Snakes At Midnight

Он проторчал на собраниях целый день. К счастью, большинство из них были по видеосвязи, учитывая кризис времени, в который их низверг чёртов Остров Сокровищ, но он всё равно устал и прямо сейчас растянулся в кресле от усталости на грани истощения, когда Хром, наконец, закрыл ноутбук.  —...и на сегодня мы, наконец, закончили! — Хром застонал от облегчения, встав с кресла. — Хорошо поработали, Босс. Продуктивный день.  — Я бы не назвал продуктивным часами повторять одно и то же о поставках и платежах, — фыркнул Сэнку, медленно поднимаясь из-за стола. Он едва заметил, как темно стало в конференц-зале с того момента, как они вошли сюда в полдень. Он взглянул на часы — сейчас было 19:00. — Ты отправил запрос на дополнительные вентиляторы производителю? — Да, отправил им письмо несколько минут назад, — кивнул Хром. — Вы хотите, чтобы я запланировал нашу следующую встречу в Индии? Я могу обсудить это с Рюсуем, когда он вернется. — Конечно. Подходит любая дата, кроме- — 12-го. Да, я знаю. Доктор Луна чуть не оторвала мне голову, когда я в прошлый раз случайно забронировал вам деловую встречу на время свидания... — Не волнуйся, она и меня тогда чуть не убила, — вздохнул учёный и упёрся руками в стол. — Обязательно скажи Рюсую, чтобы он не задерживался так долго. Мне нужно, чтобы Кохаку вернулась вовремя и дежурила в ночную смену. Я не хочу, чтобы она от усталости заснула прямо на посту, только потому, что он заставил её побить слишком много людей.  — Да, Босс. Я прямо сейчас ему позвоню, — поклонился Хром, уже копошась в кармане в поисках телефона. Однако он остановился, когда заметил, что его начальник не сдвинулся с места и тупо смотрит на закрытый ноутбук на столе. — Э… что-то ещё, Босс? Сэнку, кажется, ничуть не обеспокоенный тем, что где-то завис, просто побарабанил пальцами по краю стола. Целый день одна и та же мысль крутилась в уголках его сознания, и только один вопрос из всех обсуждаемых вопросов казался важным. — …где Асагири-сан? ••• — …и вуаля! У тебя букет цветов! Суйка радостно рассмеялась, взяв маленький букетик бумажных цветов, который Ген буквально создал из воздуха. Некоторые выпали из-за того, как помпезно он ими размахивал, но ей было всё равно. — Это так круто! Как ты это делаешь?! — Как я уже сказал, Суйка-чан… — Он подобрал с пола ярко-розовый бумажный цветок и засунул ей за ухо. — …волшебник никогда не раскрывает своих секретов~ Она хихикнула, и вдруг они услышали, как открылась задняя дверь, и этот звук заставил их вытянуть головы из-за кухонного стола, где они сидели, чтобы посмотреть, кто вошёл. Ген тут же улыбнулся, взял голубой цветок и повертел его в руке. — Ну, привет, Ишигами-сан! Что привело тебя сюда, во второй дом~? — Спросил Франсуа, где ты, и узнал, что вы с Суйкой здесь, — прямо сказал Сэнку. Привычным жестом он засунул руки в карманы брюк и подошёл к ним. Он встал в другом конце кухонного стола и пробежался взглядом по беспорядку из цветной бумаги, ленточек и обрезков, который они устроили. — Что вы делаете? — Асагири-сан научил Суйку складывать оригами и делать бумажные цветы! — воскликнула Суйка, кружась вокруг стола к Сэнку. Она вручила ему красный бумажный цветок и бледно-голубого журавлика-оригами. — Смотрите, разве они не милые? Учёный сумел улыбнуться, когда взял две бумажные поделки и осмотрел их в своих руках. Она нарисовала на журавлике два кривых кружочка чёрным маркером вместо глаз. — Да, очень мило.  — Это должен был быть особенный цветок! — Суйка указала на подделку. — Он называется им… импат… — Она нахмурилась, пытаясь произнести слово вслух. — Импас- — Импатиенс, — закончил за неё Ген. Он отодвинул стул и тоже встал из-за стола. Он улыбнулся их новому гостю. — Также известный как розовый бальзамин, а также известный как недотрога. Говорят, что среди прочего он символизирует нетерпение и пылкую любовь.  Сенку фыркнул. — Неужели? — сказал он, скептично приподняв бровь. — Я на минуту подумал, что ты собираешься сказать что-нибудь интересное, но нет, оказалось, очередная глупость.  — Эй, это не глупость! — Ген надулся. — Понимание языка цветов может оказаться весьма полезным, знаешь ли! И вообще, может, я хотел помочь тебе собрать правильный букет, чтобы подарить доктору Райт на ваше следующее свидание~ — Не думаю, что ей сильно понравится букет искусственных цветов. — Да не буквально, я говорю о смысле, — сказал Ген, схватил охапку бумажных цветов и подошёл поближе к боссу мафии. — Вот, смотри. Первоцвет для счастья и вечной любви, дамасская роза для застенчивой юной любви, ласточкин хвост для привязанности, голубая мальва для защиты... есть много способов донести свои мысли! Сенку перевел взгляд с красного цветка, который дала ему Суйка, на охапку цветов в руках Гена. Он осмотрел их очень серьёзно, наполнив сердце менталиста небольшой порцией адреналина. — ...в основном это связано с романтикой. Я уже говорил тебе, что у меня нет намерений выстраивать с ней отношения таким образом. Честно говоря, напоминание о странных отношениях между доктором Райт и учёным заставило Гена занервничать по причинам, которые он не смог точно определить, и он заставил себя безразлично пожать плечами. — В таком случае… — Он изящно переложил букет в одну руку и одним элегантным движением запястья заставил ещё два цветка внезапно появиться во второй. Суйка ахнула от благоговейного восторга. — ...кустовая лилия для долгой жизни и мальва для крепкого здоровья вам отлично подойдут.  Сэнку, такой же удивлённый, как и Суйка, растерялся, когда менталист игриво протянул ему оранжевый и фиолетовый цветки, чтобы он на них посмотрел. Ген не мог не усмехнуться, наблюдая за тем, как учёный пытается удержать в руках все бумажные поделки и не дать им упасть на пол. Он мог сказать, что Сэнку явно было всё это не так интересно, как он показывал, но учёный сделал всё возможное, чтобы сохранить лицо перед восторженной Суйкой.  — Почему ты так много знаешь о цветах? Ты даже знаешь их научные названия. — Почему ты так много знаешь о науке, особенно о ракетах? — Передразнил Ген, размахивая оставшимися у него в руках цветами. — Потому что это интересно, конечно! И кроме того, полезно выучить, какие из них ядовиты, никогда не знаешь, когда окажешься в ситуации, когда придется выяснять, какие растения безопасны и пригодны в пищу.  — Хех, я сомневаюсь, что при таком сценарии ты проживешь достаточно долго, чтобы рассуждать о ядовитых растениях.    — Вы ужасны, Ишигами-сан! — В любом случае, хватит на сегодня декоративно-прикладного искусства и твоей дерьмовой магии, — Сэнку сунул журавлика-оригами и бумажные цветы обратно в руки Гену. Он проигнорировал жалостливый скулёж, который тот издал, когда поделки рассыпались на пол, и ему пришлось их поднимать. — Суйка, а почему ты играешь? Разве ты не должна была делать свою домашнюю работу? — Суйка всё закончила! — воскликнула маленькая девочка, выпрямившись, как солдат. — Асагири-сан помог мне. Ах, но он не дал мне ответы, нет! Он только помог Суйке сосредоточиться. — Она побежала обратно к своему месту за столом, и принялась рыться в куче бумаг, которые они разбросали. Она вернулась, как только выудила из беспорядка тетрадь по математике и нетерпеливо протянула ее Сэнку, вручив ему красный маркер. — Вот, можете даже проверить меня прямо сейчас! Застигнутый врасплох, мужчина переводил между ними взгляд, и с любопытством спросил информатора: — Ты правда ей помог? Будучи всё ещё в игривом настроении, Ген утвердительно подмигнул ему и улыбнулся, когда Сэнку ответил на этот жест, поддразнив Суйку сомневающейся усмешкой. — Хе-хе, это так? Ну, вроде как, ты звучишь уверенно, Суйка, — он взял лист и зубами снял колпачок маркера, блуждая глазами по столбцам цифр. Колпачок подпрыгивал у него во рту, когда он говорил, и Ген залип на этом маленьком действии. — Посмотрим, как хорошо ты справилась… Суйка нервно сглотнула, наблюдая, как он почти сразу же начал делать пометки на бумаге. Возможно, это было из-за того, что он ей помогал, но Ген тоже поймал себя на том, что с замиранием сердца ждет окончательного результата. Ожидание, однако, не продлилось и 10 секунд, прежде чем Сэнку снова надел колпачок на маркер и перевернул лист, чтобы показать им свою оценку.  