Snakes At Midnight

Сэнку, чьи уши успели онеметь от звука тяжелых шагов и глубокого грудного смеха, эхом разносившегося по коридору, который вёл в его личную лабораторию в главном доме, почти не вздрогнул, когда Рюсуй распахнул дверь и вошел в кабинет. — Ха-ха, добрый вечер, Сэнку! — Ага, добрый вечер, — вздохнул Сэнку, вставляя мензурку обратно в держатель. — Разве я не говорил тебе, чтобы ты не орал так громко, когда произносишь мое имя? Рюсуй пропустил вперед Франсуа, и мягкий голос дворецкого, как всегда, сгладил все углы. — Мои извинения, Ишигами-сама. Я каждый раз напоминаю Рюсую-сама, чтобы он отказался от своих привычек, но он все равно продолжает действовать в соответствии с ними. Ученый стиснул зубы и бросил взгляд на  Рюсуя через плечо. — Эй, почему Франсуа нужно все время извиняться от твоего имени? — Ха, мы оба знаем об удивительной настойчивости Франсуа в принесении извинений за все возможные неудобства! — Рюсуй невозмутимо рассмеялся. — При этом у меня лично редко бывает повод просить прощения! — …твоё звенящее отсутствие самосознания — это что-то с чем-то, — нахмурился Сэнку, прежде чем должным образом повернуться к своим гостям. — В любом случае, я позвал вас сюда, чтобы сообщить, что я решил проблему с пропавшим оборудованием. С этого момента у нас не должно возникнуть проблем со счетами. Глаза Рюсуя расширились в ожидании интриги. — О, это было супер-быстро! Как всегда эффективно, Сэнку! — Он удовлетворенно щелкнул пальцами. — Я просмотрю наши счета и сообщу пострадавшим клиентам эту отличную новость! Сенку кивнул. — Спасибо-   — В любом случае, я хочу узнать, что именно произошло! Расскажи мне все подробности! — Рюсуй-сама, — лицо Франсуа не изменилось, но голос стал твердым и настойчивым. — Ишигами-сама не любит, когда вы задаете такие вопросы; это грубо. Рюсуй лишь рассмеялся. — Не беспокойся, Франсуа, я всегда задаю ему такие вопросы! Сначала он может показаться взбешенным, но потом он уступает и дает мне то, что я хочу! — Это только потому, что ты не оставишь меня в покое, пока я не соглашусь с тобой посплетничать, — усмехнулся Сэнку. Увидев мерцание жадности в глазах своего буйного собеседника, он громко вздохнул и поковырял в ухе. — Нанял информационного брокера. Он дал мне информацию о людях, которые устроили всю эту херню с нашими поставками. Я послал бригаду разобраться с ними два часа назад. Хром вот недавно прислал сообщение, что они закончили и убираются сейчас, пока мы говорим. Рюсуй ухмыльнулся. — Рад узнать, что я не единственный, кому пришлось работать сверхурочно на этой неделе, — он скрестил руки на груди, прислонившись к дверному проему. — Но информатор? Что-то новенькое. Помимо шпионских навыков Суйки, мы никогда раньше не нанимали никого подобного! Как оно было? Сэнку посмотрел в потолок и промычал что-то себе под нос, прокручивая вопрос в голове. Однако волнение, отразившееся на лице Рюсуя, когда он ждал в предвкушении, длилось недолго, когда ученый слегка пожал плечами. — Ну, ничего особенного. — Да брось! — протянул Рюсуи, его голос стал громче, и он наклонил голову вперед. — Этого точно не может быть! Я знаю, что это должно быть довольно-таки интересно! — О, и откуда ты это знаешь? — Во-первых, ты ужасный лжец, Сэнку! — провозгласил мужчина, равнодушный к хмурому взгляду, который он заслужил. — Во-вторых, ты никогда не говорил, что это скучно, а будь оно так, ты бы даже не задумался.  Сэнку вздохнул, вытирая руку о лабораторный халат. — И что? То, что это не было скучно, не означает, что это было что-то особенное. Признаюсь, он показался мне немного… странным, но мы обсуждали исключительно дела, вот и все. — Ага! — торжествующе рявкнул Рюсуи. — Странное — это и есть особенное, Сэнку! Скажи мне, что было такого странного в этом человеке? После напряженного дня, полного телефонных звонков, бумажной волокиты и планирования работы, Сэнку действительно не хотел продолжать играть в разговорные игры с одним из самых болтливых людей, которых он знал, потому что Рюсуй мог говорить часами. Проще было сдаться и не терять время на сопротивление. Он снял свой лабораторный халат и начал убирать беспорядок на рабочем столе, чтобы физически и морально подготовиться к подведению итогов дня, поддаваясь на провокации Рюсуя.  — Я не знаю, он был просто… уникальным? У меня было предчувствие, что он будет своеобразным человеком, учитывая тот факт, что он лучший информационный брокер в городе, но он все равно превзошел мои ожидания. Рюсую каким-то образом удалось поднять свой голос на октаву выше. — Ах, ты имеешь в виду Волшебника?! Я слышал о нем раньше! Ты должен был позвать меня, чтобы я мог встретиться с ним! Несправедливо держать такого вундеркинда при себе, Сэнку! — Ха? Что, черт возьми, это должно означать? — Сэнку нахмурился и подошел к шкафу, чтобы повесить халат. — Откуда все в мире его знают, кроме меня? В какой момент я что упустил?  — Слухи ходят, вот и все. Естественно, любой, кто целыми днями прячется в лаборатории, не знает о всяких там печально известных личностях.  — Ой, заткнись, — проворчал Сэнку, закрывая шкаф. Он сразу пошел мыть руки. — В любом случае, тот факт, что он всё ещё жив, — это безумие, даже если он шантажирует кучу людей. Хотя мне кажется, что он не. Учитывая его репутацию, он достигает целей, работая в одиночку. Он определенно переоценивает свои способности.  — Что ж, шантаж может иметь большое значение, — махнул Рюсуй. — Кроме того, ты ведь тоже какое-то время работал один. — Да, но с этим ничего не поделаешь, мы все должны с чего-то начинать. Кроме того, в конце концов я нашел людей, которые помогают мне, и зарекомендовал себя. Этот парень может легко заработать целое состояние в любой день недели, но он не беспокоится о помощнике или о том, чтобы платить кому-то хотя бы за его защиту, — фыркает Сэнку, смывая мыло с рук. Закончив, он вытирает руки бумажным полотенцем и сминает его в шар, прежде чем выбросить в ближайшую мусорную корзину. — Хм. Это всё, что сделало его странным для тебя? — Рюсуй размышляет, поворачиваясь к Франсуа. — Вы когда-нибудь встречались с торговцем информацией, Франсуа? Дворецкий кивнул. — Да. Однако мы с Асагири-сама не разговаривали достаточно долго, чтобы у меня была возможность составить о нем мнение. — Ладно, хватит, — фыркнул Сэнку, потирая плечо. — Я устал говорить об этом чудике. Он выполнил работу, так что это все, что имеет значение. — Он посмотрел на Франсуа. — Я голоден, если вы не возражаете. — Нисколько. Моя работа состоит в том, чтобы сделать вашу повседневную жизнь как можно проще, — и снова мягкий поклон от Франсуа. — Ужин уже давно готов, так что ждать не нужно. Вы с Рюсуем-сама можете следовать за мной… Двое тихо кивнули и поплелись за дворецким, на выходе из лаборатории их шаги замедлились, когда Сэнку выключил свет и запер за собой дверь.  — Что ж, я больше не буду развивать эту тему, если ты будешь продолжать отказывать мне в какой-нибудь забавной шутке, — с улыбкой вздохнул Рюсуй, когда они завернули за угол. — Но я все еще не понимаю, почему ты так зациклился на этом парне! В безопасности он или нет, все зависит от него, верно? Он должен знать, что делает, если, в конце концов, прожил так долго. Сэнку усмехается. — Да, но это может быть и просто удачное стечение обстоятельств. Кроме того, было бы обидно, если бы я не смог нанять его снова, потому что кто-то решил таки прострелить ему мозги. Возможно, он был немного дерзким, но он определенно оправдывает свою репутацию и даже превосходит ее.  Рюсуи хмыкнул, постукивая пальцем по подбородку. — Что ж, в этом есть смысл. Налаживание связей и поддержание контактов важны для будущего бизнеса, — на лице блондина появилась озорная ухмылка. — И его услуги действительно помогли нам решить проблему, которая могла бы лишить нас еще больших денег, если бы оставили её без внимания… Ученый, который легко расслышал насмешку, появившуюся в голосе собеседника, подозрительно приподнял бровь и скрестил руки на груди. — К чему ты клонишь? Просто, черт возьми, скажи. В ответ он получил жадную ухмылку. — Почему бы нам просто не купить его навсегда? Таким образом, нам больше никогда не придется беспокоиться о возможных конкурентах! — отрезал он. — Я хочу, чтобы мы держали Волшебника при себе! — Тц. Чувак, неужели ты настолько жадный? Разве я не говорил тебе, что этот парень не хочет работать ни с кем? — Тогда давай вместо этого похитим его! — Да, потому что так будет лучше, — Сэнку покачал головой и закатил глаза, когда они свернули в другой коридор. — Я уже говорил тебе, что в этом мире есть люди, которые не сдвинутся с места, что бы ты с ними ни делал, и Бог знает, какое безумие последует, когда все узнают, что самый важный информационный посредник в городе пропал без вести. Не знаю, как ты, а я не хочу такой головной боли. Рюсуй цокнул и надулся. — Ты просто хочешь испортить мне всё веселье, да? А я-то думал, что ты заботишься о его безопасности... — Ты хочешь похитить его только для бизнеса, а вовсе не для его безопасности, — заявил Сэнку как ни в чем не бывало. Все трое оставались в комфортном молчании до конца пути на кухню. Рюсуй мысленно оплакивал упущенную возможность встретиться со знаменитым информатором, в то время как его босс бесцельно листал свой телефон в попытке отвлечь внимание. Без ведома Рюсуя, честно говоря, Ишигами Сэнку был так же заинтригован идеей иметь при себе Асагири Гена, хотя и по несколько иным причинам. Потому что в то время как Рюсуй и Хром восхищались возможностью встретить человека, носившего звание лучшего информационного брокера в городе, Сэнку был поглощен запутанным разумом этого человека и его, казалось бы, бесстрашной личностью, несмотря на его не менее очевидные слабости. И нет, конечно же, Сэнку не ожидал, что все в подполье будут полны естественного мачизма, включая его самого, но он никогда не встречал никого, у кого не было бы проблем с демонстрацией своих слабостей группе людей, которые могли бы использовать его слабости против него в любое время, если он перестанет им нравиться.  Что еще более важно, с Сэнку никогда раньше не обращались так. Черт, даже другие лидеры преступных группировок, которые были относительно на том же уровне власти, что и он, в городской иерархии, не помышляли бы говорить с ним так, как это делал Ген. Несмотря на очевидную дерзость, Сэнку не мог найти в себе зуда обидеться, разозлиться или расстроиться, даже когда он в сотый раз прокручивал в голове разговоры с их первой и второй встреч, несмотря на то, что он знал, что должен, потому что это было частью правил. Тем не менее, казалось, что правила вовсе и не были нарушены, а были скорее… отброшены легким движением руки волшебника.  Сэнку провел ногтем по бороздкам на чехле для телефона, что-то бормоча себе под нос. — В формальной логике противоречие — это сигнал поражения, но в эволюции реального знания оно знаменует собой первый шаг к победе, не так ли? — Хм, ты о чем? — спросил Рюсуй, вытягиваясь, чтобы услышать загадочное бормотание. Как только они достигли площадки парадной лестницы, Сэнку пренебрежительно покачал головой и начал спускаться по ступенькам, следуя за Франсуа на кухню. — Ничего, просто мысли вслух, — фыркнул он, засовывая одну руку в карман брюк. Человек позади него застонал. — Ну вот, опять ты такой скрытный! — Попридержи коней, — усмехнулся Сэнку, разблокировав свой телефон, постукивая по нему в течение нескольких секунд, прежде чем, наконец, нажал на немаркированный контакт и поднес телефон к уху, заставив двух других людей замереть на месте. Когда прозвучали гудки, ученый жестом приказал своему подчиненному хранить молчание, уже знакомый с его возбужденно-любопытным взглядом. Человек на другом конце провода взял трубку. — Босс.  — Привет, Кохаку, — ответил Сэнку с привычной легкостью, нейтральным, но твердым голосом. — Как проходит уборка? — Хорошо и по графику, — ответила Кохаку с уравновешенностью солдата. — Мы закончим через пару минут. Сэнку кивнул, заставляя себя ответить вслух, когда понял, что его реакции не видно. — Ага, хорошо. Это хорошо. Насколько ты занята в данный момент? Наступила короткая пауза, пока женщина на другом конце обрабатывала его слова, и он мог слышать пронзительное эхо голоса Хрома, разносящееся по улице, когда он отдавал приказы на заднем плане. — Все, что я делаю прямо сейчас, это разговариваю с вами. Что для вас нужно сделать, босс? Всегда быстро смекает, что к чему, не так ли?  Сэнку зевнул, проведя рукой по взлохмаченным волосам. — Я дам тебе более подробную информацию, когда вы вернетесь домой, но я хочу, чтобы вы с Хромом следили за брокером, которого я нанял для помощи в этой операции, в течение следующих нескольких недель. Он работает с множеством сомнительных личностей и слишком ценен для нас, чтобы позволить ему просто так умереть. Его подчиненная быстро ответила сдавленным фырканьем. — Ха! Вы, должно быть, говорите о том парне, который, как думал Хром, собирался его убить? Честно говоря, я не знаю, что этот придурок нашёл в нём такого страшного — он показал мне фотографию, и он, по сути, веточка! Буквально… — …и вот почему я хочу, чтобы вы, ребята, немного проследили за ним, — прерывает Сэнку, чтобы поддержать тему. — Он слаб физически, но его навыки сбора информации достаточно хороши, чтобы убедить политиков дать ему неприкосновенность, по крайней мере, я так слышал. В любом случае, ты сможешь это сделать? Он слышит, как Кохаку издает короткий вздох, полный безразличия, прежде чем она дает ему надлежащий ответ.  — Конечно, смогу, босс. Я сообщу об этом Хрому.  