Узник

      В этот раз Антон ждал её у двери. Светлая отметила, что вид у вампира был намного «живее»: кожа обрела естественный цвет, в движениях стало больше лёгкости, на лице появилась полуулыбка. Всё это навевало воспоминания об их первой встрече. Тогда он выглядел совсем по–человечески, и лучше не думать, что это могло значить…       – Если ты не возражаешь, у меня для тебя небольшой сюрприз, – Антон заговорчески улыбнулся, – Считай это благодарностью за твою помощь.       Светлая слегка напряглась.       – Не очень люблю неожиданности от Тёмных. Прости, если тебя обижает подобное предубеждение, но ваши сюрпризы не всегда хорошо заканчиваются.       – Наше знакомство было несколько… скомканным, – будто не замечая её слов, продолжил Антон, – Я бы хотел это исправить. Чаю?       Он жестом пригласил Иную в гостиную, где рядом с убранным диваном стоял небольшой столик с чашками чая. Всё выглядело так, как несколько недель назад. Даже запах был тот же: ромашка, мята и что–то ещё, едва уловимое, сладкое и бодрящее.       – Мило, – Светлая, кажется, растерялась.       В дверь позвонили.       – Не могла бы ты открыть? – Тёмный довольно улыбался, – Я бы сделал это сам, но барьер разделяет меня с гостями.       – Ты пригласил кого–то ещё? – оперативница сканировала Сумрак. За дверью человек. Волнение, граничащее с опасением. Тому, кто пришёл, не нравится тут быть, но пришёл он сам, никаких следов принуждения…       – Расслабься. Пожалуйста. Я всего лишь хочу сказать тебе спасибо. Это курьер, встреть его.       В бумажных пакетах, доставленных курьером, оказались роллы – ассорти на любой вкус. Даже сладкие, фруктовые – такие Оксана видела впервые.       – Не подумай ничего плохого, это не попытка манипулировать тобой, чтобы добиться большего расположения…       – Может быть, это попытка сделать мою кровь вкуснее? – подколола Светлая. Теперь уже она хитро улыбалась.       – Ха–ха, – Антон открывал коробки, – Но в чём–то ты права. Прежде всего, это забота о твоём самочувствии: питательная еда, сладкий чай. Если захочешь, любой каприз, что в моих силах.       – Значит, заботишься о своём «доноре»?       – Мои «доноры», – вампир выразительно посмотрел ей в глаза, – обычно были очень симпатичными мне людьми. Иногда – близкими. Я бы развил эту тему, но мы по–прежнему связаны рабочими отношениями. Верно, оперативница?       – Думаю, моё начальство было бы сильно не в восторге от такой «работы».       – Слышал, что у Светлых главное начальство – их совесть. Что она тебе подсказывает?       – Что кто–то сейчас договорится, – Оксана примирительно улыбнулась и налила себе чай.       – Как движется ваше расследование? Долго продлится мой арест?       – Не забывай, что ты всё ещё подозреваемый. Детали дела – это закрытая внутренняя информация.       – Ты же не веришь, что я мог это делать?       – Не важно, во что я верю, – девушка стала серьёзна, – Мы рассматриваем все варианты. И нет веских оснований списывать тебя со счетов. К несчастью для тебя, в районе стало спокойно с момента твоего ареста. Тот, кто это сделал, больше не проявлял себя.       Вампир опустил глаза и задумался. Улыбка исчезла с лица. Выдержав паузу, он тихо сказал:       – Я бы, наверное, тоже на твоём месте мне не верил, тем более что ты буквально поймала меня за руку. Просто знай, что после всего я бы не стал тебе врать.       – Ты не Светлый, чтобы тебя мучила совесть за ложь, – усмехнулась Иная, – И я прекрасно понимаю, что ты сделаешь всё, чтобы спасти свою жизнь.       Тёмный снова задумался. На этот раз он молчал чуть дольше.       – Пожалуй, что так, – он усмехнулся сам себе, – моя честность – не аргумент. И будь я виновен, скорее всего, не стал бы себя выдавать. Просто мне хочется, чтобы ты мне верила. Не потому что это повлияет на расследование, а потому что я не хочу, чтобы ты относилась ко мне как к убийце.       – Слушай, давай до конца честно, – Оксана отложила палочки и развернулась лицом к вампиру, – Каждый из вас получал лицензии. Каждый из вас убивал. Мне по большому счёту всё равно, ты ли это сделал в конкретно этом деле. Независимо от этого я и так буду видеть в тебе убийцу.       – Сурово, – Антон выдержал взгляд оперативницы, – Зачем ты помогаешь мне? Вы относитесь к нам как к вредителям – чем нас меньше, тем лучше. Ты могла убить меня, даже спровоцировать, чтобы напал. Никто не стал бы разбираться.       – Вот этим мы и отличаемся, – девушка грустно улыбнулась, – Ты рассуждаешь как Тёмный. Для вас это простой вопрос: вы убьёте, если это выгодно, если не будет последствий. Я так не могу. Если есть возможность избежать чьей–то боли, я эту возможность использую.       Антон невесело усмехнулся, закрыл глаза и, кажется, задумался о чём–то своём. Оксана наблюдала за ним, погрузившись в свои мысли.       – Что вообще тебя смущает в том, что к тебе относятся как к убийце?       – Что ты будешь относиться ко мне как к убийце. Ты Светлая, для тебя это важно. Знаешь, наверное, я был бы хорошим парнем, будь я человеком. Но я не могу ничего сделать с тем, кто я, не могу это изменить.       – По–моему, я отношусь к тебе более чем дружелюбно, ты так не считаешь?       – Это мне и кажется странным, – Тёмный развернулся, чтобы посмотреть своей гостье в глаза, – Я не понимаю, почему ты относишься ко мне так. Почему тебе не наплевать, что со мной, и как я себя чувствую. Почему готова рисковать, чтобы я не умер.       – Может потому что мне не нравится, как всё устроено. В смысле, жизнь Дозоров, их порядки. Постоянная грызня, как будто мы не делаем общее дело. Не нравится, что люди умирают от наших и ваших рук. Что вам выдают лицензии – мы, Светлые, выдаём. Вроде «вообще–то мы хорошие, но допустим, что этот человек может умереть, и закроем глаза на это». Я думаю, что так не должно быть.       Оксана сделала паузу, вздохнула и продолжила:       – Мы обладаем такой Силой, что могли бы делать действительно важные вещи. Но мы занимаемся политикой, не в самом хорошем смысле слова. А жертвы этого – те девушки, которых мы нашли, те трупы в квартире Саушкина и многие другие. Пойми, что я не виню тебя за то, что ты не можешь изменить. Мне бы хотелось, чтобы был другой путь, но сейчас его нет. Если ты их убил, пойдёшь под трибунал, всё по правилам. Но мне будет жаль, что так всё так сложилось.       Антон не знал, что сказать. В какой–то момент, непонятно почему, ему захотелось отмотать время, чтобы не задавать своих вопросов. Как будто он не хотел всего этого слышать. Слова Светлой почему–то делали его беспомощным.       А ещё стало невыносимо грустно. Он уже слышал подобные идеи однажды. От Тёмного, от друга, который погиб, пытаясь изменить порядок вещей.       – Ты знаешь, что изменить это уже пытались, и не однажды. При этом гибли многие: и наши, и ваши, и люди…       – Я не пытаюсь изменить всё. Я просто хочу жить так, чтобы не стать частью этого. Если бы я могла, ты бы никогда не получил ни одной лицензии. Но смог бы жить, или существовать, без этого.       – Один мой друг обещал мне то же самое. Я надеялся, что это возможно. Но он не успел. Не вернулся с одной операции.       – Саушкин младший? Ты про него говоришь?       – Да. Мы познакомились во время учёбы. До тебя он был единственным Иным, кому я рассказывал о своей невозможности пить консервированную кровь. Он был невероятно умён, я верил, что он сможет помочь, и не только мне, а многим. Но система не терпит реформаторов.       – Мне жаль, – Тёмный посмотрел на Оксану и понял, что она говорит это искренне, – Да, это большая потеря для всех нас…       В этот раз было решено взять только одну пробирку – для поддержки состояния. Оксана отметила про себя, что Андрей не обманул, и Антон действительно виртуозно обращается с иглой. В этом, в целом, не было ничего удивительного, но Светлая никогда не думала, как полезны могут быть подобные способности в медицине.       – Жаль, что ты не стал врачом, – спустя время настроение Иной снова стало чуть игривым, – Уравновешивал бы количество раненных – количеством спасённых…       Вампир оторвался от процедуры и серьёзно на неё посмотрел. Поняв, что Оксана иронизирует, он криво улыбнулся.       – Если не-убитые считаются «спасёнными от меня», записывай меня в местные герои.       – Запишу, если те девушки не на твоём счету.       Антон снова нахмурился, вытаскивая из вены катетер и протирая место укола.       – Не на моём. Но время покажет. Теперь оно у меня, по крайней мере, есть. За это – спасибо. ***       Спускаясь по лестнице, Оксана торопилась: она задержалась у Антона слишком долго, и через 20 минут уже должна была добраться до офиса Дозора. Мох в подъезде уже был выжжен оперативниками, которые устанавливали Барьер. Местами, конечно, он нарос заново.       Светлая взглянула из–под век на последний лестничный пролёт, коснулась кнопки домофона и вышла наружу. Её машина стояла возле соседнего дома.       Остановившись, чтобы найти в сумке ключи, девушка почувствовала что–то странное.       «Что со мной?»       Как будто резко накатила усталость, тяжёлая до тошноты. Грудь сдавило, стало трудно дышать.       «Отравление, – догадалась оперативница, чувствуя, как кожа покрывается холодной влагой, – Но чем? Где?»       Экран телефона расплывался. Оксана попыталась связаться с Игорем, но на это почти не осталось сил.       – Вам плохо? – к Светлой подошла молодая девушка, заглянула в лицо.       «Тёмная. Низшая. Совсем молодая…» – пронеслось в голове. Дозорная скорее интуитивно поняла, чем чётко увидела. Обрывок образа.       – Меня отравили, – прошептала она.       – Вам нужно в больницу, – девушка засуетилась, – я вызову скорую, – она начала искать свой телефон, – или лучше мы отвезём вас, так будет быстрее…       Оксана уже плохо слышала, что тараторит незнакомка.       – Алексей! – она кого–то звала.       И кто–то успел как раз вовремя, подхватив Светлую в момент падения. Ноги подкосились, в глазах потемнело, но она чувствовала чьи–то руки и слышала женский голос:       – Отвези её, отвези. И дай ей воду…       Затем запах салона машины, вода на губах – тёплая и сладкая. Тяжесть собственного тела, усталость. Наконец, полная темнота.