Спутанные дороги сокрытых тайн

Хулиган периодически поглядывал на новое составляющее в их классе. Ему хотелось заранее выяснить, понимает ли данный молодой человек устои закрепившиеся в этом классе? Понимает иерархию? Он не скрывал своего недоверчивого настроя, выслеживал в его глазах и мимике реакцию. Рома со своим другом бурятом периодически переглядывались, что конкретно за диалог скрывался в этих взглядах - не понять окружающим. После монотонного и однообразного урока, каждый отправился по своим делам. Пятифанов же направился к новенькому, интерес брал свое. Он не выглядел настроенным дружелюбно, скорее наоборот. Вздернутая вверх бровь скорее предупреждала о возможной полемике, холодный и зоркий оценивающий взгляд неприятно бегал по парню напротив. Рома преградил ему путь собой, намекая на предстоящий диалог. — Ну че, рассказывай, что тут делаешь вообще? - Некультурно начинать новые знакомства с плохой ноты, именно потому хищный хулиган постарался выражаться помягче. А начатый Ромой диалог, был наверное чем то, на подобии вступительного экзамена. Подходящий одноклассник вызывал смешанные чувства у Мити. Такой инициативой ещё не было видно за последние пару лет учёбы. — Ну привет. Стою? - Митя пропускает смешок, что выглядит чем то саркастическим, но увидев чужое выражение лица, парень встрепенулся, оставив на лице лишь улыбку. — Если уж серьёзно, то...хотя мне и впрямь нечего ответить, тебя интересует откуда я в вашем классе? - Фомин хмыкает осматривая парня напротив. Выглядит собеседник как гопник, что ещё больше забавляет. — Ну... Я с параллели вашей. Перевели вот. Дима зовут кстати, но можно звать Митей на первое время, - Парень всё сильно растягивает, следит за чужими эмоциями ,водит рукой в воздухе особо жестикулируя для подбора слов, а после, протягивает эту руку новому знакомому ,что по совместительству и одноклассник. Дима ждёт каких-то разъяснений или ещё вопросов, осторожно начинает вести ногой на месте, смотрит даже по сторонам и на других людей. ____________________ Школьная рутина началась вполне себе естественно: Катерина, как и следует прилежной ученице, всегда приходила раньше всех на уроки. Заставала бегающих по рекреации пацанов помладше, с портфелями больше размера их головы. Она вальяжно гуляла по коридорам, и, на удивление, даже тот, кто голову готов снести, носясь по коридору, аккуратно обступал её. А те, кто осмелился что-то пискнуть старосте, или не дай бог столкнуться с ней, ждала незавидная участь. После общения с такой горло жжёт пеплом, а во рту остаётся вкус ядовитой приторности. Классический чёрный сарафанчик поверх рубашки, обтекающий фигуру, делал её более худощавой. Легко и беззаботно Катя дошла до своего кабинета, разгоняя, как будто бы учительница, лишь одним взглядом толпу малолеток. Одной рукой прижимав к груди классный журнал, а вторую уперев кулачком в бок. Её как обычно встретили подружки, набросились на своего лидера, обтекая, и горячо зашептали новые сплетни. До уха Смирновой донеслось слово "новенький", как её хищные глазки засияли задорным огоньком. — Да что вы говорите, ещё один! - та закивала девочкам, манерно прикрыв пальчиками рот. При свете ламп в классном кабинете её волосы в косе кажутся немного белее, чем обычно, а на глаза падает недоброжелательная тень. Только дурак не поймёт, впервые зайдя в класс, с кем он имеет дело. А может вся соль была в самой внешности Смирновой: большие зелёные глаза, миленькое овальное личико, наглаженная одежда. Юбка, вилявшая в такт каждому движению её ног и островатых худых коленей, и школьные туфельки на совсем крохотном каблучке, издающие характерные звуки при ходьбе по плитке. Эту страшную "симфонию" ни спутать ни с чем. Шайка Смирновой изучала пришедшего мальчика своими колкими взглядами, щипая кожу, заставляя волосы на голове подняться дыбом. Катька что-то шепнула на ухо подруге с хвостиком и плавно опустилась за свою парту. День обещает быть интересным. Новенького мальчика мама посадила сзади, а тот стеснительно сгорбился над тетрадью, изучая спины одноклассников. Ах, какая знакомая и сладкая до тошноты картина! Девочка подперла подбородок ладошкой и обернулась на нового гостя в жестоком зверинце из недружелюбных детей. Душонка, если её можно так назвать, заликовала, когда мальчик поймал на себе внимание старосты и быстро опустил свои глаза обратно. Оно как шипы роз стало рвать плоть под кожей, и Смирнова это чувствовала прекрасно. Она захлопала глазами, снова поймав случайный взгляд мальчика. Интересно, как поведёт себя этот чужак дальше? Записка с каким-то не скрытым оскорблением отправилась на заднюю парту, к подружке сплетницы. ____________________ Услышав очевидно саркастичные ответы Рома нахмурился. Его лицо выражало явную неприязнь, играющие брови хулигана внушали страх остальным, и кажется, новенькому тоже нужно объяснить этот незримый, но важнейший устой в их социуме. Игра по своим правилам в данном месте не пройдет, здесь есть люди что устанавливают порядок. Не потакая им, ты сам выбираешь себе участь. Он же из этой школы, так почему не наслышан о жестоких подвигах хулигана, который заслуженно двигается со званием лидера уже несколько лет. — Слушай… - Он подошел к нему слегка ближе. Пятифанов делал это явно не так, как с Антоном. Холодный взгляд из под лба, расправленные спортивные плечи, и слегка наклоняющаяся голова, которая демонстрировала свое презрение. — Если хочешь поиграть остроумием, то будь готов к болезненным последствиям - Рома словно прорычал это, показывая свои клыки. Говорил он немного тише. После, он сразу отошел, снова бросая осуждающий взгляд. — Я к тебе же нормально подошел, Митя - Пятифанов усмехнулся произнося его имя. — Давай ты будешь паинькой, тогда… Продолжишь свою обыденную жизнь без лишних проблем.. - Вообще, хулиган не из тех кто разбрасывается подобными предупреждениями. Он сторонник решения проблем активными действиями. Но, сегодня день и впрямь поразительный, лучше тех, что были раньше. Да и вообще… На него свалилось много должников и разных вопросов, лишний раз кулаки себе разбивать не хотелось. Но, если новенький останется в лице Ромы таким же звеном, не исправится и не найдет подход, то Пятифанов с радостью отыграется когда у него будет подходящий настрой. Назвать такой момент “шансом“, чтоб войти в ряды знакомых местного важнейшего бандита, это даже слабо сказано. Дмитрий наклоняет голову немного в бок, от чужого подхода уже делает серьёзное лицо, внимательно слушает своего собеседника, думая о том, что попал конечно куда не надо. Кулаками махать дело не из приятных, однако и словесно частенько надоедает, а если компромисс не найден— что-ж поделать? Значит надо смириться. От чужой усмешки после своего имени Митя хмурится, желает что-то сказать, но после дополнения этого одноклассника-беды, парень молча смотрит в чужое лицо. Был ли Дима остроумным? Капельку, но эту остроумность нужно уметь понимать. — Ну, извиняй, "неизвестный" одноклассник, не так я хотел разговаривать с вами, - парень пожимает плечами, старается отказаться от привычных сарказмов в речи. Да, сказать своё имя было ещё лучше, тело покрыли мурашки от одного только воспоминания об усмешке ,что следует за именем, бррр. — Хотя знаешь, представиться ты всё-таки мог бы, - подколоть лицо школы в имени хулигана хотелось ,что и в какой-то степени сделалось в своих словах, но скорее очень размыто. — Впрочем, не желаешь - не заставляю, - Митя смотрит на других ребят в коридоре, что ошиваются как попало. А один из них вовсе с "антеннами" из волос своих. Неужели уложить нельзя было? Ах, как же это было зря. Он почувствовал тонкую грань этой странной насмешки, она расползлась по телу заставляя усомниться в собственной силе. Пятифанов не издал ни звука, но, пожалуй, провести параллель было возможно. Где то, в глубине его голубых глаз, можно было заметить эту искру. Искра, вынуждающая загореться легковоспламеняющегося парня. Кулаки невольно сжались, брови нахмурились. Казалось, стоило бы поблагодарить Пятифанова за то, что он дает подобного рода напутствие. Он изредка дарит такие подарки. Но, вот как на его благосклонность отреагировали. Что-же, возвращаемся к привычному плану. Хулиган резко схватил парня напротив за край одежды, специально слегка пошатнув, демонстрируя таким легким действием всю силу которая у него имеется. И как только Митя впоследствии такого действия оказался ближе, Рома вскинул свои брови, на его языке мимики это значило что - то из разряда: « - Ну? И че ты сделаешь? - ». Собственно, сделать то он ему ничего и не дал. После этого презрительного взгляда последовал оглушающий удар в челюсть, да такой, что кажется ее щелчок отдавался эхом по коридору. Спровоцировав дальнейшее падение новенького, воспользовавшись моментом отсутствия равновесия и потерянности в пространстве, хулиган его толкнул, чтобы тот с грохотом упал. Рома слегка наклонился и сказал: — Митя.. Ты кажется не понял какой тебе шанс я только что дал.. Жаль, что ты им не воспользовался. - Пятифанов выпрямился оглядывая коридор. — Все зовут меня Ромой, но ты, пожалуй, называй меня… - Хулиган показательно задумался, выдерживая небольшую паузу. — “О нет, пожалуйста, не надо!