волосы и, резко встав с кресла, тянет его за собой, как какую-то тряпичную куклу. Сяо едва успевает ползти следом. Из глаз снова непроизвольно брызжут слёзы, потому что хватка в волосах очень болезненная, а еще потому, что возбуждение уже начинает порядком сводить с ума. Вибрация внутри него не прекращалась ни на мгновение с момента начала этой странной игры, и Сяо кажется, что еще парочка ударов, и он позорно кончит просто от перегрузки собственного организма… — Смотри в зеркало, — вновь звучит четкий приказ откуда-то сверху, и сильная рука дёргает Сяо за волосы, вынуждая его вскинуть подбородок и посмотреть прямо на собственное отражение перед собой. От увиденного по коже пробегает холодок, отдаваясь пульсацией прямо в пах. Сяо видит там себя — дрожащего, покорного, с яркими отметинами на теле от ударов, с покрасневшим от желания членом, со стекающей слюной по подбородку и стеком между зубами. А еще Сяо видит два простых слова, которыми Итэр его пометил буквально минуту назад… — Читай, — бросает Итэр всё так же холодно и довольно резко выхватывает стек изо рта Сяо, из-за чего накопленная слюна непроизвольно стекает по дрожащему подбородку. Сяо бегло облизывает губы и делает судорожный вздох. Итэр тем временем соскальзывает наконечником стека на грудь, обводя первое слово и ожидая выполнение приказа. — Пустышка, — произносит Сяо сипло и роняет протяжный стон, когда Итэр оставляет резкий болезненный удар прямо поверх написанного слова. — Громче. — Пустышка, — повысив голос, повторяет Сяо и на этот раз всхлипывает от увеличившейся вибрации внутри него. — Дальше. — Ничтожество, — выпаливает Сяо на выдохе и замечает, как по щекам градом начинают литься слёзы, потому что Итэр соскальзывает стеком на член и снова замахивается для удара, в самый последний момент останавливаясь и вызывая в теле Сяо нервную дрожь. Это не оргазм в прямом смысле этого слова. Сяо чувствует себя так, словно из него вынули душу. Он где-то на фоне ощущает выплеснувшуюся прямо на живот сперму, чувствует, что вибрация, наконец, прекратилась, а еще понимает, что хватка в волосах пропала, так же как и стек с горящей кожи. Его натурально трясет, но он продолжает сидеть недвижимо — лишь роняя слёзы на собственные колени и глядя куда-то сквозь своё же отражение, не фокусируясь ни на чём конкретном. Его отпускает через, как Сяо кажется, несколько долгих минут. Он ощущает удивительное удовлетворение, а еще странное, какое-то совершенно мазохистское желание продолжить, потому что он знает, что Итэру этого не достаточно. Если бы тот хотел закончить, он бы уже это сделал, но Итэр ждет, даёт ему время прийти в себя, а значит — его всё ещё не отпустило… — Порядок? — звучит обеспокоенный вопрос откуда-то сверху, и Сяо на автомате несколько раз кивает, всё же разлепляя веки и ища глазами в зеркале Итэра. Тот по-прежнему стоит рядом. В его взгляде Сяо видит волнение вперемешку с чем-то еще, что он просто не может уловить, учитывая собственное жалкое состояние. А еще в его взгляде Сяо видит одному ему понятный вопрос — готов ли Сяо продолжить или на этом стоит закончить сцену… — Да, господин… — дрожащим голосом произносит Сяо, и взгляд Итэра становится еще серьезнее, чем до этого. Сяо видит, как в расплавленном золоте радужки мелькает сомнение, и он очень хочет это сомнение развеять, вот только выходить из образа он не может — это нарушит всю атмосферу, а Сяо так не хочет. Он хочет увидеть, как Итэр тоже отпустит себя к концу их сессии. Он хочет быть полезным. Он хочет, чтобы Итэр разрушил его до конца, потому что именно это поможет им обоим восстановиться… Смазанным взглядом Сяо замечает, как у Итэра чуть дрожат руки, вероятно, от