Трансгены: Новая Империя

ПОЛГОДА НАЗАД Вельд Реко       Стать императором Антры оказалось легче, чем предвиделось. Люди не стали бороться за маленькую, и не совсем пригодную к жизни планету, и отдали ее дэргам, позволив поселиться на окраине своей империи. Слишком многое зависело от этих, с виду неприглядных существ, которые могли с помощью сим-комплекта стать похожими на любое существо в галактике. Слишком часто пользовались их услугами как рабочих, наемников или телохранителей.       Дэрги просили мало, не нуждались в отдыхе, пище и воде так, как нуждались люди. Они были идеальными в любой сфере, где требовалась сила, ловкость и скорость. Но лучше всего они умели убивать. Людей. Или представителей других рас. Запрет на убийство распространялся только на своих собратьев. Да и он в какой-то момент был забыт. Вельд сам убил нескольких из своих собратьев. А потом методично вырезал весь клан Шари, включая самок и детей. Тем, кто пошел служить человеку, против своего же мира — не было места среди живых.       Законы, составленные новым правителем, были настолько строги и жестоки для всех людей, решивших посетить Антру, что желающих оказаться там, не было. Если не считать одного командира имперского флагмана, который мог свободно появляться на планете, когда вздумается, и так же свободно мог заявиться в покои правителя, не особо заморачиваясь временем суток и занятостью оного. Всем остальным, кто был на корабле — запрещалось покидать судно. Да никто особо и не рвался.       — Слышал? — Кир, положив ноги на стол, блаженно растянулся в кресле, не обращая внимания на Вельда, который, находясь для собственного удобства в сим-комплекте человека, работал с данными. — Наш император объявил войну империи миорцев.       — Почему?       — Потому, что эти сволочи решили, будто человечество — идеальный генный материал для их экспериментов, и заразили мутагеном несколько планет нашей империи. Теперь женщины боятся рожать, потому что на выходе получают детей с синей кожей, с уродливыми наростами на головах, хвостатых… В общем, чего там только не было.       — А какое мне лично дело до того, что происходит в ваших империях, Кир? Мы же договорились, что ни я, ни мои подданные не вмешиваются в дела империи человечества, а вы взамен — не трогаете Кэлш и Антру.       — Все так… Да теперь не совсем. Империи человечества потребовались вы, как воины. Ведь миорцы, по своей силе равны вам. И у нас нет никакой возможности давления на них. А если император применит последний козырь, и взорвет парочку миров этих зарвавшихся ублюдков, то они выкосят подчистую все планеты, которые будут находиться в ближайшем радиусе от их империи.       — И ты хочешь, чтобы мы с ними начали войну?       — Вельд, дружище, не начали войну, а стали бы на защиту короны империи людей. Вас призывают на службу. И думаю, у тебя нет возможности отказаться от такой удивительной возможности — стребовать с нас еще планету, а то и две. Плата, я тебе скажу — шикарная.       — Мне нравится оплата, но не нравится то, что мои собратья должны будут делать. К миори мы гораздо более близки по строению, чем к людям. А значит, можем перейти на их сторону. И у них тоже есть что предложить. Тахканси. Покинутая планета, на которой нет жизни. Мы можем потребовать ее отдать нам, и остаться пограничным миром между людьми и миори.       — Конечно, можете. Вот только суть в том, что мы, люди, пострадавшая сторона. И я, от имени императора, прошу тебя выделить несколько сот воинов из кланов, чтобы они встали на защиту человечества.       — И?       — Вот все-то тебе знать надо… — Кир невесело улыбнулся. — Да, есть и это гадостное «и». А именно: требуется уничтожить всех людей, зараженных мутациями. Придется вырезать под корень много народа. Но вам же не привыкать быть карающим мечом правосудия, под императорской дланью…       — Раньше трансгены вас устраивали всем. Что же изменилось сейчас?       — Я не знаю, — Кир мрачнел с каждой секундой. — Но знаю, что только вам дано увидеть, чиста ли человеческая ДНК, или в ней есть примесь мутагена. И да, я тоже подхожу под эту категорию, потому что моя бабка была не человеком.       — Кир, ты хочешь, чтобы мы их уничтожили, или заключили в колонии, из которых не будет выхода в космос? — Вельд наконец повернулся. — По твоим словам я понял, что этих людей слишком много, и это опустошит несколько планет. Почему бы не снизить уровень их цивилизованности до среднего, не уничтожить все заводы и не поставить блокпосты на подлете из космоса?       — Идея неплоха, в общем-то. Я могу посоветовать императору, сделать так, как предлагаешь ты. Ведь я давно уже числюсь послом между вашей и нашей расой. Потому что я единственный человек, которому ты доверяешь, и чье мнение можешь выслушать…       — Но людей в такие миры ставить заграждением нельзя. И ты сам прекрасно это знаешь. И что, предлагаешь нам взять эту обязанность на себя?       — Вельд, — Кир сел прямо, налив себе из графина вина, которое дэрг всегда держал готовым к его прилету. — Хочешь правду? Мне не нравится ни одно из тех решений, которое предлагает нам император. Нет желания разлучать семьи, свозить генетически измененных людей в колонии. Нет желания убивать ни в чем неповинных. Однако выбор совсем небольшой…       — Да, человек, ты прав, выбор совсем небольшой, — Кир подорвался с кресла, когда открылась дверь, впустив в комнату высокого массивного миори. Таких Киру еще не доводилось видеть. Гигант словно был высечен из глыбы мрамора серо-голубого цвета, корона на его голове смотрелась не просто величественно, а так, словно этот миорец был прирожденным владыкой. — Сядь, мальчик. Теперь, я думаю, нам стоит поговорить втроем.       — Вельд? — Кир потянулся к бластеру, ощутив, как тело внезапно онемело и послушное чужой воле — опустилось в кресло.       — Тебе не сделают ничего плохого, Кир, — Вельд кивнул вошедшему. — Представлю вас друг другу: Синвар, бывший великий император и Первый Лорд миори. Кир, посол человеческого мира. Синвар, ты слышал все, о чем велась беседа. Как бы ты поступил?       — Так, как ты и решил, Вельд, — Синвар присел в кресло, стоящее чуть поодаль, смотря на человека. — Интересно, чем тебе так понравился этот человечек, что он, как твой ниррэ, имеет права врываться в твои покои в любое время? — Кир скрипнул зубами. — Да знаю я, знаю, что физиология дэргов настолько отлична от человеческой, что даже в сим-оболочке он не сможет насладиться плотской любовью. Но все же?       — Мы братья, — спокойно ответил Вельд. Не по крови, но это имеет совсем мало значения. Когда-то Кир спас мне жизнь…       — И теперь ты отдуваешься за него, и решаешь все проблемы, которые он возложит на твою спину. Хороший у вас союз. Правильный. Хотя меня это не интересует. Хочешь возиться с человечком — возись. Может быть, даже повезет, и выкроишь себе какую-то выгоду… Например, как с трансгенами.       — У тебя есть решение нашей проблемы, Синвар?       — И не только решение. Люди давно забыли, что они лишь одна из рас, а не лорды этой вселенной. И вершат жизнь не только свою, но и других, с таким размахом, что иногда даже смешно становится. Но он прав. Трансгены уничтожат чистоту человеческой расы, поэтому их надо как-то отделить от основной массы людей. А колонии им никто предоставлять не будет. Императору нет никакого дела до того, что будет с теми, кого он приказал уничтожить… А вот вам есть дело до них.       — И почему?       — Вельд!.. Не будь глупцом! Зачем тебе и твоим подданным — подачки от жалких людишек? Возьми сам все, что тебе причитается! Есть тысячи не терраформированных планет, которые только и ждут тех, кто ими займется! Вот и оставь людям их людские мирки, и отправься туда. Но для того, чтобы твои сородичи, коих ты, как я понял, безумно уважаешь, не гибли на освоении территорий — пошли туда трансгенов. И они расчистят тебе миры, а потом в награду получат свою планету, на которой и будут жить, под вашей опекой, не мешаясь ни людям, ни миори.       — И ты думаешь, что те, кто стал трансгенами по вашей вине, начнут с радостью работать на нас? Или ты считаешь, что люди настолько глупы?       — Вельд, — Синвар немного помолчал. — Нет, глупость людей здесь совершенно не причем. Просто если имеешь серьезные намерения послушаться моего совета, то я все устрою так, что люди сами с радостью пойдут на твои корабли. А уж ты будешь отбирать трансгенов. Потому что очень возможно, что побегут и те, в ком нет ни капли нашего гена. Всем хочется жить. А смертникам, которых почему-то причислили к таковым — тем более. А когда сам император человеческого мира начинает геноцид… Зачем уничтожать материал, который может послужить на благо, если не своей империи, то таким, как мы. Изгоям внешнего мира?       — А ты, почему считаешь себя изгоем?       — Я?.. — Синвар горько улыбнулся. — Только потому, что вовремя не остановил собственного родственника, слишком жадного до власти. И положился на то, что в семье императоров миори — не убивают друг друга. Видимо, нравы изменились. Назад мне дороги нет… пока что. Да и не сильно-то я рвусь. Надоело сидеть на одном месте. А такая прогулка, которую сейчас совершаю я — помогает справиться с унынием… Да и найти кое-кого не помешает. И в этом мне поможешь ты и твои собратья.       — Найти и уничтожить?       — Ни в коем случае! — Синвар расхохотался. — Да и не сможешь ты нанести вред тем, о ком я говорю. Сам только погибнешь. Нет, их надо привезти на Варфимию со всеми почестями, и провести в мой особняк. Я знаю, что твои ребята есть во всех сферах правительства, и на всех военных базах, а так же космодромах. Вельд, помолчи! Я это знаю. Пусть вы не вмешиваетесь в дела империи людей, но следите за всем, чем можете, чтобы быть в курсе всех дел. Ведь и о противостоянии человеческой расы и миори ты узнал гораздо раньше, чем об этом было сообщено в средства массовой информации.       — Об этом знают только два десятка человек! — вмешался Кир. — Неужели вы, Вельд, забрались так далеко?       — Приходится, — дэрг кивнул головой. — Я не желаю истребления своей расы. И если есть возможность проследить за вами, людьми, то я это сделаю.       — Но как?! Ведь буквально каждые несколько месяцев надо менять сим-комплект! Иначе произойдут необратимые изменения!       — Я выбрал добровольцев. Слияние стало полным и необратимым. Те из них, кто согласился — никогда больше не вернутся в нормальную форму.       — Не знал всего, мальчик? — Синвар усмехнулся. — У каждого правителя свои методы добычи сведений. Но не переживай, Вельд действительно — белоручка. И никогда не будет пачкать свои когтистые конечности кровью людей, если только это не будет по контракту. А контракт, мой дорогой жучок, я тебе предложу, и серьезный: я добиваюсь того, что трансгены сами бегут к вам, с раскрытыми объятиями, умоляя забрать их куда-нибудь, ты же — предоставляешь людям достаточно приемлемые жилые условия. Я обеспечиваю их питанием. Ну, а после того, как они выполнят свою работу по очистке тех планет, которые вы выберете — вы оставляете ребят в покое. Это будет новая раса. Но ей еще придется сформироваться. И я буду всячески способствовать ее развитию. Но медленному. Чтобы за те полторы или две тысячи лет, как они покинут планеты империи — сменился не только император, но забылась бы сама суть того, что когда-то жили такие существа — как трансгены.       — Ты уже полторы тысячи лет живешь. Не многовато ли для одного миори?       — Отнюдь. Я еще полон сил, и желаний совершенствовать мир. А то, что на Эхмине мне стало скучно — так уж прости. Я привык немного к другому времяпровождению, чем философствовать с умным видом, обучать парнишек и прикрывать их шаловливые зады во всяких разборках с внутренними системами власти. Что ж, обо всем остальном мы договоримся с тобой позже. А теперь, позволь оставить вас наедине с человеком. Думаю, беседа вам предстоит напряженная. Ведь так, Кир?.. Многое хочешь сказать своему приятелю, которого однажды «спас»? Или ты думаешь, что Вельду действительно нужна была твоя помощь? Человечек… Да ты даже представить не можешь, насколько они живучи. Тараканы, одним словом. И их ничем не вытравишь, сколько не пытайся. Я пока вернусь к себе на корабль, Вельд. Решишь принять мою помощь — сообщи. В любое время. Синвар       Покинув комнату, Синвар вышел во двор. Примитивный мирок, почти непригодный для жизни. Слабый… Едва ощутимая опора под ногами дэргов. Только благодаря какой-то случайности, их оставили в покое. А может быть, не из-за случайности, а как раз для того, чтобы всегда использовать в своих целях: мол, мы вам мир подарили, а вы для нас… Хотя, он поступал точно так же. Еще и подавляя ментально сопротивление тех, кому предлагал. Практически ничего не давая взамен. Но те времена прошли. Сейчас никто другой, кроме дэргов и эксеронов не мог ему помочь. И те и другие сражались за свою жизнь. А эксероны — еще и за жизнь своих живых инкубаторов, понимая, что тех, кто получил хитиновый панцирь эксерона — тоже не оставят без внимания.       Жалкие человечки… В своей слабости хотят оставаться слабыми. Изгоняют силу, словно опасаются, что мир заново перевернется с ног на голову. Только куда еще больше. И так уже все встало вверх дном. И лучше уже не будет. Синвар никогда бы не вмешался в противостояние людей, если бы ему не нужна была помощь дэргов. А для этих созданий долг был превыше всего. И сегодня он, Синвар, сделал так, что теперь Вельд Реко, мелкий правитель гнусного мирка, который отобрал у людей — станет его вечным должником. А всего-то и надо было, что прочистить мозги Вельду, да подсказать, как избавиться от давления империи людей.       Синвар знал, что те миры, которые он предлагает занять Вельду — будут под его юрисдикцией. И что он, как будущий владыка новой империи — соберет рядом с собой тех, кто и века спустя не забудет, какую неоценимую помощь оказал им он. А пока что — следовало заняться более насущными вопросами, а именно — поиском своих затерявшихся мальчишек: Аллериана и Деврана, и не мешало бы приманить к себе еще и Менгира. Слишком уж силен и непоследователен был тот в своих решениях. Слишком интересен. Да и что грешить — нужен. Ведь после Миради — он единственный был из тех, кому более-менее подчинялась пятерка сумасшедших трансгенов, выведенных по прихоти одного из его внуков.       Пока нанятый автомобиль вез его в космопорт (земли Антры были не приспособлены к тому, чтобы яхта совершала посадку, где вздумается), Синвар вспоминал последние три года жизни, в которые вплелось в десятки больше событий, чем за последние века.       Вспоминал с самого начала. С того момента, как Миради, рассказав свой «коварный» план, выставил их с Эхмины, дав возможность взять с собой всех, кто был дорог. Так они и оказались в космосе: Синвар, Девран, Иннар и Аллериан, со своими ниррэ: Тайшеллом, Эртаисом и Ниссари. Ну, и естественно — с командой трансгенов, которые подчинялись исключительно Аллериану. Вот только Миради оказался куда более хитер, чем предполагал Синвар. Но не настолько, чтобы его нельзя было предугадать. И Син приказал прочесать корабль на предмет всего взрывоопасного: ведь если бывшие императоры погибнут вдали от системы — никого это не удивит. В космосе случается всякое…       Но, к сожалению, взрывное устройство так и не нашли. Или точнее, Синвар просто не мог предположить, что оно окажется не внутри корабля, а снаружи. И должно было сработать во время гиперпространственного прыжка. Да так, чтобы их даже по молекулам собрать не могли. Оно и сработало. Как раз в самом конце, когда уже собирались выходить из подпространства. Корабль швырнуло и завертело как щепку в ручье. Син даже, было, подумал, что все, конец… Но именно благодаря трансгенам и оказался в капсуле, вместе с Иннаром, краем сознания отметив, что Аллериан взял на себя заботу о Тайшелле, которого достаточно серьезно ушибло во время взрыва, а Эрт занялся Девраном и Ниссари. Ведь все думали, что после того, как капсулы выйдут в космос — они смогут встретиться… Только как-то забыли, что находятся в подпространстве, и их расшвыряет в разные стороны на целые световые года друг от друга.       