“ - Хулиган звонко рассмеялся после сказанного, пародируя речь лежащего на полу парня. __________________ Но всё же Смирнову считали красавицей. Те, кто с ней никогда не разговаривал, разумеется. Мальчики из параллельных, а иногда разницей на год классов всячески старались привлечь и задержать на своём раздутом подростковом эго внимание старосты: дëрнуть за косу во время перемены, передать через три руки записку, или ждать у ворот школы с одним жалким тюльпаном в целлофане. Гадюке такие попытки льстили, но так или иначе записки она просто выбрасывала, даже не удосужившись заглянуть внутрь. Грубо и самовлюблённо отталкивала от себя ухажёров, вонзая кинжалы в сердца несчастных мальчишек. А самые смелые и не думали отставать, тогда в артиллерию Смирнова пускала шантаж и ядовитые угрозы, но всегда произносила их с хитреньким, но невинным лицом, не перекошенным от злобы или сморщенном в отвращении. Всегда нужно оставаться красивой! Казалось, в этом чёрством посёлке никто не любил Екатерину, кроме неё самой. Гладкие туфельки шаг за шагом пересекали полупустой коридор. Сейчас перемена для похода в столовую у младших классов, и, наверное именно поэтому тут стало так тихо. Вдруг Катя услышала знакомую речь где-то неподалёку, и прильнула за полуоткрытую дверь кабинета. "Да это же Пятифан! Что он там обсуждает с новеньким?" - только девочка собралась навострить свои чёткие ушки для не предназначенных для неё разговоров, как внезапно дерзкий новичок с глухим ударом отправился на пол. Прелестное зрелище, может и ей устроить своего рода спектакль? Бесшумно, как змея, за широкой спиной Ромы образовалась Смирнова, она картинно положила одну ладошку на другую, мысленно наслаждаясь происходящим: — Мальчики, ну что вы тут устроили! - протянула Катя и расплылась в приторной улыбочке. — Ромочка, неприлично новеньких вот так вот встречать, да-да! - та прильнула к почти лежавшему новенькому, поставив руки на бёдра. — Ну давай, Фомин, вставай же. - голос Катьки обрëл стальной звон, но миловидная масочка на лице ничуть не изменила своего облика. Вдруг, как бы "ненарошно" Катя наступила каблучком туфельки на ладонь новенького, тем самым не давая ему сдвинуться с места. Мальчишеское лицо скорчило от резкой боли, Фомин всасывал сквозь зубы воздух, пытаясь освободиться от смертельно позорной ловушки. Катенька упивалась этими страданиями, надавливая ногой сильнее: — Ну чего, совсем-совсем не получается? - губы опять растянулись в подобии доброй улыбки, оголяя заострённые клычки. Но сейчас даже и близко дружелюбного в этом было с грош, от её вытянутых тонких губ и взгляда палача иголки бегали по коже мелко-мелко, протыкая, нещадно жаля. Смирнова звонко захохотала в такт Пятифанову, её смех подхватил целый коридор, лестница, даже кричащие вóроны разнесли его между острых суков. "Случается что девочки бывают очень грубыми, но необязательно они зовутся Любами." Происходящее в жизни зачастую пробуждает давние чувства. Даже побить кого-то хочется, несмотря на пол и прочее. Чужая обувь вызывает тошнотворные ощущения, бедная рука уже не ощущает нужной боли, как пару мгновений назад ,а скорее заставляет скорчиться, думая, как плачевно она станет выглядеть после этого. Туфли девушки вызывают ещё большее отвращение, и эта безвкусица, на такой ноге давит Диме руку. Вот это унижение. Пол холодный, и парень явно не пожалеет, что надел кофту. Он смотрит на чужие лица, их улыбки, сарказм этой девчонки с убийственным желанием кого-то принизить, навеивает ощущение тошноты. Так это его раздражает, что сейчас же хочет потянуть другой рукой чужую ногу и заставить упасть на пол, а после потаскать эту косичку вместе с этой проблемой номер два. А проблема номер один выглядит слишком недостойно подобного. Однако и свои черты в нём ощущаются. Какая-то нотка самовластия, что присутствует и у девушки хотя способы у них видимо разные. Ясно, одноклассники не скучные, скорее он для них станет скучным. Позор позором, а что-то делать надо. Честно, Мите было почти безразличны эти люди, что смеялись в целый коридор ,ему была безразлична вся плачевность ситуации.. Однако, так униженно себя показывать глупо, мнение о себе портится моментально, что неудивительно для подобного общества. Школа всегда так— один повод, и ты уже добыча для всех. Митю это будоражит, но и интерес за наблюдением подобного есть. Нет уж, слабак из него никакой. И воля ,и сила имеются. Добавлять ненужное в речи любит конечно, но и почему всех так волнует? — Ох, чудная, чтобы смог встать ,тебе стоит убрать свою ногу немного в другую сторону, не находишь?— Фомин улыбается, смотрит на второе лицо и начинающие хмуриться брови.. Забавно, начинается злиться по любому поводу. — А ты, Рома, признаю, силы имеешь не мало,— усмехается Митя, ведь правда такое признаёт. Стать мишенью стервозной дурочки с класса— совсем не хочется. Стать мишенью хулигана ,что находит повод злиться — тем более. Парень смотрит на обоих, замечает слабость в давке своей же руки и подкопив сил в руке выталкивает ту, от чего девушка чуть шатается. — Ну, извиняй, по другому не получилось бы,— пожимает плечами, шустро встаёт и отряхивается. Фу. Грязная одежда, холод, фу. И ещё раз фу. Такое отвращение. Хотя при этом старается держать спокойствие и образ обычного себя, хоть и колкости убавляет на минимум. С такими людьми быть собой сложно, а быть не собой ещё сложнее. Рома ощущал тяготы пренебрежения его противника. И что, по какой причине не падает ему в ноги крикливо извиняясь? Мальчик так и не понял в ряды какого класса вступил? Здесь всё далеко не так просто как в остальных. Тебя сожрут и даже не позарятся, не задумаются, и плевал этот жестокий коллектив на твои раны. А если попытаешься их спрятать, скрыть глубокие шрамы, всё равно найдут и разорвут. — Слышишь.. Фраер.. - Этот тон голоса можно было обозначить как тревожным звонком, после которого, хотя бы стоит попытаться убежать. Хоть скорее всего тебя либо догонят, либо словят потом в коридорах, но попытка не пытка. Пятифанов вновь подошел поближе к уже вставшему Мите. Ощущение наслаждения пробежалось по телу Ромы, лишний раз и рядом с чужими глазами доказывать свою правоту таким образом - райская услада. Последовал еще один удар, Рома хмыкнул, без слов назвав его профилактическим. Попал прямо в переносицу, вызывая необратимое легкое кровотечение. И от вида скатывающейся по губам красной жидкости стало еще приятнее. — Неправильно назвал.... - Рома расплылся в унижающей противника улыбке, ехидной и хитрой. После, он пожал плечами и направился к своему верному другу буряту, который воодушевленно наблюдал за всем процессом. Также, хулиган, перед тем как уйти, обменялся многозначительными взглядами с его одноклассницей Катей. Кажется, определенная игра уже началась, и жалеть его эти двое не станут. Никого не дожидаясь ребята направились в нужный им кабинет, Бяша, явно пребывал в состоянии разожженных эмоций от увиденного. Он активно жестикулировал и нахваливал своего друга. Роме, если честно, такие комплименты не особо приносили удовольствия. Торопливо зайдя в класс Пятифанов сел за парту, а переизбыток чувств бурята дал о себе знать, не садясь и невзирая на присутствие учительницы он вскрикнул. — Ну чё, на! Ромка уже новенькому показал кто здесь главный! Есть еще желающие, на! - Бяша громко смеялся. Его ликование быстро прервал грубый взгляд Пятифанова, указывающий ему, буквально: " - Захлопнись и сядь - " . Бурят быстро изменился в лице и послушно занял свое место. Ничего не предвещало никакой новой беды, пока Роме в глаза не бросилась еще одна, неизвестная персона. " - Серьезно что-ли..... - " - Подумал хулиган закатывая глаза. Ладно, этому явно больше повезло, Ромка уже успел отыграться на предыдущем. Облокотившись на спинку некомфортного и шаткого стула, Пятифанов расслабленно покачивался на нем, выражая полное отсутствие внимания к урокам. Периодически он поглядывал на Антона, словно без слов пытался узнать, как у него дела? ____________________________________________ Упиваться чужими страданиями пришлось недолго. Катя пристально наблюдала за эмоциями жертвы, выискивая в глубине его глаз хоть малейшую слабость, один лишь неверный взгляд - и от клейма мальчика-тряпочки уже будет не отмыться. Новенький, кажется, совсем не понимал какой он приговор себе подписал своим фальшивым нахальским поведением, старается сохранить образ нетронутого даже таким унижением сурового пацанчика. Но все-таки в его глазах было что-то, будто кривыми усмешками он пытался скрыть следы своих потаённых детских страхов, обид на издевательства одноклассников. "...Он назвал меня чудной?!" - щёчки Кати вспыхнули от возмущения, как можно быть настолько наглым, когда ситуация играет совсем не в твою пользу? Пользуясь случаем, бедолага поднялся с пола, но Пятифана, как и Смирнову, его прибаутки совсем не устроили. В отличие от неё он сразу перешёл к действиям, прописав чëтким ударом новичку в рыло. Девочка, прищурясь, наблюдала за его корчившимся лицом. Прервал шоу лишь звонок, обозначающий начало нового урока. Эх, а так не хотелось отрываться над расправы над мальчишкой. Катя поставила руки в боки и прошипела сквозь зубы: — Я видела, как ты на мои ноги пялился, извращуга. Жизни в этом классе не дам, я тебе гарантирую. - после недвусмысленных обещаний она гаденько ухмыльнулась и развернулась к классу, взмахнув перед лицом Фомина косой. Как будто ничего и не было, лицо Смирновой сияло неправдоподобной добротой, и она села за собственную парту. ____________________________ Вид строгой учительницы придавал некой неуверенности. В то время как на уроках, Митя чувствовал себя увереннее некуда ,то сейчас ,стоя наедине в пустом кабинете, приходилось ощущать и неловкость. — У тебя со здоровьем что-то не так? Или руку приложил кто?