Snakes At Midnight

Сэнку опёрся на трость и изо всех сил проковылял в кабинет в самом дальнем конце коридора. Когда дверь позади него закрылась, он остался стоять на месте, хотя прямо перед ним пустовало кресло. Он не планировал оставаться здесь дольше, чем необходимо. Он редко настолько явно бунтовал против невысказанных формальностей, но сейчас у него не было ни сил, ни настроения им потакать. Тем, кто чего-то от него ждал, просто придётся с этим смириться. — Приветствую вас, доктор Ишигами. Я рад, что вам становится лучше. Мы с Союзом-сама очень волновались. Сэнку потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться и не выдернуть мужчину из-за стола прямо за воротник его накрахмаленной рубашки. Безразличный взгляд, который тот бросил на его пальцы, до белых костяшек сжимающие рукоять трости, конечно, не помог. Сэнку шикнул. — Доктор Уингфилд.  — Я советую вам следить за своим языком, прежде чем сказать что-нибудь ещё, Ишигами-сама, — сказал Стэнли, стоящий рядом с Ксено. — Ваш тон тут явно не оценят по достоинству. Сэнку нахмурился, глядя на лидера триады, не утруждаясь скрыть свой гнев. — Почему он здесь? Я думал, что эта встреча предполагалась только между нами двумя.  — Просто мера предосторожности, — сказал Ксено. — Обычно ты довольно вялый и не являешься фактором опасности, но не так давно ты стал достаточно дерзким, не так ли? Много воды утекло с тех пор, как кто-то осмеливался восстать против моих приказов. — Что за… — Голос Сэнку наполнился ещё большей злобой, когда он попытался сориентироваться и сделал шаг вперёд. Перед его глазами мелькнули лица Тайджу и Юзурихи. — Доктор Уингфилд, я обещал, что встречусь с вами, как только выздоровею. И всё произошедшее не имеет ничего общего с моими друзьями, и вы это знаете. И у вас ещё есть наглость- — У меня есть наглость? — Ксено усмехнулся и покачал головой. — Доктор Ишигами, ты действовал за моей спиной и решил урегулировать конфликт с якудза самостоятельно, дойдя до того, что даже скрывал от меня ход расследования. Скажи, что бы произошло, если бы мы с Союзом-сама не смогли добраться до склада вовремя? Можешь ли ты с уверенностью утверждать, что ты вообще стоял бы сейчас передо мной? Или что мафия осталась бы нетронутой? — Вы сосредотачиваетесь не на том, доктор Уингфилд, — сердито настаивал Сэнку. — Мы оба знаем, что заговор Нанами-сама остался бы вне поле нашего зрения, если бы я слепо следовал вашим приказам. Мы бы все были мертвы, если бы не расследование, которое мы с Нанами-доно проводили в стороне от шумихи! Как бы я ни уважал вас, доктор Уингфилд, вы ошибались!  Спустя, кажется, сотую долю секунды, так быстро, что Сэнку даже не успел это осознать, Ксено вскочил из-за стола, потянулся вперёд и, схватив Сэнку за рубашку своими длинными металлическими когтями, притянул его к себе. Сэнку зашипел от боли, которая из области ранений от резкого движения растеклась по всему телу, и ничего не мог поделать, кроме как снова нахмуриться, бесстрашно глядя на Ксено, ожидая, пока эти глаза – бесконечные ямы чёрной, как нефть, тьмы – поглотят его. Было тихо, но Сэнку никому не желал бы испытать на себе чистую ярость Ксено Хьюстона. — Ты вышел за рамки, доктор Ишигами, — его голос был холодным и пронзительным. — Я думал, ты уже избавился от этого своего надоедливого комплекса спасателя. Разве я плохо тебя учил? — Хватка Ксено усилилась, притягивая Сэнку ещё ближе. Острый край стола глубже вонзился в его рану, заставив Сэнку вскрикнуть от боли и дёрнуться. — У вас с Союзом-сама может быть сила, я не отрицаю этого, но вы оба ниже меня. Конечно, у тебя есть своё применение, и ты можешь быть по-своему полезен, но ты всего лишь ножки стола, который был создан, чтобы поддерживать меня. Без меня ты никто. Ты существуешь