Синвар то ли оказался более практичным, то ли ему повезло, но с помощью ментального внушения — добрался до империи людей. И, чтобы иметь под рукой ресурсы — занял одну из планет со слабым развитием, чтобы не только править, но и иметь доступ ко всем средствам поиска. Так он и познакомился с Вельдом, дэргом, из тех, кто еще не забыл, какую неоценимую услугу оказали им миори полторы тысячи лет назад, прекратив истребление расы. И эту услугу оказал им он. И Вельд, чтящий законы и правила своего народа — принял Синвара, как принимают спустившихся на поверхность планеты богов. И создал ему все условия для спокойной жизни и развлечения управлением.       Почти два года ушло на то, чтобы люди смирились и приняли единовластного правителя планеты, подчиняясь не столько ему, сколько дэргам, находящимся в сим-оболочках людей, и правильно ведущих переговоры. А вот теперь и настало время найти тех, кто был потерян. И помочь в этом ему тоже должны были дэрги. Ведь кто как не они — могли проникнуть во все сферы человеческой деятельности… благодаря тупости людей, которые подарили им эту возможность.       Яхта встретила его сумраком и тишиной. Синвар даже заволновался — где делся Иннар, но нашел мальчика спящим. Инн почти все время теперь спал. Разрыв с Тайшеллом, его избранным ниррэ, был болезненным, и восстановить эту связь почти не представлялось возможным. Син тоже страдал от разрыва. Но его разум, закаленный потерями — проще переживал временную разлуку. А то, что разлука временная — он ощущал. Смерть совсем иначе отражается на линиях судьбы миори. И если бы Тайшелл погиб — Иннар, возможно, тоже бы погиб.       Синвар знал, как немного наладить связи. Однако не спешил. Процесс должен был быть болезненным, и провести его стоило только после того, как мальчик станет совершеннолетним. Да к тому же, сначала стоило убедить, что только таким образом он может выжить. Нужно было просто замкнуть сознание Иннара на своем. Син понимал, что поступает подло и по отношению к мальчику, и по отношению к Тайшеллу. Но потерять своего любимого внучатого племянника — не хотел. Лучше уж пусть перетерпит разрыв связей со своим ниррэ и выживет, пусть и изменится характером, чем погибнет от любви к тому, кто еще не скоро окажется рядом. Хотя, если бы можно было потянуть время…       — Син?.. — Иннар сонно приоткрыл глаза. — Ты?       — А кто еще может быть, малыш? — Синвар присел рядом, осторожно проведя по волосам парня, погладив по рожкам его короны. — Я договорился с тем, кто поможет нам отыскать Тайшелла. Ведь ты же подождешь еще немного?       — Я просто не хочу, чтобы ты мне врал… — тихонько, и даже как-то жалобно вздохнул Иннар. — Не ощущаю его… совсем… — пожаловался он. — А ты говоришь, что мой Тайшелл жив…       — Конечно, жив. И встретитесь вы скоро. Я обещаю. Просто потерпи еще немного, очень тебя прошу. Не отбрасывай надежду. Верь в то, что вы встретитесь.       — Я верю… — мальчик свернулся клубочком, положив голову на колени Синвара. — Но мне так безумно больно быть без него… Ведь он же вернется, правда?..       — Вернется. Обещаю, что приложу для этого все свои силы. А ты же знаешь, что я на многое способен, ведь так?       — Так… — Иннар опять вздохнул. — Не могу его забыть ни на минуту… вот когда он рядом был — вроде бы и не так сильно нужен был, а сейчас…       — Знаешь, я просто расскажу, кто такие ниррэ, и почему боль от расставания с ними настолько сильна, — Синвар прилег рядом, и Иннар тут же устроился у него на груди. — Видишь ли, ниррэ просто так не выбирают из толпы. Это тот, кто тебе подходит как пара, изначально. С кем ты делишься всеми своими эмоциями, мыслями, сомнениями. С кем можешь пройти рядом всю жизнь, даже не задумавшись о том, что могло бы быть иначе. Нередко ниррэ становятся супругами таких как мы. Но в большинстве случаев — братьями или сестрами. Потому что даже сама мысль о том, чтобы осквернить тело того, кого любишь больше чем самого себя — противна. Только если ниррэ желает разделить с тобой кровать — ты отвечаешь взаимностью. У вас же с Тайшеллом, произошел еще и обмен кровью. Он помог спасти тебя от яда. А его кровь была единственным возможным антидотом, потому что Тайшелла сделали именно таким, чтобы он не боялся ядов. И ваша связь по связи крови стала настолько сильна, что если умрет он — умрешь и ты. И это не слова, мой мальчик. Я действительно сталкивался с таким. У меня у самого с моими братьями была такая связь. Мы были ниррэ друг для друга. И все делали для того, чтобы связь продлилась на века… Но не судьба. Их убили. А я, тогда уже правитель миори — едва выжил после их гибели. Долго не мог прийти в себя…       Синвар замолчал. Только изредка поглаживал Иннара по волосам, думая, стоит ли рассказать все ему до конца, или пусть мальчик пока остается в неведении. А потом решил, что лучше уж рассказать всю правду, чтобы было время подумать и самому все решить.       — Но есть возможность разорвать связь с ниррэ, если тот погиб или ушел, а ты остался жить в одиночестве. Процесс очень болезненный ментально, потому что кажется, будто вместе с этой любовью — у тебя отбирают душу. Но спустя какое-то время — образ начинает стираться и разум сам находит себе максимально подобного по сути — чтобы сделать его своим ниррэ. Скажем так, можно перенаправить связи. В свое время я выжил только благодаря тому, что мой хороший друг решил стать мне заменой павших братьев. Не скажу, что это была полноценная замена. Я все эти века искал того, кто будет ближе, ярче… И так и не нашел. Потерялся сам в себе. Но о братьях вспоминаю только с легкой грустью, а не с той терзающей болью, которая была раньше. И я хочу тебя предупредить, мальчик мой. Если до твоего совершеннолетия мы не найдем Тайшелла, то мне, если ты позволишь — придется поступить с тобой так же.       — А если не позволю?       — Если не позволишь, то умрешь. В момент, когда ты становишься совершеннолетним — вся память оживает, полностью, воссоздавая все, от радости и счастья, до потерь. И очень сложно в этот период, если нет рядом ниррэ — пережить этот момент. К сожалению, это касается только нас, императоров рода миори. Другим миори это пережить гораздо легче. Я бы с большей радостью знал, что у тебя еще никого нет и твой разум чист от потерь. В этом случае взросление практически незаметно. Но, так уж получилось. И все что я смогу — это облегчить тебе переход во взрослую жизнь.       — Как? — Иннар замер.       — Ну… Для начала, тебе потребуется найти замену Тайшеллу. Если разобраться, то в данный момент я подхожу на эту роль больше всего. Потому что с тобой мы тоже связаны, пусть и через Тая. И тебе будет легче приспособиться к тому, чтобы любить меня.       — Я и так люблю тебя, дядя Син. Но не так, как люблю Тайшелла.       — Понимаю. Но это все, что я могу тебе предложить. Ты подумай над этим. Впереди еще года два точно есть. А я буду всеми способами искать твоего потерянного ниррэ, и очень надеюсь, что найду, — Синвар поцеловал парня в макушку: — и очень надеюсь на то, что простишь меня за то, что я сделаю, если придется. Потому что я не прощу себя никогда, если причиню тебе еще большую боль, малыш. А теперь — отдыхай. И подумай над моими словами. В определенный момент все равно придется взрослеть. И никуда от этого не денешься. Аллериан       — Тай, ну, пожалуйста… Чего тебе стоит-то?..       Аллериан, бывший Старший император миори — сейчас мало был похож на себя: неаккуратно срезанная корона, словно работали не хирургическими инструментами, а лазерным резаком, всклокоченные короткие грязные волосы, какие-то лохмотья, оставшиеся вместо одежды… И тон. Просительный, на грани срыва. Тайшелл только посмотрел в его сторону и отвернулся. Сам он выглядел не лучше, разве что почище. Но ему и не приходилось работать в руднике. Он вообще больше не мог двигаться. После взрыва на корабле, с раздробленным позвоночником, он едва не погиб, и только стараниями миори выкарабкался с того света. Но, глядя на свою теперешнюю жизнь — очень жалел об этом.       Говорить тоже не хотелось. Но, смотря на мольбу в глазах миори — заставил себя вымученно улыбнуться.       — Спасибо, но я больше действительно не хочу, — и отвернулся от ложки, которую ему протягивал Лер.       Три года существования — слишком многое изменили в жизни трансгена. Счастье, мирное проживание рядом с теми, кому он был нужен, любовь… Все кануло в лету. И ничего более не интересовало его. Не к чему было стремиться, ничего не хотелось делать… Да если бы и смог — то Тайшелл не видел никакого желания бороться за свою никчемную жизнь, в которой не осталось никакого просвета.       Да и что говорить ему, молодому, не очень сильному трансгену, если даже сам император изменился настолько, что сейчас больше был похож на нищего с улицы, чем на себя бывшего? Жизнь на астероиде, в рудном поселке — меняла каждого. И даже сильные воины, бывшие ранее цветом человеческой нации, через какое-то время напоминали только тень себя. Отчаяние и скорбь буквально витали в воздухе.       Тай плохо помнил, что происходило в первые несколько месяцев, после того, как его, едва сдерживающего крик боли — взвалили на плечо, потащив куда-то, а потом бросили в подобие дома, в котором теперь с Аллерианом они и обитали. Только по словам миори он понял, что захватили их пираты, перепродав кому-то, кто и отправил их на рудник — по приказу человеческого императора, решившего хоть таким образом получить пользу с трансгенов, которых изменили миори.       