— Лилия Павловна смотрела по обычному, но отчего то пробуждала мурашки по спине. Дима хорошо соображал, что выдавать Рому —очень плохая затея. Можно и кличку получить новую, что будет уже позорным клеймом на всю школьную жизнь. Соврать куда легче. И Мите на руку, учитывая, что и раньше драться приходилось ,и прогулы начала урока подобные были, и враньё про здоровье было. — Здоровье хромает иногда,— парень быстро вздыхает, смотрит на женщину и скрепляя руки за спиной ждёт, словно приговора. — А чего же ты раньше не сообщил? Твоя мама не говорила о подобном, когда просила указать что-то в этом ключе,— женщина глядела уже не через очки, а поверх них, будто глядела в душу, в очи Митьки, пыталась найти изъян ,распознать любителя сладкой лжи. — Оййй! Маменька моя значит! Да она забывчивая, мало ли что не сказала то, ну,— парень охает и смотрит в чужие глаза ,выпрямляет спину показывая свою правоту и уверенность. — А если позвонить ей сейчас? — Звоните, я не против. Мать моя тоже самое скажет! — Ну, смотри мне, Дима,— сощур перешёл на обычное выражение лица. Женщина повернулась к рабочему столу, задумчиво глядела на вещи, и взяв листочек со стопки с тетрадями, своей красной ручкой начала каллиграфически выводить крупные буквы. Дмитрий смотрел с интересом, пытаясь с небольшого расстояния разглядеть надпись. Женщина поставил свою подпись ,дату ,время и наконец вручила парню листочек. « Я— учительница Лилия Павловна, прошу дать право Дмитрию Фомину, по поводу кровотечению из носа, из-за "хромающего" здоровья, отдохнуть от уроков. На срок отдыха выдаю 1 урок.» Интерес сменился смешанной эмоцией. Это шутка какая-то? Проверка на действия Мити? Странно, учителя ведь такое обычно не выдают. Обычная кровь из носа—не повод на такое. Слишком глупо и поощряюще выдавать подобную бумажку. — Посидишь в медпункте немного, а то в кабинете шумно слишком будет. Отправляйся, но через урок чтобы пришёл! ____________________________________________ Сидя за партой, Петров достаточно быстро пришел в себя в привычной обстановке, приосанился и расправил плечи, с готовностью занимая половину парты, а другую, свободную часть, словно прочерчивая линию середины, не коснулся вещами или локтем. С начала учебного года сидел он один и был благодарен всем небесным силам, что никого не принесло к нему. Личное пространство он начинал яро уважать только когда дело касалось действительно важной части-учебы. Взгляд его смягчился, впуская гул перемены в голову: погружаясь в вечно кричащую и полную движений среду, ему стало гораздо спокойнее воспринимать действительность, не забивая голову личными, порой не самыми хорошими мыслями. До ушей донеслась информация о драке Пятифанова с " каким-то новым мальчиком" от чего светлые брови заняли положение над переносицей-ну опять двадцать пять. Учить Ромку не хотелось, но поиздеваться можно было бы, потому и план возмездия созрел быстро, правда вот о качестве никто не говорил, ведь не ясно, что предпримет серый волк, у которого что не движение, то язык пламени-непредсказуемое и обжигающее. Новые лица в классе были неожиданностью; помнится, и сам Петров когда-то был новеньким, страшно переживал, и не ошибся в целом. Прием нельзя было назвать теплым, но кто же знал, как события завяжутся в дальнейшем? Антон, мерно качая ручкой в пальцах, осмотрел новое лицо. Кажется Дима. Вероятно, именно он был тем самым смельчаком, решившим, что в первый день стоит потягаться с Ромкой, судя по разбитому носу. Оправдания для Ромки он не нашел, решил демонстративно игнорировать настойчивые переглядывания и понимая, что Пятифанов пытается без слов спросить как он, резко отворачивал голову, словно укоряя за несдержанные эмоции. Антон не был обиженкой, старался как можно меньше поучать жизни взрослого человека, но случившееся в первый день для новенького, вероятно, было не самым приятным, потому, немо выразив слова сожаления Диме, Петров в очередной раз проигнорировал взгляд голубых глаз и уткнулся в тетрадь. Прозвенел звонок. Катюша тяжко вздохнула. Из-за вновь вернувшихся мыслей о мамаше не хотелось поднимать глаза на доску, а трусливо спрятать взгляд. Укрыться от нервной пульсации класса, его мёртвой статичности, стука мела по доске. Страшные мысли откладывались в коре мозга - а может ты, стервозная сука, и есть копия своей матери? От нарастающего чувства собственной моральной слабости подкашивались ноги, а зубы начинали скрипеть в злости на саму себя. *********** Не в интересах главного хулигана оставаться в классе лишнее время, когда звонок уже позволяет разбегаться. Даже, если бы, как иногда случается, учительница вскрикнула что - то на подобии: " - Звонок для учителя! ", Пятифанов все равно бы гордо ушел. Весь урок голову забивали разные, сомнительно беглые мысли. Он изучал новеньких, искал в их чертах лиц параллель с их возможным складом ума и характера. Рома не из тех, кто скрывает такое проявление внимания, так что, если бы кто то из них обернулся, увидев явный интерес, хулиган не стал бы прятать свой взгляд. В кой то веке это некоторая вспышка, заставляющая сердце встрепенуться, а ему так не хватает порой адреналина. Эта атмосфера вдумчивости и вкрадчивости навеивала разной амплитуды чувства. Они как маяк бились то в одну, то в другую сторону. Хулиган накаливался собственной потерянностью, Антон резко уводил свой взгляд. Еще и Митя, который словно местный дурак, ничего не понявший за такой короткий и уступчивый индивидуальный урок от самого Пятифанова. Хоть не побежал жаловаться. Почему всё стало падать на сильные плечи, давить и уничтожать? Корень зла в Роме намного глубже стебля. И если прошлой ночью его возможно было сравнить с цветочком, невероятно распускающим свои первые листья. Сейчас, он жестокая мухобойка, у которой нет предела своей ярости. Опасное наваждение, череда смятений, и это непробиваемое выражение лица Антона, который буквально пытается его игнорировать. Будет взрыв. Пропололи ребята сорняки, чтобы выросли цветы зла. Колючие стебли больно укалывают хулигана, заставляя колоть окружающих. Как же ты взрывоопасен, Пятифанов. По его личным предубеждениям, красота - и ее невероятный фактор, далеко не в качестве и количестве. Не в опрятных и выглаженных юбках, не в приятном женском аромате с нотками миндаля, и даже не в аккуратности. Красота в пустоте, но она бывает только демонической. Эстетика у хулигана своя, как и мировоззрение и ощущения, которые он получал от окружающих. Его легко пошатнуть, и да, упавши он встанет, но только так, что остальных упасть заставит. Он, граната в руках неопытных простолюдинов, которые могут по собственной неуклюжести сорвать чеку. И настолько он категоричен и придирчив, что даже не случайность может стать краем, а обычное проявление твоего характера. И кажется, пределов в его взрыве не было. Вновь совратит его своя же агрессивность. Вылетев из класса с оглушающим звуком удара двери об стену, которую тот небрежно толкнул, Рома застыл. Когда он успел стать таким нестабильным? Собственные раздумья созревающего мозга колышут спящие гормоны, дергают как кукловоды за ниточки, заставляя руки немного затрястись. Почему? Да потому что ему сложно, первые ощущения реальной опасности заключаются не в любимом деле, не в любимой книге, а в человеке. Не нужно ничего и никого, не заполнят дыру не девчонки, не сигареты. И чтобы реальность снова вся по швам не расползлась, навеивая ощущения тумана перед глазами, агрессию выбрасывать нужно. Сорок пять минут ада, сорок пять минут упреков, отдающие эхом в голове. Начал как ребенок, прыгающий в море с удивительными волнами новых чувств. Заканчивает как игрушка в неумелых, маленьких ручках. Просто он теперь заложник обстоятельств. Чтобы никто не знал, чтобы никто не догадался, он никому не давал и не давался в объятия, в терпкое ощущение доверия и искренности. И такова расплата? И таковы жестокие реалии наполняющие его узкий круг новыми лицами, которых видеть он бы не хотел? Рома тяжело выдохнул, словно только что они не сдали тест на совместимость. Пассивно странные мысли беспощадно наполняли голову. Да, доиграется однажды и бабочек заменит тошнота. Но, сейчас он горит, сердце тает, так и в чем принцип сложности обстоятельств? Все одинаково, все стало безвкусным. Бяша округленными глазами смотрел на вылетевшего с шумом друга, ну да, вот это сцена. Не хотелось ничего объяснять, да и как? Помехи электрических полей в голове, бегают и шумят. Сдерживать и подавлять - не спасение, однажды, тебя настанет эта участь. И церемониться с тобой не будет. Хулиган остался у кабинета, агрессивно хмурясь и смотря куда то вне пространства, бегая глазами по прозрачному воздуху, ища свое успокоение. Как же он стал слаб, и тому ты сам себя учил, Ромочка? А кто расскажет как жить? Как много вопросов, одна мысль породила непрекращающийся поток пререканий. Зависимость заразительна, один шаг остался, чтобы вновь примкнуть к своему дару жизни интуитивно. То, что Рома усердно вынашивал под ребрами, забилось сильнее, выращивая аконит не жалеющий окружающих. Убийство своей любви - лишь способ, чтобы убить себя. И кажется, только что мы увидели одну попытку собственного спасения от зависимости, самой страшной зависимости. На столько холодного хулигана обижают двоякие знаки, говорящие о неразделенном мнении, что посылал робкий, белоснежный Антон? Повесить бы замок на сердце, закрыть на ключ и выкинуть, не подпускать никого как раньше. Жить припеваючи, наслаждаясь процессом наведения порядка. Рома иногда казался Антону открытым, как на ладони, понятным, нежным и своим, а иной раз Антон не мог угадать, какую эмоцию он покажет в следующую минуту, взорвется или промолчит. Это не было чем-то критически плохим, но в моменты непостоянства он пугал Петрова. Вызывал легкую тревожность, заставлял жалеть о своих действиях и, забыв про все личные убеждения и принципы, идти извиняться. В этот раз он так просто от своих мыслей отказываться не станет и попробует просто поговорить, возможно, своей искренностью он сможет сдержать бушующий ураган. Петров поднялся со своего места, мягко задвинув стул, и вышел за дверь, смеряя Рому неоднозначным взглядом, словно пытался направить поток его мыслей туда, куда хотел сам, указать, чтобы тот следовал за ним. Ромка, кажется, понял. Антон намеренно удержал дистанцию, так как двигаться в коридоре подобным образом было бы как минимум не в их "стиле", шел размеренно и медленно, не дергая плечами и не размахивая руками, размеренно переступил невысокий порожек туалета и скрылся за дверью кабинки, ожидая Пятифанова. Намека на романтику не было, лицо Антона застыло в напряженном выражении, предчувствуя