Don't Tell Me There's No Hope At All/ Together We Stand, Divided We Fall

На следующее утро было неловко. Билли не знал, как именно неловко — насколько он мог судить, Стив мало что помнил из их ночных гуляний, он отрубился ещё до того, как его голова коснулась подушки в свободной спальне, которую Никки одолжил им после того, как они вернулись из клуба. Если быть до конца честным, Билли тоже не мог вспомнить многого, но, с другой стороны, он помнил, как они почти трахнулись у стены, так что, как ему казалось, он немного лучше понимал, почему есть причина для неловкости. Причина для неловкости была (и она тянулась до их возвращения в Хокинс, отлично), но её не должно было быть, потому что Стив ни хрена не помнит, а про себя Билли сказал бы, что он чертовски хороший актёр. Кали, конечно, это заметила. А как иначе? Она же проводила каждый свой час бодрствования (или чего-то другого) только в их компании и со странным микстейпом, который Стив пытался крутить на пассажирском сиденье по дороге домой. Принс, «The Beautiful Ones». Queen, «Somebody To Love». Led Zeppelin, «Whole Lotta Love». The Scorpions, «Rock You Like A Hurricane». Что это, чёрт возьми, за выбор музыки? Стив перескочил примерно через четыре кассеты, выбирая из всего, что он мог найти из коллекции Билли и трёх кассет, которые он взял с собой в поездку. Он перематывал и включал их только для того, чтобы остановиться на середине песни, вытащить кассету и вставить новую. Он издевался над бедным радио Билли, вот что он делал. Он насиловал грёбаный кассетный плеер. Однако Билли держал рот на замке. Он совершенно не знал, понравится ли ему ответ Стива, если он спросит его о том, что он, блять, делает. Даже если Стив на самом деле сам не знал, что, то Билли, блядь, понимал. Ему никогда не следовало ходить на тот хренов курс психологии. Они были примерно в дне езды от Хокинса, когда Кали решила, что с неё хватит. — Я ухожу, — заявила она, бросив свои сумки на кровать, на которую она претендовала. — И я не вернусь до утра. К тому времени разберитесь с этой своей ерундой, или, клянусь богом, вы будете видеть тараканов в своих обедах до самой смерти. Надеюсь, вы меня поняли? Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и шумно покинула номер мотеля — вероятно, чтобы найти себе какое-нибудь развлечение в баре, который они видели за углом. Онемев от её приказа, они просидели несколько секунд в тишине, прежде чем Стив заговорил. — Телевизор и травка? — спросил он. Билли пристально посмотрел на него, а затем пожал плечами. — Да, почему бы и нет?