Он кивает. — Отлично. Чуть позже я расскажу вам об этом подробнее. До свидания. — На этом Сэнку заканчивает разговор и прячет телефон обратно в карман, закатывая глаза при виде слишком довольного сплетней Рюсуя, прежде чем криво ухмыльнуться Франсуа. — Франсуа, возможно, ты захочешь приготовить обеденный стол не только для двух человек. Похоже, сегодня вечером у нас будет аншлаг. — Я понимаю. В таком случае я не буду терять время, — кланяется дворецкий, прежде чем элегантно спуститься вниз по лестнице. — Ха! А когда у нас не аншлаг? — Рюсуй смеется, пока они продолжают спускаться по лестнице в своем собственном темпе. Сэнку усмехается, озорно улыбаясь своему коллеге. — Позволь мне перефразировать: гориллы закончили свою работу на день и собираются ворваться сюда на 10 миллиардов процентов абсолютно голодными. ••• Он не может двигаться. Он чувствует, что его волосы промокли от пота, и длинные пряди его асимметричной стрижки прилипли ко лбу. Больно, когда он дышит. Нет, скорее, болит всё, даже когда он слегка вздрагивает. Едва удерживая сознание, веки Гена трепещут, когда инстинктивно пытаются открыться, хотя он быстро отказывается от своих усилий, потому что по его лицу сразу же пробегает вспышка боли.  Зашипев от очередной болезненной волны, Ген пробует поднять голову, с трудом приподнимая подбородок, когда мучительная головная боль заставила ту крохотную силу, что была в его шее, обрушиться от усталости. К этому моменту у него не хватает решимости повернуть голову, когда он слышит молодой голос, внезапно раздавшийся рядом с ним, пытающийся привлечь внимание, кажется, небольшой группы людей неподалеку. — Э-эй! Все! Я думаю, он проснулся! При этом Ген слышит, как фоновые разговоры в комнате прекращаются.  Одни люди подходят к нему, а другие тихонько покидают комнату. Ген едва сдерживает стон боли, когда он, как обычно, пытается уклониться от чужого присутствия. — Фух! — Не делай резких движений, — мягко приказывает ему один из голосов. Он пытается не подпрыгнуть, когда чья-то рука внезапно падает ему на плечо и прижимает его к тому, что он считает матрасом. — Доктор работал над тобой часами, и было бы очень больно, если бы ему пришлось вернуться, потому что ты открыл свои раны лишними движениями. У Гена побелели костяшки пальцев, когда он схватился за одеяло, накинутое на него дорогой жизнью, в то время как две другие пары рук поправили подушки, поддерживающие его спину, усаживая  его у изголовья кровати, на которой он лежал, несмотря на дискомфорт, который это доставляло ему.  — Бля... чертовски больно, — выдохнул он ругательство. — Я знаю, но безделье тоже не поможет. Хоть ты и не можешь много двигаться, доктор сказал, что ты должен попытаться двигаться хотя бы немного, чтобы помочь своему телу медленно восстановить силы, — сказал бестелесный голос, сопровождаемый снисходительным смехом. — Это включает открытие глаз. Ты же не слепой. Информатор вскрикнул, когда его лицо внезапно окатило ледяной водой. Заставив себя игнорировать боль, пронзающую его руки, он тут же вытер глаза насухо тыльной стороной ладони и открыл их, чтобы противостоять мудаку, который решил в конец охренеть. Его веки болели, поскольку глазам было трудно сфокусироваться на человеке у его постели, не интересуясь другими незнакомцами, окружающими его. — Иши-ух, блядь! Ишигами-сан, какой приятный сюрприз~! — Ген бледно и зло улыбнулся, моргая сквозь капли воды, катящиеся по его лицу. Мужчина перед ним, одетый в темно-серый костюм-тройку без пиджака, откинулся на спинку стула и ухмыльнулся ему в ответ, красные глаза были полны озорства. — Здравствуйте, Асагири-сан. Я бы сказал, что рад снова вас видеть, но на самом деле это не так.  — Ха-ха, вы действительно прямолинейны, Ишигами-сан… хотя на этот раз я даже не могу вас винить, — усмехнулся Ген, прежде чем положить голову на изголовье кровати, его разум все еще был в оцепенении. — Что случилось? Не сводя глаз с места на стене напротив, он услышал, как шуршит одежда босса мафии, когда он закинул одну ногу на другую. — Избиение. К счастью для тебя, мои люди нашли тебя до того, как оно превратилось в убийство.  Он моргнул. — Вы имеете в виду, что они преследовали меня? — Есть какие-то проблемы с этим? —  Взгляд Гена тут же метнулся к блондинке в темно-синем костюме, стоявшей в углу кровати и нахмурившейся на него со свирепостью миллиона солнц. Однако она быстро успокоилась, когда Сэнку жестом приказал ей остановиться, и выражение её лица снова стало нейтральным.  Сенку вздохнул. — Да, что-то вроде того, но это не главное. Они привезли тебя обратно в поместье, и я позвал подпольного доктора, чтобы он тебя подлатал. Ты проспал двенадцать часов. Ген не мог не поморщиться от этого факта. — Который сейчас час? — Два часа ночи.  Он чувствовал, как автоматически возникает еще одна головная боль. —… вот дерьмо. Сэнку усмехнулся. — Да, приятного мало… — Вот дерьмо! Я должен был встретиться с клиентом! — резко воскликнул Ген, заставив всех в комнате вздрогнуть. Затем каждый нерв в его теле хотел закричать, когда он отчаянно пытался выбраться из постели и боролся с группой людей, пытавшихся помешать ему встать. Конечно, его борьба была тщетной, и одному из телохранителей не потребовалось много времени, чтобы привязать одно из его запястий к спинке кровати с помощью веревки. — Что с тобой не так?! — Блондинка зашипела на него, в наказание резко дернув за веревку, отчего у Гена заболело запястье. — Разве ты не слышал, что сказал Босс? Ты должен отдохнуть! — Угу, но ты не понимаешь! У меня нет времени на это! Я должен- — Отдохни, — резко повторил Сэнку, не оставляя места для возражений, когда снова посмотрел на него сверху вниз взглядом, который мог бы заставить океаны покрыться льдом. Увидев, что у Гена больше нет намерения бунтовать, он кратко кивнул человеку на противоположной стороне кровати, который затем полез в карман и вынул телефон Гена, прежде чем положить девайс в его свободную руку. В отличие от женщины, Хром посмотрел на него с жалостью, когда вернул телефон. — Не волнуйтесь, Асагири-сан, я не просматривал ваш телефон. Я сохранил его только для того, чтобы убедиться, что он в безопасности, пока вы не проснетесь. Мы знаем, что у вас здесь должны быть важные контакты, так что… — Позвони, кому нужно, — заканчивает за него Сэнку, небрежно ковыряя за ухом. — Скажи им, что ты временно не принимаешь заказы, и что им нужно пока найти другого брокера.  — Прошу прощения? — восклицает Ген, переводя взгляд с трех гангстеров, оглядывая их, как сумасшедших. — Вы, должно быть, шутите, да? Я не могу оставаться здесь! У меня есть дела! Бизнес, которым нужно управлять! — Ну, хреново. Ты слишком ранен, чтобы даже просто сидеть в постели, не говоря уже о том, чтобы ходить по городу на встречи с клиентами. Думай об этом как об отпуске. Ген усмехается. — Конечно, это ведь так просто! Не знаю, забыли ли вы, Ишигами-сан, но это мой единственный источник дохода, а многие мои клиенты не особенно терпеливы.    Сэнку издает сухой смешок. — Конечно, ведь финансы определенно являются проблемой для того, кто в неделю зарабатывает в два раза больше среднемесячного дохода по стране.  Этот парень! Ген сопротивляется множеству ругательств, которые угрожают сорваться с его языка, и каким-то образом умудряется сохранять свой тон настолько уважительным, насколько это возможно, несмотря на сочетание боли, замешательства и разочарования. — Дело не в деньгах, а в благосклонности, — фыркает он, пытаясь ослабить скованность в шее. — Если люди начнут думать, что мои услуги неэффективны, слухи разлетятся, и я в конце концов потеряю клиентов, и если это произойдет, тогда… — Тогда я прослежу, чтобы этого не случилось. Из груди информатора вырывается болезненный смех. — О, прошу. Как вы планируете это сделать? Без обид, но вы, господин, не похожи на человека, с которым можно торговаться... — Отлично. Тогда я просто буду платить тебе средний доход, который ты зарабатываешь в неделю.  