Казалось, что для опытного учёного математика уровня начальных классов была буквально детской игрой, и те двадцать минут, которые Суйка и Ген потратили на выполнение заданий, ощущались едва ли не постыдными на его фоне. — Ты ошиблась только в трёх вопросах из двенадцати. Вычитание двузначных чисел всё ещё трудно тебе даётся, но уже намного лучше с прошлой недели, — Он вернул ей листок, и Суйка решительно уставилась на красную цифру 75%, написанную сверху. — Отличная работа, Суйка. Так держать. Глаза маленькой девочки за стеклами очков медленно округлились, когда она крепче сжала рабочий лист. Её губы колебались где-то между хмуростью и улыбкой, румянец появился на ее щёчках от ободряющих слов. В следующее мгновение она уже смело смотрела на Сэнку с напряжённым волнением в глазах. — Суйка обязательно получит 100%! Она победит вычитание больших чисел! — Я на это и рассчитываю, — усмехнулся Сэнку, погладив её по голове. — Почему бы нам не пойти в главный дом и не показать Франсуа, как ты хорошо постаралась? Я уверен, что Франсуа будет в восторге, что ваши занятия окупились хорошей оценкой.  — Хорошо! Ген легко уловил быстрый, но уже такой знакомый тёмный взгляд, который Сэнку бросил в его сторону, пока разговаривал с Суйкой, и подавил нервный вздох. Это был тот самый взгляд, который он использовал, когда хотел поговорить о чём-то — когда он хотел попросить об одолжении, и информатор со временем научился этого взгляда бояться. Прошло всего три дня с тех пор, как Моз таскал его за волосы и привязал к стулу, всего три дня, как ему сказали, что нельзя возвращаться домой. Разве он не заслужил хотя бы маленькую передышку? Тем не менее, он согласился с вопиюще нелепым предлогом Сэнку и оставил бумажные цветы на кухонном столе, когда они отправились вслед за гордой Суйкой в главный дом, чтобы показать Франсуа результат её усердной работы. Теперь, когда ему не с чем было практиковаться в своих трюках, у него зачесались руки — чувство, которое он давно уже не испытывал.  Захваченный фантомным ощущением, он вздрогнул, когда Сэнку внезапно близко наклонился к нему и прошептал на ухо, едва они прошли через кухню, чтобы поприветствовать Франсуа.  — Иди в ванную, если нужно привести себя в порядок. Мы с тобой кое-куда идём.  Не подозревая о том, какой эффект это произвело на Гена, мафиози просто слегка похлопал его по плечу и прошёл мимо, чтобы поговорить с дворецким. Ген же замер, его сердце бешено колотилось в груди, и он не вполне понял, как мог так сильно испугаться. Или он не испугался? Откуда эти мурашки по спине от ощущения теплого дыхания Сэнку на его шее? Ген помотал головой, чтобы отмахнуться от странных мыслей. Он отрешённо наблюдал, как Франсуа наклоняется, чтобы похвалить Суйку, а Сэнку гордо усмехается, уперев руки в бока. Когда он уже с облегчением подумал, что никто не заметил, как он неловко замер в углу, Ген поймал на себе пытливый взгляд дворецкого.  Франсуа, конечно, удалось заметить и яркий румянец на его щеках, и то, как глубоко и нервно он дышал. В глазах дворецкого вспыхнул странный, загадочный блеск, на лице мелькнула мягкая понимающая улыбка, от чего у Гена совсем залихорадило сердцебиение, но затем внимание Франсуа снова переключилось на Суйку, и Ген выдохнул. ••• — Ты уверен, что мне стоит идти с тобой, Сэнку-чан? Я один ведь не смогу тебя защитить. Я всё-таки думаю, что сопровождать тебя — это работа для кого-то из твоих телохранителей, а не для меня, я в этом деле совсем бесполезный, ты же знаешь... — Ген неуверенно теребил ремень безопасности. — Почему бы нам не взять с собой Кинро-чана или Гинро-чана? — Нет, — Сэнку отъехал от крыльца особняка и поехал по длинной подъездной дорожке, которая вела к воротам поместья. — Они сейчас дежурят в охране, пока Кохаку и Рюсуй не вернутся с работы. — Тогда как насчёт Хром-чана? Вы ведь вместе целый день работали в конференц-зале наверху, и сейчас он тоже освободился.  — Он сейчас работает над другими задачами, и мне нужно, чтобы он всё закончил сегодня. — ...Цукаса-чан или Хьёга-чан? И когда Укё-чан возил меня на встречу, то сказал, что сейчас его график довольно свободный… — Они все заняты, Менталист, — подтвердил Сэнку, и его тон не оставлял места для возражений. — И я взял тебя с собой не как телохранителя, с чего ты это взял вообще? На самом деле, было бы проще, если бы мне вообще не пришлось вовлекать ребят в эту работу.  Ген поморщился, пока они медленно ехали по подъездной дорожке, тускло освещённой фонарями. Он не должен был удивляться. — Ах, ну да. Конечно, — он покачал головой и слабо улыбнулся про себя. — Конечно, я нужен тебе для чего-то другого. Конечно, ты снова хочешь всучить мне работу. Что ещё это могло быть? Твои представления о трудовой этике застряли где-то в 19 веке! — Он застонал, скользнув вниз на своём сидении. — И если всего этого было недостаточно, теперь ты ещё хочешь, чтобы я работал над какой-то секретной миссией… — Нет, нет, я имел в виду не саму работу… Хотя я полагаю, что привлечение меньшего количества людей ускорило бы процесс… — поправил себя учёный. Он пробормотал последнюю часть, словно обдумывая эту идею, заставив информатора вздохнуть с тревогой. Он вытряхнул себя из задумчивого транса, уловив то, как настроение Гена стремительно ухудшается. — В любом случае, хоть я и взял тебя с собой, чтобы обсудить кое-какую новую работу, в первую очередь я просто хотел с тобой кое о чем поговорить. Ген настороженно нахмурил брови. — Если бы ты просто хотел поговорить, мы могли бы остаться в поместье и пойти в твой кабинет. — Нет. Я думаю, будет лучше, если мы с тобой поговорим наедине и в таком месте, где никто не сможет нас подслушать. У информатора перехватило дыхание, и он почувствовал, как каждый мускул в его теле замер. О, нет.  Это было нехорошо, так ведь? Он хотел посмотреть направо, чтобы увидеть, что же там могло происходить в голове мафиози, но был слишком напуган, чтобы пошевелиться. Он не мог даже вдохнуть. Казалось, что, как только Сэнку произнес эти слова, из машины вдруг высосали весь воздух.  Что ещё хуже, голос Сэнку был устрашающе спокоен, в нём не было ни капли его обычного небрежного слегка самодовольного тона, и Ген ненавидел это. Он смотрел прямо перед собой, пока они приближались к воротам, стараясь, чтобы его голос звучал так ровно, насколько это было возможно. — В чём дело? Сэнку поджал губы.  Бей или беги? Бей. — ...Кохаку сказала мне, что какие-то люди нагрубили тебе в торговом центре. Это её сильно расстроило, но она ничего мне толком не объяснила. Сказала, что стоит спросить об этом тебя.  Блядь. — А, это, — отмахнулся Ген, расправляя плечи. Он сделал свой голос лёгким и жизнерадостным и нацепил на лицо невинную улыбку. — Мне даже было интересно, когда кто-нибудь об этом спросит. Слушай, я тоже не ожидал, что Кохаку-чан так зациклится на этой мелочи! Это ведь сущий пустяк, в самом деле~ Сэнку казался совсем не убеждённым. — Судя по тому, что я слышал от Кохаку и Хрома, это не похоже на сущий пустяк, — он включил поворотник, как только они выехали за ворота, готовый свернуть на главную дорогу, что вела из леса, окружавшего поместье. — Что там случилось? Это и был пустяк: люди со всех уголков мира в какой-то момент своей жизни сталкивались с предубеждениями, одни переживания били больно, другие слегка задевали. Это просто жизнь. По сравнению с тем, через что проходили другие люди, эта история была абсолютно ничтожной.  Так почему же ему было так трудно об этом говорить? Сейчас они ехали по главной дороге, а он всё не отвечал. — Менталист. — В голосе Сэнку дребезжала тревога, или это ему показалось? — Что было, то прошло. Нет смысла беспокоиться о том, что уже случилось.  — Расскажи мне. — Ты же помнишь, что я не твой подчинённый, а, Сэнку-чан? Если это не касается работы, ты не можешь приказывать мне о чём-либо тебе говорить~ — Тогда скажи мне, как своему партнёру, — Сэнку смотрел то на него, то на дорогу, его глаза были холодными, но в них сквозило лёгкое отчаяние. Беспокойство. Тревога. Это заставило Гена захотеть ещё глубже погрузиться в своё кресло, спрятаться от него, от этой тревоги в чужих глазах. — Пожалуйста, Ген.  Наступила пауза, пока информатор обрабатывал эту нейтральную просьбу. В конце концов, Ген знал, что Сэнку беспокоится только о благополучии своих верных подчинённых, но на мгновение ему показалось, что эта забота распространяется и на него. Это наполнило его и теплом, и тяжестью одновременно. Но больше всего это его напугало. Блядь. Ему что, хотелось, чтобы Сэнку беспокоился и о нём тоже? Тем не менее, Ген не думал, что у него хватит мужества выдержать эту неловкую поездку, куда бы они, чёрт возьми, ни направлялись, если Сэнку будет продолжать так смотреть, поэтому он заставил свой голос звучать, не отрывая глаз от дороги. — Некоторые продавцы в магазинах не очень благосклонно отнеслись к тому, что мужчина покупает платья. Они подходили ко мне и говорили неприятные вещи, чтобы доказать свою точку зрения, и в конце концов просто выгнали меня, — он выдохнул. — Думаю, для Кохаку-чан всё это было слишком. Она восприняла это близко к сердцу.  