Аффилиация

      Она шла по мощеной дорожке, медленно ступая по маленьким камушкам. Это должен был быть сюрприз, и Елене не хотелось, чтобы кто-то из собак услышал её и раньше времени поднял шум.       Задняя дверь как всегда была открыта, что было совсем небезопасно. Хоть дом и был расположен далеко на отшибе, всегда можно было ожидать, что кто-то из старых врагов может нагрянуть в дом, прихватив парочку детишек, а два бывших тайных агента ничего не успеют с этим поделать.       И всё же Елена недооценила охрану дома Бартонов, и уже через минуту на двери что-то зазвонило, а на кухне появился Клинт, целившийся в Белову из лука.       — Сюрпри-и-из! — прокричала девушка, растопыривая руки для объятий.       — Могла зайти и через главный вход. Теряешь сноровку, раз не заметила такой примитивный датчик движения, — Клинт опустил лук, улыбаясь. — Хотя это может даже и лучшему. Если бы ты попыталась его обойти, в тебя бы прилетел шквал дротиков со снотворным. Прямо из шкафа напротив.       Вдова усмехнулась:       — Умно. Я просто не ожидала, что у вас могут найтись хоть какие-то меры безопасности. К тому же, на территории нет ни одной ловушки.       — Ну-у-у. Есть, но они отключены, пока в доме дети.       Они наконец обнялись, а Елена прошла в дом, оглядываясь. Всё, как и несколько месяцев назад.       Она выпросила у Сэма выходной, чтобы слетать за Фанни и Лаки. Всё же, база начинает походить на уютный дом, а в доме всегда должна быть её собака, как Елена всегда и мечтала.       — Почему Кейт не с тобой? Вы опять поссорились?       С Кейт не было проблем уже долгое время. Они могли ссориться по пустякам, но слишком быстро мирились. Они единственные были знакомы дольше остальных, были напарниками, поэтому всегда находились вместе.       — Кейти на специальном задании с Барнсом, поэтому не смогла приехать. Но она просила передать, что обязательно навестит вас на следующей неделе.       Бартон улыбнулся, осматривая Елену, что стояла перед ним. Она изменилась за эти несколько месяцев, и изменения во внешнем виде здесь совсем не при чём. В глазах появился огонёк, а девушка больше не хмурилась, как тогда, перед отъездом. Кажется, ей понравилась её новая работа, хоть в этом бы Белова никогда не призналась.       — Ну что ж, она пропускает самый лучший обед в её жизни. Лора приготовила восхитительную курицу. Ты как раз вовремя. Пойдем.       Елена бросила сумку на пол у входа, следуя за хозяином дома.       В столовой уже слышался звон приборов и детских голосов. В воздухе витал аромат жареной курицы, от чего в животе громко заурчало.       — Всем привет, — громко произнесла девушка, входя вслед за Клинтоном в столовую. Дети ринулись к ней, сбивая её с ног.       — Тётя Елена, тётя Елена, — кричали вокруг. А «тётя» Елена лишь молча стояла, не зная что делать с тем, что трое детишек облепили её ноги, не давая сделать и шагу.       — Елена? Я будто чувствовала, что у нас сегодня гости, — быстро проговорила Лора, вскочившая из-за стола за тарелкой. — Столько еды наготовила, будто бы всю ораву Мстителей накормить решила, — она порывисто обняла Белову и скрылась на кухне. — Как в старые добрые, столько гостей тогда было, — доносился её голос из кухни.       Елена села за стол туда, куда всегда садилась. Обстановка была привычной, и Лене показалось, словно она очутилась дома после длинного отпуска.       — Так что у вас там происходит? В Нью-Йорке. Сэм ничего не говорит, хотя я просил рассказать мне о ваших успехах по телефону, — Бартон сел во главе стола, продолжая есть.       — Ты звонил Сэму, чтобы узнать о наших успехах? — Елена скептически подняла бровь.       В столовую вошла Лора с тарелкой дымящейся курицы и пустым стаканом, поставила всё перед гостьей и села напротив.       — Да, всё же, я порекомендовал вас на роль членов новой команды. Конечно я переживаю о том, как вы справляетесь. Чтобы подумал Сэм обо мне, если бы вы провалили первое задание?       Елена хмыкнула:       — Вообще-то, так оно и было. Мы провалили первое задание.       Клинт бросил столовые приборы, поднимая левую бровь:       — Не на такой ответ я рассчитывал. И что же, вас ещё оставили в команде?       — Да, мы всё исправили, так что всё хорошо. Быть частью такой сплоченной команды необычно, но меня всё устраивает.       Бартон кивнул головой:       — Это замечательно, Белая вдова.       Девушка хитро улыбнулась, нанизывая кусочек мяса на вилку:       — И зачем я всё тебе рассказываю, если шпион Клинт Бартон следит за каждым нашим шагом?       — Вдруг Сэм упустил парочку деталей?       — Остуди свой пыл, папочка, — подшутила Елена. — Мы отлично справляемся.