явно что-то нехорошее, но он старался держаться, плотно стискивая губы и сжимая челюсти вместе. Ладони предательски потели, а в горле застрял ком, в ожидании тяжелого взгляда голубых Ромкиных глаз. Кажется, проблемы, о которых подозревал Антон, начались скорее чем он думал, пришли резко, словно страшная непогода. Но в глубине души Петров надеялся, что привычны ему Рома, стоя вот так вот, не очень романтично, но близко, успокоится и хотя бы первым заговорит, хотя это должен делать Антон. Резкий продолжительный звон вырвал из тумана мыслей, в котором глубоко плутала Смирнова. В этот раз класс будто медленно пробудили от долгой дрëмы: одноклассники не подрывались с мест, двигая и чуть ли не снося парты собой, а неторопливо потягивались, чтобы встать с насиженных мест. Кроме Пятифана, само собой. Хлопок двери об стену, которую тот шандарахнул, заставил девочек слегка дëрнуться: — Ужаленный что-ли?! - ворчливо они кинули ему вслед, но его голова явно была забита чем то другим, и громкие возмущения одноклассниц ушли в пустоту. Вслед, как верный пёсик, зашагал и Петров. И куда они постоянно вдвоём отлучаются, очередь в туалете занимать? Катю чёрными лозами обвивало любопытство, взгляд за прикрытыми светлыми ресничками, будто скрывающими истинную глубину, холод души, отражающейся в глазах Смирновой, был направлен на белокурого парнишку. Что-то выбивалось из колеи привычного для неё образа: некому принадлежащая, помятая, будто дедовская прожженная рубашка явно отличалась от подшитой школьной жилеточки, в которой Антон, казалось, чуть ли не спал. Не сказать, что девица постоянно держала его на иголочках, выискивая малейшую причину для того, чтобы глубоко запустить в него свои змеиные клыки - это было уже в прошлом, но такая беспричинная смена облика заставила заинтересоваться. Катя вытянула шейку, пытаясь найти хоть какой-то подвох во внешности Петрова, пока тот целеустремлённо направлялся прочь. ...Засос?! Такой момент не спутать ни с чем, кому в этом чëртовом захолустье пришло в голову колотить Петрова именно туда, да и при таком то защитничке в лице главаря шайки бандитов? Глаза самопроизвольно широко раскрылись, а из горла уже готов был вырваться то ли издевательский смешок, то ли чего ещё хуже. Сказать, что старосту это удивило - промолчать в тряпочку. Неужели у местного Отелло появилась возлюбленная? На ум приходила только одна личность - и девочка перевела взгляд на брюнетку, что сидела спереди. От осознания дыхание спëрло в груди, до боли стало сложно сделать хотя бы один вдох. Казалось что внутри вилась не то что вьюга из противоречивых чувств, а целый снежный ураган. Ком из всех догадок, подозрительно смотрящих в сторону взглядов и неоднозначных кокетливых смешков. Смирнова сейчас вспыхнет, начнёт кипеть, как лава в жерле вулкана. Её всегда было особенно легко вывести из себя, если дело касалось Морозовой...как он вообще посмел её пальцем тронуть?! Кулаки сжались до белых костяшек, в одном из которых каким-то чудом не треснула пополам ручка. — Какого хрена...- сдавленное, утробное шипение вырвалось само по себе, пока Гадюка прожигала взглядом затылок своей одноклассницы. За убийство этого жалкого парнишки ей было не жалко отсидеть хоть до глубокой старости. В голове Смирновой уже не складывались никакие логические цепочки, обида и желчная злость застилала глаза пеленой, а учитывая что она не умела держать себя в руках, то колкий язык уже вот-вот готов был прыснуть порцией яда. "Кхм... только не на неё." - как бы то не было, язык надо держать в узде, особенно когда Катя разговаривала с Полиной. Образ нежных глаз, в которых, казалось, текла настоящая патока, отталкивал все желание выплеснуть бочку грязи на подругу. Руки Смирновой предательски тряслись от самых плеч, за рёбрами пульсировала самая настоящая магма. Нужно уйти, проветриться. Она, еле справляясь с потевшими ладонями, поднялась со стула и быстрым твёрдым шагом направилась в уборную. В зеркале появилась трагически страшная картина: от возмущения лицо Кати залилось краской до самых ушей, пылало, будто из них сейчас повалят клубы пара. Прядки шелковистых волос свисали у лба. Она опëрлась ладонями о раковину, пытаясь сбавить темп своего дыхания...вдох...выдох. Не помогает, чëрт возьми! Катерину нельзя было переубедить в её превосходстве над всеми, она привыкла всегда и везде быть на первом месте. От её надменного взгляда хотелось вжаться в угол, замереть в прострации и никогда больше не пытаться соперничать с ней. Было сложно найти в нём проблески чего-то человеческого, хоть каплю сомнения в своих силах, которая дала бы шанс на победу. В отличие от тех же гопников, она не привыкла решать все грубой силой, и такие различия могли бы определённо их объединить. Ей попросту не нужна была эта сила - её заменяла беспросветно тёмная, устрашающая аура, что физически ощущалась ничуть не хуже, чем удары кулаком. Катя была уверена, что она лучше их всех. Лучше мальчишек, бегающих за каждой юбкой лишь в свою выгоду. Но Полина никогда не посмотрит в её сторону. Рома и впрямь выглядел и находился в состоянии повышенных эмоциональных вихрей, но, такое не заметить не мог. Его взгляд всегда словно ненароком сконцентрирован на Антоне, выжидает определенного момента, зеленого флага. Дождался. Буря эмоций никуда не делась, смятение и агрессия были против, они кричали ему: « - Чего ты бегаешь за ним? Ты что, собачка его? - ». Пятифанов застыл провожая Петрова взглядом, но, быстро сфокусировался на Бяше. Хулиган намекнул ему навестить должника из восьмого класса самостоятельно, пока тот, займется другими делами. Бурят настаивал заняться всем вместе, но Рома был категоричен в своем решении. Наиграв расстроенное выражение лица бурят удалился, Пятифанов дождался пока он скроется за горизонтом и приступил к некоторому анализу обстановки. Оглядевшись, он не заметил особо внимательных к происходящему людей, потому, стремительно направился на место встречи. Внутренний пыл слегка успокоился, наверное, потому что он представлял что хочет сказать. Уверенно зайдя в туалет своей вальяжной походкой, он дал понять ожидающему кто именно пришел. Нужную кабинку было не затруднительно найти, туалет в целом пустовал, так что хулиган резко дернул на себя необходимую дверь встретившись глазами с зачинщиком диалога. Он и вправду верил что будет сохранять равновесие и рациональность, но глаза Антона, не прячущие свой взгляд, вынуждали чувства перемешаться и окатить напряженное тело новой дозой адреналина. Рома, слегка прикусив нижнюю губу, нахмурился, закрывая за собой дверь в кабинку. Расстояние было неприличным, Пятифанов, словно расправив плечи, нависал над более низким парнем. Из за этой разницы в росте, его выражение лица могло показаться еще более устрашающим, хоть далеко не таким, каким было во время потасовки с Митей. — Ты думаешь я бегать за тобой стану? Не хочешь продолжать начатое, не нужно, но такие игры оставь при себе. - Безразлично прошептал хулиган не разрывая зрительного контакта. Да, он смог удачно надеть маску человека, которому абсолютно все равно. Но, его выражение лица во время урока, атмосфера вокруг него, когда он вылетел из кабинета - говорили об обратном. Ну, и если рассматривать положение изнутри Ромы, то его сердце явно противилось этому параду притворства. Эмоции захлестывали, потому, Пятифанов нехотя играл своими бровями, демонстрируя явное ощущение напряженности. Ну а что он может ждать от Петрова? Между ними не было никакого уточняющего диалога, ровным счетом не было ничего что к чему то обязывало. И именно сейчас Рома хотел бы ощутить груз ответственности в данном ключе. Он не собирался бегать от своих чувств, не собирался прогибаться под напором Ромкиного праведного негодования, приравниваемого к гневу, оттого и не поменялся в лице. Глаза его смотрели прямо почти не моргая, брови сводились к переносице, но Петров не злился, просто показывал, что стержень в нем есть точно такой же прочный и стальной. Он не боится отвечать за свои слова и чувства, не боится смотреть на него вот так пристально и внимательно, он может общаться одним взглядом. "Успокойся, Пятифанов" В светлых глазах плещется снежная буря, а он не двигается с места. Несмотря на разницу в росте держится уверенно, вздернув подбородок, но в мыслях и действиях не было упрека или осуждения, они вдвоем словно боролись на каком-то моральном, немом уровне и вся неромантичность окружающей обстановки и узость пространства словно придавала их молчанию звуков, тишина оглушительно звенела в ушах. А потом взгляд его смягчился, исчезла морщинка меж бровей, губы расслабились, возвращая его лицу какую-то детскую невинность. Теперь светлые глаза, обрамленные белесыми ресницами, смотрели мягко, с еле ощутимым, но нежным укором, словно заставляя подумать о своих резких действиях. Почти безэмоциональный при всех Антон сейчас удивительно ловко играл своими эмоциями, но при этом молчал. Холодные пальцы разжались и легли на чуть покрасневшие пятифановские щеки. Ромка должен понять, должен почувствовать все то, что Петров так сильно хочет передать через прикосновение, просто обязан услышать немую просьбу. Почему-то сейчас весь его страх куда-то скрылся, словно видя, что происходит у хулигана на душе, понимая и ни в коем случае не обвиняя. Антон не хотел его исправлять или пытаться сделать удобнее для других, не старался научить жизни такой, которую видел или хотел видеть сам, просто старался уберечь от его же эмоций, которые могли рано или поздно, но появиться в ненужный момент и погубить его, не важно как, снаружи или внутри. — Ром.. Хочешь меня обнять? - Не было человека такого в мире, который без слов мог бы потушить пожар в груди. Не существовало того, который мог бы своими глазами изменить пылкую уличную натуру. Не родился еще тот, кто переключит рычаг его ощущений, бурю страстей образовавшуюся из за