Эймсбери

Я беспокоилась, что отпроситься из магазинчика на время праздника будет крайне сложно. Проснувшись в день бала, я сразу же оделась и, как обычно, спустилась к миссис Бэт. «Если превосходно трудиться, она может и отпустить» - подумала я. Тем не менее, до двенадцати миссис Бэт и виду не подавала, что готова меня выслушать. Я пошла разносить заказы, решив перенести свою беседу с хозяйкой лавки на четыре часа после полудня. Проходя мимо конторы Дженкинса, я очень аккуратно обошла злополучную дверь, но всё же уберечься от встречи с Билли Стёрджесом не удалось. Он шёл прямо навстречу мне, глядя вверх, на сияющее небо, поэтому чуть не столкнулся со мной. - Добрый день, - сказала я. - Добрый день… - повторил задумчиво Стёрджес, - Ах да, сегодня же праздник! «Нет, нет, нет! – подумала я, - Я туда не пойду, только не с тобой, Билл!» - Может быть, вы согласитесь пойти со мной туда? – вопреки моим мыслям произнёс молодой человек. - Я ещё даже не знаю, суждено ли мне выйти сегодня вечером из магазина, или нет. Поэтому, говорить о приглашениях сейчас неуместно. - Да, конечно. В таком случае, сообщите мне, если у вас получится выйти из лавки… - замешкался Билли, - Ну ладно, мне пора. До свидания! Стёрджес был неплохим малым, но кто знает, что бы он решил, согласись я немедленно пойти с ним танцевать. Кроме того, ничего о нём, кроме забавной, но столь опасной порой неуклюжести, не было известно. Когда я вернулась в магазинчик тканей и шитья, миссис Бэт подошла ко мне и сообщила, что собирается на почту в соседний город и закрывает лавку, поэтому я могу пойти в «Золотой жёлудь». Не могу передать, какое это было для меня счастье. - Но не забывай, что тебя ждёт работа! Почини эти две рубашки, - предупредила хозяйка. Так как праздник начинался через целых три часа, я у меня было время и на выполнение указаний миссис Бэт, и на занятие, которое все дамы называют «туалет». Говоря по правде, первый раз присутствовать на балу в новом обществе было в высшей степени волнительно. Моя одежда не была особо притягательной, но я все же была рада и тому факту, что пойду на праздник. Я вышла из лавки раньше положенного, желая прогуляться по улицам и собраться с духом. Каким-то чудом стемнело за считанные минуты, и путь проходил в сумерках. Ветер был не в силах поднять с земли намокшие от дождя листья, и ему доставался только их прелый запах. Дождь накрапывал, неторопливо спускаясь с небес. За дальними домами погасал печальный свет заходящего солнца. Я не заметила, как подошла к «Золотому жёлудю». В его окнах уже мерцали свечи, и оживлённый разговор празднующих был слышен даже снаружи. Распахнув дверь, я почувствовала неожиданный прилив сил – это общее настроение захватило и меня. - Позвольте ваши одеяния? – спросил элегантный и вежливый слуга. - Пожалуйста, - ответила я с улыбкой. Тут же подоспели одетая со вкусом Клара Боуман, мисс Фру, Лидия и другие, ставшие моими знакомыми во время уборки таверны. Праздник не был великосветским приёмом – скорее это была дружеская встреча горожан, восхищающихся своим лордом. Моё былое волнение прошло. В отличие от Лондона, где любая леди изо всех сил старается выиграть другую по красоте, изяществу или манерам, люди здесь были просто рады видеть друг друга. Внезапно один пожилой любитель речей и бренди встал со своего кресла и сообщил: - Внимание! Сегодня, в этот великий день, мистер Льюис не сможет присутствовать здесь, хотя он совсем близко, - тут господин указал на потолок, - поэтому он передал мне свою святейшую обязанность – произносить торжественную речь. И неспроста, неспроста мистер Льюис так поступил! Я – камердинер самого сэра Антробуса, человек, родившийся и выросший в Эймсбери, но пробывший в Лондоне большую часть своей жизни. Я многое могу сказать о нашем лорде, и вещи эти очень разные, даже противоречащие друг другу, но одно я могу сказать наверняка: владелец Эймсбери никогда не терял своего достоинства ни перед кем. Он человек чести. Да здравствует сэр Антробус! Мы все задавались вопросом, кто же такой наш лорд. Несомненно, речь камердинера