Белая тень

Первые дни после того, как Висенья очнулась, были самыми долгими в её жизни. Она не могла встать без посторонней помощи. Её тело помнило каждую рану, каждую стрелу, каждое прикосновение стали. Она ненавидела свою слабость. Она злилась на себя за то, что не смогла защитить себя. Но больше всего она злилась на то, что её мысли всё равно возвращались к нему. Деймон заходил к ней в первые же часы. Он сел в кресло у окна, скрестил руки на груди и долго смотрел на неё, прежде чем заговорить. — Ты снова думаешь о нём, — сказал он. Это был не вопрос. Это было утверждение. Висенья не ответила. — Я знаю, что ты сблизилась с этим одноглазым, — продолжал Деймон, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Мои люди докладывали мне. Я знаю, что ты улыбалась ему, когда думала, что никто не видит. Я знаю, что ты смотришь на него так, будто он — не враг. Она медленно повернула голову и посмотрела на отца. В её взгляде не было вызова. Только усталость. — Ты прав, — сказала она тихо. — Я сблизилась с ним. Я не отрицаю этого. Но я не предала тебя. Я не предавала никого из нашей семьи. — Ты предала себя, — сказал Деймон. — Ты позволила ему войти в твою голову. А это — самое опасное, что ты могла сделать. Он подошёл ближе и сел на край её кровати. — Ты думаешь, я не понимаю? — спросил он, и его голос стал тише, почти мягче. — Я тоже был молодым. Я тоже думал, что могу изменить мир, если буду любить достаточно сильно. Но мир не меняется от любви. Он меняется от силы. И если ты позволишь ему управлять тобой — ты проиграешь. Висенья отвернулась к стене. — Я не хочу проиграть, — сказала она. — Тогда ты должна выбрать, — сказал Деймон. — Сейчас. Не завтра. Не через месяц. Сейчас. Он поднялся и направился к двери. — Если ты не сделаешь этого сейчас, — сказал он уже у выхода, — твой выбор сделают за тебя. --- Джейс прилетел к вечеру. Он ворвался в комнату, не скрывая облегчения, когда увидел её живой. Он не был сентиментальным — они никогда не были такими друг с другом. Но он подошёл и обнял её так крепко, что она почувствовала, как дрожит его тело. — Ты нас перепугала, — сказал он, прижимая её к себе. — Как себя чувствуешь? — Я в порядке, — сказала она, обнимая его в ответ. — Все хорошо. — Рейнис и Корлис передают тебе слова поддержки, — сказал он, отстраняясь. — Бейла тоже очень переживала, но она не могла прилететь — осталась в Дрифтмарке. Она сказала, что если ты умрёшь, она лично найдёт тех наемников и поджарит всех. Висенья усмехнулась. — Передай ей, что я ценю её энтузиазм. Они сидели вместе до самого вечера. Джейс рассказывал ей о Дрифтмарке — о том, как Корлис учит его управлять кораблями, как Рейнис проверяет его знания. — Ты слышала новость? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Нас с Бейлой обручают. Корлис сказал, что я должен унаследовать Дрифтмарк, а Бейла будет Леди Приливов рядом со мной. Висенья улыбнулась. — Я слышала, — сказала она. — Ты будешь отличным Лордом Дрифтмарка. — Надеюсь, — сказал Джейс. — Корлис учит меня всему. Я очень благодарен ему. — Ты станешь великим, — сказала Висенья. Джейс посмотрел на неё с той тёплой улыбкой, которую она видела так редко. — А ты станешь великой королевой, — сказал он. — Мы вместе изменим этот мир. --- На следующее утро пришла Рейнира. Она пришла не одна, привела с собой маленького Эйгона, который вбежал в комнату, не дожидаясь разрешения, и бросился к сестре с криком: — Ви! Ты вернулась! Я так скучал! Он обнял её, прижавшись всем телом, и Висенья почувствовала, как внутри неё разливается тепло, которого ей так не хватало. — Мой маленький дракон! Я тоже