накопленной агрессии. Он видит, как Итэр сдерживается сейчас, как в его глазах помимо похоти действительно сквозят переживания, и от этого в груди разливается приятное тепло, потому что Сяо осознаёт — что бы не происходило во время сессии, это не отменит той любви, которая теплится между ними в обычной жизни. — Я вернусь через три минуты… Подумай, действительно ли ты хочешь продолжить… — вдруг тихо произносит Итэр и, отбросив стек на кресло, бегло выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь. Сяо остаётся совсем один. Он выдыхает с облегчением, тут же прикрывая глаза и чуть склоняя голову вперёд. Итэр за него действительно переживает, и Сяо не хочет его подводить, а потому он, наконец, погружается в себя и прислушивается к собственным ощущениям, которых в его дрожащем теле непозволительно много. Он довольно ярко ощущает боль на коже в тех местах, где Итэр ударял его особенно сильно. Он ощущает, как громко колотится собственное сердце, всё ещё не пришедшее в норму после такого эмоционального выплеска. А еще Сяо ощущает, как хаотично мечутся его эмоции между стыдом за собственный жалкий вид и удовольствием от этого же. Сяо не любит разбираться в себе. Он любит снимать с себя ответственность, вставать перед Итэром на колени и позволять ему полностью обесчеловечивать себя. Он любит, когда именно Итэр решает, когда им пора закончить, но сейчас Итэр явно хочет услышать от Сяо ответ. Вероятно, собственное состояние не позволяет ему прочувствовать эмоции Сяо полностью, а может наоборот он заметил в Сяо то, что тот сам не замечал в своих сегодняшних действиях… Всё слишком сложно. Сяо так не любит. Он не любит думать в их играх. Он любит выполнять приказы и доходить до края, полностью перерождаясь от этой порочной связи, а разбираться в своих же эмоциях — не для него. Черт… Сяо снова открывает глаза и бросает взгляд на себя в зеркало. Итэр сегодня действительно гораздо жестче, чем обычно. Сяо чувствует в его действиях скрытую агрессию, чувствует, что тот сдерживает себя в выражениях и даже бьёт как-то хаотично — то слабо, то слишком сильно, но всё равно не во всю силу, потому что если бы он был еще жестче, вероятно, оставил бы настоящие увечья. Сяо видит написанные на своём теле оскорбления, видит застывшую сперму внизу живота прямо под словом «ничтожество», видит ошейник, символизирующий его добровольную принадлежность, а еще видит, насколько жалко и униженно он выглядит, но это ведь далеко не предел. Сяо этот предел толком не знает, но он не против узнать, потому что если Итэр дойдет туда вместе с ним, то это будет куда лучше, чем если они сейчас закончат и Итэр окончательно убедится, что им не стоило начинать… Сяо делает несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего принимает окончательное решение. Он собирается с силами, даёт себе еще пару секунд на возвращение к образу, а после аккуратно доползает до кресла, поднимая оттуда стек. Так же медленно он возвращается обратно, зажимает рукоять между зубов, выпрямляет спину и, бегло кинув на себя взгляд в зеркало, всё же склоняет покорно голову, принимаясь ждать. Итэр возвращается через долгую минуту. Он тихо открывает дверь, замирает на пороге лишь на мгновение, а после медленно подходит к Сяо, останавливаясь прямо перед ним и неожиданно ласково прикасаясь ладонью к его макушке. — Значит, ты готов продолжать? — спрашивает он, и Сяо кивает, бросая тихое «да, господин». В ответ слышится вздох облегчения, а после привычная усмешка. — Умница, — хвалит его Итэр, и всё тело содрагается от пробежавших по нему мурашек. — Посмотри на меня, — звучит тихий приказ, и Сяо вскидывает подбородок вверх, покорно вглядываясь в изучающий