Сэнку резко вдохнул. Краем глаза Ген видел, как он стал нервно постукивать пальцем по рулю. Он не мог разглядеть выражение лица учёного, но мог только предположить, что тот хмурится, как всегда, когда погружается в свои мысли. Это непреднамеренно сделало и без того суровое лицо мафиози ещё более пугающим. — …они тебя тронули? Тебя ведь не ранили? — Нет. Полагаю, Кохаку-чан вмешалась бы, если бы они попытались что-нибудь мне сделать. Ну, я хочу так думать.  — Верно, — кивнул Сэнку. — Они… они что-нибудь сказали Кохаку? — Нет. В молодой девушке, которая покупает платья, нет ничего из ряда вон, — Ген устало прислонился к окну и подпёр подбородок тыльной стороной ладони. — Но… но ведь и во мне нет ничего такого, правда? Снова прошло несколько секунд молчания, пока Сэнку изо всех сил пытался подобрать нужные слова. — Ни в ком из нас нет ничего такого. Мы все всего лишь люди. — Он забарабанил пальцем быстрее. — Что касается влечения к представителям своего пола, наука говорит, что в этом тоже нет ничего особенного. Нет биологической причины для влечения к своему полу, это не отклонение и не болезнь, исследования утверждают, что это просто естественная часть нашего видового разнообразия, как и у любого другого вида животных. На самом деле, эволюция прекрасно демонстрирует, что такое разнообразие необходимо всем видам для адаптации и выживания, поэтому мы, вероятно, были бы обречены, если бы не существовало целого спектра сексуальности. Все эти разговоры о том, что правильно, а что неправильно — абсолютно нелогичная для общества промывка мозгов.  Ген моргнул, удивлённый внезапно свалившейся на него информацией. Затем он выдохнул тихий смешок себе в руку. — …это твой занудный способ заставить меня почувствовать себя лучше? Меня не нужно утешать, Сэнку-чан. — Я тебя и не утешаю. Я просто констатирую факты. Кроме того, ты ведь покупал платье только для маскировки, а одежда по своей сути не определяет, какие люди тебе нравятся, — фыркнул Сэнку. Ещё одна пауза. — Эм… Бля. Я имею в виду… если ты на самом деле не гей, то в таком случае- — Божечки, Сэнку-чан! Я никогда не заморачивался с ярлыками, — отмахнулся Ген. — У меня вообще всё очень просто. Я одеваюсь, как хочу, встречаюсь, с кем хочу и трахаюсь с кем хочу и когда захочу.  — Отвратительно, — скривился Сэнку. — Ты сейчас говоришь, как Рюсуй.  Ген рассмеялся.  О, да, кстати о Рюсуе... — В любом случае, — пробормотал Ген, искоса глядя на Сэнку. —  ...ты, кажется, не очень удивлен паникой Кохаку-чан. Ты знал? Вся серьёзность Сэнку на долю секунды испарилась, когда из него вырвался издевательский смешок. — Знал ли я? Ну я же не слепой! Разве ты сам не видел, как она ведет себя с Амариллис? Эта дурочка просто не могла бы быть ещё более очевидной, это так смешно.  — Ха-ха, приятно знать, что я не единственный там чуть не умер в приступе испанского стыда от того, насколько она неловкая, — ухмыльнулся Ген. Деревья росли всё реже и реже по мере того, как они удалялись от леса. Когда они выехали на автостраду, в машине сразу стало светлее за счёт большего количества уличных фонарей. — А что насчёт Укё-чана и Рюсуй-чана? Сэнку бросил на него долгий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Вопрос его ничуть не удивил. — Когда ты узнал? — Не так давно, — неопредёленно сказал Ген. Он прекрасно помнил об угрозе Рюсуя буквально сегодняшним утром. — Но я был удивлён. Я не думал, что ты позволишь своим подчинённым встречаться друг с другом, учитывая то правило триады.  — Это бесполезно. Рюсуй с самого начала ясно дал мне понять о своих чувствах к Укё, — заявил Сэнку, качая головой. — Зная Рюсуя и его хаотичную личность, они всё равно нашли бы способ тайно встречаться. Пытаться их контролировать и что-то запрещать обернулось бы ещё большей проблемой, поэтому я просто позволил им… ну, быть счастливыми. Их отношения никак не мешают бизнесу. У них обоих есть свои приоритеты, свои цели, они оба настоящие профессионалы и это делает их достаточно хорошими генералами. Меня всё устраивает.  Ген что-то промычал себе под нос и кивнул, мысленно записывая полученную информацию. — Должен признаться, я был удивлён, когда узнал, что они вместе. Они ведь… настоящие противоположности! — Он снова подумал о двух генералах, вспоминая то, как они сидели рядышком за завтраком, как протестовал Рюсуй, когда Сэнку приказал Укё сопровождать Гена, и как Рюсуй всегда умудрялся подшучивать над Укё и заставлять его краснеть. Они были так непохожи друг на друга, но в этом был смысл. — …ну, хотя, Касеки-чан говорил, что противоположности притягиваются. Сэнку тут же цокнул языком. — Тц. Прошу, не поднимай снова эту дрянную хрень. Это отвратительно.  — Ты имеешь в виду, он ошибается?  — С научной точки зрения, нет, не ошибается. Но метафорически говоря – да. Это дурацкое выражение никоим образом к нам с тобой не относится, — сказал он, всё ещё постукивая по рулю. — Мы недостаточно близки, чтобы устанавливать такую динамику отношений. Мы с тобой коллеги, в лучшем случае – деловые партнёры.  Что-то болезненно шевельнулось в груди информатора. — ...Я спрашивал об общей концепции, а не о том, как она применима к нам. Я прекрасно знаю, что ты предпочёл бы со мной не связываться, не стоит мне об этом напоминать. — ...о, — Сэнку моргнул, когда понял, что сказал что-то не то. — Верно. Извини, я неправильно понял.  — Ага, — холодно сказал Ген. — Для учёного ты как-то слишком легко делаешь поспешные выводы.  — Прости, я не хотел, я просто ненавижу говорить о таких бессмысленных вещах, — нахмурился Сэнку, убирая руку с руля, чтобы поковырять в ухе. Жест, которым он часто прикрывает своё смущение, подумал Ген. — В любом случае, не стоит так говорить. Зачем ты продолжаешь настаивать на том, что я тебя якобы ненавижу, хотя я уже сказал, что ты мне нравишься? — Можно ли меня винить? — Ген пожал плечами. — Это ты пытаешься доказать всем и каждому, что мы с тобой совершенно чужие люди и ты знать меня не знаешь. А потом приходишь ко мне и заявляешь, что я якобы тебе нравлюсь. Даже я устал от этой шарады с цундэрэ, Сэнку-чан. — Я не цундэрэ! — Видишь? Это именно то, что сказал бы цундэрэ, — поддразнил Ген, заработав хмурый взгляд от учёного. — Но впрочем, всё в порядке. Даже если ты меня ненавидишь, я всё равно буду с тобой терпелив, — он посмотрел в окно, наблюдая за блеском машин и уличных фонарей, изо всех сил прорывающих ночную тьму. — Меня многие ненавидят, и в том числе гомофобы. Я уже к этому привык. Через какое-то время любые гневные взгляды и злые слова уже почти не причиняют боли, — сказал он как ни в чём не бывало. — У информационных брокеров довольно захватывающая работа, знаешь? Мы слышим и видим так много всего, что люди уже почти нас не удивляют. Вот почему такие вещи, как любовь или ненависть, удовольствие или боль – для меня почти ничего не значат. Я просто наслаждаюсь тем, что пока ещё жив.  Босс мафии хранил молчание, пока обдумывал этот спич, и из-за гнетущей тишины Гену больше, чем когда либо, хотелось открыть дверь и выйти из машины. Он снова поймал себя на том, что открывается откровенной, пленительной, очаровательной натуре Сэнку, и содрогнулся от того, как легко это заставило его забыть весь свой ментализм, в котором он упорно тренировался изо дня в день – его обещание самому себе никогда не становиться уязвимым. — Буквально ничто из того, что ты описал, не звучит захватывающим. Можно ли сказать, что ты вообще живёшь? — Информаторы живут для других — для наших клиентов, — подчеркнул Ген. — Это благородная жертва, которой мы добровольно себя посвящаем, — наконец, он повернул голову и улыбнулся человеку на водительском сидении. — Если ты ещё жив, значит, я хорошо поработал, верно? Сэнку взглянул на него краем глаза, анализируя слова менталиста и его неизменную улыбку. Когда в ответ он ничего не сказал, Ген хмыкнул себе под нос и снова стал смотреть в окно. — Тот, кто придумал это правило, просто идиот. В этом нет никакого смысла, если я останусь в живых, а ты - нет. Это ужасный расклад. Мне он совершенно не нравится и я на это не согласен.  Ген едва слышно вздохнул, от неожиданности чуть не стукнувшись головой о стекло. Сэнку продолжил. — …и теперь, когда мы с тобой равные партнёры, ты тоже не навязывай мне свою неуверенность. Так что перестань решать за меня и говорить, что я тебя ненавижу, когда это не так. Это чертовски раздражает.  