только потому, что я этого хочу, и я могу так же легко лишить тебя этого существования. Я ошибаюсь, Ишигами-сама? — Т-ты! — И ещё кое-что, — продолжил Ксено. — С каких это пор у тебя есть право отдавать мне приказы? Я ведь не упустил никакой новой правки в протоколах, не так ли? Когда я последний раз проверял, я всё ещё был лидером триады. — Я не пытался подорвать ваш авторитет! Я- — Ах, но именно это ты и сделал. Приказав своим людям игнорировать мои приказы, ты поощрял разрушение устоявшейся иерархии, и я с каждой минутой терял свою власть. Как я могу быть лидером, если никто не слушает мои команды? Когда мои коллеги игнорируют мои стратегии? — Как я и сказал-! Ксено отпустил рубашку и схватил его за шею. Он не душил его, но из-за сильного давления было трудно дышать. Сэнку изо всех сил старался не паниковать. Глаза Хьюстона были широко раскрыты в неумолимом гневе. — Не перебивай меня. Я ещё не сказал, что тебе разрешено говорить, — он впился когтями в кожу, заставив Сэнку поморщиться. — Похоже, ты позабыл свою клятву, доктор Ишигами. Так пали сильные мира сего.  Несмотря на угрозу Ксено, Сэнку всё равно заговорил. — Бред сивой кобылы! Я никогда не смог бы это забыть, даже если бы захотел. Ты просто злишься, потому что я превзошёл тебя, — он сглотнул, пытаясь дышать. Его глаза были такими же смертоносными, как и у Ксено. — И я не собираюсь извиняться перед тобой. Я был прав, а ты ошибался; и все, мать твою, это знают. Почему бы тебе не повести себя согласно своему возрасту и не принять своё поражение вместо того, чтобы втягивать в наши с тобой разборки совершенно невинных людей? Сэнку не удивился тому, что сопло пистолета тут же вонзилось ему в затылок. Голос Стэнли понизился на октаву. — Я сказал, следи за своим языком, грёбаный мальчишка.  Сэнку удалось сухо рассмеяться. — Что? Разве ваш супруг не способен сам себя защитить? Стэнли практически зарычал. — Давай посмотрим, насколько ты будешь дерзким, когда я выбью из тебя дерьмо… — Хватит, Стэн, — Ксено сжал свои пальцы ещё сильнее, как следует придушив молодого учёного. — Я разочарован в тебе, доктор Ишигами. Я думал, ты умнее… но, видимо, нет. Что бы об этом сказал твой отец? — Ещё через несколько секунд он, наконец, отпустил Сэнку, практически швырнув его на пол, обогнув стол и наблюдая, как тот пытается судорожно перевести своё дыхание. Ксено остановился перед ним, заложив руки за спину, его лицо ничего не выражало. — Тебе стоит выйти.  Сэнку кашлянул, изо всех сил пытаясь посмотреть на него. — Что, всё? Ха, ты просто притащил меня сюда, чтобы я побыл твоей боксерской грушей? — Нет. Я говорю тебе выйти из триады.  Настроение Сэнку сразу рухнуло куда-то в бездну. — Что?! Нет, ты спятил?! Город буквально падёт! — Мне не нужны непокорные товарищи. Таким образом, моя работа будет проще, как и твоя. Прошлая операция показала мне, что так работать просто невозможно, — он сделал паузу. — Вполне вероятно, что мафия сможет существовать и без трёх родственных ветвей.  Глаза Сэнку распахнулись в ужасе. — Нет. Ты… — Он схватил трость и, тяжело дыша, попытался встать. — Ты думаешь о роспуске триады?! Почему?! Из-за небольшого разногласия?! Но Союз-сама… — Я не доверяю тебе, доктор Ишигами, а ты не доверяешь мне. В наших интересах, если мы прекратим работать вместе, разве ты не согласен? — Ты слишком остро реагируешь! — Сэнку настаивал. — Ты говоришь, что я не помню свою клятву, но если триада распадётся, моя клятва и вовсе окажется напрасной! — Твоя клятва? Если я правильно помню, твоя клятва требовала от тебя полного подчинения каждому моему приказу. Ты давно нарушил свою клятву, — вздохнул Ксено и постучал пальцами по подбородку. — Однако, к счастью для тебя, сегодня я чувствую себя достаточно щедрым.  