Аффилиация

      — Я на месте, держу под прицелом, — проговорила Елена в специальный наушник Сэму. — Жду команду.       В наушнике слышится характерное шипение, после которого Капитан отвечает:       — Принято, огонь.       Елена смыкает палец на курке, но в последний момент с грохотом роняет оружие. Вдова под прицелом снимает капюшон, открывая свету короткие огненно-рыжие волосы, спасая себя от пули Елены, которая не навредит ей, но поставит крест на её специальном задании. Полный провал.       — Что такое, Вдова? — спрашивает Сэм, слыша грохот оружия.       — Я не могу. Задание на сегодня для меня окончено, — Елена собирает вещи, дрожащими руками. Из кармана она достает телефон, пытаясь набрать номер, почти не попадая по нужным кнопкам на экране. После гудков слышится: «Вас приветствует автоответчик, оставьте сообщения после звукового сигнала». — Черт, Мелина, когда ты собиралась мне сказать?

***

      В холл заведения вошёл поток более старших Вдов, приглашенных сюда для специальной тренировки. Они, одна за другой, пересекали помещение, не оглядываясь по сторонам. Гордо, с высоко поднятой головой. Старшая группа заканчивала специальную подготовку в этом году, но большинство из них уже давно отправлялись на серьёзные специальные задания. Их нужно было заслужить. Отличиться среди всего потока и иметь выдающиеся способности, исходя из ежемесячного рейтинга.       — Смотри! — рыжеволосая девушка потянула Елену к лестнице, показывая на Вдову, идущую в первых рядах. — Она лучшая среди потока. В этом году она была на десяти специальных заданиях и не провалила ни одного.       Елена всмотрелась в лица, пытаясь найти того, о ком говорила её напарница Ава. Их часто ставили в одну команду и в пару. По отдельности девушки показывали неплохие результаты, но вместе справлялись с обучением выше всяких похвал. Их нельзя было назвать подругами. Среди Вдов не должно быть друзей, каждый в любой момент может предать тебя и задушить ночью подушкой, но они, хоть и немного, доверяли друг другу, что и делало их партнерство успешным.       В первых рядах старшей группы шла Наташа. Та самая лучшая Вдова на потоке. А может и во всей Красной комнате. Имя агента Романофф было у всех на слуху. Каждый в этих стенах знал, что Чёрная вдова добьется не малых высот. И как же они были правы.       — Это моя сестра. Я же рассказывала тебе о ней, — ответила Елена, пытаясь поймать взгляд Наташи, но от этого не было толку. Она бы не нарушила дисциплину отряда, поэтому смотрела только вперёд.       Ава рассмеялась.       — Сестра? Лена, ты не могла выбрать кого-то более похожего на тебя? Может быть я бы и поверила, — она обернулась к открытому окну, где отдалённо виднелось её отражение. Девушка подёргала свой высокий хвост. Огненно-рыжие, почти красные, волосы были почти как у Наташи. — Кажется я похожа на неё. Может это мы сестры, как считаешь? Просто нас разлучили в детстве. Красная комната и не на такое способна. Хм, может также сделать их короткими… мне бы пошло.       — Не неси чушь, ты ни капли на неё не похожа. Ты видела какую одежду носит Ната? Ты в своих балахонах совсем не грациозна, в отличие от неё.       Ава хмыкнула:       — И то верно. Но это намного удобнее, чем наши «фирменные» костюмы в обтяжку для заданий. Да и не слишком заметно, — она взглянула на часы. — Нам пора на обед, пока старуха Ингрид не прибила нас за опоздание. Пойдем скорее!