Ген сглотнул, прогоняя меланхолический комок, образовавшийся у него горле, и сухо рассмеялся. — Это, безусловно, интересный способ отговорить кого-то от опасных решений.  — В смысле? Ты сейчас принимаешь опасное решение? — Нет. Но я точно могу сказать, что философия была твоим самым нелюбимым предметом в университете, — усмехнулся Ген. — Ха! В кои-то веки ты в чём-то прав. Десять миллиардов очков тебе. — А, теперь я понимаю, почему тебя так оскорбило предположение Касеки-чана о том, что мы друзья. Мы действительно крайне разные и совсем не ладим.  Сэнку не смог сдержать ухмылку. —  Двадцать миллиардов очков! ••• Эта ночь просто не могла стать ещё хуже, но вот он здесь. Ужас усилился, когда Ген понял, в какой части города они находились. — Почему мы в квартале красных фонарей? — спросил Ген, крепко сцепив руки на коленях, пока они искали место для парковки. — Что это за работа? — Ты всё увидишь, когда мы туда доберемся, — сказал Сэнку, маневрируя между автомобилями. — Я обещаю, что тебя не убьют. — Мы должны были взять с собой кого-нибудь из твоей силовой команды…   — Ты не умрёшь, — повторил Сэнку, выворачивая руль для параллельной парковки. — Я обещаю. Я позабочусь об этом.  — Но ты не силач, Сэнку-чан! Что ты будешь делать, если кто-то попытается ограбить нас с ножом? Перечислять случайные научные факты, чтобы надоесть им до смерти?! — С тобой всё будет в порядке! — Сэнку повысил голос и, наконец, припарковал машину. Машина перестала урчать, когда он заглушил двигатель и тут же отстегнул ремень безопасности. — Если ты смог пережить двойной переворот, ты сможешь пройти ночью по кварталу красных фонарей и не погибнуть! Ну что, ты хочешь, чтобы я взял тебя за руку? Ген сорвал с себя ремень безопасности и, покраснев, прижался к двери, делая вид, что держит себя в руках. — Нет! Я не ребёнок! — Ну, ведёшь ты себя как ребёнок! — Сэнку нахмурился, нетерпеливо распахнув дверь. — Давай, пошли, я не хочу опоздать. — За что, Сэнку-чан? — Ген заскулил, не желая выходить из машины. — Ты сказал, что хочешь доверять мне, верно? — Сэнку вышел из машины и закрыл за собой дверь. Его голос отозвался приглушённым эхом, когда он обошел автомобиль и распахнул дверь со стороны Гена. Он наклонился, одной рукой придерживая дверь, а другую протягивая информатору — приглашая. — Вот твой шанс — поверь мне.  Ген колебался. Его взгляд метался между холодными, решительными красными глазами и протянутой ему рукой. Румянец разлился по его щекам, и он отмахнулся от руки Сэнку, неохотно вылезая из машины, потратив на это действие большую часть своей гордости. Ну почему, почему всё, что касалось Ишигами Сэнку, было так несправедливо к нему? — ...Я не ребёнок, — пробормотал он и захлопнул дверь, заставив учёного сделать шаг назад.  — Ха! Звучит неубедительно.  Ген сделал шаг от машины и встал прямо рядом с Сэнку. — Окей. Куда мы идём? — Пойдём за мной, я покажу дорогу.  Как только они, наконец, вышли с парковки на тротуар, что тянулся вдоль широкой аллеи квартала красных фонарей, на менталиста обрушилось всё сразу. Громкая болтовня большой толпы бомбардировала его слух. Выкрики владельцев магазинов, рекламирующих свои услуги, усиливали нескончаемый  шум и вызывали у него головную боль от постоянного навязчивого повторения. Он чувствовал запах алкоголя почти от каждого, с кем они сталкивались в толпе, и лишь изредка чей-то перегар заглушался тяжелым запахом духов. Яркие баннеры магазинов и неоновые вывески баров дополняли суетливую атмосферу квартала красных фонарей, и если бы не миллионы йен, которые этот район каждую ночь жадно вымогал у одиноких душ, Ген бы сказал, что это рай для взрослых. Ну, и если бы не вид пьяного человека, которого тошнит прямо на асфальт, или не потасовки почти на каждом углу. Город постоянно менялся, но квартал красных фонарей всегда оставался прежним. Это должно было успокаивать, но совсем не успокаивало. Из того, что было в этом городе, Ген, наверное, больше всего ненавидел квартал красных фонарей. Сэнку потянул его за плечо, когда они прошли через переулок и приблизились к более… откровенной части района. Головная боль у Гена усилилась теперь, когда на витринах появилось больше женщин, умоляющих о внимании. — Мы почти на месте, — Сэнку взглянул на него. — С тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный. Ты ведь не в первый раз на этой улице, правда? — Нет, но это не значит, что у меня есть к этому иммунитет, — фыркнул он, оглядываясь по сторонам. Всё начинало казаться слишком знакомым. — Есть другие места, в которых я предпочёл бы прогуляться куда больше, чем в квартале красных фонарей. Хочешь верь, хочешь нет, но одноразовый секс и выпивка — это не то, как я развлекаюсь.  — Согласен. Я бы тоже предпочёл здесь не находиться, — вздохнул Сэнку. — Но мы почти на месте. Ещё минутку. Ген застонал, отклонившись в сторону, чтобы позволить куртизанке и её клиенту пройти мимо них. — Почти где?  Он быстро выяснил, что это за «где». И он скорее хотел бы провалиться под землю и заживо сгореть в лавовых пучинах, чем заходить туда.  — «Чёрная роза», — прочитал Сэнку вывеску над входом в небольшой лав-отель, перед которым они стояли. — Это бордель, замаскированный под лав-отель. А ещё это прикрытие для бизнеса по наёмным убийствам. У меня встреча с мадам, и я хочу, чтобы ты тоже её выслушал. Она очень строгая и формальная женщина, так что будь уважительным и не говори глупостей, — он упёрся руками в бёдра и посмотрел на Гена тёмными спокойными глазами. — Понятно? Каким-то чудом Ген смог встретиться с ним взглядом и улыбнуться. — Понятно~ Сэнку кивнул, как всегда не замечающий нервозности Гена. — Хорошо.  Когда они вошли в вестибюль, их встретили четыре горничные, которые были в самом разгаре уборки, когда увидели их и поклонились. — Добро пожаловать в «Чёрную розу»! Сэнку слегка поклонился в ответ и направился к стойке регистрации. Он заставил управляющую, которая увлечённо копалась в своём компьютере, подпрыгнуть от удивления, когда он заговорил с ней низким голосом. — Добрый вечер. У меня назначена встреча с мадам. Застигнутая врасплох, она ахнула и глубоко поклонилась, когда оправилась от удивления и узнала его. — И-Ишигами-сама! — воскликнула она. — Д-да, добрый вечер! Простите мою грубость! — Ничего страшного, — снисходительно улыбнулся Сэнку женщине. — Не могли бы вы сообщить мадам, что я здесь? И скажите ей, что я привёл гостя. Он будет присутствовать на нашей дискуссии.  — Конечно, Ишигами-сама! — Женщина снова поклонилась. Она начала хаотично искать что-то в своём компьютере, сняла трубку на лежащем рядом с ней служебном телефоне и принялась лихорадочно перелистывать папку, полную документов. — Я прямо сейчас дам ей знать о том, что вы приехали! И я сообщу ей о госте… Когда она, наконец, заметила Гена, она остановилась, как вкопанная, прямо посреди всего, что делала, и уставилась на него, как будто увидела привидение. И поскольку он был Асагири Геном, он совершенно никак на это не отреагировал, просто смотрел на неё в ответ с пустым лицом, не говоря ни слова. Даже когда её глаза начали недоверчиво метаться между ним и Сэнку, он всё ещё никак не реагировал. Сэнку выгнул бровь в ответ на её внезапное молчание. — Что-то не так? — Э-э-эм… — протянула она, в последний раз взглянув на информатора, прежде чем снова обратиться к боссу мафии. — Н-нет, Ишигами-сама… эй, вы двое! — Она посмотрела направо и рявкнула на двух горничных, которые спускались по лестнице с корзинами грязных простыней. — Бросайте всё, что вы делаете, и отведите Ишигами-сама в комнату с татами! И обязательно подайте хороший чай! Бедные горничные неловко застыли на ступеньках, переваривая слова управляющей. Только когда они повернули головы и увидели Сэнку, они ахнули и тут же поклонились, поставив корзины и отодвинув их в сторону. — Д-да, мэм! Добро пожаловать, Ишигами-сама! — Горничные бросились вниз по лестнице и снова поклонились. На мгновение они неловко переглянулись, когда подошли к мафиози, пока одна из них не вызвалась побежать на кухню, чтобы приготовить чай. Оставшаяся горничная улыбнулась. Как только она поняла, что Ген пришел с Сэнку, она улыбнулась и поклонилась и ему тоже. Должно быть, она новенькая. — Добро пожаловать в «Чёрную розу»! Пожалуйста, пойдёмте со мной.  — Спасибо, — кивнул Сэнку, позволяя горничной вести их вверх по лестнице. Когда они поднимались по ступенькам, Ген чувствовал, как взгляд управляющей сверлит его спину. ••• Тогда как Сэнку делал ещё один глоток чая, Ген оставил свою чашку на традиционном столе чабудай абсолютно нетронутой. Только то, что он знал, что это безопасно, не заставляло его чувствовать себя в безопасности. Он сел на колени на татами, а учёный сидел рядом с ним, скрестив ноги. Ему больше некуда было смотреть, и Ген уставился на свои руки, сложенные на коленях, пока они ждали мадам. — О чём эта встреча? Сэнку пожал плечами. — Ты увидишь. — Тебе не кажется, что будет лучше, если ты подготовишь меня заранее? — настаивал Ген. — Ты сказал, что с этой женщиной нужно считаться, поэтому я хочу убедиться, что не скажу ничего, что могло бы подействовать ей на нервы. — Как я уже сказал, сегодня твоя работа — просто слушать. Если она задаст тебе какие-либо вопросы, просто отвечай на них честно… ну, или так, как считаешь нужным. В конце концов, ты менталист. — Твои слова не так помогают, как ты думаешь, Сэнку-чан.  — Тогда заткнись и- Они оба замолчали, когда услышали легкий стук в раздвижную дверь. С другой стороны двери раздался застенчивый голос одной из горничных, которая их обслуживала. — Ишигами-сама, госпожа здесь. — Затем они поймали себя на том, что неосознанно выпрямляются, когда дверь скользнула в сторону. Пока две горничные послушно остались стоять в дверях, в комнату вошла женщина лет пятидесяти, одетая в темно-синюю юкату, украшенную элегантной вышивкой из светло-розовых цветов. Её шаги были мягкими, едва слышными, когда она вошла в комнату с татами, но её глаза были беззастенчиво жёсткими, когда она посмотрела на двух мужчин. Она была стоической дамой во всех смыслах этого слова. Сэнку слегка поклонился, едва прижав подбородок к груди. — Мадам Бирюза.  Женщина — Бирюза — просто кивнула в ответ. — Ишигами-доно. — Она прошла дальше в комнату и села на колени напротив них. Взмахом руки она отпустила горничных. — Оставьте нас. — Да, мадам Бирюза, — девушки поклонились в последний раз и захлопнули дверь. Женщина не произнесла ни слова, пока шаги горничных полностью не стихли.  — Рада вас видеть, Ишигами-доно, — сказала Бирюза, осторожно поднося чашку чая ко рту и делая глоток. — Как ваши дела? — Хорошо. Как поживает Чёрная Роза? — Всё хорошо, не на что жаловаться. — Она вздохнула, отставив чашку. Наконец, она отвела глаза от Сэнку и устремила взгляд на Гена. Как и у информатора, её лицо было абсолютно пустым и ничего не выражало.  — Значит, это правда — Волшебник работает на семью Ишигами. Признаться честно, это не та комбинация, которую я ожидала.  Его сердце пропустило удар. Конечно, она знала. Было неизбежно, что молва дойдет и до неё. Конечно, она знала. — Я нанял его для расследования вашего вопроса, — легко заявил Сэнку. — Вы сказали мне, что вам нужно установить личности группы пропавших без вести, верно? Я уверен, что Асагири-сан может нам в этом очень помочь… Ген внутренне содрогнулся от того, что Сэнку назвал его по имени перед мадам, и почувствовал, как её взгляд на нем стал тяжелее. — …Кстати говоря, что именно вам нужно? По телефону вы не вдавались в подробности. Пауза. — Это останется между нами тремя? Сэнку кивнул. — Естественно.  — Вы доверяете Волшебнику? Гену казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Сэнку ответил. — ...Доверяю.  Двое мужчин замолчали, пока она переводила взгляд с одного на другого, раздумывая, стоит ли ей продолжать. Тем не менее, Ген знал, что на самом деле под этой маской всё её внимание было приковано к нему. Он и представить себе не мог, о чём она сейчас думала. — В таком случае, очень хорошо. Поверю вам на слово, Ишигами-доно, — наконец вздохнула Бирюза. Её расшитая юката зашуршала, когда она подвинулась ближе к столу и сложила руки на его край. — У вас с собой деньги, которые вы должны нам за помощь в устранении последствий после инцидента на Острове сокровищ? — Конечно, — мафиози сунул руку во внутренний карман своего пиджака и протянул ей толстый конверт с наличными. Она взяла деньги со стола и быстро спрятала их за оби, не сказав «спасибо».— И эту просьбу вы выполните бесплатно, верно? — Да. Я очень благодарен вам за всё, что «Чёрная Роза» сделала для клана Ишигами. Это меньшее, что я могу сделать.  Бирюза кивнула, её вариант поклона. — Ваша щедрость не знает границ, Ишигами-доно. Но давайте теперь к делу, хорошо? Мы оба занятые люди, и мне не хотелось бы тратить наше время впустую. — На этот раз она держала руки на коленях. Её лицо оставалось нейтральным. — Как вы знаете, это бордель. Здесь люди приходят и уходят, реализуют свои желания, когда им заблагорассудится. Конечно, всё это меня не беспокоит... — Она сделала паузу для выразительности. — ... пока не появятся какие-нибудь выродки и не решат пренебречь нашими требованиями к контрацепции и обрюхатить нескольких моих девочек.  Сэнку мгновенно нахмурился. — Это ужасно. — Хорошее слово, чтобы описать это. Некоторые из этих девушек — лучшие из тех, что у меня есть, и в будущем они станут отличными убийцами. Но теперь им приходится беспокоиться о ребёнке, которого они не хотят, — усмехнулась Бирюза. Она посмотрела на стол и вздохнула. — Дело в том, что у меня есть десять девочек, которым нужно сделать аборт, и я отказываюсь вести их к какому-то непонятному подпольному врачу, который принесёт больше вреда, чем пользы. Я бы попробовала отвести их в законную больницу, но мы оба знаем, что в большинстве мест требуется согласие отца — а мы не можем этого сделать, если они все куда-то свалили.  — Я позабочусь об этом, — быстро заверил Сэнку. — У меня есть контакты по всему городу и во всех клиниках и больницах, и все они законные и работают под моим руководством. Я обещаю, что ваши девочки будут в надёжных руках.  Мадам кивнула, на этот раз глубже. — Спасибо. Сомневаюсь, что вы понимаете, как сильно я вам благодарна. — Когда она подняла голову, её взгляд упал на Гена, заставив его замереть на месте. — Что касается людей, которые это сделали, я хочу, чтобы они были мертвы. Всё, что мне нужно, это их имена, адреса и места работы, и я буду довольна.  Ген почувствовал, как у него загудели ноги от желания встать и уйти, но он заставил себя смотреть ей в глаза и кивнул. — Мне нужно будет опросить всех вовлечённых девушек. Это нормально? — Дайте мне список вопросов, на которые вы хотите, чтобы они ответили, и я отправлю Ишигами-доно по электронной почте документ с их ответами, чтобы вы могли их просмотреть, — её зелёный взгляд практически пронзил его насквозь. — Так будет быстрее. Конечно, она хотела избавиться от него как можно скорее. Честно говоря, он бы поблагодарил её за это, если бы мог. Ему так же сильно хотелось отсюда уйти, как и ей хотелось, чтобы он ушёл.  — Верно. В таком случае, я попрошу Ишигами-сана прислать вам список вопросов по электронной почте, как только я их подготовлю. В какие сроки вам нужно, чтобы я закончил эту работу? — Одна неделя.  Он хотел бы сказать, что предложенный срок его удивил, но она была не первой клиенткой, которая бросала ему вызов, и не последней. — Я постараюсь раздобыть вам всю информацию до конца недели.  — Хорошо, — Для кого-то другого это было бы незаметно, но намётанный взгляд Гена уловил, как уголок её рта нервно дернулся меньше чем на миллисекунду. — Я глубоко ценю помощь вас обоих.  — На этом всё, мадам Бирюза? — Спросил Сэнку. — Знаете, Асагири-сан мог бы просто дать вам свои контактные данные. Это бы всё упростило. — О, в этом нет необходимости, — настаивала Бирюза, которая уже встала, сподвигая мужчин сделать то же самое. — Ещё раз, я ценю всю вашу помощь, Ишигами-доно. Не могу представить, насколько вы были заняты последние несколько дней. — Ничего страшного, мадам Бирюза. Всё что угодно для союзника, — Учёный улыбнулся, пожимая ей руку. — Э-э, а поблизости нет уборной, которой я мог бы воспользоваться? Я и забыл, как слаб мой желудок против чая.  — Конечно. Вниз по коридору и направо. Мы с Волшебником будем ждать вас здесь. Я провожу вас к выходу. О, нет. Блядь, только не это! — Хорошо, спасибо, — фыркнул Сэнку, скользнув за дверь, и побежал в туалет, его шаги затихли где-то в коридоре.  Пожалуйста, просто оставьте меня в покое. Ген сглотнул.  Прошло добрых пятнадцать секунд, а они так ничего и не сказали. Ген не мог пошевелить даже ногами, не говоря уже о том, чтобы говорить. Он даже не мог взглянуть на неё и вместо этого сверлил глазами дверь. Так продолжалось до тех пор, пока она не вздохнула, громко и разочарованно, и не достала из рукава зажигалку и пачку сигарет. Он наблюдал, словно в замедленной съемке, как она протянула это ему. — Зажги.  