Аффилиация

      На кухне из магнитофона играла музыка, а также слышалось пение Алексея, что было далеко от идеала, но она любила это. Вместе с ним до неё доносился аромат яичницы. Единственное блюдо, что её отец мог приготовить самостоятельно.       — Я думала ты больше не притронешься к еде после того случая, как ты спалил четыре яйца.       Алексей лишь хмыкнул, поднося вилку ко рту, как импровизированный микрофон. В прошлый раз всё было также. Танцы, пение, микрофон из лопатки, смех и запах сгоревшей яичницы.       — Совсем на ошибках не учишься?       Отец подошёл ближе, увлекая Белову в танец. Сначала она упиралась, считая, что давно переросла такие моменты. Но разве у маленьких радостей есть возраст?       Такой простой момент перенёс Елену во времена, когда солнце светило ярче, а самой большой проблемой были разбитые коленки. В весёлое и беззаботное время, что было «нормальным», хоть и кошмар будущей жизни всегда висел тенью над ней. В лицах родителей, в потайной комнате мамы, где хранилось минимум пять видов оружия. В равнодушном взгляде отца на разбитые коленки.       Музыка оборвалась, а вместе с ней и танцевальный настрой.       — Пойду позову Джеймса на завтрак.       Алексей лишь кивнул, возвращаясь к блинчикам, переключая станцию на следующую песню.       В гостевой комнате Барнс сидел на кровати, глядя перед собой. Поездка казалась ему странным сном, кошмаром, граничащим с грёзами.       Этот дом стал доказательством жизни Наташи. Её эмоций, пережитом счастье. А также фактом, что в своём горе он не один. У неё была семья, хоть и не совершенная и даже не родная, но тем не менее любящая. Он заметил нежность в глазах смотрящей Мелины на Елену, заметил суровый взгляд Алексея в его сторону, заметил рамки с фотографиями Нат, широко улыбающейся в камеру.       Дверь отворилась без стука, и Елена бесцеремонно вошла в комнату.       — Идем на завтрак, после этого сразу улетим на базу. Мелина дала мне сыворотку для пробуждения Орловой.       Барнс кивнул, вставая с кровати, но брошенная будто случайно фраза, заставила остановиться:       — В этой комнате должна была гостить Наташа, — начала Елена. — Мама выбрала всё здесь в её стиле. Но кое-что она явно не учла. Прошли годы после нашего последнего проживания в одном доме. Мы больше не дети, а вкусы совершенно другие, — она подошла к тумбочке, стирая с неё пыль. — Хотя ей бы здесь понравилось.       Она открыла шкафчик, осматривая содержимое полок и нашла старенький сенсорный телефон.       — Странно, я думала, что потеряла его ещё тогда, после исчезновения. Но почему родители положили его сюда? — Елена нажала на все кнопки, но, за неимением зарядки, телефон так и не включился. — Пошли, у нас трудный день впереди.

***

      На пороге у дома Алексей с Мелиной провожали гостей вместе. Это выглядело настолько естественным, что Елена не смогла сдержать улыбку, глядя на своих родителей.       Она всегда помнила и навсегда запомнит их такими. Это её семья. Её дом. Место, куда, несмотря ни на что, хочется возвращаться.       — Послушай, прекрати эти опыты с подчинением. Я, как пережившая это, могу заверить тебя, что ни к чему хорошему это не приведёт, Мелина. Эти игры разума разрушили жизни сотни людей. Они забрали и мою жизнь. Её большую часть. Не стань такой же, — напоследок выговорилась Елена своей матери. Тогда Мелина не стала её слушать, и она надеялась, что та послушает её теперь.       Востокова только кивнула, а после взяла дочь за обе руки, разглядывая лицо. Одной рукой она провела по её пшеничным волосам, заплетённым в две косы с белыми лентами.       — И ты меня послушай. Я не буду говорить много, но надеюсь, что смысл моих слов дойдёт до тебя. Помни, что не только ты потеряла сестру. Кажется, ты начинаешь об этом забывать.       Она была прекрасной актрисой и человеком, способным прятать свои истинные эмоции. Как и любая другая Вдова. Но Елена уловила нотки разочарования в её нежном взгляде. А слова с болью врезались в сердце. Смысл их дошёл, но принимать его совсем не хотелось.

