Образ сероглазой девушки из прошлого

День премьеры «Дон Кихота» настал. С самого утра Дебре в нервном напряжении. Для балетмейстеров вполне нормально переживать за результат с учётом фактора непредсказуемости, однако сегодня всё в разы страшнее. Вместо одарённого, работящего Меранта в главной роли выступит Люсьен. Разумеется, парень не промах — у него хорошие данные, отличная фигура и все шаги отработаны. Тем не менее отсутствие исполнительности, прилежания и банального уважения к словам учителя подрывали его авторитет в глазах Дебре. Мужчина мечтал о том, чтобы вечер поскорее настал он выдержал все эти недоумённые и возможно возмущённые взгляды и наконец лёг в постель и стразу же погрузился в сон. Однако время не то что не торопилось, оно, словно издеваясь над хореографом, тянулось невероятно медленно, заставляя мужчину ещё больше нервничать. К счастью, труппа появится только за пару часов до премьеры и пока есть возможность отвлечься. Как раз над днях пришло письмо от Герена. «Приветствую, дорогой друг! Надеюсь, ты ещё не свихнулся от своего опрометчивого решения отстранить Меранта на пару недель? Прости, старина, но я считаю это слишком бездумным, рискованным шагом. Впрочем тебе лучше знать. Сегодня или завтра к тебе должен подойти руководитель труппы из Австрии. Он очень хочет, чтобы вы дали не меньше пяти спектаклей. Наш театр для них истинный пример для подражания и я не смог отказать ему. Вдобавок, я уверен вы быстро найдёте общий язык и всё пройдёт в более дружественной атмосфере, нежели чем это было в Германии. Чёртов господин… Не помню как его, в общем жаловался на тебя, что ты чопорный и властный. Знаю, друг! Ты именно такой! Но ведь именно благодаря этому Опера ещё держится на волне жизни, пусть и переживает кризис, верно? Кстати о кризисе. Отправляю вас в Австрию ещё и потому, что тут делать попросту нечего. Увы никто помогать не торопится, пусть и прошло уже порядка полутора лет. Вокорбей убеждает меня, что решит этот вопрос. И знаешь почему-то я ему верю. Он славный малый! Желаю тебе удачи, друг, побольше терпения и мудрых решений! Сердечно жду твоего ответа!» Дебре недовольно вздохнул. Как же надоели! Не знают всей ситуации, а уже лезут со своим мнением. Между прочим, выезжать с кучкой юношей ничуть не легче, чем с подростками! Не зря говорят, первые пятьдесят лет жизни мужчины проходят в детстве. Тот же поступок Меранта весьма мальчишеский, если не считать подоплёки. Мужчина вспомнил его злые глаза, полные боли и желания придушить несчастного Люсьена. — Господи, дай мне сегодня спокойствия. — сказал он сам себе и закурил новую сигарету.

***

— Ваша первая выручка, мадемуазель. Роберто вручил девушке мешочек. Есть в этом что-то пиратское и в то же время милое. — Спасибо, Роберто. Одетта улыбалась своей скромной улыбкой. К счастью, с хозяином они быстро выстроили хорошие отношения. Девушка очень благодарна ему за терпение и доброту. Первая смена прошла довольно быстро, пусть и выжала из неё все соки. — Приходи в воскресение. — Почему не завтра? — Не всё сразу, милая. Входим в систему мягко, без лишних нагрузок. Тем более ты всё равно на ногах с четырёх вечера, а сейчас почти семь утра. — он на секунду сжал её ладонь — Побереги себя. Не в силах возразить, девушка кивнула и прошла к выходу. — Приду в воскресение. — До встречи, милая. Огромные часы, висящие на башне пробили ровно семь утра. Как раз через час все начнут работать. Первую выручку стоит потратить на какую никакую одежду. Одетта шла по узким улочкам уставшая, но очень довольная. Да, ей больно ступать повреждённой ногой по холодным мрачным дорожкам, она обнимает себя за плечи в попытках укрыться от промозглой погоды и она не спала со вчерашнего дня, но она больше не прикована к постели. Ей больше не нужно быть под постоянным присмотром, не нужно заставлять себя пить очередные бесполезные таблетки и уж тем более опираться на кого-то. Одетта идёт сама. Чуть прихрамывая, но сама.