***

      После «отдыха» в больничном крыле, Елене хотелось поскорее вернуться с выходных, поэтому у Бартонов она задержалась лишь на день и то осталась лишь потому, что Клинт очень сильно настаивал.       — Привет, Фрэнк! — небрежно кинула Елена их новому охраннику на первом этаже. Бишоп не поскупилась на защиту, поэтому базу смело можно было назвать крепостью, если бы Белова так умело не подмечала множество лазеек. Устранить их никак нельзя было, поэтому Вдова надеялась лишь на себя и команду. Уж они, умелые люди, точно смогут справиться с вторжением на их базу.       Лаки и Фанни бежали быстрее девушки, поэтому она неуклюже подбиралась к лифту, чтобы не запутаться в двух поводках, которые постоянно перекручивались из-за неугомонных собак.       — Так, малыши, думаю здесь вас можно отцепить.       Елена знала, что собаки натренированы ходить рядом с хозяином, но в ходе последних событий — совсем им не доверяла. Кажется Фанни и Лаки нашли друг друга, а поэтому превращались в тайфун находясь рядом. Девушка надеялась, что ей не придётся нянчиться с щеночками в ближайшее время.       Они зашли в лифт, поднимаясь на этаж с кухней. Нужно было перекусить с дороги и покормить собак. Но не успели двери открыться, как Фанни и Лаки выпрыгнули из лифта, чуть не сбивая с ног Барнса.       — Не думал, что база может превратиться в зверинец, — пробормотал он себе под нос, заходя в лифт.       — Что, никогда не хотел иметь собаку? — ухмыльнулась девушка, видя каменное лицо Барнса. Она знала, что вскоре он растает перед милыми и пушистыми существами. Даже такая ледяная глыба с сердцем из льда не противостоит обаянию двух собак.       Баки только хмыкнул, отворачиваясь к стене. Лифт закрылся и мысли унеслись прочь, вспоминая дни, когда семья Барнсов держала сторожевого пса Бенни. Как-то сестра подобрала его на улице ещё щенком. Маленького, грязного дворняжку, оставшуюся одной в дождливую погоду.       Тогда пес полюбился всей семье. Он был предан хозяевам и платил за доброту, не пуская на территорию чужаков. Будучи злым при незваных гостях, Бенни ластился к рукам, был рад, когда его чесали за ухом, а также подставлял пузо, смешно высовывая язык от удовольствия.       Баки не знал, что с ним сталось. Наверное так же умер, как и большинство членов его семьи. Но умер ли он в одиночестве или в компании любящих людей, Барнс не знал. Он просто надеялся на лучшее для этого преданного животного, что готов был на всё, ради людей.       Как-то он думал о том, чтобы завести себе такого же лохматого пса. Разделять с ним своё одиночество в пустой квартире. Сидеть перед телевизором, открывая очередную консерву и обсуждать новости со своим пушистым другом. Барнс представлял свою отставку, но делал всё, чтобы её отсрочить. Ему хватило пару месяцев такой жизни. Скучной и одинокой. Абсолютно серой и мрачной. В глубине души он хотел жить и любить. И только ненавистная, как ему раньше казалось, работа делала его живым. Он был влюблён только в работу. Казалось, что больше ничего не сможет тронуть его сердце, пока не появилась девушка, что также была влюблена и не могла жить без работы, что когда-то сломала им жизнь.       Лифт остановился на парковке, но не успел открыться, как Барнс опять нажал на второй. Он хотел покататься на мотоцикле, но что-то тянуло его к Елене, которая все ещё напоминала Наташу, сколько бы он не пытался хорошо её рассмотреть.       Она сидела за барной стойкой, приставленной к зоне для готовки. В её руках дымился кофе, чей аромат проносится по всему второму этажу. За окном шумел дождь, разбиваясь каплями о стекла.       — О, ты вернулся. Так и знала, что ты всё-таки без ума от собак.       Это и было их различием. Она такая живая и весёлая. И как ей только удаётся после всего пережитого?       — Да. Ты меня раскусила. Какая из них твоя?       