***

      — Ну, я жду, — Сэм собрал всех в зале для собраний после их с Еленой задания. Девушка наотрез отказывалась рассказывать, что побудило её оборвать миссию, хотя они были в шаге у того, чтобы поймать их цель.       Уже долгое время в Нью-Йорке действует профессиональный и неуловимый хакер, пробивающийся к головным компьютерам участков полиций, собирая информацию на особо опасных преступников, местонахождение редкого оружия и планы некоторых тюрем. В узких кругах её, а именно девушку в капюшоне, прозвали Коллекционером.       Очевидцы её проникновения отмечали особые навыки не только в компьютерных технологиях, но и в рукопашном бою. Ведь она до сих пор не была поймана, да и цель её «коллекционирования» была не понятна, ведь кроме взломов и проникновений за девушкой не было замечено других преступлений. Вот только интерес к тюрьме Раф, инопланетным оружиям, что она собирала, входил в категорию дел, за которые брались Мстители. А теперь то, что от них осталось.       Елена встала на место Сэма, готовясь к речи-объяснению, ведь этой ночью ей удалось установить личность Коллекционера. В её архиве, оставшемся после личного задания о снятии подчинения Вдов, оставались личные дела, данные которых она вывела на экран.       — Ава Орлова, более известная как Красная вдова. Вот наш Коллекционер, — на экране высветилось фото, и Елена исподлобья взглянула на Баки, который не подал вида, что ее внешность чем-то похожа на внешность Наташи. — Она была ярой фанаткой Чёрной вдовы ещё со времен обучения в Красной комнате. Старалась стать лучшей на потоке и ей это удавалось. В ежемесячном рейтинге показывала лучший результат в фехтовании и хакерстве.       — Что такое ежемесячный рейтинг? — спросила Кейт.       — Рейтинг, составляемый в конце месяца по итогам обучения. Если кто-то отклонялся от нормы, считался неспособным к шпионажу и выходил из Красной комнаты. Предвещая твой вопрос, Кейти, скажу, что выйти из Комнаты можно было лишь одним способом — умереть. Дрейков любил своих собачек, но ещё больше он любил идеальный результат.       В комнате повисло молчание, каждый думал о своём. Елена вспоминала моменты, связывающие их с Авой, в Красной комнате. Теперь казалось, что это всё происходило с ней в прошлой жизни, хоть она и совсем недавно вышла из-под контроля Дрейкова. Контроль вообще казался страшным сном, совсем не похожим на реальность, которая оказалось слишком суровой.       — И почему же ты её отпустила? Чёрных вдов слишком тяжело поймать, а ты была в шаге от того, чтобы заключить Орлову под стражу, — выразил свои мысли Сэм.       На это Елена совсем не знала как ответить. Она произнесла первую отговорку, что пришла ей в голову, оставив истинные чувства при себе.       — Не ожидала встретить друга из прошлого. Вот только… остаётся одна проблема. Все Вдовы, что остались в Комнате после побега Наташи, — её имя в компании далось слишком легко. Она совершенно не ожидала этого, но надеялась, что это был хороший знак, — были освобождены из-под контроля. Мы с Мелиной Востоковой разбирались с этим ещё до щелчка и продолжили после. Я не знала точное количество и местоположение Вдов. Этим руководила мама. Она посылала мне задания, попутно разбираясь с остальными сама. Ава… я не встречала её на заданиях, и я почти уверена, что она до сих пор находится под контролем.       — Ты думаешь… — Барнс впервые за долгое время обратился напрямую к Елене, — что твоя мать не разобралась с Вдовами до конца? Это вообще возможно?       — Я думала об этом. Но Ава не тот человек, который стал бы заниматься воровством и проникновением после подчинения. К тому же, как я и говорила ранее, она была фанаткой Чёрной вдовы. Думаю, Орлова стала бы линчевателем или подалась в Щ.И.Т. Есть много вариантов развития событий. Но точно не преступность.       — А если она не под контролем? — спросил Сэм. — Что ты вообще предлагаешь?       — Мелина не выходит на связь. Мне нужно лекарство, которое находится у неё в доме под Петербургом. Там я точно смогу узнать, подчинена ли она Комнате до сих пор. Пытаться поймать теперь Аву, просто не имеет смысла. Я опять запорола задание, а другая возможность может представиться не скоро. Дай мне минимум сутки. Я слетаю туда и обратно и всё решу.       Сэм долго молчал, всматриваясь то на экран, то в лицо Елены:       — Хорошо, сутки. Двое, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Не зря же Железная дева не выходит на связь.       — Спасибо, Кэп. Я ни минуты не сомневалась, что ты всё поймешь.       — Запомни мою доброту, я делаю это только для того, чтобы ты исправила свою ошибку. Опять. И вот ещё что, возьми с собой Барнса, — Елена с Баки тут же уставились на Сэма в недоумении. — Скажу правду, вы достали вечно ссориться и делать вид, будто друг друга не существует. это пойдет вам на пользу. Разберетесь в себе и своих проблемах, а мы с Кейт отдохнём от вас. Ну честно, сил моих больше нет, смотреть на вас двоих. И это негативно сказывается на заданиях. А теперь марш отсюда, чтобы я вас не видел раньше, чем через двое суток. Время пошло.       Елена первой бросилась к двери, пытаясь поскорее добраться до комнаты, чтобы успеть собрать кое-какие вещи. Барнсу нужно немногое, а он терпеть не может долго ждать.       Поездка ожидала быть интересной и довольно необычной.