Сэнку колебался. — …щедрым? Ты что, хочешь, чтобы я пресмыкался у твоих ног? — Нет, ничего такого непристойного, — мужчина посмотрел на него сверху вниз, словно на насекомое. Следующие слова были сказаны абсолютно бесцеремонно. — Я хотел бы, чтобы клан Ишигами и все его активы слились с моими под моим управлением. Сделай это, и я буду считать, что ты прощён.  Сэнку вскипел. — Какого чёрта?! Это просто нелепость! Этого не может быть! Ты сумасшедший! Ксено пожал плечами. — На мой взгляд, это имеет смысл. Будучи самой маленькой ветвью триады, твой клан вынужден тратить дополнительные деньги на наёмных рабочих... Это так грязно, пользоваться сторонними информаторами, но, видимо, своих ресурсов у вас не нашлось. Какая жалость! Но, объединив наши группы, безопасность твоего клана будет значительно улучшена, и твои деньги смогут быть направлены в куда более выгодное русло. Наши исследовательские и деловые возможности тоже расширятся, и это позволит нам овладеть большей территорией. Такая сделка принесёт пользу нам обоим. Это будет способствовать развитию мафии.  — Чушь, чушь, тебе просто нужен лучший предлог, чтобы держать меня на поводке! Объединение наших групп в конечном итоге лишит меня хоть какой-то силы и просто отдаст все мои наработки тебе, и мы оба это знаем! — Учёный усмехнулся. — Ты всегда был таким, пытался придумать любые скользкие способы украсть что-то моё и заставить меня выполнять твои приказы. Ну, угадай, что? Я никогда этого не сделаю.  — Хмф. Боюсь, тут нам вообще не о чем спорить. Если бы я был кем-то другим, ты бы давно был мёртв, — Ксено отмахнулся от него. — Мы закончили. Я дам тебе время подумать. Надеюсь, ты будешь умным мальчиком и примешь элегантное решение. До свидания, доктор Ишигами. — Доктор Уингфилд! Ты хоть представляешь, что делаешь?! — крикнул Сэнку, когда Стэнли пытался выпроводить его. — Если ты сделаешь это… — Мы с тобой больше не союзники, — небрежно закончил Ксено. — И я знаю, что делаю. На данный момент я нахожусь в нейтральных отношениях с кланами «Союз» и «Ишигами». Если ты не хочешь стать моим врагом в будущем, я бы посоветовал тебе принять моё предложение, — он искоса посмотрел на него. — По крайней мере, ради твоего дорогого семейства Оки, понимаешь, о чём я? Сэнку кричал и лягался, пока Стэнли вытаскивал его, и продолжил кричать, даже когда двери кабинета Ксено за ним закрылись. ••• — Что?! Разве это не тотальный пиздец?! — воскликнул Хром. — П-погоди, дай мне всё обдумать, — помассировал висок Укё. — Уингфилд-сама угрожал семейству Оки, если мы не сдадимся ему? И теперь Асагири-сан наш неофициальный, но полномочный генерал? — Да, но только потому, что ему важно услышать эту информацию и помочь нам понять, что, чёрт возьми, со всем этим делать дальше.  — Что?! — отчаянно закричал Ген, ударив по столу. — Я уже всё услышал! И я ещё даже не принял решение! — Я сказал, что это формальность. Во-первых, у тебя никогда не было выбора, — сухо сказал Сэнку. — Что за глупости?! Я никому не присягал в верности! Когда я вообще говорил, что я тебе предан, с чего ты это взял?! — Может быть, когда ты ел чёртов суп с моими лучшими друзьями?! В любом случае, я всё ещё знаю, где ты живёшь, — сухо ответил учёный. Он посмотрел на Гена так же авторитарно, как и на остальных генералов. — Это бой, в котором ты не сможешь выиграть, Менталист. Ты генерал, и это окончательно.  — Т-ты! — Ген ощетинился. — Я, вообще-то, работаю с тобой не бесплатно! Имей в виду, что ты всё ещё должен мне за… — Я знаю, и ты получишь свои деньги. Вы все получите, потому что все генералы, к твоему сведению, Менталист, на меня работают, но мы конкретно облажаемся, если сначала не придумаем стратегию, — он сосредоточился на Рюсуе и Укё. — Мне очень жаль, что вам двоим приходится так скоро включаться в работу. Как бы мне ни хотелось, чтобы мы все отдохнули, нам придётся потрудиться, пока у нас ещё есть шанс.  — Я понимаю, босс, — нахмурился Рюсуй. — Я просто никогда не думал, что Уингфилд-сама… способен на такое, особенно сейчас, когда мы все ещё пытаемся залатать свои раны после бойни с якудза. Он упомянул что-нибудь о наших общих ресурсах? — Нет, но я предполагаю, что он уже работает над тем, чтобы забрать себе полный контроль. Наши маршруты должны быть безопасными, поскольку они являются неотъемлемой частью города, но у меня такое ощущение, что нам придётся найти новые предприятия и банды, на которые можно будет опереться. Даже если наши посредники займут нейтральную позицию, нам будет слишком рискованно работать с теми же людьми, с которыми мы работали при сотрудничестве с доктором Уингфилдом.  Хром нахмурился при одной только мысли об этом. — …это очень большая работа, Босс.  — Я знаю. Но для этого у нас есть Асагири-сан. Я уверен, что ты знаешь людей, которые не прочь подзаработать, верно? — Сэнку повернулся к информатору.  — Да, но это не меняет того, насколько это всё внезапно. Ситуация слишком нестабильна, чтобы город мог пережить что-то столь драматичное. Я предлагаю- — Нет, Босс прав. Как бы я ни сочувствовал всем нашим беспокойствам, нам важно как можно скорее начать действовать, — прервал Укё. Складка между его бровями стала глубже. — Уингфилд-сама — беспощадный человек. Он уже сделал свой выбор. Сомневаюсь, что теперь, когда он намерен распустить триаду, он отнесётся к нам снисходительно. — Это подводит меня к следующему пункту, — Сэнку сделал паузу, постукивая пальцем по столу. Обеспокоенный, без сомнения, опасающийся своих же следующих слов. — Я хочу, чтобы всех, кто не причастен к происходящему, перевезли в безопасное место. В первую очередь, это Рури и Суйка. Со всей очевидностью, эта новость буквально шокировала генералов. — Что?! Но, Босс!.. — Хрома захлестнуло возмущением. — Возможно, Рури время от времени заботится о Суйке, но в конце концов она живёт с нами. Она часть клана. И я не думаю, что Кохаку будет рада, если кто-то из них исчезнет из её поля зрения, — закончил Рюсуй. Он сильно помрачнел. — Да и сам процесс тоже не так прост, как кажется. Семейству Оки и девочкам придётся укрыться в разных местах, чтобы их не нашли. Всем четверым придётся бросить всё и затаиться, пока мы не убедимся, что они вне досягаемости вражеских сторон, а это могут быть годы. Их жизнь изменится навсегда.  Укё неуверенно переводил взгляд с Рюсуя на Сэнку. — Рюсуй прав. Вы уверены в этом, босс? — Д-да! — Хром закивал головой. — Вы же знаете, насколько нетерпеливым может быть Уингфилд-сама. Может, он просто хотел тебя запугать… — НЕТ! — Сэнку сел и сильно ударил руками по столу, в результате чего все мужчины перед ним замерли и мгновенно закрыли рты. Это был пронзительный, нервирующий звук, который показался Гену неестественным для Сэнку, и впечатление сильно усугублялось усталым скрипучим голосом учёного. Крик эхом разнёсся вокруг них, уничтожая остатки фонового шума, который хоть как-то помогал смягчить напряжённую атмосферу в кабинете. Они замерли и ждали, пока Сэнку не опустил голову и не сжал руки в кулаки. Две длинные пряди чёлки не могли прикрыть искажённую гримасу отчаянной злости на его красивом лице. Дыхание Сэнку дрогнуло. — Нет. Это не была какая-то жалкая шутка, чтобы я оставался послушным. Если бы это было так, он бы не решил внезапно объединить наши группы, и… Он нашёл их дом. Тайджу и Юзу. Он насильно разорвал наш с ним контракт. Он, чёрт возьми, имел всё это в виду. Как бы им ни хотелось не согласиться и утешить его, генералы просто смотрели на своего руководителя и продолжали молчать. Всё, что было сказано, было голыми, суровыми фактами, и, судя