взгляд, направленный на него сверху вниз. — Я вижу, ты снова возбудился… Тебе всё еще нравится происходящее? Итэр забирает стек изо рта раньше, чем Сяо успевает ответить, и возбуждение снова ударяет в пах, когда Сяо видит, как Итэр демонстративно проводит пальцами по мокрой от слюны рукоятке. — Нравится, господин, — отзывается Сяо уверенно и всхлипывает, когда испачканные в его же слюне пальцы впиваются в пылающие щеки, вынуждая Сяо замереть с приоткрытым ртом. — Твоё удовольствие принадлежит мне. И благодарить за него ты тоже должен меня, — властно произносит Итэр, и Сяо едва ли не жмурится от того, насколько ярко эти слова отзываются во всём его теле. — Спасибо, господин… что позволили мне получать удовольствие… — искаженно из-за сжатых щёк произносит Сяо и замечает, как губы Итэра трогает сдержанная улыбка, а из глаз окончательно пропадает то волнение, которое возникло между ними несколько минут назад. — Искреннее. — Спасибо, господин, что позволяете мне получать удовольствие от вашей власти надо мной, — произносит Сяо на одном дыхании и чувствует, как в груди всё сжимается в возбужденном трепете, когда губы Итэра после сказанного трогает более явная улыбка. Пальцы с щёк пропадают так же резко, как там и появились. Итэр делает шаг чуть в сторону, словно задумывается над чем-то, а Сяо на мгновение позволяет себе заглядеться на расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки, на виднеющиеся предплечья из-под закатанных рукавов, на идеальный высокий хвост, который Итэр в основном делает только на работу… Сяо просто засматривается на всего Итэра — на своего парня, на человека, открывшего ему свое сердце, и на своего господина, которому он готов слепо служить до конца своей жизни. — Ползи к креслу, — вдруг до слуха доносится короткая команда, и Сяо тут же смаргивает с глаз наваждение. Он, не расцепляя руки, которые всё ещё находятся за спиной, ползет прямо так, почти не отрывая колени от пола и балансируя всем телом, чтобы не завалиться вперёд или на бок, как тряпичная кукла, а когда, наконец, доползает, слышит за спиной еще один приказ. — Встань на ноги и обопрись руками на подлокотники. Сяо поднимается на автомате, склоняется над креслом, на котором совсем недавно вальяжно сидел Итэр, чуть расставляет ноги в стороны для большей опоры, а еще прогибается в спине, насколько это возможно, желая угодить Итэру, наблюдающему за всем этим со стороны. Тело ощутимо содрагается, когда на пояснице ощущается холодное прикосновение стека. Сяо не боится удара, наоборот, он его ждёт, потому что знает, как сильно Итэр любит рассматривать синяки на его теле, а еще знает, как много для него самого значат эти метки, остающиеся как нечто сокровенное после их сессий. — Ты настолько жаждешь быть выпоротым? Как же ничтожно, — впервые за сегодня не усмехается, а обманчиво мягко констатирует факт Итэр, и Сяо всхлипывает от резкого и довольно болезненного удара по пояснице. — Благодари за каждый удар, — вновь звучит короткий приказ, и тело опять содрагается от хлесткого удара на этот раз по ягодице. — Спасибо, господин… — шепчет Сяо на выдохе и едва успевает сделать вдох до того, как воздух снова разрезает звук замаха, а следом за ним слышится громкий шлепок стека о кожу. — Спасибо, господин… — повторяет Сяо, и его член призывно вздрагивает от прошившего насквозь удовольствия. Итэр не бьёт слишком сильно. Он бьёт именно так, как нужно. Каждый удар — методично выверенная метка на ягодицах, пояснице или же спине. Каждое сорванное с губ «спасибо, господин» — искренняя благодарность за то, что Итэр больше не сдерживается, наконец, возвращая себе утраченный, но такой необходимый контроль. С каждым новым ударом