скучала по тебе, — сказала она, поглаживая его по голове. — Ты долго болела? — спросил он. — Долго, — ответила она. — Я приносил тебе цветы, — сказал он. — Но мама сказала, что тебе нельзя их ставить в покои. Висенья улыбнулась. — Я знаю, — сказала она. — Спасибо. Он сидел рядом с ней весь день, рассказывая о своих приключениях, о своем драконе, о том, как он рисует всех кого видит. — Ты больше не улетишь? — спросил он под вечер. — Улечу, — честно ответила она. — Но я всегда буду возвращаться. Я обещаю тебе это. Он кивнул, и на его лицо появилась серьёзность, не свойственная его возрасту. — Тогда я буду ждать, — сказал он. --- Визерис Младший приполз к ней позже. Он только начал ходить и уже был самым упрямым ребёнком, которого она когда-либо видела. Он ухватился за край её кровати, поднялся на ноги и посмотрел на неё с той серьёзностью, которая была у него с рождения. — Ви! — сказал он, и это было одно из немногих слов, которые он знал. Висенья улыбнулась, протянула руки и подхватила его, усаживая к себе на колени. — Ты помнишь меня, малыш? — спросила она. — Ви! — повторил он, хватая её за волосы. Она рассмеялась — первый раз за долгое время. Рейнира стояла в дверях, глядя на них с той тихой грустью, которую Висенья научилась узнавать. — Ты им нужна, — сказала она. — Они скучали по тебе больше, чем показывают. — Я знаю, — ответила Висенья. — Я тоже по ним скучала. --- Когда Висенья наконец смогла встать на ноги, первым делом она пошла к Зераэнис. Белая Тень лежала в глубине отдаленной пещеры, и её раны заживали медленно. Её дыхание было тяжёлым, и в глазах стояла та же боль, которую чувствовала Висенья. Они были связаны — не просто как всадница и дракон. Они были двумя половинами одного целого. Висенья опустилась на колени рядом с головой драконицы, коснулась её морды и почувствовала, как через эту связь передаётся всё — боль, страх, надежда. — Я здесь, Раэ — сказала она. Зераэнис издала низкий, вибрирующий звук, и Висенья почувствовала, как её тепло разливается по телу. — Мы справимся, — шептала она, гладя драконицу по шее. — Мы всегда справлялись. Она легла рядом с головой драконицы и закрыла глаза. Они лежали так часами — молча, чувствуя друг друга. Висенья делилась с ней всем, что накопилось внутри. Своими страхами. Своей болью. Своей надеждой. Зераэнис слушала. Она не отвечала словами, но Висенья чувствовала, как её дыхание становится глубже, как боль уходит, как страх становится тише. Это было их восстановление. Это было их общее исцеление. --- Прошло время. Раны Висеньи затягивались, и она чувствовала, как возвращается сила. Её тело снова становилось послушным, руки — сильными. Она снова могла держать меч, хотя пока не могла тренироваться в полную силу. Зераэнис тоже восстанавливалась. Её дыхание становилось глубже, движения — увереннее. Белая Тень снова поднималась на ноги, и Висенья видела, как её драконица становится сильнее с каждым днём. В один из вечеров, когда Висенья сидела рядом с Раэ, она заметила, что та почти доросла до Караксеса. Белая драконица была огромной, мощной, и её чешуя отливала золотом в свете заката еще ярче. — Ты почти догнала его, — прошептала Висенья. — Ты вырастешь в самую прекрасную драконицу в мире. Зераэнис фыркнула, и в этом звуке было столько гордости, что Висенья улыбнулась. --- Через пару дней, Деймон и Рейнира позвали Висенью в свои покои. На столе лежали свитки с именами, карты, записи — всё, что удалось собрать за последние месяцы. Деймон развернул карту и провёл пальцем по нескольким областям. — Мы должны действовать аккуратно, — сказал он. — Баратеоны — проблема. Боррос