сложностей мыслей. И это, пожалуй, к огромному сожалению. Так думал Рома, и как смешна судьба, дарящая ему именно такого человека в обличии белоснежного Антона. Нельзя сказать что он покорно послушался его глазам, что говорили об успокоении. Скорее, он принципиально бы не стал, потому что никому не служит и не планирует. И не станет ни в каком случае. Ну впрямь, будет проще убить свою любовь, в последствии, убив себя. На напористость и грубость он отвечает тем же, без лишних разглагольствований и исключений. Но, видя его плавные, нежные маяки, противостоять было невозможно. Сердце само впускало его глубже и глубже, доверялось и гарантировало ту любовь, которой все могли бы позавидовать. И если бы было возможно кричать о своих чувствах, Пятифанов бы это сделал. Ему наплевать на себя, он не хочет больше ждать. Хулиган прижал к себе хрупкого парня напротив, слегка поднимая его голову, аккуратно целуя в губы. Именно эти моменты могли подарить ему истинное ощущение благодарности к миру, спокойствия и благоразумия. С ним, как бы то не было странно, он чувствовал себя сильнее. Наравне с ощущением большого выигрыша, удачливого поворота судьбы, достигнутой долгожданной победы. Разорвать нежность момента пришлось, ощущение недосказанности все еще сидело невероятно глубоко. Навязывались странного характера вопросы, они приравнивались к особо собственническим, безумно ревностными. Хотелось слышать гарантию, хотелось чувствовать себя в надежных руках. Нельзя назвать руки Антона ненадежными, скорее наоборот, но нашему хулигану любовь впервой. Еще и такая.. Ему чувство это было чуждо, он считал, что это не его природы наслаждение. Любовь, касаемо его личности, что то на гранях противоестественного. И именно она губит в нем весь рассудок, заставляя жгучий темперамент обжигать сильнее. И ситуацию облегчить смогут слова Петрова, даже если монолог будет об обратном, то пусть ставит точку. Точка на поставленном диагнозе, или скорее составленном завещании? Без разницы, но без терпких и погибших ожиданий. — Скажи мне что то… Что угодно лишь дай мне понять тебя…. - Это единственное что было возможно сказать, не говоря напрямую. А если в лоб кидаться подобными фразами, то понять тебя явно могут неправильно. Понадеемся на догадливость Петрова, иначе, объяснить хулиган ничего не сможет. Вероятно, ему просто очень хочется быть принятым именно им. Пятифанов позволяет иногда мило ругаться на очередные драки, благодаря которым иногда даже получаются некоторые увечия. Позволяет находиться рядом с собой. Разрешает соединять вместе с ним созвездия, провожать закаты и встречать морозные рассветы. Взамен прося лишь понимание его неизлечимой души, до дыр прокуренной, избитой и тяжелой, но честной. Искренне любящей, хоть пока ему всё даётся с трудом, принимающей его старания. И никогда, ни на одну секунду, не отпускающую его руку. Не фактически, в глубине своего сознания, никогда.. Никогда не отпускать. Ну да, может и правильно думал что любовь ему противоестественна. Кому не расскажи, в лицо рассмеются и не поверят. После сказанного Рома немного изменился в лице. Выраженные черты бровей стали слегка мягче, пропала безжалостная маска бойца. И только с ним, только для него, он может себе такое позволить. — Я люблю тебя, - с губ сорвалось само, стремительно, быстрее скорости мысли, неожиданно. Антон улыбнулся лишь уголками рта, пока щеки охватывал очаровательный румянец, который ясно показывал смущение своего обладателя, но никак не стыд за сказанное. Приятное тепло разлилось внутри, скользило меж ребрами, плавно огибая их, спустилось вниз и затихло, пульсируя. Дыхание сразу участилось, грудная клетка беспокойно вздымалась, а сердце выстукивало что-то на непонятном языке, как ненормальное, слетевшее с катушек. А ведь действительно, что он чувствовал, точно ли любовь? Его ощущения были мягкими и нежными, обволакивающими с ног до головы, чарующими и завораживающими, но именно эти, иной раз безобидные чувства превращались в сладкую истому забвения, страстную и горячую, которая что такая, что такая согреет в ненастные и холодные зимние вечера. Вместо привычного шепота леса слышится его прерывистое дыхание, а перед глазами встает выражение хмурого лица, такого невероятно родного и притягательного, что становится страшно, как нежные и осторожные мысли превращаются в нечто совершенно незнакомое, но оттого простое и понятно, что удивительно, как такие чувства появиться могли. В нем, в отличнике. А кто их разжег, вопрос еще более нелепый, но Петров точно может сказать, что не существует любви искренней, чем любовь хулигана, не бывает ее нежней и правильней, страстнее и родней. Если она вдруг исчезнет из его жизни, Антон почему-то уверен, что никогда больше не сможет полюбить так, как сейчас. Ему немного лет, он еще не видел жизни и не видел всех людей, но он видел одно-первую любовь. Настоящую первую любовь, такой, какая она должна быть, а проявление ее стояло напротив. — Я люблю тебя, - словно себе, проверяя свои эмоции на правоту, повторил Петров,-Мне не важно как ты себя ведешь и какой образ жизни ведешь, только прошу тебя не пострадать от него. Как думаешь, как мне себя чувствовать, когда я слышу, как в очередной раз Рома Пятифанов с кем-то сцепился? Как-нибудь я раскрою себя и от этого пострадаем мы оба. Я готов скрываться сколько нужно, если ты перестанешь вести себя как маленький, Пятифанов,- шепотом заканчивает Антон, быстро и смазано касаясь чужих губ и пулей вылетая из кабинки. Его неслышные быстрые шаги растворяются в шуме коридора, оставляя Рому одного, наедине со своими мыслями, пусть переварит. Их быстрое сближение-не череда случайности или подросткового максимализма, это судьба в самом настоящем ее проявлении. « - Как маленький? - », пронеслось уточнение. Что он имеет ввиду? Стоп.. Хулиган словно завис в воздухе, перестал дышать, время остановилось и бешеный ритм жизни резко сбавил обороты. Осознание с задержкой пришло к Пятифанову. Рома был готов остаться выгнанным под дождь, под зонтом, который рано или поздно протечет. Ведь скрываться от горечи вечно не вышло бы. Пятифанов хмурился, продолжая стоять на месте, словно ловил себя на какой то ошибке, не верил в услышанное, хоть оно было и предсказуемым. Хулиган аккуратно облокотился на стенку хрупкой кабинки, а после, расплылся в двоякой улыбке. Ее наличие было впервой хулигану, он нырнул с головой в этой мутный, разноцветный мир. Колокола в груди торжественно зазвенели, трепет пробежался по спине. Рома громко выдохнул, отпуская ощущение обыденных тягот. Не перестанет он конечно разбивать чужие лица, но явно на какой то промежуток сегодняшнего дня будет снисходительнее. Хулиган, словно беспечная птица на расцвете невероятных сил, где солнце садится, он летел без посадок, пребывая в бесконечной петле без возможности остановиться. Восход его юности, ощущение пройденных дней, беспечных мелодий блуждающей души, которая внезапно нашла часть себя в другом парне. Куда же несет его ветер судьбы? (ред.) Беглые огни кружились под сердцем, окрыляющее ощущение жизни поселилось там же. « - А я то как тебя люблю, блять… - », пронесся ответ на решительное утверждение Антона. Оно было не разочарованное этим откровением, оно было в ожидании, в трепете, так хотелось повторить это глядя в светлые глаза. Связь с реальностью словно разорвалась, как ценно было сказанное Петровым. Даже мать родная принять не может, и как хулиган благодарен миру, что его фейерверк чувств, в лице Антона, смог это сделать. Дурацкий смех белоснежного парня, закрепившийся в глубоких воспоминаниях, повторно раздавался в голове. Этих слов он никогда не забудет. Теперь можно уверенно сказать, он готов попрощаться с трезвой головой. Готов стать напрямую пленником своих страстей, сковать свои руки. Готов отказаться от бриллиантов, сапфиров, отказаться от всех других людей. Встречаться тайком, касаться ненароком. Век терпеть а час жить, только вместе с ним. Конечно, его поведение вряд ли изменится по отношению к другим. Социальный уровень, явно превышающий остальные - важнейшая часть существования Пятифанова. Она отражает составляющее его души, его характер и темперамент. Ему не стать другим. И он отблагодарит понимание к неизменной, привычной жизни, наполненной разборками. Может… букетом? Или невероятным, откровенным смехом? Без разницы. Ведь в груди горит звезда, она успешно затмевает мысли о грядущих последствиях данных отношений. Она сама раздаст дары невероятных чувств их провокатору. Беспощадная внутренняя борьба прекратилась, оставив после себя приятное послевкусие. И не факт, что прекратилась навсегда, но в собственном выборе сомневаться Рома точно не станет. Глаза, в которых он видит свою дальнейшую жизнь, навеки под его особой защитой. Что бы не случилось, больше нет пути назад. Рома не ощущал себя ранее хотя бы примерно на столько же окрылённым, эмоциональные качели за этот час были действительно беспощадными. Это точно не игра, в ходе которой хулиган запутался, потеряв связь с миром. И точно не попытки найти свою выгоду в этом союзе, скорее, все с точностью наоборот. В этих взаимоотношениях присутствовали его значительные риски, и невзирая, он окунется в них. Где то в глубине сознания застыл диалог, к которому Пятифанов готовился идя в туалет. Как удивляла тайно пробравшаяся мысль, что этот разговор повлек за собой такие чувства, а итог изменился до неузнаваемости. « Либо тони со мной, либо лети подальше. Я не могу с тобой, хотя я так хочу.. » , сменилось на взаимные признания в любви. Теперь он может с ним и хочет, и всегда это знал. Рома, не вернувшись в реалии, вышел из туалета. Он все еще находился где то за гранью мира, парил в невесомости. Вышел в тяжелый космос без скафандра, видимо, отдав свой Антону, раз у того прибавилось невероятной решительности. Пятифанов старался найти глазами Петрова, аккуратно подойти и