Глава 5
17 февраля 2023 г., 10:29
Блошиный рынок Аджуны приветливо открывал свои объятия для посетителей каждую среду с самого утра. Именно в это время мы приехали на место, оставили байк и, надев головные уборы, двинулись вперед. Я не знала, чего ожидать от рынка, могла предположить лишь, что тут будет куча безделушек, но когда оказалась посреди множества рядов, поняла, что в жизни не встречала такого антуражного места. Здесь было все — от гондона до ракеты. Любые чаи, масла, палочки, маски, предметы интерьера и декора, одежда, ковры, сумки, тряпки, посуда… В общем, все. На любой вкус и цвет. Торговля шла активно. Поначалу я стушевалась, но когда посмотрела, как Елена бойко торгуется с продавцами, скидывая до пятидесяти, а то и семидесяти процентов от изначальной цены, то тоже решила попробовать. В итоге так я выбила себе по дешевке тибетскую сумку, несколько специй, названий которых я не знала, приобрела еще несколько браслетов и колец, какой-то камень, вазу и кучу разных безделушек. Мне предлагали сфотографироваться с обезьяной, заплести дреды, покрасить волосы и сделать татуировку. Елена хохотала как безумная, когда обезьяна вцепилась в мои волосы и не хотела отпускать. А когда она стащила мою сумку и попыталась сбежать, у Лены вообще начался истерический припадок. Благо обезьянка была на поводке, и моя сумка осталась при мне. Но Елена еще долго смеялась, изображая мое лицо и жесты, когда я дралась с этой макакой.
К вечеру мы сели в кафе, и я поняла, что больше просто не могу ходить.
— Мои ноги отвалятся, если встану, я уверена, — простонала я, потирая икры. Я была потная, уставшая, но очень довольная, так как впервые в жизни торговалась не хуже какого-нибудь армянина.
— Готова отдать все деньги, что тебя на этом рынке запомнят, — рассмеялась Елена, указывая на пакетики со специями. — Ты так активно вела переговоры, что в какой-то момент я решила, что продавец еще сам тебе заплатит, лишь бы ты отстала от него.
— Я даже не знаю, для чего эти специи, — засмеялась я в ответ. — Я не шибко хороший повар. Я просто вошла в раж. Так что понятия не имею, что я тут накупила. Но, надеюсь, мама разберется с этим.
— Ты живешь с родителями? — уточнила Елена уже спокойно.
— Да. Я вроде говорила, — пробормотала я, вспоминая, говорила ли об этом ранее.
— И как? Нравится?
— То, что я живу с родителями?
— Да.
— Вполне, — пожала я плечами. — У меня хорошие предки. Они не ограничивают меня, не учат жизни, я могу делать что хочу.
— И при этом не платить за квартиру, — усмехнулась Лена.
— Ну да. А что? Это так плохо?
— Нет, почему, — покачала она головой. — Просто у меня не такие хорошие отношения были с родителями, и я мечтала переехать. В итоге в восемнадцать устроилась на подработку и начала снимать квартиру. И поняла, что жить одной гораздо лучше.
— Я думала об этом, — призналась я. — Но в институтском общежитии не было свободных мест, поэтому я осталась с ними. Когда найду работу, думаю, съеду. Все-таки мне уже не восемнадцать, — проговорила я серьезным голосом. Хотя на самом деле я даже не задавалась вопросом переезда. Просто ее слова прозвучали так, словно зазорно в моем возрасте жить с родителями.
— И куда ты хочешь пойти работать?
— Я… Понятия не имею, — вздохнула я. — По образованию я инженер, но это совсем не то, чем я хочу заниматься.
— Понимаю, — кивнула Лена. — А чем ты хочешь заниматься?
— Не знаю. Мне нравится что-то творческое. Я люблю рисовать, фотографировать… Может, дизайн интерьеров или что-то такое. Я как-то была в «Икее»… Ну, не в нашем городе, у нас ее нет, а я ездила с родителями в гости к родственникам. Так я чуть не умерла от восторга. Я буквально хотела остаться там жить. В моей голове рисовались картинки комнат, домов, как я бы их обставила… Дикий восторг, — мечтательно проговорила я.
— «Икея» — да, — усмехнулась Лена. — Есть такое.