почти продался зелёным, с ним пока повременим. Старомест — это Хайтауэры, они поддержат Алисенту, тут нам нечего ловить. Рейнира кивнула. — Но есть те, кто колеблется, — сказала она. — Дом Тарли, например. Они не были уверены, но они помнят старые клятвы. Если мы сможем до них достучаться, они могут стать нашими союзниками. Висенья смотрела на карту. — А что насчёт Тиреллов? — спросила она. — Тиреллы пока молчат, — сказал Деймон. — Они ждут, кто победит. С ними мы тоже не будем спешить. Но Тарли — это ключ. Если они присягнут нам, другие мелкие дома последуют за ними. Рейнира взяла её за руку. — Эти дома должны выбрать нас, потому что их отцы и деды давали клятвы, — сказала она. — Но главы домов сменились. Теперь мы должны напомнить им, что клятвы — это не просто слова. Мы отправим посланников с письмами, но лучше, если ты сама встретишься с ними до начала войны. Висенья смотрела на мать и чувствовала, как внутри неё зажигается холодная решимость. — Я сделаю это, — сказала она. — Надо постараться поговорить со многими, даже с мелкими домами, — добавила Рейнира. — Нам нужна поддержка каждого. Каждый меч, каждый голос, каждый клочок земли — всё имеет значение. Я верю, что ты сможешь убедить их. Висенья кивнула. Она не чувствовала страха перед этой задачей — только спокойную уверенность. Она знала, что её слова будут весить больше, чем письма, потому что она — живое доказательство того, что дом Таргариенов не сломлен. — Я не подведу тебя, мама, — сказала она. --- Вечером будущая Королева и ее наследница сидели у камина в покоях Висеньи. Пламя танцевало на стенах, и Рейнира смотрела на дочь с той мягкой теплотой, которую она редко показывала другим. — Ты изменилась, — сказала она. — Я стала слабой, — ответила Висенья. — Я должна стать жёстче. Я должна думать холодно и расчётливо. Я — наследница королевы. Я не могу допускать ошибки. — Это не слабость, — сказала Рейнира. — Это слабость, — упрямо повторила Висенья. — Если бы я думала головой, а не сердцем, я бы не попалась так глупо. Я бы не позволила им обмануть меня. Я бы не позволила себе чувствовать то, что чувствую. Рейнира сжала её руку. — Ты не должна становиться чудовищем, — сказала она. — Ты не должна становиться бесчеловечной. Если ты потеряешь способность чувствовать — ты проиграешь не только войну, ты проиграешь саму себя. — Я не позволю этому случиться, — сказала Висенья. — Тогда научись жить с этими чувствами, — сказала Рейнира. — Не прятать их. Не убивать их. Просто научись не позволять им управлять тобой. Висенья смотрела на мать, и в её глазах стояли слёзы. — Я попытаюсь, — сказала она. --- Прошло ещё пару недель. Висенья полностью восстановилась. Она снова тренировалась с отцом, но на этот раз безжалостнее, быстрее и яростнее. Снова летала на Зераэнис. Но внутри неё всё ещё жила тишина. Она стояла на скале у моря, глядя на горизонт. Деймон подошёл сзади и встал рядом. — Ты готова? — спросил он. — Да, — сказала Висенья. — Я полечу. — Люк и Рейна полетят с тобой, — сказал Деймон. — Они будут твоими глазами и ушами. Ты не одна. Деймон посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты лучше, чем думаешь, — сказал он. — Ты — моя дочь, и я уверен что ты справишься. --- На следующий день Зераэнис поднялась в небо. Висенья восседала в седле, а за ней, крепко держась за плечи сестры, сидела Рейна. Зераэнис не проявила ни малейшего упрямства — она спокойно позволила Рейне взобраться к себе на спину. Люк летел рядом на Арраксе. Висенья смотрела вперёд, на горизонт. Она не знала, что её ждёт там по возращению. Но она знала, что должна быть готова ко всему.