Елена указала на Фанни, что уже пригрела себе местечко на диване. Барнс сел рядом, оказываясь за спиной Елены, и принялся гладить собаку, пытаясь подружиться. Пальцы проваливались в мягкую шерсть, а собака не уходила, примостившись под боком.       — Я давно мечтала о собаке. О свободной жизни. А последняя встреча с сестрой обернулась этим, — она указала глазами на потолок базу. — Не то, о чём я мечтала, но хотя бы есть собака.       Барнс нахмурился, мысленно поражаясь своей догадке. Сёстры? Если бы это было так, он бы знал. Верно?       — Сестра значит. Знаешь, ты напомнила мне одну особу, с которой я был знаком, кажется, что уже в прошлой жизни.       Елена со звоном опустила чашку на стол. Она боялась этого момента, боялась, что он все поймёт. Она хотела сказать ему при встрече, но боялась, что отношение Барнса к ней может измениться. Белова не хотела казаться для него тенью, отголоском ее старшей сестры. Но чем дальше она отдаляла момент признания, тем больнее становилось. Теперь она не удивится, если он больше никогда на нее не посмотрит. Никогда не согласится встать в пару на задании. Никогда не будет тренироваться с ней вместе, на ринге. Да даже в одной комнате находиться не сможет.       А ведь их отношения только стали налаживаться. Елена словила контакт, начала лучше понимать молчаливого солдата. Но отчего-то забыла о его связи с Наташей. А может попросту не хотела вспоминать.       — Давно ты понял? — почти шёпотом спросила Елена, даже не оборачиваясь. Она не хотела видеть его лицо. Только не сейчас.       — Понял что? — его голос пугающе холодный.       — Ты знаешь ответ.       Он встает с кровати, обходя стойку и вставая напротив Елены. Она не поднимает глаза, но его взгляд будто пронизывает насквозь, посылая по телу тысячу мурашек.       — Ты сестра Наташи, — он хотел спросить, но это слишком напоминало четкий ответ. Ведь он давно знал его, но боялся себе в этом признаться. — Это ты хотела сказать? Почему же не сказала раньше?       Капли забарабанили по стеклу с новой силой. Скоро пойдёт первый снег, первые заморозки, что и наступили сейчас в их взаимоотношениях. Вот только рано или поздно наступает весна. Смогут ли они вернуть те тёплые деньки, что возникли между ними в последние дни?       Елена подскочила с места, поднимая голову, смотря ему прямо в глаза. Они, цвета льда, передавали всю гамму чувств, что он ощущал рядом с ней теперь. Непонимание, обида и боль.       — Я сестра Наташи. Доволен? Этого ты хотел? Какое это теперь имеет значение?       — Ты могла сказать мне раньше. Я ломал голову от вашей схожести, — «я вновь растеребил заживающую рану» — произнёс он уже в голове.       — И что бы это изменило? Скажи я раньше, ты бы вообще меня избегал? Или бы разом потеплел ко мне? Я не просила этого и совершенно не хотела. Мы с ней не были кровными сестрами, нас связывало нечто большее, но я не она. Мне никогда не стать такой же и всем людям следует это уяснить и наконец принять. Если бы я сказала тебе, ты бы каждый раз вновь и вновь видел бы её во мне. Ты ведь наверняка видишь её сейчас, — из глаз брызнули непрошенные слёзы, но она продолжала говорить. — Её не вернуть. Больше нет. И мы с ней совершенно не похожи.       — Ты должна была мне сказать…       — А ты мог сразу это понять. Мы виделись на кладбище, виделись на похоронах… — Елена развернулась, чтобы покинуть этаж и выпустить пар в комнате для тренировок, но внезапная и безумная мысль ударила в голову. — Скажи мне вот что. Ты злишься на меня, потому что я скрыла от тебя такую важную информацию? Или потому, что ты вновь стал открываться другому человеку? А я ещё и оказалась её сестрой.       — Ты ничего не знаешь.       — Разберись в себе! Может тогда ты сможешь лучше меня понять, — в сердцах произносит Елена, покидая этаж и оставляя Барнса в полном одиночестве.