— Ты была?
— Она есть в моем городе.
— А откуда ты?
— Оттуда же, откуда и ты.
— Из Воронежа? — глупо моргнула я. — У нас есть «Икея»?!
— Из России, — рассмеялась Лена, а я закатила глаза, понимая, что она снова обвела меня вокруг пальца.
— Ладно, тогда скажи, кем ты работаешь?
— Я работаю… в образовательной сфере, — уклончиво ответила она, улыбнувшись.
— В образовательной? Типа… учитель?
— Типа преподаватель, — усмехнулась Елена. — В вузе.
— Ого. Серьезно?
— Да. Вот таких вот нерадивых студентов, как ты, пытаюсь научить уму-разуму.
— И как? — хихикнула я.
— С переменным успехом.
— Я думаю, что ваши лекции, Елена, студенты слушают с особым вниманием, — улыбнувшись, проговорила я.
— Почему это? — подняв бровь, она наклонила голову.
— Учитывая, как интересно ты рассказываешь об Индии, думаю, манера вести пары у тебя такая же. Мне было бы интересно. Хотя и сложно представить тебя преподом, скрывать не буду.
— А вот такое я уже слышала. Ну, и ты не похожа на инженера.
— Может, мы обе не на своем месте? — усмехнулась я.
Лицо Елены на секунду стало задумчивым, но через мгновение она снова вернула губам улыбку.
— Все может быть…
***
Следующие две недели нашего отпуска мы посвятили тому, что облазили Арамболь и близлежащие окрестности вдоль и поперек. Мы познакомились с невероятным количеством людей — как местными, так и туристами. Общались с представителями самых разных субкультур, нам советовали такие места, о которых мало известно приезжим. В общем, за то время, что мы провели в Арамболе, изучая его, мы стали в доску своими. Владельцы шеков радостно махали руками и коверкали наши имена, когда мы проходили мимо. Продавцы в лавках делали большие скидки, а по вечерам нас часто звали на тусовки. Но больше всего мне запомнилось утро на Арамбольской горе — мы приехали очень-очень рано, чтобы, поднявшись по лестнице, встретить рассвет. Зрелище было завораживающее. Поначалу я откровенно клевала носом, а потом чуть не забыла сделать фото — настолько меня впечатлил вид встающего солнца и раскинувшегося пляжа с поселком неподалеку. После этого мероприятия мы позавтракали и отправились на рынок, где я готова была опять потратить кучу рупий, чтобы купить то, что мне совершенно не нужно. И пока мы бродили между рядов, я наткнулась на женщин, которые предлагали посмотреть в будущее. Их было много. Кто с картами, кто с какими-то камешками, кто с пальмовыми листьями. Там даже был индус с попугаем! И все они зазывали туристов на «погадать». Лена, увидев, что я остановилась неподалеку от них, встала рядом со мной и спросила: — Ты хочешь… погадать? Я смущенно улыбнулась, но ответила честно: — Была такая мысль. Думаешь, глупо? — Ну, почему… Каждому свое. — Она добродушно улыбнулась и пожала плечами. — А ты не хочешь? — О нет, — покачала она головой, смеясь. — Предпочитаю не знать свое будущее, а создавать его. К тому же… Не особо в это верю. — Конечно, скептик-преподаватель, кто бы сомневался, — усмехнулась я. — Не умничай, — она пихнула меня в плечо, подталкивая, — иди. Пусть тебе расскажут, что тебя ждет сегодня на ужин. Закатив глаза, я все же набралась решимости и двинулась к женщине, закутанной в сари. Она оживилась при виде меня и тут же схватила потрепанную пеструю колоду. На ломаном английском, смешанном с хинди, начала быстро-быстро говорить о том, что сейчас посмотрит мою судьбу и все расскажет. Доставая карты одну за одной, она складывала их в ряд, морщилась, хмурилась, что-то бормотала себе под нос, чесала подбородок и поглядывала на меня скептически. — Что? Там что-то плохое? — погрузившись в атмосферу, испуганно спросила я, начиная жалеть о том, что согласилась на этот перфоманс. — Сердце. Большое. Больно, — какими-то отрывками начала говорить женщина. — Что? У меня инфаркт будет? — в ужасе переспросила я. — Море. Красный. Любовь. Она выплевывала слова бессвязно, словно я должна была что-то