Идеальный момент. Часть 1

      Утром, глядя в зеркало, я пыталась как-то уложить волосы, которые после сушки почему-то совершенно не слушались и торчали в разные стороны. У меня была довольно короткая стрижка, которую моя бабушка называла «парень с корабля». Имея в виду Леонардо Ди Каприо, конечно, — точнее, его прическу в кинофильме «Титаник». Ну, мои волосы были длиннее, но челка так же падала на лицо по бокам. И когда я делала хвостик, то обычно оставляла одну или пару прядей, чтобы они спускались на скулу. Обычно у меня не было проблем с укладкой — мне нужно-то было помыть голову, взять пенку и высушить феном. Но сегодня что-то пошло не так. В итоге я сделала хвостик, выпустила одну тонкую прядку и, натянув футболку и шорты, собиралась отправиться завтракать.       Я выбрала маленькое милое кафе недалеко от отеля. Там подавали вкуснейшие лепешки паратха с овощами и фильтр-кофе — это мне посоветовал гид, с которым мы вчера были на водопадах. Я вообще не видела раньше это кафе, поэтому была рада исследовать новое место.       У меня с собой была книга, и пока ждала завтрак, я открыла место, на котором остановилась, чтобы продолжить читать. Я снова и снова пробегала взглядом по буквам, но никак не могла сосредоточиться. Странно, но я то и дело прокручивала отрывки вчерашнего дня, вспоминая наши разговоры с Еленой, ее шутки и мои рассказы.       Она, безусловно, была старше меня. Я не могла сказать на сколько, но точно знала, что между нами минимум лет пять разницы. А может, и больше. Хотя я как могла пыталась это скрыть. Даже наврала ей про возраст, брякнув, что мне двадцать семь. Удивительно, но она мгновенно меня раскусила. Рассмеялась и сказала не выдумывать. Тогда я ответила, что мне двадцать пять. И она снова не поверила. В итоге пришлось признаться, что мне двадцать два. После чего Елена сказала, что не стоит стесняться своего возраста и пытаться быть старше, чем я есть. Но на вопрос, сколько же лет ей, она так и не ответила. Зато еще сказала, что мне не стоит врать, — это у меня совершенно не получается. Я хотела поспорить, но поняла, что бессмысленно, — она была абсолютно права. Лгунья из меня никудышная. Поэтому пришлось согласиться.       И когда я в очередной раз попыталась вникнуть в сюжет книги, боковым зрением заметила какое-то движение. Повернув голову, увидела Елену, которая стояла с очками в руках и осматривалась, подыскивая свободное место. А их не было. Но я сидела за двухместным столиком одна и была совершенно не против компании, поэтому тут же захлопнула книгу и привстала, подняв руку и привлекая внимание к себе.       — Елена! Доброе утро!       Она тут же повернула голову в мою сторону, и я заметила удивление на ее лице. Но Елена кивнула, мельком улыбнувшись, и двинулась к столику.       — Доброе утро, — повторила я, понимая, что улыбаюсь как-то слишком радостно. — Присаживайтесь. Тут со свободными местами напряженка.       — Да, я заметила, — кивнула она, сняв широкополую шляпу и повесив ее на стул. — Спасибо. Я так голодна, что не выдержала бы дороги до другого места.       — А я рада возможности отказаться от чтения, — пошутила я, отодвигая книгу на край стола.       — Что читаете? — поинтересовалась Елена, поблагодарив официанта, который протянул ей лист с меню.       — Купила в аэропорту, думала, будет интересно. — Я приподняла книгу, демонстрируя обложку.       — «Гамбит в спальном районе»… — протянула она вслух. — Правда? Вас даже название не смутило?       — Я не была знакома с термином «гамбит», — пожала я плечами. — Думала, это имя.       — Это название шахматного дебюта.       — Да, я уже в курсе. Нужно было прочитать об этом до покупки.       — Я полагаю, сюжет оставляет желать лучшего? — усмехнулась она, снова возвращаясь взглядом к меню.       — Скучилищный сюжет, хотя, исходя из аннотации, обещали, что будет интересно.       — О, я однажды читала руководство для игры в шахматы. Вот это, поверьте, скучно, — усмехнулась Елена и, положив лист на стол, обернулась, чтобы найти глазами официанта.        — Вы умеете играть в шахматы? — с удивлением спросила я.       — Да, умею. Но книги эти — жутко занудные.       — А я только в шашки. И то — посредственно, — махнула я рукой, снова чувствуя себя какой-то неполноценной. Почему-то рядом с ней я казалась себе не такой умной, не такой умелой. Она производила ощущение человека, который знает все.       Невольно я вспомнила, как на втором курсе у нас появился новый преподаватель — женщина лет сорока пяти, которая выглядела как молодая вдова какого-то жутко богатого старика. Было что-то в ее образе таинственное, загадочное. Все студенты, без исключения, заглядывали ей в рот. Ее лекции были самыми интересными, разговоры самыми содержательными, а ответы на вопросы, которые мы ей задавали, — самыми емкими. Мне казалось, что нет такой темы, в которой она не разбирается. Она знала буквально все. И меня это так поражало, мне так хотелось быть на нее похожей, находиться рядом, что я зубрила все, что она давала, готовилась к каждой лекции. И даже курсовую я писала у нее, потому что мне была нужна любая возможность быть к ней ближе. Я взглядом ловила ее в коридорах, ходила мимо ее кабинета, высматривая через приоткрытую дверь знакомый силуэт, буквально преследовала бедную женщину и не могла понять, почему я это делаю. Она притягивала меня, как магнит. Ее властный взгляд и горделивая осанка наводили на меня ужас и трепет, но я покорно летела на этот пугающий огонь, даже не отдавая себе отчета в этом.       Мой парень, с которым я тогда встречалась, — к слову, мой первый парень в жизни, — даже ревновал меня к ней. Мы учились с ним в одной группе, сидели рядом, и когда он пытался о чем-то поболтать со мной на ее лекции, я непременно ругала его за это. А один раз даже пересела за другую парту, чтобы он меня не отвлекал. В итоге Илья (так звали моего молодого человека) предположил, что я втюрилась в эту «преподшу» и интересуюсь ею больше, чем им.       Помню, как горели мои уши после его слов. От стыда, оттого, что он обвинил меня в таком неблагопристойном поведении, и оттого, что… кажется, это могло быть правдой. Я не слишком анализировала природу своих чувств, но понимала, что не было ранее человека, которого мне так хотелось узнать. Я не фантазировала о ней, нет, — у меня даже не возникало каких-то похабных мыслей. Кроме одного момента, когда мне приснилось, что мы остались с ней вдвоем в аудитории, за окном были сумерки. Я видела, как она подходит ко мне, сидящей с конспектами, убирает все тетради, садится на парту, а потом… наклоняется и целует меня в губы.       Я сразу проснулась, а сердце мое билось как бешеное.       Ее лекции кончились на четвертом курсе, и я больше ее не видела. В деканате слышала разговоры, что она уволилась, так как вышла замуж за какого-то майора или полковника и переехала в другой город. Больше такого со мной не повторялось. Никто не вызывал у меня подобных эмоций. Даже мой парень, с которым я рассталась на том же четвертом курсе, понимая, что не получаю никакого удовольствия от наших отношений. Мы встречались почти два с половиной года, но оказалось, что совершенно не узнали друг друга за это время. Поэтому, освободившись от бессмысленной связи, я полностью отдалась учебе и не заостряла внимания на своей личной жизни.       С Еленой было нечто похожее. Необъяснимым образом мне хотелось узнать о ней все. Хотелось слушать ее, отвечать на вопросы, что-то рассказывать. Хотя каждый раз мне казалось, что все мои истории какие-то глупые и детские, что ей скучно со мной, а наша беседа имеет место быть только из-за того, что в этом отеле не так много русских. Тем не менее я старалась произвести впечатление, пыталась даже строить из себя взрослую, держалась нарочито вальяжно и разговаривала словно нехотя. К моему стыду, она раскусила меня почти сразу и, усмехаясь, сказала, что не стоит выдавать себя за того, кем ты не являешься. Поэтому весь мой пафос лопнул, как мыльный пузырь, и пришлось смириться с тем, что эта женщина читает меня как открытую книгу.