Меньше чем через секунду все слова, которые Ген собирался сказать, застряли у него в горле, а подчиненные Сэнку были так же ошарашены.  — Б-Б-Босс?! — Хром выдыхает, уставившись на мужчину безумным и выпученным взглядом. — Босс, я должна возразить! — Женщина быстро возмущается, ее голос почти на грани умоляющего. — Хотя я не знакома с этим человеком, я слышала достаточно, чтобы понять, что он не стоит вашего времени. Вместо того, чтобы поблагодарить вас за его спасение, всё, что он сделал, это проявил неблагодарность и пожаловался! Почему мы должны заботиться о его безопасности, если он сам о ней не заботится?! — Потому что он ценен, — уверенно отвечает Сэнку, отворачиваясь от Гена и глядя на женщину рядом с ним. — Кажется, я уже говорил тебе это, верно? Ты сомневаешься в моих решениях? Ген видит момент, когда она замирает, ее губы выпрямляются в тонкую линию, а руки разводятся в стороны, прежде чем она делает небольшой шаг от постели и фиксирует свою позу, чтобы больше не смотреть на Сэнку в лоб. — Нет, Босс, не сомневаюсь. Он чувствует, как воздух вокруг них сгущается, когда по комнате проносится скрытый поток страха, настолько сильный, что он почти забывает ответить на высказанное ему предложение. От фальшивой улыбки, которую он изображает, его лицо болит. — Ах, так вот оно что — ты просто хочешь откупиться от меня~ — Не совсем так, — пожимает плечами Сэнку, снова поворачиваясь к своему гостю, как будто ничего не произошло. — Я просто думаю, что будет неудобно, если ты умрешь. Ты хорош в том, что делаешь, и ты мог бы быть очень полезен для меня в будущем, так что если предоставление тебе оплачиваемого отпуска — это то, что нужно, чтобы уберечь тебя от позорной смерти в какой-нибудь канаве, то так тому и быть. Трое гангстеров смотрят на Гена, пока он обрабатывает слова, и все звуки, которые он слышит, кажутся ему бессмысленными в разгар его прикованного к постели оцепенения.  Ну, может быть, это просто галлюцинации, вызванные сотрясением мозга?… Ген уже был знаком с таким типажом богатых клиентов, которые хотели оставить все его услуги только себе, к лучшему или к худшему. Ему также было не привыкать к клиентам, которые были слишком жестокими и высокомерными. Но еще ни разу ему не приходилось сталкиваться с подобным, хотя он признает, что он и никогда раньше не вырубался больше чем на двенадцать часов.  Тем не менее, принимая во внимание все факторы его прошлого и нынешние обстоятельства, попадать во всякого рода передряги и подвергаться опасности — это просто обычный день для преступника, так что тот факт, что глава семьи Ишигами придавал большое значение нескольким порезам и синякам, казался ему странным. Черт возьми, да этот человек даже был готов платить ему за перерыв и рассматривал это как инвестиции! Даже с точки зрения чисто делового подхода его рассуждения были безумны! Тем не менее, менталист по-прежнему отказывался списывать это на простую эксцентричность, потому что, хотя человек перед ним однозначно был одним из самых сумасшедших людей, которых он когда-либо встречал, он определенно был слишком умен, чтобы на самом деле сойти с ума. Ген за милю мог увидеть, что с ним затеяли какую-то игру, но был слишком уставшим, чтобы предпринимать что-либо, кроме как реагировать на поверхностном уровне, даже если поведение босса мафии и его чрезмерно расслабленные манеры требовали надлежащей оценки. — Правда, вы серьёзно? — Ген дразняще усмехается, несмотря на боль в горле. — Божечки-кошечки, как великодушно с вашей стороны, Ишигами-сан, использовать мое падение для личной выгоды~! — Эй, я вообще-то спас тебе жизнь, как и сказала Кохаку. — Ну, я никогда не просил, чтобы меня спасали, так что я был бы признателен, если бы ты перестал обращаться со мной, как с девицей в беде. — Вскоре после этого Сэнку нахмурился еще больше, когда озорные глаза медленно просканировали его тело, прежде чем загореться злобой. — Кроме того, прости, дружочек, но мне не нравятся хлипкие зануды~ Хром тут же схватил его за шиворот. — АХ ТЫ-! — Стоп, — приказал Сэнку, побуждая своего подчиненного недовольно отпустить их гостя, прежде чем он причинил ему еще большую боль. Несмотря на то, что мускулы Гена вопили, чтобы он расслабился, он ни на секунду не потерял самодовольного выражения на лице, даже когда два телохранителя злобно смотрели на него. — Спорить с ним бесполезно; он абсолютно неисправимо бесстыдный. — Да ла-а-адно, мог хотя бы притвориться немного обиженным, — поддразнил Ген. — Меня не волнует моя внешность.  Ген напевал. — Ясно… — Э-это подло! Ген взвизгнул, когда на него вдруг закричал пронзительный голос, и чуть не подпрыгнул, когда голубые глаза маленькой девочки уставились на него из-под края кровати, появившись из ниоткуда.  — Чт-?! — Это подло с твоей стороны! — Маленькая девочка повторила с большей уверенностью во второй раз, ударив кулачком по матрасу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Нельзя так разговаривать с незнакомцами! Ты должен относиться к другим так, как хотел бы, чтобы они относились к тебе! Не обращая внимания на присутствие ребенка, Сэнку вздохнул. — Не обращай на него внимания, Суйка. И мы не незнакомцы, к счастью или к сожалению. И разве ты не должна была позволить Франсуа уложить тебя спать? — Д-да, но… — Суйка, ты опять сбежала? — Светловолосая женщина-телохранитель нахмурилась, уперев руки в бока. — Сколько раз мы все говорили тебе, что тебе нужно поспать? Давай, я отведу тебя в постель... — Ах, Кант-чан уже много лет назад опроверг нравственность Золотого правила, Суйка-чан, — уравновешенно заявляет Ген, наслаждаясь тем, как все в комнате замешкались, услышав, как он назвал то, что, по его мнению, было именем маленькой девочки. Он подмигивает ей, добавляя вишенку на торте своей дерзости. — Ну, знаешь? Мазохизм и все такое~ Все, что она делает, это моргает в замешательстве. — Что такое маз… — ТЫ ЧТО, БЛЯДЬ, ХОЧЕШЬ СМЕРТИ?! —  Женщина визжит, прежде чем Суйка успевает закончить свое предложение, направляясь к Гену и выхватывая пистолет из кобуры с очевидной целью, прежде чем Хром заваливает ее на пол с помощью Кинро и Гинро, которые ворвались в комнату, как только услышали, что внутри начался какой-то хаос. — Кохаку, успокойся! — закричал Хром, когда он и два других телохранителя пытались ее удержать. — Просто игнорируй его, он же специально провоцирует!   — Это бесполезно, — кричал в ответ Гинро, когда они попытались утащить её. — Невозможно остановить львицу, когда она жаждет крови! Ген не был так уж хорошо знаком с несколькими членами клана Ишигами, которых он повстречал только сегодня, но почему-то он не был удивлен, когда женщина — Кохаку — перенаправила весь свой гнев на Гинро, и попыталась его ударить. Он также не удивился, когда она начала избивать и двух других мужчин, пытавшихся ее удержать. — Тц, ну почему так всегда?! Прекратите немедленно! — закричал Сэнку, отказываясь от своего спокойного образа впервые с тех пор, как Ген пришел в сознание. — Если вы собираетесь устроить драку, устройте её где-нибудь в баре! Проваливайте, сейчас же! И возьмите с собой Суйку! Кинро закашлялся, когда удары Кохаку резко прекратились. — Подождите, но Босс… —  Я не спрашиваю.  Несмотря на колебания, разношерстная команда телохранителей даже почти не пробормотала ни слова и вскоре вышла из комнаты неровным строем, словно класс детсадовцев, у которых только что отобрали свободное время. Сэнку проводил их недобрым взглядом, но никто не обернулся, чтобы это заметить. Ну, никто, кроме Кохаку, которая даже не пыталась скрыть свое убийственное настроение, ясно выраженное в подчеркнуто хмуром взгляде, который она бросила на осведомителя, осторожно выводя Суйку из комнаты и закрывая за собой дверь. Ладно, это было заслуженно, согласился Ген. Его взгляд возвращается к единственному человеку в комнате, когда тот прислоняется к тумбочке рядом с кроватью и издает еще один громкий вздох. Он много чего делает, его заметили. — Даже когда ты страдаешь от сломанных ребер, сотрясения мозга, разбитой губы, синяка под глазом и валяешься в моем доме со швами по всему затылку, у тебя все еще не кончается долбанная энергия, чтобы доставлять мне неприятности, — усмехается мужчина, качая головой в неверии. — Ты действительно должен был быть мертв, понимаешь? — Сожалеешь, что послал своих головорезов мне на помощь, не так ли? — Ген сухо усмехается, всё с тем же самодовольным выражением лица, когда вытягивает ноги под одеялом, почти как кошка. — Хотя, должен признать, что не полностью разделяю твою логику. Чем ты вообще руководствовался? Прошло уже несколько дней с тех пор, как я закончил работу, для которой ты меня нанял, и ты ничем не показал, что хотел бы моей помощи в будущем. — Он сделал паузу, прищурив глаза на другого, улыбка стала еще более зловещей. — На самом деле, у тебя не было ни одной причины следить за мной и спасать меня от офицера Йо.  Сэнку нахмурил брови и поджал губы.    — Как же ты бесишь... Как я уже сказал, твоя смерть будет большим неудобством, учитывая твой талант и репутацию. В конце концов, всё, что меня волнует, — это эффективность моей организации и результаты нашей работы, поэтому обеспечение безопасности самого эффективного информационного брокера в городе является прямым продолжением этого, — он пожал плечами. — Думай об этом как о страховке. Ген не мог не рассмеяться, даже если от этого у него болела грудь. — Страховка, да? Не проще ли сказать, что твой план состоял в том, чтобы сделать меня своим должником и использовать это как способ манипулировать мной, заставляя делать все, что ты хочешь, в качестве средства погашения долга? — Да нет, страховка звучит как-то попроще, — зевнул Сэнку, скрестив руки на груди. Когда он открыл глаза, все озорство и беспокойство в его взгляде исчезли. — Ты быстро со всем этим разобрался. Я думал, что твоё сотрясение мозга даст мне больше времени. — Ты недооцениваешь меня, Сэнку-чан. Ложь и манипуляции — это моя сильная сторона, не твоя~, — хмыкает Ген, равнодушный к скучному откровению, которое он мог предвидеть за милю. — Но это не относится к делу. Зачем ты так легко в этом признался? Я ждал шоу! — Это пустая трата времени. А еще я ужасно лгу.  Ген заскулил. — Но лучше, когда ты плохо лжешь, чем совсем нет! Паника и ошибочные рассуждения достигают кульминации в пик комедии! Сэнку усмехнулся. — Извини, дружочек, но я не заинтересован в том, чтобы развлекать садиста.  Ген разочарованно вздыхает, морщась от тугих повязок на груди, которые он чувствует под больничной одеждой, в которую его нарядили. Чтобы было не так больно, приходится дышать не полной грудью. Устав от необходимости поворачивать голову к человеку рядом, он усаживается на подушку под собой и смотрит в потолок, мысленно разбирая детали маленькой люстры. — Если это так, то я перейду прямо к делу. Чего ты от меня хочешь? В комнате повисает напряженная тишина, прежде чем босс мафии отвечает: — ...почему ты ни с кем не сотрудничаешь? Слюна во рту Гена вдруг стала горькой на вкус. — Нет. Что угодно, только не это. Ответ всегда был отрицательным и он всегда будет оставаться отрицательным.  — Но почему? — Потому что так безопаснее. Никаких врагов, никаких войн за территорию и никакой драмы. Лояльность к человеку или группе — ничто иное, как помеха на моем пути. — Я бы сказал, что из-за своей нелояльности ты и оказался в этой постели. — А я бы сказал, что один чудак, босс мафии, который не может не лезть не в свое дело, и есть настоящая причина, по которой я здесь, — парирует информатор. Краем глаза он видит, как выражение лица Сэнку становится немного темнее. — Ты серьезно говоришь, что предпочел бы, чтобы я оставил тебя там умирать? Ген, с горьким выражением на красивом лице, пожимает плечами. — По крайней мере, мне не было бы так больно, если бы я был мертв.  — Слишком драматично. — Ну, что поделать… — тянет он, любуясь тем, как свет люстры танцует сквозь свисающие с нее кристаллы. В следующий раз, когда он говорит, он делает это с зевком. — Что случилось с офицером Йо? На этот раз Сэнку продолжает держаться спокойно, но его жесткий язык тела быстро выдает его настоящее настроение. — Не твоё дело.  Ах. Набиваем себе цену, понятненько. Невозмутимый, Ген продолжает. — Он полицейский, знаешь ли. При этом очень дерзкий. — Я хорошо знаю об этом. Он кивает, голос ровный. — Логично. Он вечно создаёт неприятные инциденты в отделении полиции, так что, естественно, все его знают. — Ага, — фыркает Сэнку, поднимаясь с тумбочки и отводя плечи назад. — Но это не обязательно означает, что кто-то будет скучать по нему, если он уедет в бессрочный отпуск. Черт подери, его босс, вероятно, хотел бы, чтобы он уехал в бессрочный отпуск, после той ложной наводки, которую он им дал… Желудок Гена урчит. — Кто-то должен по нему скучать.  Он чувствует, как другой поднимает на него бровь. — Тогда, может быть, ты? Они оба делают паузу, пока Ген обдумывает вопрос, воздух в комнате тяжелый и вялый, как будто приближается буря. В конце концов, он ловит себя на том, что улыбается: — Мне будет не хватать его кошелька~ — Ха! Совершенно бесстыдно, — смеется Сэнку, качая головой, и медленно идет к торцу кровати, засовывая руки в карманы. Ген позволяет себе на мгновение снизить частоту сердечных сокращений, прежде чем оторвать взгляд от потолка, чтобы посмотреть на мужчину. Он пытается сморгнуть пятна, танцующие перед глазами, чтобы правильно увидеть злую ухмылку, направленную на него. — Ты ужасен, Асагири Ген. — Если я такой ужасный, почему ты просто не отпустишь меня? — Ген предлагает с пластической веселостью. — Если я тебе не нужен, тебе не нравится моя личность и ты знаешь, что я откажусь присоединиться к твоей организации в любом виде, форме или варианте, я полагаю, тебе не выгодно держать меня здесь.  — Люди платят за страховку на случай будущих происшествий, а не для немедленного решения чрезвычайных ситуаций. Только то, что ты мне не нужен прямо сейчас, не значит, что ты мне не понадобишься позже. И кроме того… — Сэнку громко стучит костяшками пальцев по деревянному каркасу кровати, заставляя Гена отшатнуться от головной боли, которую вызывает этот звук. — …тебе не стоит спорить со мной, пока ты не выплатишь свой долг. При этом Ген скулит, потирая виски, когда хозяин дома шагает к двери, машет ему с апатичным «спи спокойно», прежде чем выйти из комнаты и захлопнуть за собой дверь, намеренно усиливая его головную боль. Когда он, наконец, остался один, Ген стискивает зубы и в отчаянии переворачивается в постели, массируя лоб одной рукой, а другой цепляясь за ребра, пытаясь сдержать боль, охватившую все его тело. Он даже не хочет думать о том, как сейчас выглядит его лицо, если учесть пот, грязь и затяжной привкус крови во рту. Он прикусывает язык, поправляя ноги, борясь с болью, пронизывающей внутреннюю часть бедер, и старается не застонать, когда его грудь ноет от напряжения. Как только он, наконец, занял позу, которая не доставляет ему особого дискомфорта, он проклинает себя. — Черт… какое же дерьмо!… — он закрывает глаза рукой, морщась от боли, когда забывает о своем синяке и случайно задевает его. — …ух… как, черт возьми, все это произошло? Я просто хотел съесть парочку чертовых пирожных… Он вздыхает, проводя пальцем по своему здоровому веку. При этом он видит мираж из зеленых пятен среди темноты. — Придурок Ишигами… Я должен был просто позволить этим двоим продолжать обкрадывать его бизнес, пока у меня был шанс… ••• На следующее утро Гена разбудил тихий стук в дверь, и едва он открыл глаза, как серия легких шагов приблизилась к нему, и его поприветствовал ясный приятный голос. — Доброе утро, Асагири-сама, — Франсуа мягко кланяется, держась на приличном расстоянии от кровати, позволяя осведомителю медленно прийти в себя. Ген, который был встревожен внезапным присутствием, немедленно попытался сесть, прежде чем его настигла сильная боль, что побудило дворецкого броситься к нему и помочь ему подняться. Рука Франсуа нежно скользнула ему под голову и обратно, медленно поднимая его, пока он не смог опереться на изголовье кровати. Как только Ген уселся, он повернулся к дворецкому с улыбкой.  — Спасибо, — сказал Ген. — О, и вам тоже доброе утро. Ему ответили улыбкой и легким кивком. — Надеюсь, вы смогли хорошо выспаться прошлой ночью, несмотря на боль. Мне бы хотелось оставить вас спать дальше, но Ишигами-сама настоял на том, чтобы вы позавтракали, чтобы восстановить силы и иммунную систему. Кроме того, он сказал, что если вы пойдете завтракать вниз, а не останетесь здесь, это даст вам возможность размяться и восстановить силы в ногах, поэтому он сказал мне прийти за вами. Ах, как беспощадно.  — Я понимаю. Полагаю, он прав, — легко согласился Ген. — Хотя прогулка определенно не будет легкой задачей.   — Не беспокойтесь, — в руках Франсуа внезапно появилась пара костылей. — Ишигами-сама сказал, что вы можете использовать это. Вы также можете обратиться ко мне за поддержкой, если это необходимо. Ген моргнул, широко раскрыв глаза. — Я… но я не умею пользоваться костылями. — Ишигами-сама сказал, что у вас достаточно времени, чтобы научиться, и что вы можете двигаться вперед в своем собственном темпе. Абсолютный беспросветный мудак этот ваш Ишигами-сама.  — Ох, понятно. Приятно знать, что Ишигами-сан уверен в моих силах! — Ген счастливо просиял, прежде чем жестом указал на себя. — Ах, как вы думаете, вы могли бы помочь мне подняться? Я не могу использовать эти костыли, если я все еще в постели~ — Конечно, — говорит Франсуа, уже откладывая костыли в сторону, чтобы подтащить Гена к краю кровати, и нежно обхватив руками его талию. Это было нелегко, но как только Гену наконец удалось усесться на край кровати, дворецкий посмотрел на него с сочувствием. — Вы готовы? Боюсь, следующая часть может быть более болезненной.  Он фыркнул, сделав самое храброе лицо, на какое только был способен, несмотря на то, что боль уже преобладала во всем его теле, и он сильно побледнел. — Готов как никогда! ••• — Босс, вы достаточно платите за это Франсуа? — Почему бы тебе, собственно, самой не помочь Франсуа, вместо того, чтобы жаловаться мне? — сказал Сэнку, дуя на кофе, прежде чем сделать глоток, гораздо больше озабоченный статьей на своем планшете, чем двумя людьми, которые ковыляли к обеденному столу с черепашьей скоростью. — Ха! Как будто этот неблагодарный ублюдок заслуживает моей помощи, — хихикнула Кохаку, откусывая большой кусок от бублика и глядя на информатора. Она дразняще окликнула его: — Эй, Волшебник! К тому времени, когда ты доберешься сюда, будет время обеда, если ты продолжишь так ползти! — Спасибо за ободряющую речь, — хмыкает Ген, делая еще один шаг и, наконец, переступая порог столовой. — Не то чтобы я думаю, что это имеет значение, ведь всё равно вся еда исчезнет через минуту, если ты продолжишь так есть~ — ТЫ-! — Вы оба, заткнитесь, — монотонным голосом приказывает Сэнку из-за стола, проводя пальцем по экрану. — Я бы хотел спокойно начать свой день, если вы не возражаете.  — Рад, что кто-то наконец сказал это, — саркастически пробормотал мужчина с белыми волосами в черной маске, сидевший двумя стульями от Кохаку, проводя пальцем по телефону. Она сразу повернулась к нему.  — ХЭЙ-! Затем Ген увидел, как мужчина с копной длинных каштановых волос, сидевший между ними, почти беззвучно вздохнул и встал, прервав начало очередного спора, и безмолвно подошел, чтобы помочь ему дойти до стола вместо Франсуа. Ген все еще зияет от удивления, когда смог наконец устроиться на своем месте двумя стульями от Сэнку: мужчина опустил его, как будто тот вообще ничего не весил. — А, с-спасибо, — ему удается выдохнуть. Мужчина просто мычит в ответ, прежде чем вернуться на свое место. Сэнку, который до этого момента не сделал ничего существенного, чтобы обозначить его присутствие, наконец заговорил с ним, продолжая сканировать лежащую перед ним статью: — Доброе утро, Асагири-сан. Хорошо ли вам спалось? Гену не требуется много времени, чтобы привыкнуть к роли харизматичного, но уважительного гостя и подыграть бюрократической показухе хозяина. — Ах, доброе утро, Ишигами-сан. Я рад сказать, что спалось хорошо! А вам? — Это странный вопрос. Ты же не собираешься убивать Босса во сне, не так ли? Все поднимают глаза, когда Хром и двое других мужчин, которых Ген не узнает — один — высокий блондин в красном костюме, другой — хрупкий парень с платиновыми волосами, в черных брюках, белой рубашке и галстуке горчичного цвета — входят в столовую вместе, все такие свежие и готовые к новому дню по сравнению с остальными в комнате (кроме Франсуа), которые всё еще одеты в пижамы. Не то чтобы Ген мог сказать, что его дешевая больничная одежда так же удобна, как хорошая пижама, особенно когда его тело было на грани отказа. Сэнку усмехается, указывая на троих, сидящих рядом с ним. — Ты сильно недооцениваешь этих ребят, если думаешь, что у нашего гостя хватит смелости запланировать такое, Укё. — Верно, — подтверждает Кохаку, прищурившись на гостя. — Он был бы мертв в мгновение ока.  — Эй, что за напряженная атмосфера сегодня утром? — спрашивает блондин, с любопытством оглядывая небольшую группу людей, прежде чем пробраться поближе к Гену, когда тот, наконец, обращает на него внимание, почти что заставляя его упасть со своего места. — Ах, ты, должно быть, Волшебник Сен… эм, я имею в виду, о котором мне говорил Ишигами-сан! Хром не шутил, когда сказал, что ты выглядишь как развалина! — Эй, ты не должен был говорить ему об этом! — Хром громко шипит, а потом насвистывает про себя, уставившись в потолок, когда Ген пытается посмотреть на него. Ген, однако, не может смотреть сквозь человека, который уставился на него как на личный трофей. Не зная, что ответить, он нервно улыбается мужчине перед ним. — Эм, а ты…? — Нанами Рюсуй! — гордо объявляет мужчина, вытаскивая неизвестно откуда взявшуюся визитку, и по сигналу пихает ее Гену в руки, встряхивая при этом. — Помимо всего прочего, я занимаюсь финансами клана Ишигами! Если тебе когда-нибудь понадобится помощь с деньгами, дай мне знать! — Рюсуй... что мы говорили тебе о том, что ты выдаешь всю информацию о своей работе людям в первые десять минут знакомства? — бормочет Укё, беря маффин из одной из тарелок, стоящих посреди стола. Откусывая от пирожного с довольной улыбкой, он говорит: — Всё, что ты делаешь, по сути, только усложняет мою работу… — Ах, ты прав! Прости за это, Укё! — Рюсуй поворачивается к Гену после того, как соглашается со своим коллегой, и шепчет не так уж тихо. — Не обращай внимания на то, что я только что сказал. Я просто здесь живу! Человек в маске вздыхает. — Я окружен идиотами. Сэнку кивает и делает еще глоток кофе. — Аналогично.  — В любом случае, — прерывает Хром, оттаскивая Рюсуя туда, где стояли он и Укё, сложив руки за спиной. — Мы собираемся уходить, Босс. Вам что-нибудь нужно перед тем, как мы уйдем? — Не-а, — отмахивается Сэнку. — Энергетическая команда сегодня будет работать из дома до позднего вечера, так что они смогут помочь мне, если это будет необходимо. Вы, ребята, просто сосредоточьтесь на своих задачах.  Укё указывает подбородком на Гена. — А как же заложник? Кохаку фыркает. — Он не заложник, — вздыхает босс мафии, игнорируя женщину и её слабые попытки сдержать смех. — Он просто ценный актив, который я хотел бы пока держать под защитой. У меня сегодня мало дел, так что я лично буду следить за ним. Сейчас он едва может сам встать, так что он явно не представляет угрозы. — Верно, — кивает Укё, вертя маффин в руке. — Что ж, если это всё, пожалуй, мы пойдем. Позвоните, если что-то случится или вам понадобится помощь с…? — Ген замирает, когда мужчина выжидающе смотрит на него, и пытается не дать своей улыбке дрогнуть. — Ах, я Асагири Ген, — вежливо отвечает Ген. — …с Асагири-саном, — заканчивает Укё, кланяясь Сэнку, прежде чем коротко поклониться Гену, побуждая Хрома и Рюсуя сделать то же самое. — Мы уходим. Хорошего дня, босс. — Вам, ребята, тоже. — Хром, передай Касеки привет от меня! —  Кохаку кричит, когда троица уходит. — Я передам! — Хром кричит в ответ, и никто ничего не говорит, пока не слышат, как входная дверь особняка открывается и закрывается с громким хлопком. — Босс, вы уверены, что не хотите, чтобы мы присмотрели за Асагири-саном вместо вас? — спрашивает мужчина, который помог довести Гена до стола, серьезным, но добрым голосом. — Нет, всё нормально. Вам, ребята, есть над чем поработать, и, хотите верьте, хотите нет, но у нас с Асагири-саном тоже есть над чем поработать. — Сэнку спокоен, но Ген не может не чувствовать, что его реакция «бей или беги» активируется, когда он слышит озорные намеки в тоне этого человека. — Чего? Ты никогда не говорил мне, что собираешься заставить меня работать! — восклицает Ген, почти не обращая внимания на то, что Франсуа уже незаметно перекладывает еду из тарелки с его завтраком в коробку для ланча на вынос. — Я думал, ты сказал, что мне нужно отдохнуть! Сэнку дразняще улыбается ему, опираясь на подлокотник кресла. — И это всё ещё актуально, но я не могу допустить, чтобы ты тут халявничал, даже если это будет оплачиваемый отпуск. — Что ты имеешь в виду? Это обычная трудовая этика! — Правда? — Мафиози усмехается вызывающе. — Если это так, то я должен взять с тебя все деньги, которые потребовались для оказания медицинской помощи, не так ли? Черт, почему бы мне просто не взять плату за еду и проживание, пока я тут с тобой вожусь? Ген усмехается. — Ты говоришь так, как будто я не могу себе этого позволить. — Потому что ты бы не смог, — говорят Сэнку и силовая команда в унисон, от чего у Гена пошли мурашки по коже. Ошеломленный искренностью пугающего заявления, он сдерживает язвительный комментарий, который хранил на кончике языка. Когда он ничего не говорит, Сэнку воспринимает молчание как знак согласия и зевает, выключая планшет и отодвигая стул, чтобы встать. — Цукаса, не мог бы ты отнести нашего гостя в гостевой дом? Его травмы недостаточно зажили, чтобы выдержать такое расстояние. Мужчина с длинными волосами — Цукаса — кивает и тоже встает со своего места. — Без проблем.  — П-подожди, что? — Ген запинается, когда крупный мужчина внезапно обходит стол, чтобы добраться до него, как хищник в дикой природе, и взвизгивает, когда его внезапно поднимают со стула и подбрасывают в объятия Цукасы в свадебном стиле. — Подождите, куда мы идем?! Что происходит? Я думал, мы просто собираемся позавтракать! — Тебе потребовалось больше времени, чтобы добраться сюда, чем я предполагал, хотя это моя вина, что я не принял во внимание твою природную нехватку выносливости. В этом случае тебе придется позавтракать в коридоре, пока я готовлю лабораторию. — Он указывает на Франсуа и изящно упакованный завтрак в экологичном пакете для ланча, который выглядел дороже, чем любой другой пакет для ланча. — Можешь съесть его по пути туда, если хочешь. — Ишигами-сан, я понятия не имею, о чем вы говорите, — нервно усмехается Ген, стараясь не слишком сильно двигаться в неловком положении. — Почему я не могу просто остаться здесь? Я бы не хотел беспокоить вас с Цукасой-чан всем этим… — Асагири-сан, буду признателен, если вы вспомните нашу вчерашнюю дискуссию.  