Сердце из картона

В университете никогда не отмечали день Святого Валентина, но даже престарелый преподаватель религиоведения, мистер Рейенвуд, не мог не заметить розовый ореол романтики, распустивший крылья над корпусами студенческого городка. Парочки нарезали круги по коридорам, обжимались в тёмных углах под лестницами… У барышень из-под низко сидящих джинсов игриво выглядывали стринги, уложенные пивом волосы парней весело торчали в разные стороны… Даже самые тихие задроты хватали напарниц по проектам за юбки! Мистер Селация всё это видел и скептически усмехался в белые усы — но в упор не замечал того, что декан Ватер Орлааг в кои-то веки подровнял кудрявую рыжую бороду, делавшую его похожим на финикийского царя с картинок в учебнике истории. Несмотря на почтенные седины, мистер Селация был очень эффектным мужчиной. Студенты боялись ректора, а преподаватели падали ниц перед его несколько зловещим обаянием. Один Орлааг нагло держался с ним на равных и постоянно заглядывал в ректорат — то за бумагой, то перекинуться парой слов с секретарём мистером Стампингстоном. Но застать он хотел именно Селацию, с таким упорством наведывался. Если им случалось пересечься, Орлааг оставался на всю перемену — варил кофе, сетовал на криво составленное учебным отделом расписание и задумчиво чесал окладистую бороду, сталкиваясь с пристальным и недоумевающим взглядом Селации. Так, по мнению ректора, вели себя только офисные секретарши, но нет — солидный и не самый молодой Орлааг флиртовал с ним, используя неуклюжие и порой милые приёмы. Наверное, подсмотрел их у первокурсников. Мистеру Селации было слишком много лет, чтобы чему-нибудь удивляться. Вон, Чарльз, его умненький и благоразумненький сыночек, начал встречаться с прогульщиком и двоечником Пикзлом. Парни пытались доказать, будто между ними нет ничего, кроме суровых дружеских чувств, но по тому, какие влажные взгляды они кидали друг на друга, Селации всё становилось понятно. Против общения своей драгоценной кровиночки с Пикзлом он ничего не имел — рыжий был очаровательным и сообразительным парнем. Селация не сомневался — в будущем он точно вырастет во что-то путное, особенно если останется под крылышком Чарльза. Но сейчас Селацию гораздо больше беспокоил Орлааг, прохаживавшийся мимо стендов с журналами. От этих хождений ректор не мог сосредоточиться на списке студентов, близких к отчислению. Пришлось отложить список подальше и наблюдать за плотной, но ладной фигурой декана. — Я вот думаю, молодёжи нужен праздник, — внезапно изрёк Орлааг и задумчиво почесал бороду. Селация ответил неопределённым смешком. Праздник, как же. Этим раздолбаям только дай повод расслабиться, тут же вляпаются в неприятную историю. Вот, например, братья Джомфру с факультета информационных технологий. Золотые головы, призы за научную работу, и что в итоге? Пошли на вечеринку и зверски избили его драгоценного Чарли! Вот и думай теперь, заслуживают ли они закончить учёбу. — Посмотрите, Рождество уже давно позади, — продолжал Орлааг, — а до летних каникул ещё далеко. Мы должны поддержать студентов, чтобы у них не угасало желание приходить в университет. Так себе аргумент — подумал Селация, снова опуская глаза на список. То ли он был слишком старым, то ли слишком строгим, но ворвавшиеся в ректорат вместе с Орлаагом романтические флюиды оставили его равнодушным. Или…всё-таки нет? Ректор потёр переносицу усталым жестом, который перенял у него сын, и холодно произнёс: — Праздничная атмосфера расслабит этих дуралеев ещё больше, а нам важны показатели успеваемости. Орлааг, вы лучше меня знаете, что в университет они приходят пообщаться и покрасоваться с чашечкой кофе. Это декана не остановило — потому что далеко не все студенты были такими. Он плавно развернулся на каблуках и с кошачьей плавностью подобрался к столу Селации. Ректору стало немного не по себе, когда Орлааг грузно опёрся на стол и наклонился к нему. Селация только сейчас заметил, какие у декана длинные и ухоженные ногти. — Вы вот со мной не согласны, а я всё равно предлагаю поставить хотя бы ящик для валентинок. Я даже первый положу туда сердечко! — прибавил он с неуместной для его возраста и положения пылкостью. Селация всегда был хладнокровен, но страстность Орлаага, которую он часто замечал именно у рыжих, заставила что-то в глубине его души оттаять и задрожать. — И кому же вы напишете? Густые, плавно переходящие в бороду, усы Орлаага шевельнулись — он так улыбался. — Думаете, я вам сразу так и скажу? Лицо Селации осталось суровым, но вокруг тёмно-синих глаз залегли добродушные морщинки. Неделю спустя, когда благодаря реформе Орлаага, атмосфера романтики в университете стала просто невыносимой, в ректорате появилась разносчица валентинок — милая девушка с пушистыми крыльями за спиной и пачкой бумажных сердечек в руках. Со знакомой Селации робостью она положила перед ним маленькую открытку в виде неизбежного сердечка и отступила. Воздух вокруг девушки сгустился от страха, но Селация, поблагодарив её, заметил, что пухлые губки едва сдерживаются, лишь бы не разойтись в неприлично широкую улыбку. — Подождите, красавица, — сказал он студентке, не скрывая смешок в голосе. — Это какое-то недоразумение. Мне, — строго подчеркнул Селация, — никто не мог прислать эту вашу валентинку. Если бы кто-то и прислал, задумался он на мгновение, было бы приятно. — Но это из деканата, — набравшись смелости, возразила барышня, и крылышки её затрепетали. Слово «деканат» она произнесла так, будто это нечто важное, почти сакральное. Наверняка успела перечитать все послания, чертовка. Селация хмыкнул и осторожно раскрыл малиновое сердечко. Девушка мялась у его стола, не осмеливаясь спросить разрешения уйти. Острый и смелый почерк Орлаага он узнал прежде, чем разобрал смысл нескольких размашистых строчек. С возрастом Селация утратил способность краснеть, но если мог, то вспыхнул бы, как спичка, поднесённая к газовой горелке. В записке Орлааг приглашал его попить кофе на выходных, но ректор смутился так, будто подписывался на что-то ужасно неприличное. Ещё и это сердечко, игриво пририсованное в конце предложения! Предложи такое Стампингстон, Селация объявил ему самый строгий выговор, не раздумывая. Но как бы ректор не хотел себе в этом признаваться, он чуял в Орлааге родственную душу и не раз думал пообщаться с ним за пределами университета о чём-то, кроме образования. Но подарок судьбы в виде сердечка из картона свалился на него столь неожиданно, что Селация украдкой вздохнул и написал на обратной стороне открытки: «Думаю, нам надо ещё немного подождать». — Отнесите это в деканат, — с трудом сохранив невозмутимый вид, протянул он девушке открытку. — Ватеру Орлаагу.