Сердце из картона

Пиклз с необычной для себя застенчивостью помялся перед коттеджем ректора. По меркам студенческого городка это был просто дворец, но раньше Пиклз, приходя в гости к Чарльзу, не смущался роскоши и открывал резную дверь с ноги. Даже если встречал его сам ректор, грозный мистер Селация. Но сейчас рыжий чувствовал себя очень неловко — ведь на вечеринке у Ребекки не смог защитить лучшего друга. На его робкий стук выглянула домработница. — Скажите, а Чарли дома? — спросил Пиклз заискивающим голосом и покосился на окно спальни друга. Окно было приоткрыто, и белые занавески колыхались на ветру. — Дома, где ему ещё быть. Гулять наш мистер будет в таком состоянии, ещё чего! Домработница недобро покосилась на его заклеенный пластырем нос — на вечеринке Пиклзу тоже досталось — и посторонилась, давая пройти. Рыжий бережно приподнял пакет, чтобы ворчливая женщина не услышала звяканье бутылки о пластиковый контейнер с пирогом, и скользнул внутрь. Хорошо, что ректор был в университете — иначе Пиклз провалился бы от стыда под землю. Мистер Селация любил друзей сына, словно собственных детей, но после той злополучной вечеринки ни Нэйтан, ни Сквизгаар не могли смотреть ему в глаза. Один Пиклз набрался смелости извиниться. Хотя бы перед Чарльзом. Чарльз с умирающим видом растёкся в огромном плюшевом кресле. Доктор на «скорой» заверил Пиклза, что здоровью главного умника университета ничего не угрожает, но Чарльзу понравилось ощущать, как о нём все заботятся. А ректор разрешил ему целый месяц прогуливать пары и валяться дома в своё удовольствие. Пиклз даже немного завидовал. — Что, декан потребовал меня проведать? — не очень-то гостеприимно усмехнулся Чарльз, увидев застывшего на пороге Пиклза. Чарльз немного гнусавил — нос у него тоже был заклеен. Без очков, в дурацкой пижаме с медведиками, он выглядел глуповато и мило, и Пиклзу сделалось немного легче. — Нет, я сам пришёл, — Пиклз подёргал прядь на затылке — волосы торчали во все стороны, как иглы у дикобраза — и подошёл ближе. Кресло стояло у разворошённой кровати, и рыжий осторожно присел на угол. Чарльз выглядел совершенно здоровым, хоть и немного бледным, но от кровати пахло потом и каплями от насморка, словно в спальне больного. — А Нэйтан и Сквизгаар? — Чарльзу приходилось испытующе щуриться, чтобы разглядеть лицо друга — окулист ещё нескоро обещал сделать новые очки взамен разбитых кулаками Железной маски. Словно отмахиваясь от неудобного вопроса, Пиклз пожал плечами — под кожаной курткой-косухой они казались немного шире, но уверенности это теперь не прибавляло. — У них новые отношения, и их половинки считают, будто ты, так сказать, человек с гнильцой. Эбигейл вообще заявила, что Нэйтана к тебе на пушечный выстрел не подпустит. Чарльз с недоумением приподнял широкие брови. — Вот же ж говнюки, — беззлобно фыркнул он. — И это из-за того, что я пошутил над Эдгаром? — Ну, пошутил это ещё мягко сказано. Слушай, если бы надо мной пять, сука, лет, издевался человек, которому я не сделал ничего плохого, я бы тоже вынашивал план подкараулить его в тёмной подворотне и набить морду! Щёки Чарльза едва заметно порозовели — Пиклз знал, это значит, что его не самый эмоциональный друг вскипел от ярости. — То есть, и ты его поддерживаешь?! — Я не поддерживаю, — устало вздохнул Пиклз. — Я его понимаю. Будь я на его месте, я бы тебя тоже побил. Но я хотел защитить тебя. — Против Железной маски у тебя не было шансов, — хохотнул Чарльз и окинул мечтательным взглядом висевшую на стене рапиру. — Вот была бы со мной моя детка, я бы им всем показал… — Чарли, мы знаем, как