***

      Усталость валила с ног, поэтому Елена тут же, прямо в одежде, легла на кровать, бросая сумку в угол комнаты. Фанни прыгнула следом за девушкой, пытаясь вылизать лицо хозяйке, но та умело уворачивалась от её нападок.       Перелёт измотал полностью, хотя Елена ничего и не делала, просто следя за курсом и лишь иногда беря на себя роль пилота.       В дверь постучались и на ленивое: «войдите», в комнату вошла Кейт.       — Ты вернулась! Как там родители? Вы нашли тот порошок? А почему Мелина не отвечала на телефон? — как всегда она задала кучу вопросов. Голова сразу разболелась, а усталость навалилась новой волной.       — Кейти, откуда в тебе всегда столько энергии? Противоядие у меня, надо будет устроить облаву на её следующую вылазку. Ава не объявлялась?       Кейт уставилась в потолок:       — Вообще-е-е-то, да. Мы были вчера на задании вместе с Сэмом. Но не смогли её поймать. Она слишком проворная, как и ты.       Елена шумно выдохнула. Она предупреждала, что её сложно будет поймать. Ава не просто Вдова, а одна из лучших. Своё прозвище «красная» она получила из-за моря крови на руках, а не от ярко-рыжих, почти красных, волос.       — Я же говорила, зачем вы вообще к ней пошли?       — Сэм не поверил, что она всё ещё под контролем. Вернее, решил удостовериться в этом наверняка. И возможно Ава под контролем. Она двигалась как машина для убийств, бесчувственный робот с безжизненным взглядом.       — Да, это похоже на признаки подчинения.       Перед глазами возникли Вдовы. Каждая из них пронеслась перед лицом Елены. Они были разные. Высокими, черноволосыми, голубоглазыми. Но их объединяло одно: безжизненный взгляд и резкие движения. Девочки вселяли ужас, а когда-то и она сама была такой.       — Расскажи мне об Аве. Вы были близко знакомы?       — Не думаю. Я никогда по-настоящему не знала Вдов. Ни одну из них, кроме сестры. Мы были соперникам, выживали в суровых условиях Комнаты и каждый был сам за себя. Но с Авой было комфортно. Она была жизнерадостной девчонкой, также любила балет, как Наташа, но больше всего ей нравилось фехтование. Если мне для раздумий и выпускание пара нужна крепкая груша или мишень для ножей, то ей лишь дай в руки шпагу. Ава двигалась очень изящно и точно, но совсем не стремилась быть женственной. Обтягивающему трико, она предпочитала балахоны. Разбиралась в компьютерах больше всех остальных. Они были единым организмом и какое-то время Ава таскала с собой ноутбук на задания, пока в него не попала пуля. Девчонка решила защититься им как щитом. Кажется, я даже заметила слезу, когда она увидела дыру в крышке и пулю, застрявшую в клавиатуре.       — Ты рассказываешь о ней, как о подруге.       Елена усмехнулась:       — Пойми, Кейти, мне сложно назвать кого-то своим другом. Да, я знала Аву чуточку ближе, чем всех остальных, но рядом с ней моя жизнь всегда была в опасности. Как и с любой другой из Вдов. Многие уходили на задание парами, а возвращались в одиночку. Избавлялись от лишнего балласта, пожертвовали «подругами» ради завершения миссии. И никто об этом не жалел. Любое проявление эмоций вело к ликвидации. Нам год за годом внушали, что эмоции — это слабость. Нас растили жестокими. Я повидала множество случаев бесчеловечности. Одна девушка заколола другую во сне, потому что за обедом та назвала её «трусихой» из-за проваленного испытания. И это ещё самое безобидное. Могли нападать и толпами. И никто их не останавливал, потому что жестокость — высшая форма профессионализма.       — Могу я быть честной с тобой? — по Кейт было видно, что она боится говорить следующие слова, но после кивка Елены, отступать было некуда. — Я не понимаю тебя. Ты всегда такая радостная, добрая, иногда кажется, что безобидная, но на заданиях…. Я видела ту жестокость, о которой ты говоришь. Каждый раз замечала её в твоих глазах. И от этого мне страшно. То, как ты играешь, показываешь доброту, а после на задании не можешь остановиться. Я бы не хотела такой участи, как была у тебя. Это слишком неправильно и аморально.       — Но такова была и есть моя жизнь. От этого никуда не деться. Но сейчас я учусь применять свои навыки во благо. И мне это нравится. Надеюсь, что и от жесткости смогу избавиться. А может эта черта навсегда останется со мной, как напоминание о том, кем я была раньше и кем никогда бы не хотела больше становиться.       