И вырваться из этого малого мирка не было возможности. Корабль прилетал на рудник только раз в год, привозя консервы и питьевую воду, которую потом использовали с такой экономией, что те, кто находился на астероиде, мечтали хотя бы напиться, не говоря уже о том, чтобы обмыться. Но Аллериан и здесь умел выделить небольшое количество воды, чтобы хотя бы раз в несколько десятков дней обтереть безвольное тело Тайшелла. И обработать незаживающие раны.       Вообще на астероиде жили мало. От силы выдерживали лет пять такой жизни. Антисанитария и отсутствие самых примитивных лекарств — выкашивали всех: от людей до трансгенов. Миори же здесь был единственным. И его поставили на самую сложную работу, надеясь как можно быстрее уничтожить представителя чуждой расы. Но Аллериан, несмотря ни на что — справлялся. И не был подвержен болезням, от которых страдали люди. А временами — даже помогал тем, кто остро нуждался в лечении.       Оказалось, что кровь миори обладает лечебными свойствами, особенно, если на ее основе делать примочки, и пить небольшими количествами. Поэтому, раз в несколько дней, Аллериан ходил в единственный, на всем астероиде — лекарский пункт, отдавая часть своей крови тем, кто в ней нуждался больше всего.       Но на всех не хватало. Иногда просто не успевали послать за ним, и тогда следовала смерть еще одного трансгена. И такое случалось настолько часто, что Лер уже перестал страдать об этом, и думать о каждом погибшем, как о своей собственной вине. Ведь был еще и Тайшелл, ниррэ его племянника. И о нем надо было заботиться в разы лучше, чтобы если не восстановить полностью, то хотя бы поддержать до того момента, как можно будет покинуть астероид.       Лериан уже даже знал, когда это сделает.       Если в первый год он просто успокаивал трансгенов, уговаривая их не мешать друг другу, а делать свою работу, если второй год — работал над тем, чтобы каждый из них занимался своим делом, установив некую иерархию, то теперь он начал постепенно мутить умы, подговаривая на побег. И теперь, корабль, который должен был привезти еду и воду — уже ждала участь, которую ему предрекли те, кто остался на астероиде. Но до прилета оставалось еще около восьми тысяч часов, и их надо было как-то прожить и выжить. И желательно — как можно большему количеству людей.       — Я тебя обязательно отсюда вытащу, — в который раз пообещал Аллериан, перед тем, как уйти в забой.       А Тайшелл только усмехнулся. Не то, чтобы он не верил бывшему императору. Верил. Только не понимал, кому еще может сгодиться в таком плачевном состоянии. И, если бы мог пошевелить не только головой, но и хотя бы руками — не задумываясь, убил бы себя. Потому что представить себе жизнь с Синваром и Иннаром в таком состоянии — не мог. Не хотелось быть говорящим довеском. Вообще не хотелось быть.       Тай так для себя и решил: что назло всему продержится, до того, как Лер выполнит свой план, а потом, когда они уже выберутся — уговорит миори убить его и не мучиться. И не мучить других его видом. В то же, что ему удастся поправиться — Тай не верил. Даже для трансгена такая травма — опасна. И излечить ее нет возможности ни у кого. Во всяком случае, он не знал, у кого может хватить сил на такую операцию.       Вечером, когда вернулся Лериан, усталый, пропахший потом других людей, грязный и запыленный — у Тайшелла еще хватило сил, чтобы улыбнуться миори, и даже попробовать съесть несколько ложек безвкусной белковой массы, которую здесь использовали вместо еды.       Было бы сил больше — он мог хотя бы спать и думать о чем-то другом, а не только о своем незавидном положении. А так… все что оставалось — это неподвижным взглядом смотреть в потолок в те часы, когда Лер, сломленный усталостью, спит рядом, во сне, изредка царапая его щеку неровными срезами короны.       Тайшелл так и не спросил, кто так поиздевался над миори. Этот вопрос казался не только болезненным, но и неуместным. И случись такое в империи миори — это было бы худшим, что только могло произойти с императором. Тай до сих пор не мог понять тех миори — которые собственноручно избавляются от регалий принадлежности к своему роду. Не мог понять Деврана, который не ощущал неловкости — не нося корону, не мог понять Илана, который в свое время так же убрал всю видимость принадлежности расе… Для него это казалось кощунственным.       А может быть — не для него, а для Аллериана, который как тогда, так и сейчас, не мог понять своих братьев.       Еще бы закрыться от посторонних мыслей, которые так и лезли в голову… Но этого было не дано. Все блоки, все, что еще когда-либо держалось в разуме юноши — все пропало, исчезло, оставив его только с болью воспоминаний, в которой единственным светлым пятнышком была встреча с Иннаром и Синваром. Даже с последним — больше. Син сумел не только расположить к себе, но даже задеть некие струны в душе трансгена, которые пели до сих пор. Но с каждым днем этот отзвук становился все тише и тише, словно память о Синваре угасала в нем вместе с жизнью, за которую Тайшелл больше не намерен был цепляться с той остервенелостью, с которой цеплялся раньше.       