***

Там ничего не показывали, так что они остановились на старом черно-белом фильме, остановились и Билли начал скручивать им обоим косяк. Тишина не совсем комфортная — неловкость, которая была такой сильной в машине, сейчас пронизывала воздух их дерьмовой комнаты в мотеле, — но это тоже неплохо. Они со Стивом прислонились плечом к плечу к изголовью своей кровати, Билли использовал подушку и библию с тумбочки, чтобы удобнее было скручивать, а Стив наблюдал за его движениями, тихо напевая себе под нос, и слишком близко к уху Билли. Билли казалось, что он слишком близко, но он ничего не мог сказать о том, что чувствует. Он словно сдирал с себя кожу, пытаясь подавить внезапное осознание того факта, что всё, что ему нужно сделать для того, чтобы снова поцеловать Стива — это немного повернуть голову и открыть рот. Ох, нет. Обратно в клетку непослушных мыслей с этой ерундой. В лучшем случае, это его реакция на предыдущую ночь, и Билли не мог обрушить это на Стива, так ведь? Не теперь, когда он ничего не помнит. Или помнит? Нет. Нет, он бы уже сказал что-нибудь. Так ведь? В животе у Билли начал формироваться камень, и он не был уверен, от того ли это, что Стив, кажется, ничего не помнит, или потому, что он всё-таки помнит, но ничего не говорит. Стив из тех людей, которые в первую очередь поднимают подобные вопросы, не так ли? Так что, если бы он это сделал, то… — Эй, — сказал Стив через мгновение. — Извини, если это прозвучит немного неловко, но, просто чтобы проверить — как у нас дела после прошлой ночи? О, немного кисло подумал Билли. Ну конечно. Дайте целый день, чтобы хорошенько помаяться тревогой, а потом… — А что с прошлой ночью? Билли не смотрел, но он практически услышал, как Стив закатил глаза. — Поцелуй, — сказал он. — И мы точно собирались потрахаться в баре прошлой ночью — что, кстати, немного смущает, — Стив слегка поёжился. — Я не увлекаюсь всем этим эксгибиционизмом. Билли был очень сосредоточен на своём занятии. Он был не совсем уверен, что ему стоит сказать. Через мгновение Стив вздохнул. — Хорошо, — сказал он. — Я начну первым, раз уж ты всё ещё учишься говорить о таких вещах как нормальный человек. Если я правильно помню, мы целовались в баре прошлой ночью, и это было довольно круто. Если ты не против, я бы хотел когда-нибудь это повторить, — Стив подтолкнул его локтем. — А как насчёт тебя? Пальцы Билли дёрнулись, и он просыпал половину косяка на библию. Так себе клятва. — Я… эмм? — Билли рискнул поднять глаза. Стив выглядел так, будто он очень, очень старался быть терпеливым. — Мне… было приятно? Тоже? Стив слегка улыбнулся — его тёмные глаза искрились тихим, тёплым весельем. — Ты хорошо играешь, Макклауд, — сказал он, наклоняя голову. — Мне определённо кажется, что ты собирался быть более обходительным, чем сейчас. Билли почувствовал прилив раздражения, но, прежде чем он успел открыть рот, чтобы возразить, Стив уже продолжил: — Я думаю, это мило, — сказал он. — Думаю, у тебя ещё очень много впереди, с точки зрения привлекательности, — улыбка Стива, полная надежды, стала шире. — Говоря это всё, я просто хочу знать — ничего, если я поцелую тебя снова? Билли поймал себя на том, что кивнул прежде, чем действительно принял решение. — Ага. Да. Хорошо… ох! Стив тёплый и пах мылом мотеля и сигаретами, когда он прижался к боку Билли, нежно целуя его. Через мгновение Билли протянул к нему руку, и она неловко дрожала, прежде чем остановилась на плече Стива. — Кали разозлится, если мы займёмся сексом в комнате, — сказал Билли, когда Стив наконец вспомнил, что им нужно дышать. — Кали оставила нам комнату на ночь специально, чтобы мы могли заняться в ней сексом, — ответил Стив. Он дышал немного тяжелее, чем обычно, а его взгляд был необычно сосредоточен, когда он встретился глазами с Билли. — Ты хочешь? Билли хотел, он отчаянно этого хотел, но внизу его живота поселилась странная, нервная тяжесть, которую он обычно успокаивал несколькими кружками пива в такой момент вечером. — Не знаю, — сказал он, глядя на свои руки. — Может быть, позже? Стив одобрительно хмыкнул. — Да, хорошо, — сказал он. — Сверни этот косяк — мы накуримся и будем целоваться под «Я люблю Люси» или что-то в этом роде, как тебе? — …Это сработает.

***

Они закончили тем, что страстно целовались большую часть ночи, кульминацией которой стали смущающе быстрые дрочки и ещё больше поцелуев, прежде чем их наконец сморил сон. Кали, очевидно, всё поняла, но никак не прокомментировала — просто перевела взгляд с одного на другого, когда вернулась утром, после чего удовлетворенно кивнула и потребовала на завтрак блинчики. Они нашли маленькую закусочную в двадцати минутах езды по дороге, и пока Кали проверяла их маршрут на гигантской карте, которую разложила на столе, рука Стива умудрилась скользнуть в руку Билли под столом. Билли почувствовал, как его сердце стало тёплым и трепещущим, и не стряхнул его руки. Им со Стивом было комфортно. Тепло, легко и знакомо, и, похоже, им будет довольно просто перейти от друзей к чему-то немного другому, потому что по какой-то причине, когда дело касалось Стива, всё становилось проще. А иногда даже казалось естественным. Макс, наверное, будет в восторге. Билли нужно будет рассказать ей, как только они с мистером Синклером подадут нужные документы. Стив, конечно, настоит на том, чтобы рассказать Дастину, который, в свою очередь, расскажет всем, кто как-то связан с их странной маленькой группой ботаников из «Подземелий» и их волшебными друзьями. Господи, это будет настоящая головная боль. … Хотя Билли уже начал думать, что он не особо возражает.