***

Открыв дверь квартиры, девушка кое-как увернулась от подушки. — Где ты была?! Аманда стояла в нежно-розовом халате, её лицо всё в слезах, а в руке ещё одна подушка. Одетта поджав губы, заставила себя неловко улыбнуться. — Работала. Будущая жена Вокорбея только и смогла, что нервно вздохнуть и рухнуть в объятия подруги. — Никогда так не делай! — всхлипнула она, прижимая Одетту к себе так сильно, будто та вовсе исчезнет через пару минут — Слышала?! — Слышала. — Я уже чего только не подумала! Почему не сказала?! — Тихо, тихо. — шептала Одетта, поглаживая подругу по волосам. — Прости меня, пожалуйста. Мы перекинулись с хозяином парой слов, он сказал, что мои… дефекты не проблема и я могу попробовать. — Не дефекты, а особенности. — буркнула Аманда куда-то ей в плечо. — Да. Наконец блондинка расслабилась. Хвала небесам с Одеттой всё в порядке! — Завтракать будешь? — Буду. Выпустив подругу из объятий, Аманда прошла в кухню. Пахло свежезаваренным кофе и кажется запечёнными яблоками. — Огюст сегодня работает с шести утра, вот я и встала вместе с ним. Одетта взяв половину монеток протянула подруге. — Это ещё зачем? — За нервы и предоставленные неудобства. — С ума сошла?! — Аманда всплеснула руками — Да ни за что! Мы ведь друзья! — Да, но это не значит что я должна жить за ваш счёт. Пойдёт на свадьбу или другие расходы. — Нет, Одетта. — запротестовала блондинка — Я ничего не возьму. И думать забудь! — Но почему? Всё ведь так и есть, я живу с вами и до этого сколько вы приходили в больницу… — Дорогая, не всё решается деньгами. — её глаза снова заблестели — Ты живёшь у нас не потому что тебе так угодно, а потому что так сложились обстоятельства. Если бы кое-кто… — Не надо. — теперь уже и глаза Одетты были на мокром месте. Они смотрели друг на друга, не в силах продолжить. Аманда часто вспоминает того назойливого джентльмена, его слова о долге перед родителями и надменный самоуверенный вид. Одетта не хочет плакать снова, вспоминая Меранта. Она запретила себе плакать, пусть рана ещё жива и не торопится зарастать. Она обязательно забудет его, обязательно смирится со своей участью и будет дальше желать ему счастья изо всех сил. — Давай не будем больше поднимать эти вопросы, ладно? — спросила Аманда тихо, разрезая созданную тишину. — Давай.

***

— Хей, братец! Луиза как и всегда вошла без стука, уже полностью собранная. На лице сияла улыбка, а в руках лежали ноты. — Привет, сестра. Ты чего в такую рань? — Десять утра вовсе не рано, соня. — она присела к нему на кровать, деловито закинув ногу на ногу. — Мне сегодня нужно повидаться кое с кем, разобрать парочку произведений вот и поднялась. — Кое с кем? — Луи прищурился — А что это мы такие загадочные? С каких пор мы скрываем что-то от брата? — Кто бы говорил, — в тон ему заворковала девушка — кое-кто вообще умудрился умолчать о своей любви матушке, хотя сколько вы были в отношениях? — Четыре года. — Вот вот. Луи помрачнел. Он никак не мог понять смысла того сна в церкви. Что значит «пройдёшь путь до конца»? До какого конца? Звучало это всё так метафорично и расплывчато, что уже третий день Мерант не может думать о другом. — Прости. — Луиза расценила смену его настроения по-своему. — Не страшно. — парень приподнялся на кровати — Знаешь, учитель сказал, что я могу посмотреть премьеру. Составишь мне компанию? — Шутишь?! Конечно! Они крепко обнялись. Вдруг из-за двери послышалось недовольное — Луи Александр Мерант! Сколько можно спать?! Это возмутительно! Кто будет есть завтрак холодным?! Луиза заливисто засмеялась на обречённый вздох брата. — Мне уже двадцать два года, а она всё возится со мной как с маленьким. — Ну, такова родительская доля. — девушка улыбнулась — Тем более мне это напоминает счастливое, беззаботное детство. Помнишь как мы воровали яблоки у тётушки? — О, это самое любимое воспоминание. — Луи! — голос стал ещё выше и вот вот начнутся грозные шаги. — Кажется, нам и правда лучше поторопиться. Итальянская женщина в гневе страшна. — Особенно мама.