***

      — Какие у вас на сегодня планы? — неожиданно спросила Елена, когда мы закончили с завтраком.       — Ну… Я думала позагорать… — протянула я, понимая, что мои планы звучат ужасно скучно.       И Елена только подтвердила мои мысли, ответив со смешком:       — Звучит довольно уныло.       — Я — скучная, — смирившись, кивнула я со вздохом.       — Уверена, что это не так, — ответила она и, словно задумавшись на секунду, подняла взгляд на меня. — Хотите поехать со мной?       Еле удержавшись от ответа «куда угодно», я кашлянула и с выдержанным спокойствием уточнила:       — Куда?       — Хочу посетить одно место. Называется мыс Дона Паула. Это в Старом Гоа. Говорят, очень живописное место.       — В Старом Гоа? — переспросила я и, дождавшись ответного кивка, решительно ответила: — Что ж, мыс так мыс. Только мне нужно зайти в номер, переодеться.       — Мне тоже. Тогда… идем?       Мы одновременно поднялись из-за стола, взяли вещи и направились в сторону отеля.

***

      — А как мы туда доберемся? На такси? — спросила я, когда мы вышли из отеля на залитую солнцем площадку.       — Такси? — со смехом переспросила Елена и, собрав длинные волосы на затылке, взглянула на меня. — Не-е-ет, у меня есть идея получше.       Через несколько минут я смотрела на довольно потрепанного вида байк, с потрескавшейся краской и вмятиной на боку.       — Вы уверены, что это лучше, чем такси? — с опаской покосившись на этот кусок ржавчины, поинтересовалась я.       — Ох, Лера, вам всего двадцать два! Где ваш дух авантюризма? — Рассмеявшись, она резво запрыгнула на байк и похлопала по сиденью сзади. — Давайте, не будем терять время.       — Господи, за что мне это… — пробормотала я, но залезла на этого железного пони, трижды перекрестившись.