Его рука не двигалась. — В чём дело, мальчик? Ты что, забыл, как работает зажигалка? Она постучала зажигалкой по его руке, и он вздохнул. Не имея выбора, он схватил металлическую зажигалку, увитую виноградными лозами, и наблюдал, как она не спеша засунула сигарету в рот. Когда она была готова, он подошёл к ней вплотную и зажёг сигарету, другой рукой придерживая огонь, чтобы пламя не погасло. Он сделал шаг назад и вернул ей зажигалку, когда она затянулась. Он никак не отреагировал, когда она выпустила дым ему в лицо. Она скрестила свободную руку с той, что держала сигарету, и уставилась на него. — Прошло некоторое время с тех пор, как ты в последний раз показывался здесь. Сколько лет прошло? — Десять. — Хм, — задумчиво пробормотала она и снова затянулась. — Сколько тебе сейчас? — Двадцать семь.  — Правда, неужели? Твои родители, должно быть, передали тебе хорошие гены. Ты прекрасно выглядишь для своего возраста.  Ген мысленно закатил глаза. Ему всего 27, как ещё он должен был выглядеть? Что за странные представления о возрасте? — Как и вы, — сумел выдавить он в ответ. — Вы не постарели ни на день. Всё так же прекрасна, как и прежде. Как и Минами. Похоже, вы наконец дали ей повышение, о котором она так мечтала.  — Я давно говорила тебе, что любезности на меня не действуют, — она снова затянулась и выпустила клуб дыма. Она нахмурилась. — Почему ты так меня боишься? Даже не смотришь мне в глаза.  — Я не хочу здесь находиться.  — Я знаю, что не хочешь. Даже когда ты сновал тут всё время и дразнил Минами и всех остальных девушек, я всё равно могла сказать, что тебе здесь не нравилось, — она постучала по сигарете, не обращая внимания на пепел, упавший на татами. — Гляди-ка, а ты теперь горячая штучка, да? Никогда бы не подумала, что ты будешь тут обжиматься с боссом мафии… — Нет, вы не правильно поняли. — усмехнулся Ген. — Это просто бизнес. Даже мафия время от времени пользуется услугами информаторов.  — Всё, что я хочу сказать, это то, что я никогда раньше не видела, чтобы Ишигами-доно сидел так близко к кому-то. У меня было много встреч с ним, и поверь, я успела заметить, что даже самые доверенные его подчинённые должны держаться от него на определенном расстоянии. Но похоже, что к тебе это правило не относится. — Ладно, теперь вы просто пытаетесь вывести меня на эмоции, — сухо рассмеялся информатор. — Я знаю, вы добиваетесь от меня реакции, но это не сработает. И никогда не срабатывало, - Он скрестил руки на груди и покачал головой. — Никогда.  Прошла ещё одна долгая пауза, пока Бирюза продолжала за ним наблюдать. Даже когда она снова затянулась сигаретой, её взгляд не отрывался от него. — Ты нашел то, что искал? Он нахмурил брови. — Что? Она вздохнула. — Теперь ты счастлив? Дерьмо. Он хотел уйти. Ему нужно было уйти. Он выдавил из себя ещё один сухой смешок. — Ну, по крайней мере, я определённо не нищий. Её губы дрогнули в подобии улыбки, и он напрягся, когда она внезапно сделала шаг к нему и погладила его по щеке. Он сглотнул, когда она пристально изучала его лицо, пока, наконец, не отстранилась, потирая большим пальцем указательный.  — Хм. Ты всё ещё помнишь тот секрет, которому я тебя научила. Он не мог не улыбнуться. — Конечно, это ведь был секрет от лучшей из лучших.  — Тц. Не умничай со мной, Волшебник, — она щёлкнула ему между бровями, заставив его сжаться и заскулить. — Ты стал более пессимистичным, но ты всё тот же. Приятно осознавать, что вся эта популярность не ударила тебе в голову.  — Не говорите мне о пессимизме, мадам, — фыркнул Ген, потирая место, куда она его ударила. — Вы гораздо сильнее опасаетесь внешнего мира, чем я.  — Это может быть правдой, но я хорошо знаю грань между осторожностью и чрезмерной паранойей, — усмехнулась она. — Ты стал старше, но тебе ещё многому предстоит научиться. Что бы ни привело тебя ко мне, теперь ты в безопасности. Уже давно. Я рада за тебя.  Они замолчали, как только услышали шаги Сэнку по коридору. Бирюза вздохнула, бросив на него последний меланхоличный взгляд. Она понизила голос. — Волшебник.  — Да? Она сделала последнюю затяжку сигаретой, прежде чем наклониться и затушить её в пепельнице. Затем она вежливым жестом сложила руки на оби, ожидая возвращения мафиози. — Защити моих девочек.  Ген моргнул, ошеломлённый её спокойными, но эмоциональными словами. Нарастающий стук ботинок Сэнку заставил его ответить. — Обязательно, мадам. Когда дверь открылась, они вернулись на те места, где стояли раньше, и Ген улыбнулся Сэнку так же ярко, как и всегда. — Извините, если я отнял слишком много времени, — хмыкнул Сэнку, стоя в дверях. Он отреагировал нормально, не заметив ничего необычного, кроме слабого запаха сигаретного дыма. — Вовсе нет, — заверила Бирюза с лёгкой улыбкой. — Волшебник как раз рассказывал мне, какие прекрасные тюльпаны в этом сезоне. Расцвело гораздо больше цветов, чем в прошлом году, — она вышла в коридор. — Я провожу вас до двери. Я скажу своим сотрудницам не подавать вам чай в следующий раз.  — Ага, — усмехнулся Сэнку, качая головой. — Клянусь, вы уже говорили им это на нашей последней встрече, когда произошло то же самое. — Правда? Простите меня, я, должно быть, забыла.  Всё сразу же сложилось в голове у Гена. Ну, конечно. Чего и следовало ожидать от госпожи Чёрной Розы. ••• — Куда мы идем? Я думал, ты как можно скорее захочешь вернуться домой, — фыркнул Сэнку, когда информатор резко потянул его за собой через толпу в квартале красных фонарей. — Я не собираюсь тащить твою пьяную задницу обратно в поместье, если ты решишь зайти в бар. — Мы почти пришли! — Ген повторил в седьмой раз. Он лихорадочно оглядывался по сторонам, пока они пробегали следующий перекрёсток, и внезапно повернулся и потащил их в переулок. Они тактично обогнули пару, что целовалась за мусорным баком. — Если я не ошибаюсь, это всего в одном квартале отсюда. — Если это твой способ отомстить мне за то, что я привёл тебя на встречу и не сказал, куда, извини, ладно? — Сэнку застонал. Он тяжело дышал, когда они добежали до другого конца переулка и резко повернули налево, сливаясь с толпой. — Я думал, ты не занимаешься спортом… откуда у тебя столько энергии? Информатор проигнорировал его, напевая себе под нос, пока они продолжали бежать по тротуару. Всё было знакомо — приглушённый свет неоновых огней, небольшой уклон асфальтированной дороги, запах еды из идзакаи через улицу. Даже звуки — сдавленное эхо толпы на фоне тесных зданий — вызывали у него ностальгию. Увидев впереди небольшой пешеходный переход, он бросился прямо к нему, отпустив руку Сэнку. Он слышал, как учёный кричал ему вслед. — Эй, Менталист! Что ты делаешь?! Гену было всё равно, когда он бежал по пешеходному переходу, мастерски огибая всех людей на своем пути. И тут он увидел это. Он тяжело дышал, широко распахнув  глаза. Наконец-то.  Свет старого пожелтевшего торгового автомата отражался на его лице. Не колеблясь ни секунды, он сунул руку в карман и вытащил кошелёк. Он проигнорировал Сэнку, когда тот наконец добрался до него, занятый тем, что выуживал из бумажника четыре монеты по 100 йен.  — Ч-что за хрень… — выдохнул Сэнку. — …что с тобой не так?! — Учёный нахмурился, наблюдая, как Ген выбирает напиток в торговом автомате и вставляет 200 йен. — Ты тащил меня сюда за газировкой?!  — Это не просто газировка, это кола, — заявил Ген. Как только он услышал знакомый стук бутылки, упавшей в прорезь, он нажал ту же кнопку и вложил ещё 200 йен. — И она особенная… — Как только он услышал, как упала вторая бутылка, он нетерпеливо вытащил обе из прорези и с улыбкой вручил одну боссу мафии. — …потому что это моё угощение! — Ха? Мы могли бы просто зайти в ближайший магазин, если ты хотел пить! — Как я уже сказал, эта кола особенная! — Ген погладил свою бутылку и промурлыкал от удовольствия, заставив учёного схватить подаренную ему газировку. — Простого «спасибо» будет достаточно!~ — Ага, спасибо, что заставил меня пробежать пять кварталов, чтобы ты мог удовлетворить свою сахарную зависимость, — сердито закатил глаза Сэнку. Он всё же открыл бутылку и сделал глоток. Ген, однако, не собирался открывать свою, только убрал кошелёк. — Эй, ты не будешь это пить? — Нет, в таких особых случаях лучше не торопиться. Я выпью её в машине~ Сэнку выглядел так, словно у него вот-вот лопнет кровеносный сосуд. — Я, чёрт возьми, всё-таки тебя убью.  — Это может подождать, пока я не допью? — Тц! Поехали домой! Даже когда Сэнку схватил его за руку и грубо потащил на парковку, улыбка менталиста не дрогнула. Торговый автомат на углу улицы рядом с секс–шопом — из всего, что есть в районе красных фонарей, ничто в этом пропащем месте не было ближе к раю. ••• По дороге домой они почти ни о чём не разговаривали. Как обычно, Сэнку что-то рассказывал о бизнесе и научных исследованиях. Время от времени он прерывался, чтобы посмеяться над Геном, когда тот делал маленький глоток своей колы, как будто это была последняя бутылка на Земле, но кроме этого больше ничего не было сказано.  Ген прислонился головой к окну, подняв глаза, чтобы посмотреть на звёзды. — Странно. Я думал, что чем ближе мы будем к лесу, тем больше звёзд можно будет разглядеть, но я почти ничего не вижу.  — Это световое загрязнение, — пожал плечами Сэнку. — Свет от больших городов, таких как наш, всё ещё может воздействовать на районы даже на расстоянии 100 миль, поэтому приближённость леса почти не имеет значения.  — Хм… можно мне опустить окно? Он снова пожал плечами. — Да пожалуйста.  Ген полностью опустил окно, и ветер захлестал его волосы по лицу. Заправив пряди волос за ухо, он просунул голову в открытое окно и посмотрел на небо в поисках чего-нибудь, что просвечивало бы сквозь бескрайнюю тьму. Через тридцать секунд он разочарованно вздохнул и объявил о своих выводах. — Ага, я ничего не вижу.  — Я же говорил.  Несмотря на это, Ген продолжал смотреть в окно, улыбаясь про себя и прикрывая глаза, чувствуя, как холодный вечерний ветер ласкает его лицо. Ещё пять минут прошли в тишине, и Ген притворился, что не заметил, как участился его пульс, когда он почувствовал, что Сэнку время от времени отводит взгляд от дороги и поглядывает на него. Наконец тишину прорвал голос мафиози. — Хэй.  — Хм? — Могу я попросить тебя об услуге? Ген едва подавил стон. Ну конечно. — Не прямо сейчас. Разве ты не видишь, что я любуюсь звёздами? — Нет. Ты высовываешься из окна машины, как собака. — Щеночки очень милые.  — Я не сказал «щеночек», — он практически слышал, как Сэнку закатил глаза. — В любом случае, я просто хотел спросить, не будет ли тебе интересно поработать.  — Ещё поработать? Боги, Сэнку! У меня и так полно дел, мне нужно найти этих людей для мадам Бирюзы. — Нет, я не о такой работе. В смысле, я всё равно заплачу тебе за твоё время, но это не имеет никакого отношения к сбору информации, — он убрал руку с руля и поковырял ухо. — Мне интересно, не хочешь ли ты помочь обучать Суйку. Ты был бы кем-то вроде помощника учителя для домашнего обучения.  Ген уставился на человека рядом с ним. — Ты серьёзно? — Ага. Ну, только пока ты живёшь с нами, конечно. — Сэнку объяснил. — Её оценки по математике улучшились после того, как ты ей помог, и было бы неплохо познакомить её с какой-нибудь новой учебной программой, связанной с наукой об окружающей среде, учитывая твои познания о флоре. Обычно нам приходится чередовать её обучение у Рури и в поместье из-за нашего графика, так что это ещё и сняло бы часть нагрузки с Франсуа и Рури, потому что они её главные учителя. — Он сделал паузу. — Так что ты скажешь? Я буду платить тебе почасово.  — Хм… — промычал себе под нос Ген, делая вид, что всё тщательно обдумывает. Однако, судя по его расслабленной реакции, он понял, что принял решение, как только услышал предложение. В конце концов, он снова закрыл глаза и высунул голову из окна. — Хорошо, договорились. Но только потому, что Суйка-чан очень милая. А ещё было бы неплохо, если бы хоть кто-нибудь в этом доме оценил красоту языка цветов~ — Да, да, окей. Что касается другого… — Ещё одна работа? Ты меня убиваешь! — Я хочу, чтобы ты помог мне в лаборатории, когда мы вернемся домой. Не волнуйся, ничего такого, с чем бы не справился твой пустой мозг. Мне просто нужен партнёр в эксперименте, чтобы немного помочь.  — Какой ты грубиян, Сэнку-чан! И никакого трудового кодекса в этом вашем поместье! — Ген заскулил без особого энтузиазма. — В какой научный проект ты втянешь меня на этот раз? Это будет так же сложно, как то, над чем мы работали с Касеки-чаном? — Нет, ничего подобного, — он вернул руку на руль. — Ты помнишь образцы, которые я забрал у доктора Райт? ••• Через час Ген в лабораторном халате и перчатках сидел на стуле рядом с Сэнку и наблюдал, как тот изучает образец органической ткани под микроскопом. В отличие от лаборатории во втором доме, лаборатория в главном доме была больше и намного чище. — Три небольшие опухоли на образце F.  — Хорошо~, — пропел Ген, деловито щелкнув ручкой, и записывал наблюдение на бланк, прикреплённый к планшету. — Доброкачественные, предраковые или злокачественные? — Предраковое состояние. Передай мне устройство. Ген взял лежащий рядом датчик в форме ручки и передал его учёному. Они оба глубоко вздохнули, прежде чем Сэнку вынул чашку Петри из-под микроскопа и навёл датчик на образец. Когда ручка загорелась зелёным, они оба застонали. — Дерьмо, — выругался Сэнку себе под нос, возвращая устройство Гену. Он жестом велел ему записать результат на листе бумаги. — Датчик смог уловить злокачественные опухоли, но не смог обнаружить предраковые опухоли меньше определенного размера. Блядь. — Это значит, что тебе придется его перепрограммировать? — спросил Ген. Он не очень разбирался в медицинских технологиях, но знал достаточно, чтобы понять, что разобрать ручку-датчик для раковых опухолей и собрать её обратно другим способом было сложнее, чем казалось. — Да, но сначала мне придётся провести ещё кучу дополнительных исследований, — учёный разочарованно цокнул. — Чёрт. А я думал, что на этот раз был близко.  — Да, это определённо отстой, — сочувственно вздохнул Ген. — Но вся жизнь состоит из проб и ошибок, верно? Тот факт, что твой датчик вообще способен обнаруживать злокачественные опухоли, просто поражает.  — Наверное, — пожал плечами Сенку, аккуратно запечатывая и складывая образец обратно в контейнер. — Но это не тот результат, которого я ждал.  — Эй, я серьёзно! — настаивал Ген, отложив планшет и жестикулируя руками. — Ты хоть представляешь, сколько жизней ты мог бы спасти с помощью одного только этого прототипа? Конечно, было бы ещё лучше, если бы он мог распознавать опухоли, которые потенциально могут стать злокачественными, но ты должен радоваться тому прогрессу, который уже есть! — Ха, тебе легко говорить, — усмехнулся Сэнку. — Тебе не нужно было трижды возвращаться к чертёжной доске и проживать ещё один год без каких-либо существенных продвижений. Вероятно, пройдет ещё год, если не больше, прежде чем я добьюсь лучших результатов. — Он вздохнул. — Я без проблем потрачу хоть целое десятилетие — чёрт возьми, да всю оставшуюся жизнь — на этот проект. Но у многих людей нет этого времени, и именно поэтому я должен заставить эту штуку работать как можно быстрее. — Он нахмурился. — Моя работа ничего не значит, если она не может помочь людям.  Ген молчал, наблюдая, как учёный тянется к следующему образцу, его слова его не убедили. Он помнил это. Всё промелькнуло в его глазах так ясно, словно это было вчера. Пациенты, посетители, медсёстры, доктора, бледно-голубые халаты — он всё ещё мог это видеть. В больнице никто никогда не был один, и всё же подавляющие белые стены создавали ощущение исключительного одиночества. Конечно, всё было продезинфицировано и чисто, но само это место пахло неумолимой, беспощадной смертью. А врачи были вынуждены видеть всё это и нести это бремя изо дня в день. Каково это — быть настолько зацикленным на спасении от смерти, что даже когда ты и есть — чья-то божественная благодать, но всё, что ты видишь — это твои неудачи? Разве он не знает, что иногда простой заботы достаточно, чтобы сделать чей-то день лучше? Чью-то жизнь? Неужели он не видит, что большинству людей вообще всё равно? В следующий момент, когда он вдруг всё понял, Ген уронил ручку и схватил Сэнку за запястье, заставляя его посмотреть на него. — Что- — Ты не понимаешь, — заявил Ген, как будто это был факт. — Ты, наверное, никогда не проходил через это, так что ты просто не понимаешь.  Сэнку нахмурился, глядя то на информатора, то на свою руку. — О чем ты говоришь? Отпусти меня- — Мой друг умер от рака.  Учёный замер. Он сразу же поймал взгляд Гена.  — Он был молод. Мы оба были совсем юные. И я всегда старался навестить его в больнице и подбодрить, когда у меня была такая возможность.  — Ген… — Только не говори мне, что твоя работа не имеет значения. Ты не имеешь права так говорить, если не знаешь, с какой силой играешь, — нахмурился Ген, крепче сжимая запястье Сэнку. — Тот факт, что врачи побеспокоились о нём и оставили его в больнице, чтобы попытаться найти способ спасти его, значил для него больше, чем ты только можешь себе представить. Эти врачи… Они были просто незнакомцами, и они были готовы сделать всё возможное, чтобы задержать его в этом мире ещё немного… — Он сглотнул. — …так что не смей говорить, что это ничего не значит. Для кого-то это значит целый мир. Ты меняешь мир, Сэнку.  