по тому, что Ген понял за всё время, проведенное с триадой, Ксено был отчаянным безумцем, но никогда не действовал против логики. Более того, его преданность мафии была действительно сильной, если даже Нанами-сама было что сказать по этому поводу. Все его действия были рассчитаны наперёд, поэтому он никогда не стал бы совершать такой драматический трюк, если бы не намеревался пожать то, что посеял. Тот факт, что он принялся угрожать семейству Оки прямо на глазах у Сэнку, был тому доказательством. Ксено был лидером триады не просто так. Он был той самой силой, с которой нужно было считаться, и это было очевидно. — …тебе придётся рассказать им самому. Все взгляды упали на Гена. — Что ты имеешь в виду? — спросил Сэнку. — Если ты решил спрятать их, увезти далеко в безопасное место, тебе придётся быть с ними честным и сказать, почему это происходит, — уточнил Ген и скрестил руки на груди. — Это не то, о чём можно просто взять и промолчать. Как только они спрячутся, они уже не смогут вернуться к своей прежней жизни. Работа, дома, какие-то ценные и привычные вещи… им придётся всё это бросить, оставить весь уклад жизни, понимаешь? Меньшее, что ты можешь сделать, — это утешить их, показать им своё раскаяние как человека, который отнимает у них привычную жизнь.  — Блядство! — Рюсуй выругался, провел рукой по волосам и принялся расхаживать по комнате. — Но мы ведь всё сделали правильно! Мафия в принципе всё ещё существует только благодаря нам! Так почему же нас за это наказывают?! — возмутился Хром. — Потому что мы не подчинились приказу, — мрачно рассуждал Укё. — Триада была построена на лояльности и сотрудничестве. Даже если мы не хотели причинить вреда, а мы не хотели, действовать в одиночку и отказываться держать в курсе дела два других клана — это похоже на прямое предательство. И это, блядь, невыносимо. Как бы мне ни хотелось, чтобы Уингфилд-сама сделал исключение, я понимаю, как с точки зрения лидерства он сейчас мыслит. Ему придётся сделать из нас прецедент, превратить нас в показательный пример, если он хочет, чтобы в будущем его воспринимали всерьёз.  — Тогда что ты намерен делать? На данный момент похоже, что у клана Ишигами нет другого выбора, кроме как слиться с кланом Уингфилд, — сказал Ген, многозначительно глядя на Сэнку. — Что будет, если ты откажешься? Сэнку колебался. — …Я не знаю. — Он нахмурился. — Я не хуже всех здесь знаю, что клан Уингфилд может победить наш в любой день недели по щелчку пальцев. Но я слишком много работал, чтобы просто взять и бросить всё. Я не был рождён, чтобы быть чьей-то пешкой.  Ген почти мгновенно сообразил. Его глаза широко распахнулись в абсолютном шоке. — Ты же не… подожди, ты ведь не всерьёз думаешь о выходе из триады, правда?! Как только ты станешь его конкурентом, он объявит тебя врагом! У тебя не будет шансов! — Я не знаю, что делать, ладно?! Я до сих пор не принял решение, — Сэнку глубоко вздохнул и выдохнул, закашлявшись, крики явно потревожили его травму. Генералы попытались помочь ему, но он упорно отмахивался. — Присоединение к клану Уингфилд, выход из триады, буквально уничтожение всего нашего клана… независимо от того, что я решу, под властью Ксено мы всегда будем в опасности. Моим приоритетом сейчас является расширение бизнеса и введение как можно большего количества мер предосторожности. Я знаю, что мы всё ещё восстанавливаемся после всего предыдущего дерьма, но как вы думаете, ребята, вы сможете мне помочь? Если… если вы хотите покинуть мафию, я советую вам сделать это прямо сейчас. Я не буду вас преследовать и наказывать, если вы хотите уйти, вы можете просто уйти.  