хоть как то, на поверхности за пределами осязаемости, сказать о части своих чувств. Перед лицом был только Митя. Хулиган, уверенно шагая вперед, намеренно задел его плечом, немного толкнув, но, не останавливался. Немного пройдясь по коридорам в ускоренном темпе, он все же дошел до места, где встретил Антона. Рома, оглядываясь по сторонам, в спешке подошел поближе и взяв его за руку потянул за собой. Остановившись где то в пустующем коридоре за стеной, Рома положил свои руки на его плечи, немного облокотив Антона. — И я тебя люблю.. - Громче чем обычно сказал Рома, словно, так же вопрошая: « - Ну зачем было убегать? - ». После того как поймал себя на том, что не уследил за тоном голоса, Рома слегка выглянул за стену, и не заметив там никого, облегченно вздохнул. — Да.. Антон… Очень.. - Сказал Пятифанов заметно тише, словно стараясь отдышаться, слегка отходя от Петрова. Хоть немного побеспокоился о безопасности в случае если их застанут. А сам ведь невероятно хотел поцеловать его мягкие губы после сказанных признаний, слиться с ним и стать одним целым. — Я тебя слышу,-ласково, но тихо отозвался Петров и мягко улыбнулся, позволяя Ромке увидеть чуть больше, чем видят его одноклассники. В мрачной темноте не освещаемого и уединенного закутка коридора, казалось, что время остановилось, будто специально, прося продолжение, давая возможность закончить начатое и хотя бы прикоснуться друг к другу, Антон видит абсолютно все в Ромкиных глазах, да и рад бы дать то, чего он так отчаянно просит и ждет, но школьные коридоры словно стали табу для чего-то более серьезного, вся интимность обстановки для Петрова иной раз сменялась лишь ощущением страшного и непрекращающегося риска. — Я тебя тоже люблю, - еще раз, вторя самому себе, произнес Антон и отошел от стены, осторожно коснувшись локтя Пятифанова, — Но в школе стоит потерпеть, совсем немного,- он замолчал и сглотнул, осматриваясь по сторонам, Отведя взгляд и фокусируя его прямо, парень, расправив плечи, направился прямо, перед этим легко, пальцем, погладив руку Пятифанова, в знак прощания. Он немного потеряно вернулся в класс и сел за свое место. А Екатерина в своих доводах была абсолютно права. Она была сильна без кулаков, яркой агрессии и оживленных разборок. Но, Роме всегда казалось более выгодным положением, когда твои слова закрепляются чужим разбитым носом, который еще долго будет болеть и напоминать приглушенными отголосками о словах хулигана. Это можно считать некрасивой манипуляцией более доминантного и готового морально парня. Ведь каждый однажды встречается с глупым, невероятно эгоистичным человеком, который не считается с тобой и верит только в собственную правоту. Вот именно в таком случае, иметь силу, определенных людей и стабильный авторитет - убийственная и беспроигрышная комбинация. Особенно в случае Пятифанова. Он смог неожиданно прогнуть под себя определенное внушительное общество и воспитать, как самых верных, натренированных и злых псов. И по собственной философии, он верит и знает, только самые великие люди могут выбирать другим ошейники. И разве это не определенный нерушимый факт того, что твое мнение сильнее остальных? Всё это распространялось только на пацанские разборки, девушек никак не касалось. Это неплохо, он был готов и к играм на словах. К женскому коллективу Рома в целом никак не относился. У него были не длительные и странные отношения, ему даже могло показаться, что ему может быть симпатична девушка. Но, это все заканчивалось при первом ощущении что девчонка не лучший собеседник. Пятифанов не относится к их словам всерьез, за их миловидными личиками видит только попытку найти свою выгоду. Надоедали девушки без достоинства, которые верили что могут бегать за ним как пришибленные фанатки. Надоедали скучные разговоры, или наоборот, слишком эмоциональные. Раздражали постоянные сплетни, недоговорки. А главное, девушки всегда верили что смогут снять с себя любое обвинение своими округленными, милыми глазами. А Пятифанов по собственной задумке привык, что все несут ответственность за содеянное и однажды сказанное. А подобный трюк приравнивался к слабости, после которой дальнейшее, возможное будущее, разрывалось по инициативе Ромы. А эта мимолетная симпатия, видимо, была лишь из за отличительного образа, более симпатичной внешности, собирала в себе те вещи, которые не имеют в теории перспективы. Рома кивнул на монолог Антона, с легкой улыбкой отпуская его на следующий урок. Но, у него были другие планы. Хулиган быстро перехватил Бяшу, непринужденно продолжая с ним путь по должникам. Вообще, настроение было прямо противоположным для его сегодняшней рутины. Сначала все было спокойно, ребята отдавали должные пачки сигарет, карманные деньги, или, что угодно ценное, что находилось под рукой. И всё всех устраивало, показалось даже, что денек и впрямь выдался невероятно особенным. Прозвенел звонок, все быстро разбегались по кабинетам, коридоры начинали пустовать, а слышимость и эхо в них увеличивалось. Благо, "тот самый" парень, необходимый Пятифанову, не успел проскользнуть в кабинет, хотя пытался когда увидел на горизонте двух хулиганов. Рома схватил его за плечо и потянув за собой завел за угол. Дождавшись, пока все двери в кабинеты громко закроются, ребята приступили к разбирательствам. Восьмиклассник, с которого собирались спрашивать, был явно более нервным чем прошлые. Видимо, в силу возраста и отсутствия подобных проблем и впрямь перенервничал. Сначала такое поведение вызывало насмешки со стороны Бяши, а это быстро подхватывал Рома, и тишина нарушалась звонким смехом. Пока Вова, так к слову, звали восьмиклассника, внезапно не стал раскидываться разного рода обвинениями, за которые была велика расплата. Пятифанов был в хорошем настроении, он не планировал драться, потому лишь делая вид что не расслышал, продолжал настаивать на возврате долга. " - У меня отец мент! Я вас никого не боюсь! Попробуйте меня тронуть! - ", еще немного несформировавшийся голосок раздавался эхом по коридорам. Только для определенного напоминания о более доминантном положении, Рома, неспеша подошел ближе к Вове. Пятифанов властно вскидывал свою бровь, улыбался, показывая хищные клыки. Нависал, расправив свои спортивные плечи. — Давай уже.. Побыстрее закончим, малой. Тут помимо тебя знаешь сколько таких? - Тон голоса Пятифанова был даже дружелюбным, понимающим его положение и страхи. Но, не в его компетенции сбавлять обороты и прощать. Рома слегка выдохнул и отвел взгляд от паренька, пока у того в голове проносился диалог с отцом. Конечно же его родители не связаны с полицией, это обычное запугивание и очень слабое в таких кругах, в них издавна никто не верит. А если это оказывается правдой, то тебя скорее сильнее изувечат, чем простят. Неокрепший и напуганный Вова вспоминал слова, что бить нужно первым и самого главного, тогда, остальные испугаются. Медленно, где то в кармане своих штанов, Вова надел перстень на средний палец. Такое имеет свое название - оточенные лесулы. Простыми словами, это перстень, округленное металлическое украшение, слегка сужающееся в конце. Где он его взял - неизвестно, может быть у того же отца. И как только Пятифанов слегка расслабился, поглядывая на Бяшу сторожащего коридор, маленький и хитрый парень нанес незамедлительный удар. Он был не сильным, будь это без кольца, Ромка бы может даже посмеялся. Удар из за неожиданности и дополнительного урона на пару секунд вывел хулигана из строя, он зажмурился и слегка опустил голову. Проводя пальцем по пульсирующему месту, Рома пытался определить повреждение на наличие алой жидкости. Боль была похожа на неприятную, рваную рану, немного под бровью. Оглядев ладонь, на руках оставались пятна крови. Пятифанов вскинул брови и посмотрел на восьмиклассника, который решил, что это единственное спасение. Когда хулиган потерялся, Вова даже попытался убежать, но, Бяша схватил его и старался удержать, хотя тот активно брыкался в попытках выбраться. Выбраться удалось, но Рома к тому времени уже осознал что случилось, моментально пришел в себя и ринулся в погоню. — Стой, сука! - Прикрикнул Пятифанов. Напуганный восьмиклассник бежал куда угодно, лишь бы не останавливаться. По коридорам раздавался громкий ускоренный топот, кажется, Вова пробежал всю школу несколько раз. В чем заключался план? Видимо решил думать по ситуации. Тишина и спокойствие вне кабинетов была нарушена, в классах слышались периодические вскрики хулигана с открытыми угрозами, пробегающего вдаль. Во всяком случае, это не затянулось слишком надолго, Ромка все же догнал должника и резко повалил на пол. После, он поднялся и стараясь отдышаться, поднял за край одежды перепуганного Вову. Ситуация может быть любой, но, согласно понятиям, лежащего не бьют. За свою непростительную ошибку парень понес наказание, и можно сказать что даже легко отделался. После нескольких ударов по лицу, весь перфоманс прервала учительница слышавшая всё в собственном кабинете. Наверняка это слышал каждый, неприятный казус. Учительница разогнала ребят, оказав прямое спасение этим действием Вове. На его лице появлялись ушибы, покраснения, ссадины и раны, но даже в таком состоянии он моментально исчез. Пятифанов успел дать ему намек на то, что за ним придут позже, не факт конечно что именно Рома собственной персоной. Бяша презрительно фыркнул, начиная свой монолог: — Крыса, на! Ну ниче, Ромыч, пацанам скажем и пиздец ему, на! - Сказал бурят направляясь за своим другом в туалет. Пятифанов решил умыться, по возможности промыть рану, убрать следы крови на лице. Кровотечение долго не останавливалось, так что остаток урока они провели у раковины, беседуя, резко перепрыгивали с темы на тему. Благо со звонком что верещал о окончании урока кровь остановилась, и ребята решили подтянуться к следующему кабинету. Не сказать что нанесенный ущерб печально выглядел. Если конечно не