***

Вокорбей не смотря на зевки, упорно продолжал разбирать бумаги в небольшой конторе, слыша как его «коллега» сетовал на жизнь. Кажется, он никак не мог добиться расположения одной барышни. Всё это кажется таким пустяком в сравнении с тем, сколько ещё откладывать на свадьбу и где найти спонсора, который поможет восстановить былое величие Оперы. Одетту парень не видел со вчерашнего дня, долго успокаивал любимую, говоря что с подругой всё хорошо. Аманда не особо в это верила и бедному Огюсту пришлось долго обнимать девушку, чтобы она более менее ровно пережила свою истерику. — О чём думаешь, друг? — спросил его другой «коллега», чуть спокойнее и рассудительнее первого. — Где можно купить цветы. — Тебе зачем? — Девушку хочу порадовать. — Хо, у тебя есть девушка? — Есть. — Почему не рассказывал? Кто она? — Потому что это к вам не имеет никакого отношения и к работе тоже. — строго заметил Вокорбей. Закончив работу, парень поднялся и направился прямиком к руководителю. Урегулировав с тем все вопросы, Огюст пошёл к Герену. Кажется, тот хотел что-то обсудить. — Странный он какой-то. — сказал первый. — А по мне заслуживает уважения. Судя по всему он работает где-то ещё, а это не может не вызвать уважения. — возразил второй.