Лериан не спал уже которую ночь. Не то, чтобы он не нуждался во сне, но только так, легким ментальным внушением, мог помочь продержаться Тайшеллу до того момента, как они с Иннаром встретятся. Сам он от разрыва с Эртаисом не страдал. Только очень скучал по нему. Но, им уже удалось закрепить связь настолько, что они ощущали друг друга, несмотря на расстояние. А значит, у них и не было той ломки, которая сейчас изматывала Тайшелла, Синвара и Иннара. И это было совсем неплохо. Если бы приходилось еще и подавлять свою боль — Лер бы не справился.       Хотя, даже сейчас он уже заметно сдал. Ведь каждый раз, отдавая частицу своей крови — он ослабевал. Да и физический труд, несмотря на то, что оказался не слишком тяжел для него — императора миори — забирал много сил. Но Лериан просто старался не думать об этом, а благодарил судьбу за то, что когда-то, в начале правления, Син, буквально силком затащил его в свои покои и самостоятельно, без помощи лекарей, вшив под кожу, в основании шеи камень силы. Лер еще долго обижался за то, что Синвар поступил с ним так, и только лишившись короны — понял, насколько же Первый Лорд был предусмотрителен.       Правда, сейчас, в стане трансгенов-рудокопов — показывать свою силу было опасно. И так каждый ощущал в нем чужака, императорской крови миори. И с трудом удавалось подавить агрессию. Но, несмотря на это — Лер рассчитывал, что сил его хватит еще надолго. Во всяком случае, лет так на пять — точно. А что будет потом… Ну, если за это время он не сумеет выбраться с астероида, то тогда и решать будет нечего. Если уже никто из собратьев и из трансгенов не сможет пробиться к нему, или к кому-нибудь из семьи, чтобы сообщить о его местонахождении — то значит, так тому и судьба.       На самом деле, Лериан глушил некоторые из своих чувств, обещая себе отдаться горю тогда, когда все уже будет позади. А горевал он о своей короне, так нещадно обрезанной теми, кто их захватил. Если бы в тот момент он не поддерживал Тайшелла, находящегося тогда при смерти — мог бы подчинить себе этих людей без проблем. Но приходилось буквально все силы вливать в едва живое тело трансгена. И, положа руку на сердце, Аллериан признавался себе, что не будь Тай ниррэ Иннара — он бы так не беспокоился о жизни этого трансгена. Его давно уже приучили думать только о себе и своей семье. А Тай… Тай стал ее частью. И, если бы ею не был…       Но сожаления нужно было оставить, и выкинуть из разума, чтобы не испытывать разочарование и боль из-за того, из-за кого оказался здесь. Видимо, так надо было провидению. Зато, Лериан познакомился с людьми гораздо ближе, чем позволял его статус ранее. И узнал, что они совсем не такие, какими казались раньше: не бездушные куски плоти, которые можно было использовать в своих экспериментах, а разумная и сильная раса, только с другими представлениями о цивилизации.       Это помогло ему освоиться, и даже принять человеческое мировоззрение, а заодно и их ментальные посылы. Теперь, держа в своем разуме ниточки ото всех, кто был на астероиде, Аллериан мог руководить каждым и толпой одновременно. Вот только не собирался этого делать сейчас. Его план побега был разработан уже давно. Он за два года изучил, когда именно прилетает корабль, сколько человек его охраняет, и как можно воздействовать на них всех, чтобы увести корабль с маршрута, и вывезти тех, кто находился на астероиде — в безопасные миры. А то, что Лериан не собирался никого оставлять, так это точно. Слишком уж он сдружился за это время с трансгенами, и был уверен, что каждому из них хочет подарить кусочек счастья.       Но больше всего его все равно занимал Тайшелл. Мальчик, который отказался от своей силы, перестал ее ощущать, и пользоваться ею только потому, что был вдалеке от своего или своих ниррэ. Лериан очень долго думал над тем: а сможет ли потом, после того, как окажется рядом с Сином и Иннаром — Тайшелл стать тем, кем был ранее? Или так и останется изломанным, потерявшим свою силу?.. Сможет ли вообще выжить трансген, понимая, что в нем больше нет того, что всегда было его частью? Эртаис       Эртаис сидел в кресле, забравшись в него с ногами. Он всегда так сидел, когда не было приказа выдвигаться на очередной рубеж, и вновь сражаться с неразумными тварями, которые населяли мир, отданный людям на колонизацию. В данный момент он находился в полной гармонии с собой, вбирая в себя ментальный посыл Аллериана о том, что с ним все хорошо, и о том, что теперь Тайшелл более разговорчив, чем это было неделю назад.       Была бы возможность улететь с планеты — Эрт бы давно уже это сделал. Забрался бы на какой-нибудь корабль, вылетел за пределы системы, и там, по ментальному лучу — нашел бы и Аллериана и Тайшелла… Только, вот не судьба… в этом мире, который был отдан на поселение — не летали корабли. Колонисты полностью обеспечивали себя сами, вот уже который год. И им не нужны были те, кто поставлял пищу. Если честно — они даже не знали, что есть еще кто-то кроме них. Колонию высадили, и забыли о ней. Люди постепенно от цивилизации скатились вниз, и за несколько поколений остались только легенды о космических странниках.       