разъяснила для нас кое-что, но отнюдь не все желаемые детали были услышаны. А ведь вы наверняка знаете, каким любопытством обладают некоторые пожилые леди. Тут мисс Фру подвела к нашей обширной компании маленького робкого человечка и сказала: - Это Джон Роуз, лакей сэра Антробуса. Он был нанят вчера! Джон, расскажите, пожалуйста, каков наш лорд? - Ну… Он… - человечек замялся. Тут Клара Боуман протянула ему бокал с вином и предложила смочить горло. Человечек не постеснялся и через минуту был готов говорить. - О, мой господин – человек собранный! Встаёт он рано, сразу спускается вниз вместе с женой, и мы подаём ему завтрак. Вчера он вызвал цирюльника для пострижения своих бакенбард. У лорда прекрасная внешность! Вообще-то он наследственный баронет, кажется в третьем колене… Вы спрашиваете, сколько у него детей? Я сумел насчитать троих. Лорд только что был избран депутатом-вигом, хоть они и потерпели поражение в парламенте несколько лет назад. Да, да, их президент партии ушёл в отставку. Как я припоминаю, сейчас он служит комиссаром в Ирландии… Пока мистер Роуз отвечал на вопросы интересующихся дам, я рассматривала зал. В одном его конце, под балконом для музыкантов, где мелькнул мистер Свивл, сидели какие-то важные господа, активно слушающие юношу в очках, очевидно, учёного. Тот жестикулировал и восклицал что-то. Сбоку от нашей группы собрались несколько военных гусаров, которые глядели на окружающих весьма понуро. Мисс Фру попросила музыкантов играть и объявила танцы. Полонез я пропустила, и лишь со стула могла наблюдать энергичное движение танцующих. Мимо меня проходили то робкая Лидия Майлз с высоким гусаром, то Клара Боуман со своим полным мужем, который, судя по всему, был немецких кровей. Мистер Свивл на балконе не жалел скрипки. Ко мне подошла миссис Мейсон, женщина лет сорока пяти, на лице которой часто играла грустная улыбка. - Знаешь, в этом городке редко можно так повеселиться… Танцуй, пока есть время, - тут она горестно вздохнула. Миссис Мейсон была женой местного доктора. На их долю выпало немало неприятностей, вследствие чего мистер Мейсон начал злоупотреблять алкоголем. Это практически не повлияло на его эмоциональное равновесие, однако доктор стал плохо работать и тратил много времени на сидение с книгой. В том-то и дело, что книгу эту он не читал… Из-за кожаного переплёта обыкновенно раздавался громкий храп. По совету миссис Мейсон я вышла на кадриль… и встала прямо напротив Билли Стёрджеса. Тот с удовольствием поклонился. Заиграла музыка, и при каждом повороте передо мной оказывалось новое лицо: вот мне подмигнула Клара Боуман, а вот представительно кивнул гусар. Прошло совсем немного времени, а танец уже закончился. Очень странно, но я действительно устала! Отойдя к стене, чтобы выпить воды, я увидела рядом с собой юношу в очках. - А вы… не танцуете? – спросила я. - Да, мне кажется неестественным, когда такие почтенные люди, как мистер Боуман, выполняют эти шутовские подпрыгивания, - и молодой человек с непониманием посмотрел на танцующих. - Но, позвольте, я не считаю уместным высмеивать танцы, которые были изобретены задолго до вашего рождения! - Что ж, а я не считаю уместным ругать за это человека, в буквальном смысле попавшего с корабля на бал. - Вы только что из Плимута? - Да, я был в плавании у берегов Южной Америки, потому что являюсь биологом и по совместительству корабельным врачом. Эймсбери – мой родной город, и теперь я собираюсь стать помощником доктора Мейсона. Хватит обо мне, что вас привело в наш город? - Я недавно приехала и надеюсь в скором времени работать учительницей естествознания в местной приходский школе… - Простите, - перебил меня юноша, - а где же мисс Дрю, которая преподаёт естествознание? - Она уехала из города, - непонимающе ответила я. - Где мой дядя, мистер Льюис? – взволновался биолог, - Мне нужно срочно с ним поговорить! - О, вы разве не знаете? Мистер Льюис болен, он после сердечного приступа лежит в постели, - увидев поражённое лицо юноши, я продолжила: - Хотите, я вас провожу? Он здесь, в «Золотом жёлуде».