***

Наконец наступил вечер. Дебре осторожно выглядывал из-за кулис, наблюдая за тем, что происходит в зале. Сердце сейчас выпрыгнет из груди от нелепого танца нервных клеток, отчаянно стремящихся не умереть. Люсьена всё нет, если он попробует опоздать, мужчина лично расквасит ему коленки тростью! — Ну где же этот!.. — Я здесь. Люсьен нервно улыбнулся, надеясь что хореограф ещё не сильно злой. — Бегом в гримёрку! — чуть ли не рыкнул Дербе. — Понимаю. — шепнула Луиза брату, наблюдая за тем как засверкали пятки Люсьена. — Кажется, он сегодня не в духе. — У него работа такая быть не в духе в день премьеры. — ответил Луи, поглядывая на учителя. До спектакля оставалось каких-то десять минут, за кулисами творился настоящий балаган. Девушки бегали туда-сюда в поисках шпилек, пуант, пачек, одна даже умудрилась потерять веер. «Скорее бы то всё закончилось!» — взвыл про себя Дебре. Медленно, словно надеясь, что это всё происходит не с ним, он развернулся в сторону сцены. — Так! Собрались все! Каждый уже должен быть в своей кулисе! К нему подошла невысокая барышня с тёмными волосами. На ней красовалась изящная ярко-красная юбка с чёрным узким корсетом. Волосы по традиции убраны в шишку и залиты лаком намертво, причёску дополняла роза. Они тихо о чём-то переговаривались, девушка кивала Дебре и скромно улыбалась. — Это кто? — Партнёрша Люсьена. — По сути твоя, если бы не этот полудурок. — Знаешь, — он посмотрел на сестру — я даже рад тому что всё идёт именно так. В кое то веки я чувствую себя отдохнувшим. Заодно посмотрю как проявит себя Люсьен. — Везде то ты выгоду найдёшь. — А учитель то кто? Они тихо засмеялись, отходя чуть в сторону чтобы не мешать кордебалету. Прозвенел второй предупреждающий звонок, зрителей в зале становилось всё больше. Мерант по сценической привычке сделал глубокий вдох, будто настраиваясь на спектакль. Все, кроме основных лиц, разошлись по своим кулисам. Теперь уже и Люсьен был одет в подобающий вид. На нем красовались тёмные трикотажные брюки, на поясе широкая повязка в цвет распахнутой жилетки. — Тебе бы пошло больше. — прошептала Луиза. — Знала бы ты как в нём неудобно. — Луи усилием воли подавил улыбку — Впрочем как и в большинстве костюмов. Наконец прозвенел третий звонок, Дебре отдал ведущей паре последние инструкции, обращая строгий взгляд, в первую очередь, к исполнителю мужской роли. После они, слабо обнявшись, разошлись по кулисам. Хореограф дал сигнал, что можно начинать и занавес открылся в сопровождении оркестра. Ещё никогда Люсьен не выглядел так подавленно. Пока даже очередь до него не дошла, но он уже в полной мере (стоит сказать, ему так кажется) осознал какая это ответственность! Он должен выступить идеально, не подвести руководителя театра, свою партнёршу, имя Оперы, Дебре в конце концов. Хотелось убежать, дать заднюю, скрыться от посторонних лиц и глаз. В голове гулом звучали голоса: «Да он несерьёзно относится к ролям! Как вы вообще взяли его на главную роль? Месье Дебре, вы уверены, что оно того стоит? Может быть всё-таки попросим Меранта вернуться обратно? Не слишком ли это рискованно?». С каждой мыслью становилось всё хуже, тревога нарастала с невероятной скоростью и ничто, ничто его не спасёт. Почему-то захотелось поднять глаза. В противоположной кулисе он узнаёт Луизу. Она выглядывала из-за плеча брата, держа того за локоть. Люсьен видел лишь её насыщенно-карие глаза и он готов был поклясться, что девушка не смеётся над ним. Она поддерживает его, успокаивает, заставляет поверить в себя. Через пару счётов его выход, мысли приходят в порядок, сердце наполняется уверенностью, тело расслабляется прекрасно зная что за чем идёт. Выбежав на сцену парень танцует свою партию с неимоверной точностью, будто растворяясь в истории, отдавая всего себя без остатка. Он не может упасть в грязь лицом перед ней.