***

      Когда мы оказались на месте, я не сразу смогла переключиться на любование природой, так как все еще думала о том, как всю дорогу (а это было больше часа!) потели мои ладони, когда я прижималась к ее спине, пока мы ехали на этой дребезжащей развалюхе. В моем носу все еще сохранился аромат сандала, которым от нее пахло. Теплый, успокаивающий запах с тонкими мускусными полутонами мне так понравился, что я сильнее необходимого утыкалась носом в ее плечо, чтобы лучше чувствовать аромат и не думать о том, что на нас нет шлемов и что мы можем разбиться к чертовой матери, так как было ощущение, что никто, совершенно никто не знал правил дорожного движения.       Перед нами открылся сумасшедше красивый вид на залив. Это было безумно живописное место. У меня в прямом смысле захватило дух, когда я с высоты смотрела на раскинувшийся внизу бескрайний океан и разрезающий его пирс.       — Как красиво… — восторженным шепотом пробормотала я, глядя на открывшийся вид.       — Да, — согласно кивнула Елена, глядя вдаль. — Это место считается одним из самых красивых в Гоа.       — Правда? Почему?       — Довольно необычный ландшафт, колоритная природа. Можно увидеть гавань Мармагоа. Ну и плюс тут вливаются в Аравийское море две известные реки Индии — Мандови и Зуаре… Или Зуари… Не помню. А когда-то на этом месте была маленькая рыбацкая деревушка.       — С ума сойти, — протянула я. — Откуда вы все это знаете?       — О, я люблю читать историю мест, в которых хочу побывать. Всякие легенды, сказания…       — И какая легенда есть об этом месте? — с интересом спросила я, когда мы двинулись обратно, к припаркованному байку, встретив по дороге несколько бездомных собак.       — На самом деле их несколько, но больше всего мне нравится одна.       — Расскажите! — с восторгом потребовала я, чувствуя прилив возбуждения. Адреналин от поездки постепенно оседал, и я ощущала остаточный эффект.       — Это место неспроста называют раем для влюбленных. Сам мыс назван в честь принцессы, носившей имя Дона Паула де Менезес. Говорят, она была очень доброй и милосердной. Не делила людей на касты и не кичилась своим положением. Однажды она встретила простого рыбака, в которого без памяти влюбилась. Он, конечно, ответил ей взаимностью. Влюбленные не могли и дня прожить друг без друга. Но отец Доны не желал неравного брака для своей дочери и запретил им видеться. В итоге она покончила с собой, спрыгнув со скалы, не сумев пережить разлуку с любимым. Говорят, рыбаки до сих пор иногда видят силуэт девушки, с жемчужным ожерельем на шее, выходящий из морской пучины.       — Почему все легенды непременно грустные? — проворчала я, ударив лист какого-то куста ладонью. — Обязательно разбитое сердце или чья-то смерть… Или и то и другое.       — Наверное, такие вещи больше запоминаются. Согласитесь, было бы странно, если бы такое романтичное место было создано с историей, как встретились двое и все у них было хорошо.       — Ну… Возможно, вы правы. А какие еще были легенды? Вы сказали, что их несколько?       — Видели скульптуры из камня? Там, где мы стояли?       — Конечно, — кивнула я.       — Есть еще одна история, которая не слишком-то отличается, — усмехнулась Елена. — Она рассказывает о двух влюбленных, которым тоже запретили быть вместе, так как они принадлежали к разным сословиям. И эти двое кинулись в море, чтобы погибнуть, но чтобы их сердца обрели свободу и могли быть вместе. В их честь и стоят эти статуи.       — Час от часу не легче, — закатив глаза, ответила я. — Там хоть одна погибла, тут вообще массовое самоубийство.       — Ну что я могу сделать, такие легенды, — рассмеялась Елена, пожав плечами.       — Интересно, можно ли, правда, так любить? — задумчиво проговорила я, спускаясь по небольшому склону.       — Что вы имеете в виду?       — Ну, чтобы взять, и там… в море или со скалы. Из-за любви. В смысле, что если не можешь быть с человеком, то лучше помереть, чем жить без него. Это возможно? Сейчас? В наше время?       — Не знаю, — через какое-то время ответила Елена. — И не уверена, что хотела бы знать.       — Почему?       — Не думаю, что такая любовь является… здоровой, что ли. Я имею в виду, что человек должен любить себя в первую очередь. Заботиться о себе. А не жить ради кого-то. Нет, я понимаю любовь к детям — она безусловна. Там и про свою жизнь не подумаешь — спасешь ребенка в случае чего. Но что касается возлюбленного… не знаю.       — Звучит очень… практично, — рассмеялась я, качая головой.       — Да. Я практичная. — Улыбнувшись в ответ, она тоже рассмеялась.