Сяо кажется, что он вновь подходит к черте. Его колени натурально дрожат, руки с ожесточением впиваются в мягкую обивку кресла, в глазах скапливаются слёзы, но в этот раз от нарастающего удовольствия. Сяо не представляет, как он выглядит со стороны — в такой унизительной позе, на подкашивающихся ногах, с красными отметинами от ударов по всему телу и с этими маркировками на бледной коже, но Итэру происходящее, кажется, нравится, и это, пожалуй, для Сяо самое главное… — Не вздумай кончать, — доносится до воспаленного мозга очередной приказ, и Сяо весь содрагается от мысли, что он уже на грани от простой порки. — Я не могу… — всхлипывает Сяо прямо во время удара и тут же добавляет сакральное, — спасибо, господин… — Не можешь что? — спокойно, будто ничего не происходит, спрашивает Итэр и снова замахивается, на этот раз оставляя особенно сильный удар прямо под лопаткой и вырывая из Сяо громкий вскрик, а следом за ним брошенную вслух благодарность. — Я не могу сдерживаться… — У тебя нет своих желаний. Ты моя собственность. Если я сказал терпеть, значит терпи… Сяо вскрикивает от очередного удара. Он точно не справится с этим, потому что его тело рядом с Итэром становится одной большой эрогенной зоной, а еще потому что боль, подаренная им же, вызывает в Сяо неконтролируемые желания, буквально съедающие его изнутри и подталкивающие к краю настоящего, искреннего удовольствия. — Я ничтожество, господин… Пожалуйста… Я больше не могу… Я не хочу вас расстроить… — заходится в тихой мольбе Сяо и вздрагивает от звука нового замаха, уже мысленно готовясь к тому, что окончательно Итэра разочарует, но ни через секунду, ни через две стек не касается кожи. Сяо так и замирает в одном шаге от оргазма. Всё тело трясет, кожа пылает от ударов, в голове ни единой мысли. Сяо чувствует, что ноги его натурально не держат, а потому даже не замечает, как начинает заваливаться вперёд, не в состоянии даже удержать себя ослабевшими руками… На талии вдруг ощущаются сильные руки, а к испещренной ударами спине прижимается любимое тело. От соприкосновения свежих ран и одежды становится неприятно, но Сяо, стиснув зубы, остается на месте. Оргазменная дымка, наконец, отпускает, и Сяо делает глубокий вдох, пока одна ладонь Итэра проскальзывает по его груди выше, в конце концов обхватывая его шею поверх ошейника и ощутимо ее сжимая. — Хорошо, что ты, наконец, запомнил своё предназначение… Ты получишь оргазм только тогда, когда я решу, что наигрался с твоим телом… — Итэр опаляет ухо горячим дыханием, и от этого в груди всё натурально щемит в экстазе. — Да, господин… — отзывается Сяо преданно и покорно подчиняется, когда Итэр тянет его вниз, помогая опуститься на колени. От этого простого, но такого необходимого жеста, сердце вновь подскакивает к самому горлу, потому что Итэр вообще не обязан ему помогать. Итэр вообще не должен в его-то состоянии проявлять подобную нежность, но он, черт возьми, ее проявляет, и Сяо очень хочет за подобную роскошь расцеловать Итэру ноги. Ведь каким бы жестоким он не был, как бы не унижал его, в его действиях Сяо всегда чувствует одному ему понятную любовь, и это для него важнее любых слов. — Господин… Позвольте вашей игрушке вылизать ваши ботинки… — Сяо сам не знает, откуда в нем берется эта смелость и даже в каком-то смысле наглость. Он не имеет права просить Итэра о чем-то, так же как и не имеет права проявлять какую-то вольность, но он надеется на то, что Итэр ему не откажет… — Думаешь, ты заслужил такую милость? — властно спрашивает Итэр, и Сяо мотает головой, еще сильнее ссутуливаясь и ощущая сильную слабость в каждой клеточке тела. — Нет, господин… — тихо отзывается Сяо и тут же вздрагивает, когда