На лицах мафиози отразилось откровенное и искреннее возмущение его словами. Никогда они не ожидали, что их стоический и смелый Босс предложит такое, но реальность только что доказала то, насколько Сэнку был серьёзен. Через несколько секунд молчания Сэнку и Ген наблюдали, как Хром и Рюсуй опустились перед ним на одно колено, а Укё склонил голову. Они все поклонились. — Нет, Босс. Мы продолжим служить вам и клану Ишигами до самого конца.  Сэнку кивнул, а затем повернулся к Гену. — Асагири-сан? Этот человек обещал ему всё. Этот человек забрал у него всё — и даже его сердце. Что ещё Ген должен был сказать? — Пока ты мне платишь, я полагаю, что могу остаться, — вздохнул Ген, побежденный. Слова Юзурихи эхом раздались в его голове, заставив его вздохнуть, осознавая всю правду.  Он уже здесь. Он уже сделал свой выбор.  ••• Следующие несколько дней прошли в беспорядке. Мало того, что клан Ишигами прилагал почти неимоверные усилия в работе над устранением последствий войны с группировкой Нанами, на них ещё и оказывалось дополнительное давление, связанное с попытками пережить всю мощь ярости Ксено. Неудивительно, что Кохаку, у которой почти не было возможности отдохнуть с тех пор, как она вернулась домой, восприняла эту новость тяжелее всего. Она держала Суйку тисками. Маленькая девочка озадаченно смотрела на них, не обращая внимания на обстоятельства. — Что?! Нет! Ты не можешь! — Это для её же блага, — выдохнул Сэнку. Как только он сообщил ей о плане, она выбежала из его кабинета во второй дом, где Франсуа и Суйка раскрашивали картинки в пронумерованной книжке-раскраске. — Она не будет одна. Рури поедет с ней. — О, конечно, от этого ведь всё становится в разы лучше! Ген говорил тихо. — Кохаку-чан… — Заткнись, тебя это не касается! — Женщина зашипела, крепче прижимая Суйку к груди. — Рури — моя старшая сестра. Мы с ней взяли Суйку к себе, когда никто другой этого не сделал, так что она вполне могла бы быть нашей младшей сестрой. Они — единственная семья, которая у меня есть, и ты это знаешь.  — Я знаю, — сказал Сэнку. — Тогда что даёт тебе право забирать их у меня? Ты говоришь, что это временно, но мы оба знаем, что это неправда! Пока Уингфилд-сама жив, я больше никогда их не увижу! Не лучше ли просто согласиться на слияние?! — Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Кохаку. Кроме того, Уингфилд-сама гораздо более строгий, чем я. Я бы даже сказал, его строгость на грани жестокости. Он не любит проявления слабости. Если ты боишься, что больше не сможешь увидеть своих сестёр, я могу заверить тебя, что пока ты работаешь под началом Уингфилда-сама, ты тем более их не увидишь. — Он сделал паузу с суровым выражением лица. — Любые ваши слабости будут уничтожены.  Её лицо побледнело. Она изо всех сил пыталась придумать ответ. — А что, если я уйду из мафии? — Кохаку! — вскипел Хром. — Я бы не стал тебя останавливать, — искренне ответил Сэнку. — Но ты просто станешь ещё одной пешкой, которую они смогут использовать против меня. Даже если бы ты ушла и сбежала вместе с ними, этого было бы недостаточно, чтобы их защитить. Твои шансы на смерть будут куда выше, чем если бы ты осталась, потому что ты — моя боевая единица, и на тебя откроется охота.  Её дыхание сбилось, она почти отчаянно, почти болезненно нахмурилась. — И что? Это всё?! А что насчет работы Рури?! Уроков Суйки?! — Она практически зарычала. — Босс, вы сказали мне, что мы в безопасности!  Сэнку изо всех сил старался не стиснуть зубы. — Я знаю, я думал, что так и есть. Я был уверен, что так и есть. Прости, Кохаку, но это и правда всё. — Нет. Суйке здесь нравится. И Рури только что купила новые растения для своего дома, — она в отчаянии повернулась к Хрому. — Хром, ты ещё даже не сказал ей, что любишь её! Ты собираешься просто позволить ей уехать?! Тебя это устраивает?! Хром тут же нахмурился и сжал руки в кулаки. — Конечно, нет! Но какой у нас есть выбор?! Я не смог бы жить дальше, если бы она умерла из-за моих собственных эгоистических желаний! Если ты действительно любишь их, то знаешь, что должна сейчас их отпустить.  — Куда отпустить? — голос Суйки прохрипел, когда она схватила Кохаку за рубашку и испуганно посмотрела на взрослых вокруг неё. — О чём все говорят? Плохие парни нас преследуют? Куда Суйке и Рури нужно уехать? Комната наполнилась едва ли не физически ощутимой грустью. Однако, как только Ген собирался выйти вперёд и объяснить ситуацию, Кохаку всхлипнула и ослабила свою хватку вокруг Суйки. Она посмотрела на неё с самой мягкой улыбкой, которую только могла изобразить. — Да, плохие парни преследуют нас, а это значит, что вам с Рури нужно переехать в безопасное место.  — В безопасное место? Мы переезжаем в другой дом? — Да, что-то в этом роде, — выдохнула она, поправляя девочке очки. Её глаза блестели от слёз. — Дом будет только для тебя и для Рури! Маленькая девочка в замешательстве наклонила голову. — Только для меня и… — Она взглянула на остальных. — И больше никто не приедет? — Нет, — подтвердила Кохаку. — Там будете только вы двое. Мне и всем остальным ещё предстоит много работы. Но не ты волнуйся, Рури очень хорошо о тебе позаботится! Суйка нахмурилась. — Суйка не хочет уезжать. Здесь весело. Ей здесь нравится. Лицо Кохаку дёрнулось. Не в силах сдержаться, она сильно прикусила нижнюю губу и крепко обняла девочку. Слёзы начали капать из её глаз. — Я знаю. Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала. — Ты… ты ведь приедешь к нам в гости, да? И все? Все обещают снова со мной поиграть? — Да, — сразу сказал Сэнку, подошёл к ней и с улыбкой погладил по голове. Преступно то, как естественно и легко он выдал эту ложь. — Я обещаю. В следующий раз, когда мы увидимся, тебе лучше бы уже уметь умножать трёхзначные числа, слышишь? Суйка вздохнула и широко улыбнулась, взволнованная этой мыслью. Это блаженно-невежественное зрелище вызвало у всех присутствующих тяжёлое чувство вины. — Понятно! Тогда Суйка послушается Рури и сделает всё возможное! Это новое задание для детектива Суйки! Улыбка Сэнку не затронула его глаза. — Я делаю ставку, что ты отлично справишься. Не теряя времени, они вызвали Рури в поместье и приказали переехать в тот же день. Учитывая, сколько работы было поручено генералам по подготовке переезда гражданских лиц в убежища, у Гена было мало времени, чтобы встретиться с девушкой, о которой он всегда слышал лишь мимоходом.  Удовлетворённый только лишь тем, что издалека заметил её красоту и близкое сходство с Кохаку, он не собирался с ней разговаривать, пока Суйка не решила их представить. — …а это Асагири-сан! Это он научил меня делать бумажные цветы и сочинил песню про облака!  — А, понятно, — она позволила Суйке потянуть себя за руку и неохотно улыбнулась Гену. — Привет! Должно быть, ты тот самый волшебник, о котором мне так много рассказывала Суйка. Я Рури. Приятно наконец с тобой встретиться. — Она поклонилась. — Взаимно, — Ген улыбнулся и поклонился в ответ. — Я слышал о тебе только хорошее. Однако, если не считать внешнего вида, трудно представить, что вы с Кохаку-чан — родные сёстры! — Скажи ведь?! — воскликнул Хром, помогая загрузить машину вещами Рури и Суйки. — Безумие, как одна оказалась святой, а другая превратился в безумную львицу. — Он застонал, когда Кохаку намеренно ударила его чемоданом по макушке. — Тц, вот видишь?! — Пожалуйста, прекратите ссориться! Давайте попробуем разъехаться на хорошей ноте, ладно? — Рури нервно рассмеялась.  