рассматривать только рану. Она органично вписалась в грубую внешность, словно дополняя всю картину недостающим штрихом. Ребята поймали странные вопросы от составляющих людей их группировки, которые находились в этой школе. До остальных все равно дойдут слухи, хотя, зачем им это было нужно знать? Они учились не в этом здании, с ними поддерживалась связь во время различных потасовок на районе, не более. В любом случае, приходилось задерживаться объясняя весь фарс, сталкиваться с остальными вопрошающими взглядами. _____________________________ Очередная новая школа уже не вызывала никаких эмоций. Банда местных бандитов, зашуганные отличники, девочка, которая всем нравится, сплетницы, прогульщики и мнимый лидер класса. Демьян прошел адаптацию к новому коллективу слишком много, поэтому волнение растворилось в утренней бутылке пива. На фоне больших городов, шумных, суетливых, с перестрелками во дворах и наркоманами в подъездах поселок казался вымершим. Потерянное место где-то глубоко в лесах, скрывающееся от ненормальности остального мира. Матери здесь нравилось. После пары дней в новом доме в ней будто снова что-то загорелось. Появились домашняя еда и какой-то намек на уют, не сравнимый с цыганским шиком их последней квартиры в Тольятти. Жизнь снова вернулась в спокойное русло, текла между пологих берегов, омывая большие камни. Исаеву не хватало адреналина, побегов и шума города. Хотелось лезть на стену и выть от безвыходности. Из развлечений здесь только школа и лес, в которым и делать толком нечего. Телевизоры показывали всего пару программ с новостям и тупыми шоу, которые с блаженном видом смотрела мать, потягивая вино из бокала. Отец действительно отправил его в ссылку. Справка о зачислении в руках раздражала, хотелось разорвать ее, скомкать остатки и раскидать их по коридору. Ну или хотя бы отложить ее куда-то, но Демьян панически боялся ее потерять или помять, сделав ее недействительной. Или в этом полуразрушенном здании на мятые документы всем все равно? К кабинету подтягивались будущие одноклассники, Исаев опустил рукава свитера, стараясь не привлекать лишнего внимания. Хотя, какой-то хулиган и чем-то провинившийся мальчик уже привлекли достаточно внимания. В голове уже крутились наброски того, что он обязан сказать, когда учительница попросит его представиться и рассказать рандомные факты о себе. Или здесь это не принято? Демьян ухмыльнулся, провожая взглядов олимпийских чемпионов по бегу. Вот и будущая плохая компания нашлась. Ученики постепенно перемещались из коридора в класс, некоторые искоса поглядывали на него, изучали. Исаев зашел последним, оглядывая ребят за партами и скудное убранство кабинета. Действительно, сослали в тайгу на каторгу. Учительница представилась, забрала справку и указала на свободную парту. Никакой речи? Никто не встанет посреди кабинета и не скажет, что в классе новенький и не попросит любить и жаловать? Демьян прошел к месту и достал чистую тетрадь из рюкзака. Да уж, это будет самая сложная адаптация из всех, которые он проходил. Великие бегуны зашли в кабинет, разместились прямо перед ним. У одного из них красовалась кровавая рана на брови, привлекающая всеобщее внимание. Красота, идеально подойдет на роль нового приятеля. — Эй, парень! - Демьян улыбнулся, сверкнув пожелтевшими от никотина зубами. - Че с глазом? Пятифанов нехотя объяснял всё своим соучастникам, через непродолжительное количество времени, эту бренную участь он передал своему другу буряту, а сам направился в кабинет. Рома откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь на нем. Бровь неприятно пульсировала, напоминая о глупости напуганного мальчика. Его дальнейшая участь печальна, болезненна и беспощадна. Хулиган заметил в небольшой компании ребят, что уже сидели в классе, очередное новое лицо. Честно сказать, такой внезапный поток набора именно в их класс, его удивлял. Не хотелось разбавлять привычных, изученных людей, кем то незнакомым и неисследованным. Кто знает какую глупость они могут выкинуть? Рома задумчиво вздыхал, надолго пропасть в собственных размышлениях не вышло. В кабинет быстро начали подтягиваться остальные люди, и конечно же, Бяша. Он продолжал активно жестикулировать и выражать явное недовольство поступком восьмиклассника. Рома останавливал его поток эмоций своим строгим взглядом, намекая, что не планирует слушать напоминания о случившемся весь урок. Мысли о новых глазах смотрящих ему прямо в затылок не унимались. Пятифанов привык держать все под собственным контролем, а новые люди наверняка не в курсе установленных правил. Знакомство не заставило себя ждать, новенький, худощавый парень сам начал разговор. Хулиган развернулся к нему лицом, осаждая его недоверчивым, слегка презрительным взглядом. Вздернутая вверх бровь не скрывала недопонимание вопросом, слегка щуренные голубые глаза впились в новые черты лица незнакомца, изучая их и выискивая подробности. Подобное выражение лица на лице Пятифана означало: « - А тебе какое дело? -». Но, Рома вздохнув, принял решение разбавить прекрасный день чем то более спокойным. Он не был против новых знакомств, только обряд посвящения в его круги достаточно жесток. Об этом новенький вряд ли догадывается, но жизнь штука удивительная, если парень он не глупый, быстро все поймет. Любые ошибки считаются непростительными, любое достижение не поощряется должным образом. Таковы реалии, ну а что? Поддаваться комплиментам или разводить сентиментальные монологи, явно не в интересах подобных групп. — Крыса одна гайку нацепила, на! Ну ниче, пиздец ему устроим, на! - Вбросил бурят не дав Пятифанову ответить не так детально, дабы не вносить пока неизведанного парня в подробности. Ребята даже не косились на учительницу, им было не особо важно получить замечание о разговорах. — Ой, замолчи ты… - Обдал грубым взглядом своего друга Рома, переключаясь взглядом вновь на новенького. Бяша послушно замолчал и отвернулся. — Ну, рассказывай, а ты кто такой? - Хулиган пока не представился, отдавал эту возможность новому собеседнику. — А что ты хочешь узнать? - парень наигранно повел плечами, облокачиваясь на локти. - Имя? Демьян. А тебя как зовут? Исаев подавил ухмылку. Обычный волчонок, рано отбившийся от рук родителей по той или иной причине. Такие есть в каждом классе, только кусаются по-разному. Было бы неплохо узнать о том, как кусается этот. Демьян поднял бледно-зеленые глаза, впиваясь взглядом в первого собеседника в этой школе. Стараясь немного косить на дурочка, нацепил на лицо доброжелательную улыбку, вновь сверкнув пожелтевшим клыком. — Знаешь, я не знаю, какой обряд посвящения вы проводите новеньким, а ты выглядишь так, как будто знаешь об этом все. План не выделяться хотя бы первый день провалился с треском. Слова так и норовили выскочить изо рта, заболтать, рассказать всю подноготную и выпадать тоже о собеседнике. Пришлось силой удерживать улыбку на лице, чтобы не поведать обо всей своей родословной, начиная с прапрапрапрабабки, жившей еще при Петре первом. Исаев немного поерзал на стуле, пытаясь найти такое положение, чтобы сидеть было не так больно. Проклятая худоба доставляла слишком много неудобств. По телу прошла дрожь от ощущения чего-то нового. Все-таки какие-то эмоции при переходе в новую школу оставались. Нужно было познакомиться со всеми, наладить контакт, так сказать. Желательно подобрать под себя какого-нибудь отличника, чтобы просить помощи время от времени. — А у вас есть какие-то мероприятия? Может, собираетесь всем классом время от времени? Парочка вопросов все же вырвались изо рта. Бедный парень, не повезло ему первым привлечь внимание. — Демьян… - Произнес еще раз Рома тише обычного, немного хмурясь. Необычное было имя, да и сам образ был достаточно непривычным для заезженных стандартов школы. — Ромкой меня зовут.. - Недоверчиво продолжал хулиган, стараясь по существу оценивать собеседника. Ну, он и впрямь худой, выглядит даже болезненно худощавым. Значит, особой угрозы можно не ждать. Общается пока нормально, ничего лишнего и всё по факту. Только слишком уж любопытный, не боится задавать вопросы, открываться в социуме. Рыжие кудри, отливая от желтого света, небрежно падали на его лицо. Бледная кожа на фоне такого цвета волос кажется еще светлее. Интересный экземпляр. — Да, я знаю об этом даже больше чем всё. - Властно сказал Рома, окидывая Демьяна хищным взглядом. — Вопрос в другом.. - Пятифанов выдержал небольшую паузу, оглядывая новенького. — Оно тебе вряд ли надо.. - Смешок сорвался с губ хулигана. Ну и впрямь, разве подобного вида парни выражают желание находиться в приближённых Ромке? — Ты ,наверное, просто не до конца понял, в какие круги про обряд посвящения спрашиваешь.. - Брови расслабились, на лице появилась странная улыбочка, демонстрирующая свои клыки. — А если ты про класс, то просто не выделяйся глупостями, тогда может нетронутым останешься.. - Рома хитро щурил голубые глаза, ведь никто кроме него за проступки наказывать новеньких не будет. Ну, а если и не он, то благодаря его указаниям. А дальше, это продолжается снежным комом, неумолимо разрастающимся. Униженный однажды, встает долго, проходя тернистый путь издёвок, недоверия и пребывания объектом всеобщих насмешек. Пятифанов выглядел расслабленным, ему нравилось ощущение большей информации, которую уточняют именно у него. Нравилось, что в этом социуме, он тот самый человек который не проходит никакие обряды, а наблюдает за остальными, беспощадно оценивая каждый вздох. — Нашёл у кого про мероприятия спрашивать.. - Хулигану не нравились вопросы о скучном и нудном. Особенно, о делах внутри школы. — Бывают классные часы, всё остальное редкое и предупреждают заранее, не пропустишь. - Ромка хмыкнул, заинтересованно наклонившись слегка вперед. — А почему именно в эту школу перевелся? - Вопрос был обывательским, но звучал немного колко. Словно Пятифанов верит, что