А на балконе в коридоре в это время стояли двое мужчин, выпуская облачки пара в морозный воздух осени. Небо отливало лиловым, как при снегопаде. Зима стремительно приближалась, но для обитателей базы несколько часов на балконе было особым ритуалом. Глубокая ночь, тишина, лишь изредка заглушаемая гулом проезжающих автомобилей, полная луна, холодный воздух — всё это приносило умиротворение и спокойствие, что так не хватало людям, отдавшим свою жизнь спасению человечества. Они не могли иначе. Жизнь для геройства была особым наркотиком. Жажда заданий, адреналин, борьба — без этого существование казалось необычайно скучным и бессмысленным и сколько бы им не хотелось обычности в своей жизни, лучше чем сейчас уже не будет.       — Мне кажется, что я не справляюсь, Бак, — начал Сэм, глядя высоко в небо. — Только посмотри вокруг. Разве это Мстители? Того великого больше нет и никогда не будет. Мы утратили былые силы и возможности. Потеряли много ценных членов команды. Сейчас мы простые линчеватели, борющиеся с обычными уличными преступниками. Разве не так?       — Так. Но это не меняет того факта, что спасаем людей и приносим хоть какую-то пользу. Разве не так? — вернул ему его вопрос Барнс.       Сэм усмехнулся, но тут же вновь нахмурился:       — И всё же Стив делал всегда нечто невероятное. Он мог сплотить команду, был лучиком надежды. За ним хотелось идти в бой. А теперь это больше похоже на работу, где каждая миссия ощущается простой рутиной, а не чем-то особенным.       — Хотя бы теперь нас не разыскивает армия, и мы не путешествуем по всему земному шару. Поверь мне, Сэм, мы на своём месте. Со Стивом ушло многое, как и особый дух, но мы сумеем его поднять. Просто нужно немного времени.       Сэм лишь смотрел вдаль, туда, где несколько часов назад скрылось солнце.       — Было бы у нас время. Мы показываем плохие результаты, а значит командой мы ничего из себя не представляем. Тогда будет лучше, если мы разойдемся.       Баки закинул руку на плечи Кэпа, пытаясь хоть как-то его подбодрить.       — Всё получится. Не стоит так сразу сдаваться. И в этом задании преуспеем. Мы учимся на своих ошибках, — он сделал паузу, облокачиваясь на холодные перила, зеркаля позу Сэма. — Противоядие для Орловой у нас. Мы с Белой вдовой сможем её поймать, потому что есть опыт, а Белова знает её слабые места. Можно считать, что задание выполнено наполовину. Осталось лишь дождаться подходящего момента.       — Если облажаемся и теперь, я перестану верить в нас. Мне хочется видеть команду, хочется возродить то старое, что так тщательно создавал Стив. Мне важны Мстители, как никогда раньше, — тяжелый вздох и осторожный выдох. — Ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы он сказал, если бы был здесь?       Барнс улыбнулся, но в ней была видна грусть.       — А ты пойди и спроси у Стива. Я был у него на прошлой неделе. Не могу привыкнуть, что он теперь намного старше меня. И он до сих пор называет меня «старик». Он счастлив, ему нравится продолжение его дела. Нравится, что ты всё же решил принять щит. Хотя мне пришлось каждый раз рассказывать всё, что произошло. У старика Роджерса нет телевидения.       — Зато ему легко живётся.       — Почему не навещаешь его?       — Не могу себя заставить. Будто бы это не тот Стив, которого я знал. Странно видеть его таким.       — Ему недолго осталось. Лучше увидеть его и поговорить в последний раз. Я делаю так каждый раз, боясь, что этот день станет последним для него. Зато мы стали как никогда близки.       Уилсон задумался, постукивая пальцами по металлическим поручням.       — Я схожу к нему, как будет время и попрощаюсь. А теперь пошли в тепло, а то застудим лёгкие и вновь провалим задания. На самом деле только и делаем, что создаем себе проблемы… — бубнил Сэм, заходя в помещение       Но Баки его уже не слушал. Его мысли унеслись далеко вдаль. К вопросу Сэма, «а что сказала бы она, будь сейчас здесь?». Была бы также счастлива за команду? Также счастлива за то, что он нашел такого же понимающего его человека? А что бы она сказала, узнав, что этот кто-то её сестра?       Он никогда не узнает ответ. Но надеется, что в других Вселенных его Ната счастлива.