Ген вздрагивает от мрачной смены тона собеседника, и ему требуются все его душевные силы, чтобы не сломаться перед лицом угрозы. Кроме того, искушение накричать на человека перед ним горит, особенно учитывая тот факт, что тот зашел так далеко, чтобы, блядь, шантажировать его, но он сопротивляется своим желаниям, когда осознает силу и мышечную массу человека, который держит его прямо сейчас. И он знает, что Сэнку знает, что всё это —игра невысказанных пыток для него, и поэтому его глаза просто не могут отвести взгляд. И если их прошлые встречи что-то доказали, Ген уверен, что человек перед ним — и он как ученый, и он как босс мафии — абсолютно ничего в этой жизни не любит так, как вызовы. Излишне говорить, что Ген не может, блядь, дождаться того дня, когда его наймут, чтобы выдать все секреты Ишигами Сэнку. — Хорошо, хорошо, приношу свои извинения, Ишигами-сан~, — поет Ген в поражении, буквально отмахиваясь одной рукой от напряжения. — Я присоединюсь к любым вашим планам на сегодня. Давайте просто пойдем, чтобы мне больше не приходилось обременять Цукасу-чан нести меня. А, и спасибо, что упаковали мой завтрак, Франсуа-чан~! — С удовольствием, Асагири-сама, — кланяется Франсуа, не обращая внимания на дружеское почетное обращение, добавленное в конце имени. — Круто, — говорит Сэнку, обходя стол, выхватывая пакет с ланчем из рук Франсуа и шлепая его на живот Гена, не обращая внимания на шипение боли, которое вызывает. — Мы пробудем в лаборатории большую часть дня, так что именно там вы найдете нас, если вам что-нибудь понадобится, — указывает он трем оставшимся в комнате людям и направляется к Цукасе. — Хорошего дня, босс, — легко говорят все и кланяются в унисон, никто из них не говорит ни слова, когда троица уходит, а Сэнку лениво машет рукой на прощание.  Ген решает не упоминать ни о том, что босс мафии так и не переоделся из своей толстовки и спортивных штанов, когда они идут по гравийной дорожке ко второму дому, ни о том, что повсюду валяется грязное белье, когда они проходят через коридоры, чтобы попасть в лабораторию, где информатор и его клиент встретились во второй раз. После того, как Цукаса находит офисный стул с колесами, на который усаживает Гена, и убеждается, что тот может легко передвигаться самостоятельно без посторонней помощи, он кланяется двум мужчинам, напоминая Сэнку позвать его, если им что-нибудь будет нужно, и, наконец, оставляет их наедине. Оглядываясь назад, однако, оставлять их наедине было даже худшей идеей, чем заставлять вести разговор с группой отчужденных преступников, потому что, хотя у Гена были границы, которые нужно соблюдать при общении с остальной частью семьи Ишигами, рядом с их боссом у него отключались все фильтры. И позволить Асагири Гену говорить все, что ему заблагорассудится, было само по себе преступлением. — Сэнку-чан, ты удивительно лжив. Мы оба знаем, что ты можешь позволить себе инвалидное кресло. — Я могу, — выдохнул Сэнку, слегка подтолкнув стул, чтобы он мог катиться дальше по коридору, и начал заниматься подготовкой бог знает какого безумия, которое он задумал на сегодня. — Но что в этом интересного? Ген рассмеялся, и его голос был каким угодно, только не приятным, когда он открыл пакет с завтраком, лежавший у него на коленях. — Надеюсь, ты сгниешь в аду. — Хах, а я был прав: ты куда более разговорчив, когда мы только вдвоем. Приятно знать, что моя гипотеза оказалась верной.  — Что? Ты хочешь сказать, что оставил нас вдвоем, только чтобы мы могли посплетничать, как девчонки? Я могу быть менталистом, но психотерапия не входит в список моих должностных обязанностей, Сэнку-чан~! — Информатор усмехнулся, закатив глаза. — О, прошу тебя, — рассмеялся Сэнку. — Если бы мне понадобилась терапия, ты был бы последним, к кому бы я пошел.  Информатор поднял бровь, когда полез в пакет, не понимая, куда идет разговор. — Так? Почему тебе понадобилась конфиденциальность? Пауза. Схватив первый пластиковый контейнер, который ему попался, Ген моргает, глядя на маленькую коробочку, полную зёрен граната, и каждое маленькое зернышко блестит красным, словно капли крови. — А почему у тебя такая строгая конфиденциальность с твоими клиентами? Рука Гена замирает, когда он собирается снять крышку. В следующий раз, когда он смотрит на Сэнку, он обнаруживает, что тот смотрит на него из дверного проема лаборатории, его взгляд явно оценивающий, но ни к чему не причастный. Информатор улыбается, несмотря на беспокойство в животе. — Змеи любят прятаться, когда сбрасывают кожу.  Сэнку морщит нос в ответ. — Фу, мерзко.  — Что? Метафора или сами змеи? — Ни то ни другое. Гранатовый сок, который разлился повсюду, умник. Ген задыхается, осознав этот факт, в попытках закрыть крышку, которую он неосознанно открыл, одновременно пытаясь убрать беспорядок у себя на коленях, заставляя другого хихикать.  — Почему ты мне сразу не сказал?! Эй, не стой там! Ты не можешь найти мне полотенце или что-то в этом роде?! Все, что делает босс мафии, это продолжает развлекаться, глядя на него. — Знаешь, какое-то время мне было интересно, как ты не смог почувствовать, что полицейский следует за тобой, когда в то же время ты смог легко почувствовать присутствие Хрома. Однако теперь я вижу корреляцию между продуктами с высоким содержанием сахара и твоей концентрацией внимания… - — ПРОСТО ЕЩЁ СЛИШКОМ РАНО! — восклицает Ген, отчаянно вытирая сок, стекающий по его ноге, прежде чем снова задохнуться. — Подожди, а как ты узнал, что я подумывал о посещении пекарни… ах, да что там! Просто помоги мне убрать это! — Хм… тебе понадобилось около 80 миллисекунд, чтобы сфокусироваться на разливе… — Эй, я не ученый и не провожу никаких экспериментов, в которых нельзя ничего пролить! — Что бы ни. Просто прибери это, пока я заканчиваю подготовку лаборатории. ••• Хьёга и Кохаку оборачиваются, когда стальная дверь открывается, и игнорируют стоны позади них, когда входит Цукаса и с тяжелым хлопком запирает дверь за собой. — Вот ты где, — фыркает Хьёга с таким же холодным выражением лица. — На секунду я подумал, что нам придется начинать без тебя. — Я сделал последний круг, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. В конце концов, у Суйки есть привычка появляться из ниоткуда, — говорит Цукаса, похрустывая шеей. — Она останется у Рури на весь день, так что, кроме Асагири-сана, нам больше не о чем беспокоиться, — заверяет Кохаку. — Ах, кстати говоря… По сигналу все трое отворачиваются друг от друга и смотрят на человека, лежащего на цементном полу комнаты, вызывая хор криков, которые эхом отражаются от стен и побуждают Хьёгу от раздражения дернуть мужчину за волосы. Крики становятся громче, когда Кохаку садится на корточки, чтобы встретиться взглядом с мужчиной, и быстро подносит нож к его шее, не обращая внимания на то, как его пот падает на ее лицо всякий раз, когда он двигается, пытаясь избежать веревок, выводящих его из строя, и кляпа во рту.  Он кричит, когда она без всякого предупреждения делает небольшой порез у основания подбородка. — …Вы изрядно напортачили с Асагири-саном, не так ли, офицер Уэй Йо? Вопли Йо усиливаются, когда Кохаку лениво играет с ножом в руке, и он кашляет, когда Хьёга внезапно снова с большей силой дергает его за волосы. — Вот что мне не нравится в вас, копы, — шипит Хьёга ему в ухо. — Всегда относитесь к людям вокруг вас как к мусору из-за мнимой силы, которую дает вам ваш значок… — …но как только ты уберешь его, ты станешь ничем иным, как скучным слабаком, как и все мы, — заканчивает Цукаса, делая шаг ближе к оболочке человека под собой. — Мгм. Конечно, мы не такие жалкие лицемеры, как вы. — Йо хнычет, когда мужчина перед ним начинает хрустеть костяшками пальцев. Он скулит еще сильнее, когда тот начинает наматывать бинты на кулаки, само его присутствие внезапно вселяет ужас.  — Потому что, в отличие от вас, у нас есть настоящая сила и навыки, чтобы её доказать.