Итэр выставляет ногу чуть вперёд, практически касаясь ботинком колена Сяо. — Верно, не заслужил… Но я все равно позволю это тебе, потому что могу, — натурально упиваясь своей властью, произносит Итэр, и Сяо едва сдерживает улыбку на дрожащих губах, потому что, кажется, Итэру правда становится лучше. — Спасибо, спасибо, спасибо… — судорожно шепчет Сяо и едва ли не падает грудью на пол, в последний момент останавливая себя ладонями. Он на мгновение ощущает себя так, словно поклоняется какому-то божеству, хотя именно им в глазах Сяо и является Итэр. Мыслей в голове больше нет. Сяо чувствует, как его тело буквально превращается в пустую оболочку, и от этого каждый раз становится непомерно хорошо. Даже несмотря на то, что сегодняшняя сессия нужна Итэру, тот всё равно умудряется довести и Сяо до нужного состояния. До состояния, когда всем телом руководят только похоть и желание подчинения… Сяо прикрывает глаза, когда высунутый язык касается чуть шершавой кожи ботинка. Всё внутри покалывает от смеси унижения, возбуждения и неконтролируемой благодарности за то, что даже в таком жалком виде он нравится Итэру. Сяо не нужны слова, чтобы понимать это. Он это просто знает, а потому хочет стараться только сильнее, чтобы на губах Итэра расцвела удовлетворенная улыбка и чтобы после он бросил сдержанное «умница», доводя Сяо до натурального экстаза. Время, кажется, замирает в этом мгновении. Сяо раз за разом, словно под гипнозом, проезжается языком по носку ботинка и чувствует, как всё его существо очищается через эти действия. С плеч окончательно падает груз ответственности, который Сяо сам же на них и повесил, буквально настояв на этой сессии. Больше не нужно ни о чем переживать, можно отбросить все свои человеческие мысли и оставить только слепую покорность, которая дарует Сяо истиное наслаждение… — Ты умница, — вдруг звучит сверху желанная похвала, и Сяо не сдерживает улыбку, с еще большим усердием проезжаясь языком по шершавой коже и чувствуя подбородком и кончиком носа собственную же слюну. — Хватит, — останавливает Итэр, и Сяо, испытывая лёгкое разочарование от того, что его оторвали от методичного и успокаивающего занятия, послушно прячет язык и возвращается в сидячее положение. — Ползи обратно к зеркалу. Сяо подчиняется на автомате — опирается руками перед собой, ждет пару секунд, пока тело начнёт его слушаться, и всё же начинает ползти. В этот раз всё происходит ещё медленнее. Он весь дрожит от внезапной усталости, кожа до сих пор горит от ударов, а руки едва ли удерживают его ослабевшее тело. Но Сяо всё равно ползет, не останавливаясь, ведомый собственной покорностью и желанием довести игру, которую затеял Итэр, до конца. — Остановись. Останься в этом положении, — доносятся до слуха короткие приказы, и Сяо замирает прямо так, не поднимая головы и не решаясь посмотреть на своё отражение в зеркале. — Повтори, для чего ты нужен мне? — требует Итэр где-то совсем рядом, и Сяо цепляется за шорох одежды где-то сзади. — Чтобы служить вам, господин… — отвечает Сяо тихо и вздрагивает, когда пылающих после порки ягодиц касаются тонкие теплые пальцы, сминая и чуть раздвигая их в стороны. — Только для этого? Сяо всхлипывает, когда пальцы пропадают с одной из ягодиц, чтобы уже через секунду погрузиться в его смазанное и всё ещё разработанное нутро. — Чтобы… чтобы доставлять вам удовольствие, господин… — с трудом выдавливает Сяо и сглатывает нервный стон от того, как пальцы внутри него находят выключенный вибратор и медленно вытягивают его наружу, оставляя после себя тянущее чувство пустоты. — Уже ближе, — всё тем же властным голосом заключает Итэр и снова толкается пальцами внутрь, на этот раз тут же разводя