***

      — Тебе не кажется странным, что после банков и вообщем-то публичных мест, она появилась на «заброшке»? — спрашивает раздраженно Барнс, не веря, что их информатор указал верное местонахождение Авы Орловой.       — Во-первых, это не заброшка, а совсем недавно переставшая работать лесопилка. Всё оборудование вполне себе рабочее, поэтому возможно Аве что-то и нужно было от этого места. Это все ещё закрытая территория и может быть здесь что-то, да осталось, — заверила его Елена.       — А мне кажется, что это просто ловушка. Мы хоть знаем информатора?       — Нет, но он правильно назвал все её места появления. Да и подчинение работает совершенно не так. Она запрограммирована на определенные действия и если кто-то посмеет ей мешать, то подчинение подкинет ей очередную идею истребления. Всё просто.       — Даже слишком, — недовольно произнёс он. — Должен быть подвох. Например твоя мама. Она вполне себе могла наконец-то взломать её программу.       Елена остановилась перед огромными дверьми, как в каком-то амбаре. И прежде чем их распахнуть, произнесла:       — Вот это мы сейчас и узнаем.       Внутри пахло сыростью и плесенью. Под ногами лежали опилки, которые прилипали к ботинкам из-за влажности. Кое-где ноги проваливались в лужи, а значит после недавнего дождя лесопилку затопило. Это совсем не удивляло, щели в потолке говорили о своей ненадежности. Наверняка поэтому ее и закрыли, оставив всё оборудование, покрывшееся ржавчиной, здесь.       — Ладно, соглашусь, это и правда похоже на ловушку. Здесь даже ничего ценного нет, кроме опилок и стружек. Что Аве бы здесь понадобилось?       Барнс провёл рукой по станку.       — Ты мне скажи. Она же твоя подруга.       — Да не подруга она мне. Мы просто были напарницами во время обучения, и всё тут.       Перед глазами Баки понеслись все его напарники, начиная от паренька из армии и заканчивая Наташей. К каждому из них он чувствовал привязанность с каждым из них готов был разделить саму жизнь и отдать свою взамен на их. Они были соратниками, партнёрами, друзьями, одним целым на заданиях. И теперь ему чужды были слова Елены. Он не мог представить кого-то рядом, способного придать в любой момент. Не смог бы так работать и выкладываться на полную.       — Видимо у Вдов всё было по-другому. Всё, что я о вас слышал, звучит слишком жестко и неправильно.       Елена усмехнулась:       — Да, но мы не выбирали, где нам родиться. А я попала туда сразу после рождения. Судьба так решила. Зато теперь я здесь, с тобой, на особо важном задании. Спасаю человеческие жизни, — Белова огляделась по сторонам. Здесь всё было как на ладони, значит Ава пряталась либо на втором этаже, либо за дверью в конце помещения первого этажа. — Предлагаю разделиться, ты наверх, я туда. Ампула останется пока у меня, а ты если что — кричи.       Она неожиданно прыснула со смеху. Просто не могла сдержаться, представляя, как солдат кричит, зовя её на помощь.       Дверь в помещение со скрипом открылась, когда Елена потянула ее на себя, а после с грохотом закрылась, увлекая девушку в кромешную тьму.       Белова принялась щупать стены, ища выключатель, но так ничего не нашла, лишь после поняв, что даже если бы здесь была лампа, электричество не заработало. Всё давно не работает. Лесопилку затопило.       Она уже хотела вернуться обратно, когда впереди послышался приглушенный смех, заставившись её остановиться.       — Лена, ты зря решила помешать моему плану. Тебе не повезло, Дрейков ясно сказал избавляться от препятствий. Жалко, что ей стала ты.       Голос Авы нельзя было ни с кем спутать. Воспоминания о тех днях были слишком яркие, как бы Елена не пыталась их забыть.       — Посмотрим, как ты справишься с таким препятствием.       — Но помни, я во всём была лучшая, — не унималась Орлова.       — Я то помню, а вот ты кажется забыла, что меня наказывали чаще остальных.       И после первого испытания Тёмной комнатой, старуха Ингрид успела уловить её страх темноты. Вот только Елена не боялась её, а того, кто скрывается за ней. Сильный противник, готовый сломать новую кость.       Ава опустилась на пол, будто бы слезла со стула, а Елена напрягла слух, закрывая глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Когда зрение отключается, другие органы чувств начинают работать в несколько раз сильнее. Именно это и становится главным оружием при драке в темноте.       У Орловы было преимущество. Она просидела в темноте какое-то время, прежде чем Елена вошла сюда, но Белая вдова не стремилась победить. Ей всего лишь то нужен был удачный момент для применения порошка.       