заканчиваются все твои упражнения с фехтованием. Тебе ещё повезло, что ты никого не проткнул. Говорить это было бесполезно — инцидент с чуть не убитым Мелмортом Чарльза ничему не научил, и самый умный студент продолжал оголять шашку когда надо и не надо. Вот и сейчас он с тоской протянул: — А мне вот жалко, что я этого задрота жирного на стейки не порезал… Пиклз не ответил — но не смог удержаться от того, чтобы не округлить с досады глаза и не подёргать бровями. Рыжий и сам не отличался высокими моральными качествами, но некоторые выпады Чарльза — особенно с рапирой — каждый раз приводили его в ступор. Чарльз сделал вид, будто не заметил на лице друга осуждающей гримасы — избалованный любовью окружающих, он терпеть не мог критику своей идеальной, как считал, персоны. Пиклз вздохнул и почесал ухо. Горлышко бутылки, торчавшее из стоявшего между колен пакета, не давало ему покоя. — Если подумать, Эдгар дал нам повод узнать друг друга получше. Так что тебе тоже следует перед ним извиниться. Чарльз только фыркнул с показным пренебрежением и откинул растрёпанную голову на спинку мягкого кресла. — Не, я серьёзно, — Пиклз сурово нахмурил брови, и принялся загибать пальцы. — После вечеринки ведь с тобой я один остался. Я вёз тебя в больницу, я твоего отца уговаривал, чтобы он не вздумал никого отчислять. А то у нас в универе есть такие, которые до декана дойдут, если на них кто-то косо посмотрел. Это ты понимаешь, юридическая твоя башка?! Чарльз медленно повернулся к Пиклзу, но вместо того, чтобы осыпать оскорблениями его лохматую голову, вперил в него негодующий взгляд. Рыжий всегда тушевался, стоило другу сделать строгое лицо, но сейчас устоял и глаз не опустил. Кажется, это Чарльзу понравилось. Крепко стиснутые челюсти разжались, а подслеповатый взгляд смягчился. — Примем к сведению, — процедил Чарльз, но уже беззлобно. Взгляды друзей скрестились на ждавшем своего часа пакете, и Пиклз, вытащив пирог, объяснился: — Я тебе покушать принёс. Этот уродливый ореховый пирог, похожий на коровью лепёшку, он пёк сам, и хотя результат пришёл бы в кошмарах к Гордону Рамзи, Пиклз знал — получилось вкусно. Во-первых, он попробовал немножко, перед тем как нести пирог Чарльзу, во-вторых, пёк с любовью. Именно с любовью, а не с невинными дружескими чувствами — Пиклз потерял смысл скрываться от самого себя, когда ждал Чарльза в больничном коридоре. Того всего лишь помяли в драке, ничего особенного, но Пиклз был готов пожертвовать и кусочком себя, если понадобится. Он почувствовал ласку в обычно пристальном и холодном взгляде Чарльза и улыбнулся — криво, за что всегда доставалось от матери. — Вообще, я хотел кекс с орехами, но как всегда, вмешалась мамка и сказала, что знает как лучше. Поэтому вышло что-то типа чизкейка. Надеюсь, съедобное. И это, для здоровья, — прибавил он, показывая Чарльзу бутылку дешёвого портвейна. Мягкая улыбка не совсем вязалась с прямоугольным лицом Чарльза, но Пиклз был уверен, что не видел ничего милее. — Ну, раз сама судьба устроила мне чит-день, не буду отказываться от пирога. Тем более, это ручная работа, как я вижу, — Чарльз с усмешкой снова оглядел его творение, но Пиклз не обиделся. — Где бокалы, ты знаешь, — мановением слабой руки указал он на старинный буфет, вырезанный, должно быть, ещё руками чернокожих рабов. Пиклз мог бы пить и из горла, но Чарльз вместе с мистером Селацией упорно пытались привить ему правила приличия. Аристократ должен держать котлету в левой руке, сморкаться как корнет-а-пистон и всё такое. Но Пиклз, разливая вино, надеялся, что однажды сможет научить чему-нибудь и Чарльза.