Люди не знали, что такое космос. Они только знали, что где-то там, есть кто-то такой, могущественный, кто бороздит небеса. Хотя им, Деврану Ниссари и ему — в отличие от Тайшелла и Аллериана повезло. Их приняли сразу же. Потому что, что Девран, что Ниссари, пытавшийся соответствовать своему ниррэ — выглядели как люди. Ну, а то, что все они были сильнее любого человека на планете — только добавляло им благ. Они стали защитниками и охотниками на тварей, которые беспокоили колонистов. Они стали уважаемыми.       — Опять сидишь? — Девран, распаренный после ванны, вышел в зал в одном полотенце, едва держащимся на бедрах. — Эрт, нам бы выспаться не мешало. Завтра опять отряд отправляют, и всех нас троих уже разбросали по командованию людьми. Ты бы поспал…       — Я не хочу спать, — Эртаис обернулся, улыбнувшись Деврану. — Я с Аллерианом беседовал.       — И как он? — Девран тут же посерьезнел.       — Хорошо. Держится. Жаловался на то, что Тайшелл сдает, но вроде как у него есть план по побегу с астероида. Обещал сразу же начать искать этот мир, в котором мы застряли.       — Ну, это надолго, — Девран хмыкнул. — Не знаю, как вообще миори-менталисты общаются друг с другом — я такого не умею.       — А зря отказался. Интересный момент, кстати, связаться с родственниками. Я вот, и с Синваром связался. Правда, односторонне. Он меня не ощутил, а вот я его…       — И что Син?       — У них все более чем нормально с Иннаром…       — Но?.. — Деврана больше интересовал сын.       — Но, так как Тайшелл и Иннар, по малолетству последнего не закрепили союз, у них связь слабая, и оба очень слабы. Но Синвар собирается в совершеннолетие твоего сына — стать его ниррэ.       — Синвар?.. — Девран даже оторопел. — Но это же такая ноша… Заменить собой утерянного ниррэ. На это способен далеко не каждый…       — Так что, можешь быть счастлив от того, что Синвар согласился взять на себя такой груз, — Эртаис грустно улыбнулся. — Ведь он берет на себя роль отца, матери, и возлюбленного одновременно. А такое ему, да еще первому Императору — сложно будет выдержать. Но, как я понял по его мыслям — он готов даже на большее, чтобы вытащить твоего сына.       — Син всегда умел найти нестандартный подход к ситуации. Но чтобы стать заменой ниррэ моему сыну… — Девран покачал головой. — На это действительно нужно мужество. Хотя, о чем это я… Если бы Иннар оказался рядом — я бы сделал для него, то же самое. Ведь связь миори и его ниррэ — не подразумевает плотские отношения? — он с вопросом взглянул на Эртаиса.       — Ты знаешь больше чем я, Девран. И все равно спрашиваешь у меня. Но, то, что я ощутил по мыслям Синвара — опровергает твои доводы. Связь между тем, кто заменит ниррэ и миори — должна быть. Притом — очень крепкая, и обоюдная.       — То есть…       — А вот то и есть, что Син сделает его своим любовником. Но так, что Иннар сам придет к нему, чтобы закрепить связь. Син не желает насиловать твоего сына.       Девран опустил голову. Нет, он давно смирился с тем, что его сын выбрал трансгена своим ниррэ. И что этого же трансгена выбрал Синвар. А значит, и отношения между ними когда-то перейдут на уровень физический. Но осознавать это сейчас… Было больно. Знать, что кто-то, даже если этот «кто-то» твой родственник, который заботится не только о твоем сыне, но и о тебе лично — позволит себе прикоснуться к тому, кого он любил всей душой…       — Девран? — Ниссари подошел к ним, присев на подлокотник кресла своего ниррэ, — прости, я слышал весь разговор… И хочу дополнить. Случись так, что Иннар оказался бы с нами, а не с Синваром, ты бы был готов подарить ему жизнь тем, что сделаешь его своим любовником? У тебя бы хватило сил?..       — Если выбирать между смертью и кроватью — то да.       — А ведь у них нет другого выбора. А Синвара твой сын знает лучше, чем кого бы то ни было. Неужели ты желаешь гибели сыну? Просто подумай.       — Но и такой судьбы…       — Они все равно были бы вместе, Девран, — Эртаис наклонился, коснувшись руки второго императора миори. — С Тайшеллом, без него… Так жизнь выбрала.       — Но я надеялся, что это будет позже, — Девран нахмурился. — Тогда, когда мой сын будет ощущать тягу… А получается, что это все равно будет насилие, пусть и оправданное.       — Но ты сделал бы то же самое, — мягко произнес Ниссари, легко склонив голову Деврана себе на бедро. И любой из вашей семьи, даже будь он связан с ниррэ — сделал бы это. Или я не прав?       — Да прав ты! Прав… Только я не думал, что это будет так скоро. Ведь это только второе совершеннолетие, а до третьего — еще десять эхминских лет… А ведь только после того, как миори имперской крови исполнится тридцать — его можно склонить к интимной связи. А до этого — считается, что миори не готов.       — В людских мирах возраст согласия — полтора круга. Почему же не принять этого?       — Потому что для меня он — сын. Неразумный и маленький ребенок, попавший в такую ситуацию. И я хочу его защищать, растить дальше, а получается, что Синвар заботится о нем, вместо меня.       — Но с другой стороны — это и хорошо. Ведь гораздо больше проблем пришлось бы перенести, будь он с тобой.       — Наверно, ты прав… — Девран вздохнул. — Порой, я просто забываю, как получилось, и думаю о том, что было бы, случись все не так. Но Син… Да, ты прав. Пусть лучше он, чем я. Потому что я бы не смог уложить в кровать собственного сына.