их в стороны, словно растягивая и подготавливая, хотя Сяо и так готов к продолжению. — Ты нужен мне для того, чтобы я в любой момент мог воспользоваться твоей дыркой для собственного удовольствия, — вдруг произносит откровенную грязь Итэр, и Сяо тут же чувствует, как член призывно дергается от прошившего всё тело унижения. Итэр почти никогда не использует подобные слова, но сегодня, видимо, особенный день, и Сяо, если честно, никогда даже не задумывался о том, насколько возбуждающе могут звучать подобные выражения из уст Итэра. — А теперь повтори это вслух. Сяо выдыхает с тихим стоном, когда пальцы из него вновь выскальзывают с громким хлюпаньем, и тут же замирает в растерянности, когда слышит щелчок колпачка от маркера, а после чувствует, как тот вдавливает стержень прямо в поясницу, туда, где Сяо остро чувствует расцветшие синяки от порки… — Я нужен вам… чтобы… — Сяо сбивается на мгновение, сглатывает вязкую слюну, жмурится, будто это поможет ему не сгореть от произнесенной грязи вслух, и всё же пересиливает себя, тихо заканчивая… — чтобы вы могли в любой момент вопользоваться моей дыркой… Кожу снова стягивает мурашками, и Сяо вдруг, абсолютно неожиданно для себя, испытывает удивительное расслабление от сказанного. Словно вот сейчас он окончательно отпускает свои зажимы, свои тревоги и в принципе свою сущность. Итэр снова лучше него самого чувствует, как довести его до края… Стержень маркера начинает скользить прямо по синякам и отметинам. Сяо всхлипывает от того, насколько сильно Итэр давит на раздраженную кожу, будто желая натурально выцарапать каждую букву на дрожащем теле. Сяо не может разобрать, что именно тот пишет, но это явно не одно слово и явно что-то, связанное с только что сказанным вслух. Итэр вдруг спускается ниже, касается маркером ягодицы и пишет что-то даже там, из-за чего у Сяо стыд моментально расползается по всему телу, отзываясь жаром прямо в паху. — Повтори еще раз — кто ты, — требует Итэр, когда, наконец, заканчивает писать и, защелкнув колпачок, отбрасывает маркер в сторону. — Ваша дырка для использования, — уже увереннее произносит Сяо и снова цепляется слухом за шорох одежды за спиной. — Умница, — хвалит Итэр, и возбуждение с новой силой ударяет в мозг, когда Сяо чувствует, как член Итэра медленно проскользывает по ложбинке между ягодиц, как бы дразня и заставляя возжелать продолжения. — Покажи, как ты жаждешь быть использованным. Сяо всхлипывает от желания. Всё его тело натурально дрожит от усталости и перегрузки, голова едва ли вообще соображает, что происходит. Сяо чувствует себя просто грязной, ничтожной пустышкой, желающей лишь поскорее ощутить внутри член своего хозяина. Ему кажется, что никакой личности в нём просто не осталось. После всего произошедшего, после того, как Итэр методично ломал всё его существо, в нём не осталось абсолютно ничего, кроме похоти и слепого подчинения. Кажется, они начинали эту сессию ради душевного восстановления Итэра. Кажется, по итогу душевный баланс восстанавливает именно Сяо… — Прошу, господин, используйте меня… Ваша игрушка жаждет, чтобы вы воспользовались её дыркой… Сяо до сегодняшнего дня даже не знал, что может говорить вслух подобную грязь не в контексте шутки, а еще он не знал, что его это до безумия, как оказалось, может возбуждать. Но вот он здесь — на четвереньках, исписанный оскорблениями, весь покрытый отметинами от стека, с всё ещё застывшей спермой на животе и с истекающим от желания, пылающим членом… И, черт, он просто чувствует себя счастливым… С губ срывается несдержанный, нуждающийся стон, когда член всё же медленно входит внутрь, заполняя Сяо целиком и вынуждая задержать дыхание в предвкушении. Итэр