понять. — Много, — добавила она, достав еще одну карту. — Много моря? Красного? — уточнила я. К моему удивлению, женщина кивнула: — Красный. Всегда красный. — И что это значит? — скептически спросила я, чувствуя, что ко мне подошла Лена. — Всегда красный, — как заведенная повторила гадалка. — Много красного. Я ничего не понимала. Может, она мне месячные предсказывала? — Вы что-то про любовь говорили? — попробовала я еще раз. — Любовь, — согласно кивнула женщина и ткнула на Лену, стоящую рядом в красных шортах: — Красный. Любовь. Море. Я тоже посмотрела на ее шорты. — Может, я встречу свою любовь на Красном море? Оно где вообще? — Индийский океан. Между Аравийским полуостровом и Африкой, — ответила Елена, наблюдая за нашим диалогом. — Прекрасно. И какого черта это значит? Ничего не понимая, я уставилась на гадалку. Но вместо ответов она лишь озвучила цену за свою работу. Стало ясно, что меня просто обвели вокруг пальца. Поэтому я сунула ей деньги и, схватив Лену под руку, направилась прочь, пока не решила сделать себе тату или постоять на гвоздях. Очевидно, я любитель тратить деньги впустую. — Ну, так что она сказала? Что тебя ждет в будущем? — спросила Лена, когда мы покинули рынок. — Месячные и любовь на Красном море, — проворчала я. — Правда? — Ее лицо вытянулось, а меня это насмешило. — Ага. Ты сказала, что Красное море где-то в Индийском океане? То есть оно тут? — Нет, — покачала головой Лена. — Красное море — это… Египет, — загибая пальцы, начала перечислять она, — Израиль, Иордания, Саудовская Аравия… и что-то там еще. — М-м-м, — протянула я, кивая. — Значит, поеду в Египет. Искать свою любовь. — В секс-трип, — усмехнулась Лена. — Почему секс? — покраснела я. — В… лав-трип. Я ж за любовью. — Ой, — махнула рукой она и усмехнулась, — ерунда все это. — Что? Любовь или гадания? — спросила я, останавливаясь около бродячей собаки, что сидела в тени пальмы. — И то и другое. Зачем… Боже, она же может быть больной, — простонала Лена, видя, как я начинаю гладить пса. — Сама ты больная, — отмахнулась я. — Нормальная собака. Чистая даже. — У нее на боку что-то висит. Репейник или что это? — Просто… какая-то колючка, — пробормотала я, наглаживая собаку еще интенсивнее. — Не подходи ко мне, пока не помоешь руки, — поморщилась Лена. — У нее может быть лишай. — О, в самом деле? — вставая, спросила я и посмотрела на свои ладони. — Надеюсь, его все же нет. С этими словами я вытянула руки вперед и пошла на Лену, давая понять, что я собираюсь всю ее истрогать лишайными руками. — Даже не думай, — выставив палец вперед, предостерегла она. — Нет, Лера. Лера! Понимая, что ее угрозы на меня не действуют, с диким визгом она бросилась прочь. Я же, хохоча как сумасшедшая, кинулась за ней.***
За все время, что мы провели вместе, мы очень сблизились. Особенно когда я чем-то отравилась и валялась два дня, находя в себе силы дойти только до унитаза. А ходила я до него часто. У Лены были с собой лекарства, и она отпаивала меня углем, энтеросгелем и чем-то еще, чтобы я не сдохла в жаркой комнатке со снова сломавшимся кондером. В ее комнате он работал, поэтому на второй день она перетащила меня туда, так как хозяин кондоминиума сказал, что не может починить кондиционер без деталей. А детали будут только через несколько дней. В итоге второй день я провалялась в ее комнате. И была благодарна, что она почти все время проводила со мной. Выходила Лена только перекусить и принести очередной запас воды. Когда я поправилась, то поняла, что безумно благодарна тому, кто там сидит наверху, что он послал мне такую соседку. Иначе я не знаю, что со мной было бы. И все два дня, что я провела в кровати, мы только и делали, что либо разговаривали, либо смотрели старые боевики. У нас оказался очень схожий вкус на фильмы. Правда, Лена была фанаткой Сталлоне, а я была поклонницей Шварца. Но в целом мы пришли к общему знаменателю и включали