бедный, худенький Демьян, перевелся сюда лишь бы жизнь ему испортить своим существованием. А такое резкое прибавление в коллективе не могло остаться без ощущения напряженности. Может, его испытательный срок начался именно сейчас? Теперь то Пятифанов будет повнимательнее к любопытному Демьяну. — Ну почему же не знаю, все я прекрасно знаю, - Демьян хмыкнул, окидывая собеседника взглядом. Ромка. Даже имя рычащее. В целом, типичный гопник, живущий по понятиям. Исаев в таком круге с самого рождения, так что ничего страшного новый знакомый для ничего не представлял. - Мероприятия бывают не только в школе, а еще и за ее пределами, - улыбка, пропавшая на пару секунд, снова появилась на лице. - Что на счет тех, которые проходят за ее пределами? Неужели никаких пьянок, ночевок и ночных экстремальных катаниях на машине? Все здесь так плохо? Хотя здесь и дорог нормальных нет, ничего удивительного. За пару дней Исаев не увидел ни одного дворника, убирающего снег. Возможно, нужно было вставать раньше, чтобы заметить столь знаменательное событие. — Да меня часто переводят в разные школы, причины редко уточняю. А ты всю жизнь в одной школе? Демьян удивился тому, что кабинет почти заполнился. Перемена так быстро прошла или этот поселок слишком пунктуален? — А ты вроде местного лидера? Кем командуешь, чем промышляешь? Выглядишь внушительно, не то что я, - Исаев хмыкнул, опуская руки и уже ложась на них. Долго опираться на острые локти было дискомфортно. - Я со своим гигантизмом могу только бегать семимильными шагами. Мимика у Ромы была такой смешной и подвижной, иногда можно было прочесть, как раскрытую книгу. Хотя тот мог быть не так прост, но пока за показушной натурой дикого волчонка показывалась только жажда власти. Ромка сорвал со своих губ немного презрительный смешок. Он не хотел такого намеренно, подобные ухмылки с его стороны всегда так звучат. — А что бы у тебя были какие то мероприятия вне школы, нужно быть кем то посущественнее обычного парня по имени Демьян из 9 «В» класса… - Если его собеседник чувствительный, то такое воспримет на свой счет, немного обижаясь. А если нет, как мотивацию стать кем то большим. Новенький казался Пятифанову достаточно простеньким, он был уверен что за таким любопытством скрывалась любовь к адреналину и некоторая попытка притиснуться куда то ради выгоды. Данное рвение не было осуждающим, любой в новом коллективе, кто не хочет стать козлом отпущения, попытается выкрутиться и реализоваться. Правда, наблюдающие иногда очень жестоки и предвзяты, многое зависит от личных взаимоотношений, и не только напрямую с Пятифановым. — Да, я всю жизнь в этой школе и в этом посёлке.. - Рома проговорил это гордо, в данном округе он мог похвастаться авторитетом, так почему бы и нет? — Быстро схватываешь.. - Проговорил хулиган, услышав вопрос про «местного лидера», был бы Митя так же смышлён, не получил бы несколько жестоких ударов по лицу в свой первый день. — Всеми, кого ты можешь назвать более способными к уличным разборкам, доминантному положению и предвзятой надменности. - Пятифанов вскинул свою бровь, слегка облокачиваясь назад. Такой размытый но понятный ответ был дан не просто так. Составлять список участников с подробным описанием места жительства, похвальных в их кругах дел и внешности - некорректно со стороны главного звена. Особенно, когда речь идет о человеке, которого ты видишь в первый раз. — Промышляем.. - Пятифанов хитро задумался, у них есть дела с которых он получает процент, есть разборки с наказанием, есть разного вида развлечения и заработок, но никто об этом никогда не говорит. — О таком не спрашивают, и уж точно, не отвечают.. - Ответил хулиган достаточно резко, намекая, что этот вопрос был лишним. Рома списал данный допрос с пристрастием на обычную заинтересованность жизни в посёлке. Сегодняшний день был одновременно чудесным и отвратительным, не хотелось внимательно копаться в очередном новом человеке, тратя свои моральные силы. Но, Пятифанов точно запомнил эту черту его характера, и не даст себе возможности о ней забыть. Следующий комплимент Рома воспринял по существу, он понимал что это действительно так, и впадать в благодарственные речи не планировал. Пятифан лишь отпустил небольшой смешок когда Демьян провел между ними некоторое сравнение. — И что скрывается за твоим неподдельным интересом? Чего ты хочешь здесь найти? - Хулиган слегка нахмурился, пытаясь составить в голове наполненный психологический портрет личности Демьяна. Так будет гораздо проще в дальнейшем. Демьян незаметно подавил смешок, когда услышал о том, что на на мероприятия вне школы допускаются далеко на все. С языка чуть не сорвалась язвительная фраза, но Исаев удержал его. Желание говорить постепенно спадало на нет, уступая место утомленности. Все как всегда, дни сурка. В каждом месте одно и тоже, начиная от престижного лицея, заканчивая школой в забытом захолустье. Желание стать кем-то больше конечно зажгло пару мыслей в голове, но те также быстро и потухли. Само может как-то сложится, а намеренно стараться для чего-то абстрактного пока желание нет. Может, более детальный ответ зажег бы в нем больше мотивации, но сейчас это было уже не важно. Ничего необычного за словами о том, чем местная банда обычных хулиганов не скрывалась. Демьян и сам промышлял всяким разным в похожих компаниях, "дела" отличались только тяжестью срока, который могут дать за данные действия. Вряд ли Рома делал что-то настолько незаконное, чтобы угодить на нары на пару лет. Ну, по крайней мере выглядел не таким ограниченным. — За моим неподдельным интересом скрывается лишь желание узнать базовые вещи о моем новом месте, - Исаев улыбнулся, резко откинувшись назад и качнувшись на стуле. Становилось скучно вести диалог загадками и тешить чужое самолюбие, но нужно было узнать о курилке, столовой, ближайших магазинах (он же не один на весь поселок) и ключевых местах школы. Завтра же нужно будет принести с собой что-то горящее, желательно перемешанное с газировкой, чтобы не привлекать лишнего внимания. — А что на счет курилки? - Демьян упал на пару, вытягивая руки почти до соседней парты. Места было слишком мало, колени упирались в столешницу, чутка приподнимая парту. - В столовой чем обычно кормят? Или вы в ближайший ларек бегаете? Возможно, никаких ларьков здесь еще нет, и все носят с собой домашние бутерброды с дешевой химозной колбасой. — А уборные человеческие хоть? - Исаев поморщился, вспоминая дырки в полу вместо туалета в одной из школ. Рому даже развлекало то, что он выдает ограниченное количество желанной информации. Ему нравилось это ощущение возвышенности, а так же, нравились подобные, двоякие игры на словах. Они колкие и сказаны не напрямую, оттого тебя и зачинщиком назвать сложно. Пусть подобные провокации не снимают с него ответственность вызванных чужих эмоций, Рома относится к этому как к проверке на прочность. А может, и проверка на умение здраво размышлять. А перечащие ему люди, сразу отсеивались к тем, кто с таким навыком даже рядом не стоял. Пятифанов не уважает тех, кто не знает грани дозволенного, но довольствуется собственным отсутствием этих рамок. — Курилка за школой, на углу.. - Выдыхая он взял на себя ответственность подробного рассказа о деталях их проживания в посёлке. Бегло рассказал о магазинах, не вдавался в подробности столовой, ибо: « - Там так кормят что ты скорее откинешься.. - ». А про уборные вопрос показался даже странным. — У тебя в шаговой доступности ответ этот вопрос.. - Слегка раздраженно сказал Пятифанов презрительно хмыкая. Хулиган решил быть инициатором разрыва уже надоедающего диалога. — Если так интересно что, где и как, можешь самостоятельно пройтись или попросить любого лоха побыть твоим экскурсоводом.. - Хулиган встал из за стола и решив немного постоять в коридоре, направился к выходу из класса. Надоедал шум и гул других людей, а особенно надоедали душные вопросы ни о чём. Бяша послушно пошел за ним, что-то тихо приговаривая. Антон вновь почувствовал вязкое ощущение недосказанности повисшее в воздухе . Петров развернулся, поправил рукава сползающей Пятифановской рубашки с прожженным следом, засучивая его внутрь, чтобы не производить вид человека неопрятного, хотя кажется, по косым взглядам в свою сторону, можно было бы понять всеобщее отношение к неожиданной смене стиля одежды, и медленно, опустив глаза в пол, вернулся к кабинету. Вдруг захотелось посетовать на жизнь Ромке, который точно не будет ничего возражать - в отличие от других он удивительно хорошо умел слушать. Только вот слушал, по большей части, кажется, он только Петрова. Но, одновременно с разочарованием, судьба могла приятно удивлять, поэтому Ромка, как по желанию волшебной золотой рыбки вышел из кабинета навстречу, встречаясь с Петровым взглядом. Пятифанов, в отличие от Полины, никогда от него не убегал, поэтому, воспользовавшись ситуацией и проигнорировав присутствие Бяши рядом, Антон легко кивнул головой и развернулся, направляясь прямо по коридору. Радовало, что не нужно было придумывать завуалированные немые знаки для общения в классе, махать руками или того хуже, изучать язык жестов-Ромка поймет его, он больше чем уверен. За небольшой промежуток между ними образовалась достаточно крепкая связь на ментальном уровне, отчего они, словно телепаты, могли иной раз прочесть мысли друг друга, конечно же в переносном смысле, но выглядело это совсем по-буквальному. Словно ища нужный кабинет, Антон петлял по коридору, но не слишком явно, не суетился, не путался в поворотах-просто шел, пока не наткнулся на пустующий музыкальный кабинет. В это время учитель уходил, оставляя помещение не закрытым, поэтому, как переговорный пункт, музыкальный класс годился просто отлично. Петров зайцем шмыгнул за дверь и уместился за одну из последних парт, будучи уверенным, что Пятифанов с минуты на минуту зайдет и их взгляды пересекутся снова.