***

      — Мы будем всю дорогу молчать или поговорим, как взрослые люди? — нарушила тишину Елена, которая длилась уже больше двух часов. Лететь им оставалось ещё восемь, а тишина уже давила на рассудок, заставляя в голове появляться сотни ненужных мыслей.       — А что говорить? Ты не извинилась, я уж тем более извиняться не намерен, — ответил Барнс расслаблено, будто никакого напряжения между ними не существовало       Елена хмыкнула от того, что он оказался таким неисправимым. Она предвидела это. Знала, что Барнс ни за что не пойдёт на разговор первым, а лишь будет вновь и вновь проворачивать все слова, все чувства в голове, пока не загонит себя в такую яму отчаянья, из которой мало кто сможет его вытащить. Яма не выраженных ни разу на его лице негативных эмоций. Яма из недосказанных слов. Он замкнётся в себе, будет винить себя, а негатив будет догонять его во сне, став самым страшным ночным кошмаром.       Кажется Наташа вытащила его из этого состояния в прошлый раз. Сможет ли Елена?       Вот только Белая вдова не привыкла спасать. Она не будет пытаться заменить его негативные эмоции на позитивные. Не будет пытаться похоронить его чувства глубоко внутри, чтобы после первого провала они вновь поглотили его с новой силой. Чтобы после нового потрясения обрели двойную силу, погружая в пучину отчаянья всё глубже и глубже.       Елена любит проявлять эмоции. Она плачет в пустой комнате, плачет вспоминая Наташу по ночам. Она смеётся над шутками Кейт, смеётся, играя с Фанни. Она выплескивает ярость в тренировках, на заданиях. Даже иногда проявляет жестокость, которая была заложена ей с первых годов жизни. Ещё тогда, когда она малюткой попала в стены Красной комнаты.       Елена — сплошные эмоции. Искренние и порой противоречивые. У могилы Нат, утопая в скорби, она улыбнется свежему букету цветов, принесенному сюда солдатом. Захлебываясь от слёз утраты, она улыбнется, рассказывая Наташе про её день, будто сестра всё ещё рядом, сидит рядом с ней.       Противоречивые чувства в ней вызывает Джеймс. В её голове он назван только этим именем, а Елена всегда говорит то, о чем думает. Ей хочется никогда не вставать с ним в пару, потому что тогда задание заведомо обречено на провал. Они не понимают друг друга, вечно ссорятся из-за разного отношения к цели. Вечно пытаются отгородиться, привыкшие работать по одиночке. Ей хочется вступать с ним в перепалки, ссориться и критиковать друг друга, совсем не замечать в такие моменты. Хочется хоть раз заехать кулаком по каменному лицу, не выдающему никаких эмоций. Он ведь даже не пытается их проявлять! Хочется бросить его на волю судьбы, не ныряя головой в его проблемы, которых ей и так хватает.       Но с другой стороны, ей хочется помочь ему. Понять его, ведь иногда они и правда понимают друг друга, разделяя ночные кошмары, выпуская вместе пар на тренировках. В такие моменты он кажется живым, проскальзывают незаметные эмоции, который любой другой попросту не заметил бы, на самом деле просто стоит чаще бывать с ним рядом. Их связывает многое, во многом они похожи. Понимая это, Елене хочется помочь избавиться Джеймсу от глубоких страданий, от скорби, которую она разделят сама, но тем не менее учится жить с ней.       Он привлекает её. Когда размахивает влажными, от напряженной тренировки, волосами. Привлекает, когда не проявляет присущую Елене жестокость на заданиях, хотя они оба испытали контроль над телом. Оба побывали в плену разума.       — Я прошу прощения за то, что не сказала, что являюсь сестрой Наташи. Но я думала, что ты поймешь это при первой встрече. Мы ведь виделись на похоронах и на кладбище, — наконец отвечает она, начиная издалека.       — Я замечал светловолосую девушку на кладбище — это правда. Но никогда не видел её лица. Твоего лица, — он сделал паузу, будто подбирая слова. Слова всегда были сложными для него. — Я сразу заметил схожесть между вами, но представить не мог, что вы сестры. Хоть позже и догадался. Мне было больно от того, что ты скрыла такой важный факт.       — Почему, Джеймс? Почему тебе больно?       Он тяжело вдыхает, а на выдохе произносит:       — Не знаю.       — Вот и я не знаю, почему ты так воспринимаешь данный факт. Я не шутила, тебе правда пора разобраться в самом себе, — она отваричивается в окно, всматриваясь в белые облака. — А пока, пора решить, будем мы общаться как раньше или будем продолжать игнорировать друг друга?       — Ты знаешь, что Сэм послал нас сюда, чтобы мы вновь сблизились. Это пагубно влияет на наши задания, поэтому нам придётся общаться как раньше.       Но они оба знают, что как раньше уже не будет.