замирает так на, казалось бы, бесконечно долгие минуты, а после, усмехнувшись, наклоняется вперед, накрывая спину Сяо своей грудью и вытягивая руку с включенным экраном телефона. Сяо с трудом фокусирует зрение, и от увиденного на экране всё внутри него переворачивается в охвативших его стыде, возбуждении и настоящей похоти. Сяо видит смазанную фотографию, а на ней — свою местами покрасневшую спину, такие же красные ягодицы, между которых виднеется влажный, набухший от желания член Итэра, а еще две надписи, сделанные буквально только что. «Дырка для использования» — гласит надпись прямо на пояснице, и краткое, ëмкое и будоражащее «мой» на одной из ягодиц. Сердце предательски сжимается от увиденного, и Сяо сам толком не понимает почему, но он вдруг протяжно стонет, роняя новые слёзы на собственные дрожащие ладони. Мой. От одного этого слова буквально все внутренности сводит от необъятной и неконтролируемой любви. Да, он готов быть для Итэра хоть пустышкой, хоть ничтожеством, хоть простой дыркой, главное, чтобы Итэр ценил его таким. И он, судя по всему, ценит, и это для Сяо куда важнее всего остального. Итэр роняет телефон на пол рядом с руками Сяо, впивается одной ладонью в ягодицу прямо поверх надписи, а второй рукой зарывается Сяо в волосы, вынуждая его вскинуть лицо и посмотреть на их смазанные отражения в зеркале. Итэр начинает медленно, но довольно размашисто двигаться, раз за разом входя до конца и оставляя в воздухе громкие отзвуки шлепков кожи о кожу. — Не отводи взгляд, — звучит приказ, и Сяо не может не подчиниться. Он видит позади себя Итэра. Видит его застегнутую почти на все пуговицы рубашку и закатанные рукава, обнажающие сильные руки с проступающими на них венами. Видит его слегка покрасневшие щёки, жадный, властный взгляд, направленный прямо на него сквозь гладь зеркала, а еще видит его небрежную чёлку, нависающую над бровями. Сяо видит то, что Итэр лишь слегка приспустил брюки с бельем, всё ещё оставаясь практически полностью одетым на фоне всё такого же голого Сяо. А еще Сяо видит в зеркале себя — свои заплаканные глаза, приоткрытые губы, с которых на каждый толчок срывается громкий стон, и дрожащие руки, на которые он всё еще с трудом опирается. Сяо видит их обоих, и ему увиденное по-настоящему нравится… — Читай то, что видишь, — приказывает Итэр сбитым голосом, и Сяо едва ли не задыхается, когда Итэр, перехватив его под грудью, тянет на себя, вынуждая опереться на колени, прижаться спиной к сильной груди, скрытой под рубашкой, и особенно глубоко насадиться на таранящий его член. Теперь Сяо видит своё помеченное надписями и застывшей спермой тело. Он видит, как собственный член истекает от желания. Видит, как грудь вздымается от перевозбуждения, но даже будучи в таком жалком виде он всё равно умудряется найти в себе силы, чтобы прохрипеть на выдохе: — Пустышка… В то же мгновение Итэр чуть приподнимает его тело, после чего грубо насаживает обратно на член, будто настоящую игрушку. — Чья пустышка? — спрашивает он, опаляя шею горячим дыханием. — Ваша пустышка… — сквозь слёзы выдавливает Сяо и вскрикивает, когда поверх ошейника вновь устраивается рука, до боли сжимая шею. — Дальше. — Ваше ничтожество, — на автомате проговаривает Сяо и затуманенным взглядом скользит по расплывающимся надписям на собственном теле и властным рукам, удерживающим его от падения. — Ты моя игрушка, ясно? — осевшим от желания голосом произносит Итэр, и Сяо одними губами выпаливает «да, господин». — Ты можешь кончить, — вдруг звучит долгожданное разрешение, от которого все внутренности сводит в благодарном трепете. Сяо хватает нескольких толчков, чтобы дойти до оргазма с тихим писком, сжимаясь на