фильмы с ними поочередно. Странно, но во вторую ночь, когда Лена уже уснула, а я лежала, пялясь в потолок, так как неплохо выспалась днем, я задумалась о том, что еще ни разу в жизни мне не было так хорошо. Так спокойно. Так умиротворенно. Меня сутки выворачивало наизнанку, я думала, что выплюну кишки, но… сейчас, лежа на кровати и слушая гудение кондиционера, понимала, что мне нравится то, что происходит. И конечно, я понимала, что нравится мне все это только благодаря ей. Именно Лена делала мои дни лучше. Делала их насыщенными, запоминающимися, яркими. А ее прохладные ладони, заботливо лежащие на моем взмокшем лбу, после очередного приступа рвоты, казались манной небесной. Потому что они успокаивали, приводили в чувство. Невольно вспомнилось, как я в детстве сильно переболела гриппом. Температура зашкаливала за тридцать девять с половиной, я не понимала и не помнила, что происходит, но четко осознавала, когда мама клала ладони мне на лоб, чтобы посмотреть, спал ли жар после таблеток. И она держала там руку дольше, чем того требовала ситуация, словно знала, что пока она рядом, пока я это ощущаю, — мне легче. Также за эти два дня я поняла еще одну вещь. Когда я увидела Лену впервые, когда мы столкнулись в холле, мне она показалась невероятно красивой. Как царица Савская. Но потом, рассматривая ее, я понимала, что она не подходит под общепринятые стандарты красоты. Кто-то мог счесть ее даже вполне обычной: просто миловидной или симпатичной. Она была привлекательной, но это не была та красота, что всех подряд сшибает с ног. Но я осознавала, что меня она сшибает. Она была воплощением того портрета женщины, какой я, вероятно, сама хотела бы быть. Стройная, подтянутая, всегда одета со вкусом. Держится чинно, спокойно, но остра на язык. А ее широкий кругозор, начитанность и эрудированность не оставляли меня равнодушной. Какую бы тему мы ни завели — казалось, она в ней разбирается. Это немного смущало, но в то же время я хотела быть такой же. Знать все обо всем, уметь вести себя так, как она, виртуозно отвечать на комментарии с легкой ноткой сарказма. Мне нравилось в ней все. За исключением одного момента — она все еще оставалась закрытой. Я знала о ней очень мало, собирала информацию по крохам, по крупицам. В конце концов решила, что и она тут не просто так. Возможно, она хочет покончить со своей прошлой жизнью и начать новую. Я сделала этот вывод не только из ее нежелания рассказывать о себе, но и из того, что Лена проговорилась о том, что уволилась из института после нескольких лет успешной работы.***
После того как я окончательно поправилась, мы продолжили отдых в привычном неспешном темпе — загорали, купались, гуляли, ходили на массаж и йогу, по вечерам провожали солнце за горизонт и проводили время в компаниях на пляже с музыкой и танцами. И в какой-то момент я поняла — что-то происходит внутри меня. Что улыбаться я начинаю только после того, как услышу ее «Доброе утро», что мои губы непроизвольно растягиваются, стоит только услышать ее смех. Что когда мы находимся в толпе людей, я всегда ищу ее взглядом и успокаиваюсь, только когда нахожу. А после того как меня чуть не разорвало от злости и ревности, когда я наблюдала, как к ней подкатывает какой-то португалец, стало ясно, что это конец. Впервые в жизни я влюбилась. Еще и в женщину. Женщину, которая значительно старше и опытнее меня. И меня ужасал не сам факт того, что она женщина, а то, что я и понятия не имела, что мне теперь с этим делать. Зато теперь я многое могла объяснить. Почему мне так нравилось смотреть на нее, почему я буквально начинала дрожать, когда она касалась меня. Даже мимолетное движение ее пальцев по моему плечу заставляло что-то внутри отчаянно трепетать. Сердце начинало биться быстрее, словно птица в клетке. Пыталось вырваться наружу, упасть в ее руки и остаться там навсегда. Я влюбилась. Я влюбилась в женщину.