***

      Петербург встретил морозной ночной свежестью, облаком пара изо рта и запахом приближающегося дождя. Уже была поздняя осень и вскоре должен был пойти снег, поэтому Елена плотнее закуталась в зимнюю куртку, выходя из квинджета на промозглую землю.       — А тут также холодно, как я помню, — констатировал перемену погоды Барнс.       — На самом деле, тут не всегда так холодно, — буркнула под нос Елена, пробираясь вперед через кусты. Они высадились подальше от дома, чтобы Мелина не заподозрила неладное и не подбила квинджет ещё в воздухе. Кто бы мог подумать, когда-то они сбежали с Огайо, чтобы не быть арестованными Щ.И.Том, а теперь Елена является частью их проекта «Мстители».       Теперь её семейный дом здесь, под холодным Питером, далеко от цивилизации. Отчий дом, лишь смутно напоминающий о детстве.       В первое пребывание здесь, Елена сразу же приметила старую мебель. Вместе со старым фотоальбом мама перевезла сюда потрепанный диван из гостиной, несколько вещей из её детской, особенно выцвевшие розовые шторы, синий велосипед, припаркованный у входной двери, магнитофон и старые книги с картинками, что читала маленькая Лена.       Мама сидела на её кровати, заплетая волосы в две тугие косы, закрепляя их белыми советскими лентами. Елена никогда не любила ограничивать свои волосы, предпочитая, чтобы они свободно парили на ветру, как у настоящей принцессы.       — Но ведь принцессы ходили с прическами. Более того, большинство из них как раз носили косы, — объясняла Мелина, не останавливаясь.       — Я тебе не верю. Во всех книжках принцессы изображены с красивыми длинными распущенными локонами. Посмотри сама, — она указала на книжную полку с детскими книгами, где большинство страниц были заполнены красочными иллюстрациями.       Мама посмеялась:       — Не те ты книжки читаешь, Лена. В них одни выдумки, как и изящные локоны. Лучше почитать исторические книги. У меня есть одна энциклопедия с картинками. Вернее, с картинами великих художников, что писали портреты настоящих королев и принцесс.       Елена надулась. Она не любила признавать своё поражение, поэтому не хотела соглашаться на книгу Мелины. Но любопытство, посмотреть на настоящих принцесс, всё же переселило:       — Ладно, давай свою книжку. Но не ожидай, что я стану любить косы.       Но именно это и произошло. Уже через неделю Елена просила маму каждое утро заплетать ей разные косы, а после просила учить заплетать их себе самой.       Наташа, что так любила эксперименты над волосам, смеялась над Леной. Во-первых, из-за того, что многие косички, что Елена кое-как пыталась плести себе сама, поначалу выглядели довольно смешно. А во-вторых, это то, что её так легко удалось переубедить заплетать косы, а не распускать волосы.       Лена всегда была наивной. Она верила всему, что говорили другие, даже если до этого она прочитала о чем-то в книге или услышала информацию от другого человека. Если Наташа, отец или мама начинали переубеждать её, рано или поздно Елена меняла своё мнение, несмотря на упрямство.       Жизнь в их маленьком мирке всегда казалось Елене самым лучшим, что случалось в её жизни. Для неё всё было настоящим. Любовь мамы к заплетанию на её голове косичек, сестринские шутки и споры с Наташей, но самым лучшим воспоминанием для Елены оставались их танцы на кухне вечером, после ужина.       