***

      Свет бьёт в глаза, когда он заходит в кафе, расположенное в Крагуеваце. Он был здесь на первом задании с Наташей в качестве напарников. За крайним столиком сидит светловолосая девушка в розовом мешковатом свитере, что кажется ему до безобразия смешным после её обтягивающих черных костюмов. Она и правда похожа на студентку, но глаза выдают вселенскую усталость и осознанность, приобретенную с годами.       — Вот мы и вновь встретились, — произносит Наташа, улыбаясь.       Баки садится напротив, рассматривая девушку с ног до головы, пытаясь навсегда оставить её в своей памяти.       — Ты ведь видишь изменения? — Барнс всё молчал, а она говорила. — Ты вновь стал молчалив, а я больше не хочу, чтобы ты меня спасал.       От прошлых кошмаров передергивает. Он устал каждый раз слышать её крик, видеть как она срывается с обрыва и разбивается о камни. И каждый раз просыпаясь, в ушах все ещё слышится её отчаянное «помоги», а перед глазами стоит её заплаканное лицо.       Такая обстановка была необычной. Тихое, спокойное место. Улыбающаяся Наташа рядом и воспоминание об их первом задании, пробудившем светлые чувства.       — Что изменилось? — нарушил молчание солдат, начиная понимать, что время не бесконечно и сны всегда заканчиваются. Особенно самые хорошие.       — Ты изменился. Это не слишком заметно, но я сразу поняла, — она облокотилась на спинку кресла. — Кажется тебе пора меня отпустить.       Барнс устало потер глаза. И как во сне можно чувствовать усталость?       — Как такое возможно? Как я могу тебя отпустить?       Наташа улыбнулась и накрыла его руку, лежавшую на столе, своей ладонью. Но вместо тепла солдат почувствовал лишь могильный холод.       — Может, стоит попробовать? Жить и двигаться дальше.       — Прости, я не могу тебя отпустить. Не сейчас. Ты не могла отпустить меня пять лет, разве я могу забыть тебя всего за год? Ты слишком многого просишь.       Девушка опустилась обратно на кресло, прислонившись к его спинке.       — Значит нужно по-другому…       Она щёлкнула пальцами и мир закружился. Барнс огляделся. Они стояли на Вормире, таком сером и пугающе холодным, каким его описывал Клинт Бартон. Наташа стояла перед ним в другом обличие. Немного старше, чем она выглядела в их последнюю встречу. Уставший и пустой взгляд. Длинные отросшие волосы, открывающий её естественный огненно-рыжий цвет.       — Я не сдавалась все эти пять лет, потому что верила в то, что вас можно спасти. Но вот я умерла. Здесь, на этом месте. Меня не вернуть, Джеймс. Моя душа осталась здесь, я продала её для того, чтобы вы жили счастливо. Разве нет? — она вмиг погрустнела. Он не видел её плачущей. Никогда не видел. Но в этот момент Наташа готова была расплакаться, а он вслед за ней. Искренне и отчаянно, как ребёнок. — Почему ты молчишь? Я продала свою душу за ваше счастье, душу за полмира. Подумать только, звучит так нелепо.       — Ты не должна была это делать, слышишь? Половина из спасённых людей даже не понимают, чем ты пожертвовала. Они уже забыли твой подвиг, а я нет. Я не могу забыть тебя. Кажется ещё вчера ты была рядом со мной. Такая живая, с редкой искренней улыбкой. А теперь гниёшь здесь. Я вижу это каждую ночь, ты приходишь ко мне во сне, а я не могу изменить твою судьбу. Как я могу забыть?!       Наташа провела рукой по лицу, явно вытирая слёзы, которые он не видел. Никогда не видел и не увидит. Она медленно подошла к нему, кладя руку на его щёку, но Барнс так и не почувствовал её тепло.       — Не нужно забывать, — шептала она. — Просто пойми, прими моё решение и отпусти…       Её губы накрыли его, оставляя невесомый поцелуй, а после Наташа побежала к обрыву, раскинув руки и падая туда, будто она птица и взмахнув руками ещё сможет взлететь.       Баки проснулся. Не так тяжело, как обычно, не подскакивая с кровати, с минуты не понимая, где он находится и отступил ли его кошмар. В этот раз всё было иначе. Сон был живее, чем все его прошлые сны, но реальность легко приняла мужчину в свои объятия. Казалось, будто Наташа и правда говорила с ним и была довольно убедительна.       Барнс давно не разговаривал с Еленой. Да и вообще предпочитал молчать, пока кто-нибудь не обращался к нему напрямую. Он перестал сосредотачиваться на заданиях, драки и тренировки больше не отвлекали от мыслей, и они снова и снова возвращались к Наташе и её связи с Еленой.       Он не забудет его Нату, ни за что не забудет, но хотя бы попытается принять её решение, отпустив. Насколько сложно бы это не было.