***

Бродя по улице, почти не смотря под ноги, Вокорбей закутывается в шарф посильнее. Болеть сейчас никак нельзя, надо быть бодрячком и работать не покладая рук. Парень одержим идеей вернуть театр в прежнее состояние, не может пройти и дня без этой мысли. Огюст давно понимает, что никогда больше не сможет вернуть всё как есть. Не сделает так, чтобы Одетта была здорова и Луи не уезжал, не восстановит здание Оперы в одиночку, не бвдет танцевать сам. И всё же что-то руководило им. Может быть, соревновательная злость? Он сделает всё, чтобы достичь желаемого и плевать кто что думает. Вокорбей чуть ослабил мёртвую хватку, чтобы не переломать тонкие стебли цветов. К сожалению, кроме белых роз ничего не осталось, но если это поднимет Аманде настроение, то почему бы и не попробовать? — Как успехи, Огюст? — впервые Герен позволяет себе назвать помощника по имени. — Небольшие подвижки есть, но всяко лучше чем ничего, верно? — парень улыбнулся с лёгкой толикой горечи. — Говорят, ты устроился в хорошую контору. — Да. Надеюсь расположить к себе руководителя и медленно подвести к мысли о помощи Опере. Мужчина внимательно посмотрел на подопечного, даже с некой опаской. — Вам не кажется это… одержимостью? — Нет, месье. — Вокорбей качнул головой, поглощённый содержимым очередной папки. Герен и сам не знал почему в нём проснулось сочувствие к парню, может быть это сентиментальность, приходящая с возрастом? — Присядьте. Огюст послушно сел на лавочку и учтиво посмотрел на директора. — Скажите, что будет, если Оперу не восстановят? — Я не понимаю к чему этот вопрос, месье. — Просто ответьте мне. Мужчина пристально смотрел на собеседника. Карие глаза с задумчивым видом посмотрели вперёд, будто что-то вспоминая. — У вас, у меня, у моей жены не будет работы. — Но ведь есть множество других мест, где всегда найдётся работа. Огюст явно не хотел делиться более глубокими, весомыми причинами. Его ответ звучал скорее как нелепое оправдание. — Мы с вами можем работать где угодно, а моей жене нужна сцена. Сцена не может без неё и она без неё тоже. Было в этом что-то трогательное, щемящее душу. Герен прекрасно знал, что Вокорбей только только сделал любимой предложение и, учитывая его происхождение, свадьба состоится не раньше лета. Слово «жена» прозвучало бы для кого-то вульгарным и собственническим, ведь Аманда ещё не стала официально мадам Вокорбей, однако Герен видел в этом что-то отчаянно решительное и даже милое. Парень никогда особо не рассказывал о возлюбленной, но то что когда-то звучало из его уст, звучало с очарованием и трепетом. — Понятно. Рад, что вы нашли свою музу. — Спасибо. Вспоминая всё это Огюст беззаботно рассмеялся. Перед ним предстал образ Аманды в их первую встречу, точнее в знакомство. Если бы не Одетта, кто знает что бы было? — Огюст, скажи хоть куда мы идëм! — Одетта недовольно смотрела на друга, крепко держащего её за руку и ведущего в неизвестном направлении. — Оперу слушать. — И это твой сюрприз? Мы еë каждый день слушаем! — Нет, она на итальянском. — Как и все оперы. — со скепсисом заметила Одетта. Они оказались за кулисами. Довольно много народу, хор плотно прижимался друг к другу, давая возможность пройти остальным участникам сцены. Умудрившись протиснуться в самое начало, друзья встали в центральную кулису. — Можешь перевести? — шепнул подруге Огюст на ухо. — Нет. Луи попроси. — Он занят. Тогда просто постой рядом. Одетта пожала плечами и стала наблюдать за происходящим. Красивая зеленоглазая блондинка медленно перемещалась по сцене, плавно поднимая и опуская руки. На ней красовалось зелëное элегантное платье, лиф платья расшит золотом, создавая витиеватый узор. Волосы красиво зачëсаны назад, открывая высокие плечи визуально и очерчивая линию шеи. Она была достаточно хрупкого телосложения и выглядела как фея из сказки, озаряющая светом лесных жителей. Переведя взгляд на друга, Одетта улыбнулась. Огюст заворожëнно смотрел на девушку, словно пытаясь запомнить каждое еë движение. — Нравится? — Очень. — Она и вправду очень красивая. — Ага… Парень явно еë не слушал, концентрируя всë внимание на пассии. — Статная, величественная, с грудью — он закивал головой — не то, что наши плоскодонки. — Да. Девушка засмеялась, парень озадаченно посмотрел на неë. — Оперу он пришëл посмотреть как же. Так и скажи — певичка понравилась. — Певичка это ты в ванной, а она настоящий профессионал своего дела! — Ой-ой-ой как мы заговорили то! Ну всë, друг, поздравляю ты влюбился по самые уши! — Думаешь? — Уверена. Тебя глаза выдают. — Что делать? — Действовать! — В смысле? — Ну, подойди к ней, завяжи разговор. Мне ещё тебя учить? — Нет нет и нет. Я не смогу подойти к такой богине. — Да ладно тебе! Попробуй! Какой-то мужчина сделал им замечание: — Молодые люди, будьте потише! Уважайте чужой труд! — Прошу прощения, месье. Сразу же после выступления Одетта понеслась к девушке. Выждав подходящего момента, она приблизилась — Здравствуйте, мадмуазель. — Здравствуйте. — удивилась блондинка — Мы знакомы? — Нет. Но я… Мне и моему другу очень понравился ваш голос. Он хотел бы познакомиться с вами. — А почему сам не подошëл? — спросила Аманда с неподдельным интересом. — Видите того стеснительного парня, который посвистывая смотрит по сторонам? Ещë высокий такой. — Вижу. — Это он и боится подойти к вам. — Я не кусаюсь — девушка улыбнулась. — Я также подумала. И с этого момента всё началось. Конечно, тогда Огюст был готов провалиться сквозь землю, но прежде догнать Одетту и всё ей высказать. Сейчас это вспоминается с улыбкой. Теперь они не просто знакомые или друзья. Они создадут новую ячейку общества!