Когда семейный ужин заканчивался. Алексей включал старенький магнитофон, помещая в него одну из своих кассет, которые он коллекционировал. Мелина с Наташей убирали со стола, а Лена с отцом уже пели и начинали отплясывать, отдаваясь музыке.       Наташа быстро присоединялась к ним, всё ещё нося пустые тарелки, а мама лишь смеялась, не желая присоединяться к танцам, пока Алексей не увлекал её в семейные танцы, прижимая к себе с любовью, как толковала это маленькая Лена.       После того, как семья воссоединилась. Мелина с Алексеем уехали в Петербург домой. Может между ними всегда были какие-то чувства, ведь даже теперь Елена чувствовала между ними крепкую связь.       Она никогда не думала о любви. Не думала, что ей нужен кто-то рядом. В одиночку ей было комфортно, а любовь ей давала её семья.       Белова не разрывала связь с родителями после воссоединения. Мелина помогала с поиском Вдов и всё снаряжение, что было у Елены, также давала ей она. Теперь Белая вдова чувствовала поддержку. Она всё еще ни одна в этом огромном мире, там в России её всегда ждут родители, а если она попросит, ей поможет её сестра. Где бы ни была сейчас Наташа, она всегда отвечала на сообщения и звонки Лены, хоть и звонили они друг другу нечасто.       Но вот на последний звонок она так и не ответила. И больше не ответит никогда.       — Мелина, её больше нет. Наташа погибла, — как только Елена осталась одна без посторонних ушей, она съехала вниз по стене какого-то здания, захлебываясь слезами. Руки сразу набрали номер мамы — единственной, кто сможет разделить её горе.       После третьего стука в дверь, на пороге появляется Мелина, одетая в просторную рубашку и удобные джинсы. Такой Елена видела её в последний раз тогда, в детстве.       — Почему не отвечаешь на звонки? — с прохода заявляет Белова, бесцеремонно проходя в дом.       — И тебе привет, солнышко, — она оглядывает Барнса с ног до головы, а после пропускает вслед за Еленой, закрывая дверь. — Что-то случилось? И кого ты привела к нам в дом?       Елена снимает куртку и проходит в гостиную, замечая Алексея перед телевизором. И всё же странно было видеть их вместе. Неотёсанный мужик, только сбежавший из тюрмы, с пивом в руках перед телевизором и невероятная красотка, выглядевшая на десять лет моложе. По всем канонам на плите должен вариться борщ, но на кухне Елена находит ароматную итальянскую пасту, а после возвращается в гостиную.       — Лена, что происходит? — Востокова следует за дочерью, а солдат тенью тихо проходит мимо, рассматривая дом.       — Ты ведь знаешь, что случилось, поэтому не отвечаешь на звонки. Что за история с Авой Орловой и почему она до сих пор контролем?       На телевизоре заканчивается серия какого-то детективного сериала, и Алексей замечает блудную дочь:       — Наконец-то решила почтить нас своим присутствием?       — Да, но ты так и не протрезвел. Что на этот раз? Неужели Мелина посадила тебя под домашний арест?       — Очень смешно, — хмыкнул отец, вновь отворачиваясь к телевизору.       — Давайте мы сядем за стол и всё обсудим, Лена. И ты наконец представишь нам своего друга.