В воздухе что-то просвистело, и Елена вовремя увернулась, ударяясь об металлический стеллаж. Ещё одним преимуществом Авы могло быть то, что она видела комнату в свете и знает расположение мебели.       Белова вытащила одну из электрических дубинок из-за спины, не спеша применять электричество и провела по воздуху там, где по её мнению находилась Ава. Но она промахнулась и через минуту почувствовала укол в руку с левой стороны. Кажется оружием авы были её фехтовальные сабли, которые также являлись электрическими. Теперь, исходя из данных знаний, можно было с легкостью угадать местонахождение самой Орловой.       Столкнувшись дубинкой с саблей, Елена достала вторую, присоединяя её к первой и образуя единое оружие, которое она крутила как мельницу перед собой, отражая металл шпаги.       Но Белова совершила ошибку, которую совершала раз за разом. Тренировку за тренировку. Сосредоточившись на руках, она напрочь забыла о ногах. Боль пронзило колено, но в этот раз никакого перелома. Она знает это наверняка, испытав множество травм. И эта ошибка играет ей на руку. Ава нависает над присевшей от боли девушкой, та в свою очередь выставляет дубинки вперёд одной рукой и подключает электричество, чтобы увидеть лицо Орловой.       Ава выглядела так же, как много лет назад, когда они виделись в последний раз. Только волосы стали намного короче, чем прежде. Такую прическу любила носить Нат во времена Красной комнаты, что делало их необычайно похожими, хоть в последний раз Елена и видела Наташу с длинной косой.       Разглядев положения лица, Белова вытащила колбу с лекарством и быстро распылила порошок. Единственного вздоха хватило, чтобы Ава отступила, выронив саблю на пол. Елена тоже бросила дубинки, падая с ними на пол, раскинув руки в стороны. Комната вновь погрузилась в темноту.       Вдова не видела боль Орловой от возращения воспоминаний и контроля, но представляла, что именно она чувствовала. Знала какого это. Да и все было понятно по тяжелому дыханию Авы, единственному, что нарушало тишину.       Елена вспомнила тут растерянность, ту боль, что накатывает от осознания того, что ты успел натворить. Перед глазами проносится сотни задний, сотни лиц, сотни людей, жизнь которых ты успел отобрать. Хладнокровно. Без капли сожалений. А после дыхание замирает, из груди вырываются рыдания и чувство беспомощности и одиночества. Рядом никого, кто мог бы тебе помочь.       Но Аве крупно повезло. Рядом была Елена, успевшая пережить тоже самое.       — Не плачь, скоро всё пройдет. Быстрее, чем ты думаешь.       — Сколько времени прошло? — хныкнула Ава, явно забившаяся в какой-то угол.       — Не знаю. Больше десяти лет точно. С нашей последней встречи. Но не переживай, на пять прошлых лет множество людей просто выпало из мира. Почитаешь в интернете чуть позже. А если считать годы подчинения, можно сбиться со счета. Я давно сбилась.       Дверь в помещение открылась. Полоска света упала на лицо Елены.       — Все чисто, что у тебя… О! — произнёс Барнс, увидев плачущую Орлову. Та же, как загнанный зверёк, сначала забилась в угол, а после рванула к выходу, пытаясь обогнуть солдата. Но тот быстро поймал её, заталкивая обратно в комнату.       — Как видишь, всё хорошо. Не поможешь мне подняться, а то я немного повредила колено, а ещё очень хорошо устроилась на полу. Лежала бы тут весь день.       Барнс хмыкнул, заходя внутрь, но дверь не закрыл:       — Ава, пожалуйста не пытайся сбежать. Мы тебе поможем.       Но девушка уже и не думала сбегать, вновь скатившись и прижавшись к стене. Барнс помог подняться Елене, которая схватилась за дубинки, как за трость.       — Он говорит правду. Мы поможем тебе начать новую жизнь, поэтому поехали с нами. Тебе ведь нечего больше терять, верно? Как и всем нам. Всем Вдовам. В подчинении оказалось кое-что хорошее. Жизнь чистый лист и теперь ты сам творец своего будущего.       Орлова осторожно кивнула, поднимаясь с пола и осматривая Барнса. Каждый в Красной комнате знал о Зимнем солдате. Слышал о его руке из металла, как об отличительном знаке. Поэтому Ава и пыталась сбежать, как только он вошел в дверь. Но теперь расслабилась, под спокойным голосом Елены, обращавшейся к Джеймсу и его аккуратные движения, когда он помог ей подняться.       И Ава согласилась пойти с ними. Сейчас ей было всё равно куда и зачем идти. Жизнь и Красная комната растоптали её целиком и полностью, убив всю надежду на светлое и счастливое будущее. Но что-то в улыбке Елены, такой искренней и непринужденной, заставило хотя бы на минуту забыть о всех ужасах и слепо верить в то, что ещё хоть что-то можно изменить.