***

После долгих апплодисментов, занавес торжественно закрылся. Люсьен буквально светился от счастья, довольный тем, что выложился по полной. Месье Дебре сделал лишь пару замечаний по прыжкам, которые у него особо никогда не получались, а в остальном сказал «отлично». Отлично! Да это услышать от учителя — выше всех похвал! И всë же куда больше молодого танцовщика интересовала его муза, так вовремя пришедшая с небес. Заметив Луизу одну в уголке, парень оживился ещë больше и приблизился к ней. — Вы пришли! — Да. — ответила Луиза с неким недоумением — Брат притащил, уж очень хотелось посмотреть что из всего этого выйдет. — Может быть, скажете как вам? — Люсьен гордо улыбнулся. — Мне? Никак. — Почему же? — Милый друг или враг моего брата, — обратилась она насмешливо — я в балете смыслю ровным счëтом ничего. Меня спросить, это тоже самое что спросить вегетарианца как ему рëбрышки. — Но у вас же есть какое-то общее впечатление? — с надеждой спросил Люсьен. Девушка вновь хотела сказать какую-нибудь колкость, но тут кто-то приобнял еë за талию и широко ей улыбнулся, игнорируя танцовщика. — Жерар, какая встреча! — Привет, дорогая. Он хотел было поцеловать еë в щëку, но девушка отодвинулась от него. — Не наглей, брат увидит, приставит к стенке или того хуже расскажет матери и тогда нам точно несдобровать. — Итальянская женщина в гневе — страшная сила. — Верно. Они рассмеялись, уже болтая о чëм-то своëм. Люсьен не слышал что сладкая парочка болтала, слышал только стук своего разбитого сердца. Тем временем Мерант был замечен Дебре. Они отошли подальше от чужих глаз. — Учитель, всë прошло замечательно! — Я удивлëн. Люсьен превозошëл сам себя. Интересно, что его сподвигло? — светлые глаза блеснули в надежде, что Мерант ответит на этот вопрос. — Скорее всего, совесть. Оба едва верили, что это правда, но продолжать дискуссию не стали. Сейчас это не самое главное. — Простите меня, — вдруг начал Луи виновато — я вас подвëл. — Не страшно Мерант. — Дебре чуть улыбнулся — В Австрии оправишься, с кем не бывает. Карие глаза расширились. — В Австрии? — Да. Планы поменялись, Луи. В театре совсем худо с ремонтом и придëтся продлевать турне. Англичане зовут нас, но мы обещали только после Австрии. — Надолго мы туда? — Не знаю. Оба не выглядели довольными. Почему-то в Луи теплилась надежда, что после Италии они вернутся. — Уезжаем через неделю, успеете все попрощаться. «Так вот какой путь имела ввиду Одетта». От этой мысли внутри что-то ухнуло и с треском разбилось. Ещë как минимум две страны. И сроки неизвестны, а значит что он может вернëтся через год, через два а то и через пять лет. — Да, учитель. — Жду тебя завтра на утреннем классе. — Буду без опозданий. Снова уезжать? С каждым разом всë дальше и дальше от Парижа. Внутри всë сковало от невесëлых мыслей, но деваться некуда. Турне продолжается…