***

      Ещё какое-то время они сидели за столом в молчании. Барнс наконец-то снял куртку и перчатки перед тем, как сесть ужинать, и теперь Мелина с Алексеем сверлили взгядом его металлическую руку.       — Ты ведь Зимний солдат, верно? — наконец-то озвучила свои мысли Востокова, обращаясь к Баки.       — Джеймс Барнс, — исправила Елена. — Он мой напарник на сегодняшнюю миссию. А ещё его теперь называют Белым волком.       Мелина лишь хмыкнула:       — Я как-то видела тебя в действии в 2000-х. То ещё зрелище. Я много изучала структуру подчинения, перечитала все труды Г.И.Д.Р.Ы. про твоё создание. Мы усовершенствовали подчинение, не ломая сущность человека. Достаточно лишь было применить химическое вмешательство, а простым порошком вернуть человеку сознание. Я также проводила новый вид подчинения, через вживление чипа в мозг свиньи, но пока так и не смогла сломать подчинение Вдов. Были утеряны данные и не хватает оборудования, — она во время прикусила язык, но Елена поняла ход её мыслей.       — Так вот в чем дело? Тебе не хватило твоих свиней, решила перейти на людей? Поэтому оставила Орлову под подчинением?       — О чём ты? Я вообще не знала, что кто-то ещё остался. Мы завершили миссию год назад, разве нет?       Между ними установился зрительный контакт. Мелина явно лгала, вот только по её лицу нельзя было ничего понять. Такое же спокойное и расслабленное, нежный родительский взгляд, который она иногда применяла для пущего эффекта. Но проблема скрывалась как раз в этом спокойствии. Одна из Вдов до сих пор в подчинении, они упустили её, а Мелина даже не встревожилась, будто уже знала об этом до того, как Белова это озвучила.       Не прерывая зрительного контакта, Елена вспомнила весь путь от двери до столовой. Она прошла мимо Алексея на диване, обогнула стол на котором лежал планшет. Именно там мама держала все свои исследования и руководила охраной дома. Вот оно!       Елена соскочила со стула, направляясь к журнальному столику, но Мелина бросила в её ноги собственную тарелку, останавливая, а после сама вскочила из-за стола. Но Белова легко обогнула разбившийся предмет, перескакивая через диван и схватила планшет. Востокова бросилась на неё, пытаясь вырвать ценную вещь, и они вместе кубарем покатились по полу, как сцепившиеся в отчаянной схватке кошка с собакой.       А тем временем за столом сидят двое мужчин. Барнс в недоумении смотрит на Алексея, вопросительно поднимая бровь.       — Женщины, — лишь отвечает Алексей, продолжая уплетать пасту, потеряв всякий интерес к происходящему.       — Есть! — кричит Елена, кое-как выпутываясь из клубка из рук и ног. — Так, посмотрим, что у нас тут.       И как и догадывалась Белова, внутри, по мимо экспериментов со свиньями, полное досье на Орлову, а дальше её местонахождение и жизненные показатели.       — Скажи мне вот что, мама, ты управляешь ей или только следишь?       Мелина поправляет выбившиеся из косы пряди, заправляя их за ухо, так быстро, чтобы ничего лишний раз не говорило об её неудаче.       — Я же сказала, что не смогла пока переделать заводские настройки Дрейкова. Даже после его смерти Вдовы действовали согласно продуманному плану. Мне просто хотелось понять работу этого подчинения, вот и всё. Переписать код.       Елена кинула на стол планшет.       — Ясно. Дай мне противоядие, и мы улетим обратно в Нью-Йорк.       — Но ты так и не рассказала, как твои дела. Мы не виделись после того, как ты уехала на похороны…       Девушка перебила её на полуслове:       — На которые вы так и не соизволили явиться. Да, она не была вашей дочерью по крови. Но разве мы не стали семьей за все это время, проведённое вместе. Мне казалось, что мы разобрались с этим. Всё встало на свои места, после падения Комнаты. Разве нет?       Взгляд Мелины потускнел, она прошла мимо Елены, садясь за стол. Даже Алексей перестал есть, со звоном опустив ложку в тарелку.       — Терять ребенка больно, Лена. Особенно если он рос на твоих глазах. Но ведь ты и сама знаешь, что её нет в той могиле, что она осталась там, далеко в просторах Галактики. Скорбеть необязательно где-то, необязательно в каком-то определенном месте. Наташа всегда останется в моей памяти и моём сердце.       Наступила минута молчания, как это всегда бывает при таких разговорах. Но в этот раз было намного легче. Время лечит, а ты учишься жить дальше. Боль не уходит, а всегда остаётся с тобой, как и память о когда-то родном человеке. Такие моменты даже приятны. Когда тебе есть что вспомнить о том, кого ты так сильно любил, а окружающие могут разделить эти воспоминания с тобой. Значит никто не забывает, а ты по-прежнему не один.

***

      — Ты правда не можешь остаться подольше? — Мелина стоит на пороге комнаты Елены. Она пришла пожелать добрых снов, прямо как в детстве. В самом лучшем времени её жизни. Здесь и правда чувствуется что-то родное, ведь уют и безопасность создаёт не место, а люди, приносящие в это место тепло, любовь и покой.       — Я обещала управиться за сутки, но решила остаться на ночь после твоих уговоров. Это всё, что я могу вам дать. Но обещаю, как только выдастся возможность взять отпуск, я приеду.       Мелина проходит в комнату, закрывая за собой дверь и мягко опускается на кровать.       — Мы так и не поговорили о Солдате.       — О Джеймсе, — поправляет Елена, на что Мелина только улыбается:       — Как скажешь.       — У нас с ним много общего, поэтому нам легко работать в паре. А ещё… он знал Наташу.       — Да, она упоминала, что Зимний солдат чуть не убил её однажды.       — Тут нечто другое. Она оставила ему свой мотоцикл, а это значит больше, чем ты думаешь. К тому же, это тот солдат, которого я регулярно видела на могиле Нат.       Мелина глубоко задумалась, глядя в потолок.       — Да, он определенно в её вкусе. Я представляла её с кем-то таким же жестоким и многое пережившим. А что о нём думаешь ты?       Елена закрыла глаза, думая о Джеймсе. Это был сложный вопрос. Слишком сложный, но кое-что было ясно как день:       — Я бы отдала ему свой мотоцикл, если бы мне грозила смерть.       И этим было всё сказано.