Он чувствовал пульс Сэнку под своими пальцами, тёплый и ускоряющийся с каждой секундой.  Он чувствовал, как его собственный пульс стучит у него в ушах.  Ему казалось, что чем дольше они смотрят друг на друга, тем сильнее он тонет. Он помнил это — вот он вошёл в больничную палату с самой широкой улыбкой на лице, вот он крутится и хвастается своим новым смокингом и цилиндром, заставляя всех в палате разразиться смехом и аплодисментами. Он знал, что выглядит глупо, расхаживая с той важностью, которой у него не было, но их улыбок ему было достаточно.  Заставить их забыть о смерти, пусть даже на короткую секунду, ему было достаточно. Он не заметил, когда Сэнку сумел высвободить своё запястье из его хватки и накрыл его ладонь своей ладонью в перчатке. Латекс немного странно ощущался на коже, но даже через него рука Сэнку была такая тёплая.  Голос Сэнку понизился до шепота. — ... хорошо.  Этого было недостаточно. — Извинись.  Когда Сэнку заговорил в следующий раз, Ген почувствовал его дыхание на своем лице. Они были так близко. — Мне очень жаль. Прости.  — За что? — За то, что сказал, что датчик бесполезен. За то, что я такой бесчувственный мудак. — Хорошо, — кивнул Ген. — Вы, сумасшедшие ученые, такие эгоцентричные. Ты даже извиниться как следует не можешь… Губы Сэнку слегка разомкнулись. Они казались такими мягкими. — ...Мне жаль. Правда.  — Конечно. Как скажешь.  — Эй, — он дернул Гена за запястье, непреднамеренно притягивая его ещё ближе. Так близко. — Не равняй меня с другими. Я серьёзно. — Красные глаза пронзили серые, и Ген не мог заставить себя отвести взгляд. Они были так близко, что он мог видеть, как дрожат ресницы Сэнку, как слегка дёрнулся его кадык, когда он нервно сглотнул. — Мне искренне жаль, Ген. Информатор ничего не мог сказать, он был не в силах найти нужные слова, когда столько всего проносилось у него в голове. У Сэнку такие длинные ресницы.  Интересно, его губы такие же мягкие, какими и кажутся? Ген не мог ничего сказать, однако, кто-то умный когда-то сказал, что действия говорят громче слов. В таком случае, возможно, именно поэтому он позволил боссу мафии скользнуть рукой выше по его руке и притянуть его ещё ближе к себе, оставив между их лицами всего пару дюймов расстояния. Он чувствовал его горячее дыхание на своих щеках.  Может быть, именно поэтому Ген продолжал смотреть ему в глаза, когда учёный мягко прикоснулся к длинной белой пряди его волос, слегка отодвигая её в сторону.  Может, поэтому он никак не отреагировал, когда их лица стали ещё ближе, когда его губ- — Эй, Босс! Ген вздрогнул, когда внезапно услышал голос Хрома где-то за дверью, и лихорадочно отшатнулся от Сэнку, а тот инстинктивно отпустил его. Ген ошалело сделал шаг назад, поскользнулся, ударился головой о край прилавка и рухнул на пол. Он застонал, когда боль мгновенно расползлась по всему его лбу и спине. Он едва ощутил жжение над правой бровью, когда Хром вошёл и закричал от шока. — Эй, Босс, вы здесь! Я смотрел- О ГОСПОДИ, АСАГИРИ-САН ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ! Хром бросился к Сэнку, когда тот наклонился, чтобы проверить Гена, который застонал, заставляя себя подняться с пола. — Что случилось?! — Ты слишком громкий, Хром-чан, — захныкал Ген. Когда он поднёс руку к брови, то поморщился, глядя на красное пятно на кончиках пальцев. — Отлично, у меня действительно идёт кровь. Как здорово~ — Проверь его голову на наличие травм, — приказал Сэнку своему подчинённому, пока сам искал любые другие места, где Ген мог быть ранен. — Как сильно болит спина? Тебе что-нибудь кажется непривычным? — Фух, — простонал Ген, когда Хром положил руки ему на щёки и повернул его голову, проверяя, нет ли ещё крови или значительных шишек. — Нет… но я уверен, что на следующей неделе у меня будет по крайней мере один огромный синяк.  — Он в порядке, — наконец заключил Хром, отпуская его лицо. — У него будет шишка и, вот, небольшая царапина на лбу, но нет ничего, что не исправил бы пластырь. Что вы, ребята, вообще делали? — Мы работали над датчиком опухоли, — вздохнул Сэнку, снимая перчатки. — Что, серьезно? Это так круто- чего? подождите! — Воскликнул Хром, заставив информатора поморщиться. — Почему вы попросили его помочь? Вы могли бы просто сказать мне, что нужна помощь в лаборатории! — Я не хотел тебя беспокоить, а спросить было проще всего у него. Ты ведь был занят планированием наших следующих встреч, разве нет? — Я закончил это делать несколько часов назад, Босс. Я просто ждал, пока Франсуа не скажет мне, что вы вернулись. Я всё это время сидел во втором доме и смотрел фильмы с Суйкой! Сэнку моргнул. — ...ой. — Куда вы вообще уехали? Когда вы ушли, я всё ещё был занят, и ничего не понял. — Я был на встрече с мадам Бирюзой. Больше свободного никого не было, поэтому я взял с собой Асагири-сана.  — ЧТО?! — Хром закричал. Ген начал подумывать, хватит ли у него сил ударить его. — П-почему вы мне не сказали?! Вам опасно посещать такие встречи без охраны! — Но ведь ты был занят, не так ли? — Но это не было чем-то таким, что нельзя было бы перенести! — возразил Хром. — Как ваш подчинённый, я здесь, чтобы помогать вам, когда вам нужна помощь! Вам не нужно полагаться на Асагири-сана, когда у вас есть мы! Ген вздохнул, устав от их пререканий. — ... может кто-нибудь, пожалуйста, просто сказать мне, где я могу найти пластырь? Будет очень не кстати, если эта штука заразится какой-нибудь местной лабораторной бактерией.  — О-о, точно! — Хром повернулся к нему, вспомнив, что он здесь. — Просто спуститесь вниз и спросите Франсуа. Франсуа обязательно поможет промыть рану и всё заклеить.  — Спасибо, — сухо сказал Ген. Он застонал, когда встал, отмахиваясь от мафиози, когда те попытались ему помочь. — Как только мне разрешат вернуться домой, я никогда больше не захочу возвращаться в этот особняк. На данный момент это место становится моим смертным приговором.  — Нет, это не так. Ты просто слишком склонен к несчастным случаям, к сожалению, — нахмурился Сэнку, наблюдая, как Ген снимает свой лабораторный халат и перчатки, оставляя их на ближайшем табурете. — Никто не просил тебя поскользнуться на ровном месте и упасть на задницу.  Уши Гена вспыхнули светло-розовым, когда он вспомнил те секунды, до того, как ворвался Хром, его тело покрылось мурашками, поскольку его кожа всё ещё чувствовала тепло рук Сэнку, мягкое дыхание Сэнку, прикосновение– Затем образ мадам Бирюзы, курящей свою сигарету, вырвал его из потока мыслей. Нет, он слишком устал для всего этого.  Эта ночь была просто худшей. Этой ночью было слишком много человеческой глупости, которую менталист мог вынести за один 24-часовой цикл, и он был выбит из строя. — Я иду в свою комнату. Спокойной ночи вам обоим, — лениво помахал Ген. — Прошу вас, не причиняйте никому вреда своими абсурдными научными проектами.  Спускаясь вниз на кухню, чтобы найти Франсуа, он заставил себя перестать думать о том, что, чёрт возьми, только что произошло, и обо всём, что произошло до этого. Блядь, Сэнку пытался его поцеловать.  Трижды блядь, потому что он хотел ответить на поцелуй.  Нет, с него хватит.  Всё полетело к чертям, когда Хром впервые остановил его на улице, и хотя ему было любопытно посмотреть, на какие выходки пойдут Ишигами дальше, он не думал, что долгосрочные последствия того стоят. Прошло всего несколько дней, но он снова начал забывать, каково это - быть одному, и он знал, что это плохо. Несмотря на все свои усилия, он чувствовал, что всё больше привязывается к этому дому, к этим людям, к Сэнку, и это его совсем не утешало. Он знал, чем закончится эта история. На самом деле, он раз за разом видел, как такие истории заканчиваются из-за предательств и всего прочего, и Остров Сокровищ был прекрасным тому подтверждением.  Он не мог – он не позволил бы себе доверять им, доверять ему, даже если это было одной из причин, по которой Ген вообще предложил это грёбаное партнёрство.  К черту всё. Это были сложности, в которых он не нуждался. Ему нужно было домой. Ему нужно было больше работы. Ему нужно было побыть одному. Ему нужно просто стряхнуть с себя этот сон, это наваждение, это невыносимое желание быть ближе, пока всё снова не развалилось. Он не мог вернуться к тому, что было раньше. Он отказывается возвращаться.