члене и содрагаясь каждой клеточкой тела. Итэр кончает следом, войдя до упора и изливаясь глубоко внутрь. На мгновение всё абсолютно замирает. Сяо кажется, что он перестаёт чувствовать тело, настолько он эмоционально перегружен. Слёзы только сильнее начинают литься по щекам, но теперь Сяо даже не пытается себя сдерживать. — Сяо, мой хороший… — доносится до Сяо трепетный шепот, и душа будто снова возвращается в тело, когда он чувствует, как Итэр обвивает руки вокруг его талии и крепко прижимает его, такого разбитого, к себе. — Я так люблю тебя, Сяо… — вновь шепчет он, и Сяо всхлипывает задушенно, не сдерживая нервную, дрожащую улыбку. — Тише, Сяо, всё хорошо… Итэр шепчет что-то ещё, снова и снова повторяет имя Сяо на выдохе, а у Сяо нет сил никак реагировать. Всё, на что он способен, это поднять руки и положить их поверх рук Итэра, без слов говоря, что всё в порядке. И сколько проходит вот так времени — Сяо не знает. Он просто растворяется в тихом, любовном шепоте, растворяется в том, как Итэр раз за разом повторяет «мой Сяо…», а еще теряется в крепких объятиях, которые просто необходимы ему после всего, через что он прошел ради спокойствия Итэра. Наконец, Сяо немного приходит в себя. Дыхание более менее восстанавливается, слёзы уже не льются градом из покрасневших глаз, а тело не трясет так сильно, будто он вот-вот просто отключится от бессилия. — Сяо, порядок? — осторожно спрашивает Итэр, и Сяо вздрагивает от того, как осторожно любимые пальцы касаются его щёк, стирая с них еще не застывшие слёзы. — Порядок, — отзывается он хрипло и болезненно всхлипывает, когда при попытке пошевелиться он вдруг чувствует, как сильно затекли колени от неудобного положения. — Аккуратнее. Я помогу… — произносит Итэр успокаивающе, и Сяо тихо шипит, когда его аккуратно приподнимают, удерживая под грудью. Когда из него выскальзывает член, Сяо пытается сжаться, но часть спермы всё равно вытекает наружу, пачкая дрожащие от усталости бёдра и идеальные брюки Итэра. — Я могу отнести тебя в ванную и помочь помыться, или же, если захочешь, в кровать — помоемся, когда ты придешь в себя, — ласково предлагает Итэр, и Сяо в ответ на это лишь устало фыркает. — Я не настолько беспомощный, как ты думаешь, — усмехается он, но не сопротивляется, когда Итэр всё же подхватывает его под спиной и коленями, беря на руки и относя в спальню. — Я и не считаю тебя беспомощным. Наоборот. Ты столько вытерпел ради меня… — тихо произносит Итэр, и у Сяо по коже пробегают мурашки. Он и правда много вытерпел сегодня. Он правда чувствует себя гораздо более разбитым, чем обычно. Но Итэр звучит до безумия спокойно, и это самое главное. Значит, всё было не зря. — Только давай без твоих этих нежностей, — пытается язвить Сяо, потому что не хочет, чтобы Итэр беспокоился за него сильнее нужного, а еще потому, что не хочет, чтобы тот думал, что что-то не так, ведь, по факту, всё закончилось хорошо, и даже сам Сяо, кажется, открыл для себя новые границы их отношений. — Я не могу. Я слишком люблю тебя, — честно признаётся Итэр, и что-то в груди от этого натурально щёлкает. Когда разукрашенные стеком спина и ягодицы касаются мягкой кровати, Сяо не думает ни мгновения — он подаётся навстречу резко, игнорируя боль во всём теле, и прижимается к Итэру в поцелуе, ликуя от того, с каким трепетом Итэр отвечает ему, нависая сверху и с жаром выдыхая губы в губы. — Спасибо, что ты есть, — шепчет Итэр в поцелуй, и Сяо на это только улыбается, пропуская горячий язык к себе в рот. Об остальном можно поговорить после, потому что сейчас Сяо не хочет думать ни о чем, ведь главное то, что они оба нашли умиротворение в происходящем. Остальное — просто не имеет значения.