***

      Мы побывали на западной окраине бухты в резиденции Кабо Радж Бхаван, откуда полюбовались фортом Агуада с живописными окрестностями. Также посетили полуразрушенное кладбище, где, как снова мне поведала Елена, покоились останки британских солдат, некогда защищавших местность от французов. А вечером, поужинав в шеке, отправились любоваться красотами волн в ночном свете.       Место было немноголюдное, что мне очень нравилось. Было ощущение, что мы одни на этом пляже. Там, где я бывала до этого, даже ночью повсюду был народ, компании отдыхающих, бродили местные. Тут же почти не было людей. И мы, лежа на прихваченном пледе, спокойно пили португальский портвейн прямо из бутылки и разговаривали под успокаивающий шум воды.       — А сколько вам лет? — осмелев после портвейна, задала я вопрос, от которого Елена уходила ранее.       — Мы вроде бы решили перейти на «ты», — напомнила мне она, усмехнувшись.       — Точно, — согласилась я с улыбкой. — Тебе. Сколько тебе лет?       — Почему тебя неожиданно заинтересовал мой возраст? — вопросом на вопрос ответила она.       — Не неожиданно. Меня он и до этого интересовал, но ты никогда мне не отвечала.       — Невежливо спрашивать у женщины о ее годах.       — Ну скажи. Ты же мой возраст знаешь!       — Ты сама его сказала. Причем сначала соврала.       — Но в итоге же сказала правду!       — Когда я тебя почти в угол загнала! — расхохоталась она.       — Значит, не скажешь? — прищурившись, снова спросила я.       — Ладно, ладно. Мне тридцать один. Довольна? — Выхватив у меня бутылку из рук, она сделала глоток, чуть поморщившись.       — Как тридцать один? — не поверила я ушам. — Ты врешь. Ты тоже прибавила себе несколько лет?       — С чего это мне врать? В моем возрасте принято занижать цифры, но никак не завышать, — хихикнула она.       — Тебе не может быть тридцать один. В тридцать один… люди другие.       — Другие? Интересно, это какие «другие»? — усмехнулась она, чуть выгнув спину, чтобы распрямить позвоночник.       — Не знаю… Более… Серьезные, что ли. Скучные.       — Откуда такое мнение вообще? — почти возмущаясь, ответила она.       — Не знаю, мне так кажется. Я бы тебе лет двадцать пять… Ну, может, двадцать семь дала.       — Что ж, спасибо. Сочту за комплимент.       — Нет, тебе правда тридцать один?       — Паспорт показать?       — А он у тебя с собой?       — Нет, но с собой водительские права.       — Покажи.       — Еще чего, — фыркнула она со смехом.       — Ладно, а чем ты занимаешься тогда? Где работаешь?       — Ты досье обо мне собираешь?       — Почему ты не хочешь ничего рассказывать? Мне ты задала миллион вопросов, а сама ни на один не хочешь отвечать, — проворчала я.       — Я ответила про возраст.       Она повела одним плечом, и лямка ее сарафана спала, оголив его.       — Ответь и про род занятий, — не унималась я, стараясь не смотреть на ее загорелую кожу.       — Пойдем лучше купаться.       Резко сменив тему, Елена встала с пледа и одним движением стянула с себя легкое платье, оставшись в купальнике. Верх был без лямок, а низ представлял собой обычные бирюзовые трусики.       — С-сейчас? — От неожиданной картины перед глазами я начала заикаться.       — Конечно сейчас. Потом может быть поздно, — рассмеялась она и, распустив волосы, которые густой волной легли на плечи, быстрым шагом направилась к воде.       Подумав пару минут, я тоже стянула с себя верхнюю одежду и побежала к ней.

***

      — Я думала, ты нас не довезешь, — поздно ночью, почти под утро, оказавшись у отеля, проговорила я, борясь со сном. — Мы выпили почти целую бутылку.       — Я тут медленно пьянею. Воздух, наверное, — трезвым голосом и с ясным взглядом ответила она.       — Спасибо тебе за этот день. Это было невероятно круто.       — Лучше, чем просто валяться на пляже, согласись? — усмехнулась она, покручивая пальцами ключ от номера, когда мы остановились на ее этаже.       — Бесспорно, — я улыбнулась беззаботной улыбкой, — мне очень понравилось. И у меня такое ощущение, что я знаю тебя всю жизнь. Мы вроде и так провели весь день вместе, а мне хочется еще, — неожиданно честно сказала я. Это было правдой. Она словно видела меня насквозь. Я не могла похвастаться тем же, но еще ни один человек не интересовал меня так, как она. И я хотела узнать ее лучше. Даже была готова задержаться в этом отеле, чтобы иметь возможность проводить с ней время.       Но мое признание, казалось, не обрадовало ее. Лицо Лены на секунду напряглось, а потом она смущенно улыбнулась, отводя взгляд. Я прочистила горло и решила быть смелой до конца:       — Какие планы на завтра? Может, съездим куда-нибудь еще? Ты же не везде побывала?       — Я… Давай завтра решим, — улыбнулась она слегка нервно и демонстративно потянулась. — Спать хочется жутко. Ничего не соображаю.       — Конечно, — кивнула я, делая вид, что не заметила ее реакции. — Позавтракаем там же?       — О‘кей. Спокойной ночи. — Она еще раз улыбнулась и, развернувшись, открыла дверь номера.       — Спокойной ночи, — тихо ответила я и, снова вернувшись на лестницу, поднялась на свой этаж.