Кохаку хмыкнула. — Отлично. Хром пытался скрыть румянец, заливший всё его лицо в приступе восхищения звонким смехом и нежной улыбкой Рури. Он надулся, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на поставленной задаче. — Хорошо, но только потому, что ты так сказала. Румянец на щеках Рури тоже был более чем очевидным. Как все, кроме них самих, осознавали их взаимную влюблённость друг в друга, было непостижимо для Гена. Хотя он предполагал, что такие тривиальные вещи в данный момент были не к месту. Загрузка машины прошла очень быстро. Девушкам разрешили взять с собой только по чемодану и рюкзаку. Кинро и Гинро забрались на переднее сиденье, как только Хром захлопнул багажник.  — Готовы? Прощание было таким же быстрым и бесцеремонным. Кохаку подхватила девочек на руки, держа их так крепко, как только могла, и бормотала слова любви в изгиб их шей. Она заплакала, позволив Рури вытереть себе лицо и поцеловать её в лоб. Хром, возможно, слишком перегруженный эмоциями, просто взъерошил Суйку по волосам и в последний раз молча кивнул Рури в знак прощания с робкой улыбкой. Рури улыбнулась ему в ответ, и Ген наблюдал, как тоска, источаемая каждой клеточкой их тел, осталась совершенно без внимания, когда она заставила себя отвести взгляд от Хрома и сесть в машину. Только когда машина выехала из поместья, Хром присоединился к Кохаку, чтобы вместе поплакать. Франсуа и Ген тоже смотрели им вслед, стоя на крыльце, молча оплакивая разлуку со своей любимой ученицей. Однако настоящий беспорядок произошёл, когда пришло время переезда Тайджу и Юзурихи. Это случилось на следующий день. В отличие от Рури и Суйки, супружеская пара не привыкла к тонкостям жизни в тени, поэтому переезд в убежище оказался для них трудным испытанием. Хьёгу и Цукасу отправили забрать их и отвезти в назначенное место, но пара отказалась куда-либо с ними ехать, вынудив босса мафии приехать самому и убеждать их лично.  Он опёрся на трость, не боясь активно выражать своё раздражение. — Вы оба знаете, что это бессмысленно. Вам нужно уехать.  Они сели на диван напротив него. Тайджу уставился куда-то себе на колени, а Юзуриха отвернулась и посмотрела в ближайшее окно. — Что произойдёт, если мы останемся? — Она спросила. — Вы умрёте, — прямо ответил Хьёга. — Мы уже объясняли вам это, Оки-сан. — Мы хотим услышать это от него, — громко сказал Тайджу, глядя на учёного с огнем в глазах. — Ты бы не стал нам лгать, Сэнку. Ты знаешь, как много для нас значит этот город. Этот дом. — Он взял жену за руку. — Это правда? Лицо Сэнку потемнело. Ген наблюдал, как крепко сжались пальцы на его трости. Именно такие моменты закрепили негласное правило, согласно которому каждый человек в подпольном мире оставлял позади людей, которых он когда-то знал и которые были ему дороги. — …да. Мне жаль. Юзуриха тихо вздохнула, поднеся одну руку ко рту, а второй крепче сжимая руку Тайджу. Глубокая печаль отразилась на её лице. — Наши соседи, наша работа… что с ними будет? Не будет ли подозрительно, если мы вдруг возьмём и исчезнем? — Истории о том, что кто-то из ваших родителей серьёзно заболел, на данный момент достаточно. Что касается всего остального, я уже поговорил с некоторыми коллегами, и они уже всё уладили, — заверил Ген. — После сегодняшнего дня вы двое полностью исчезнете с радаров. Это будет так, словно вас никогда не существовало. — А что потом? Когда мы сможем покинуть убежище? — Сложно сказать. Это зависит от того, как пойдут дела с Уингфилдом-сама, — выдохнул Сэнку. — Возможно, со временем мы сможем создать для вас новые личности, но я бы предпочёл, чтобы вы, ребята, пока залегли на дно. — Видя, как Тайджу скрипит зубами, Сэнку попытался его утешить. — Там будет хорошо. Хьёга с Цукасой будут присматривать за вами и держать охрану, пока вы не почувствуете себя в безопасности. — Нет, — наконец, сказала Юзуриха, сурово нахмурившись, глядя на Сэнку. — В этом нет необходимости. Мы уедем только с тобой.  Все сразу ощетинились. Хьёга и Цукаса в отчаянии повернулись к Сэнку за разъяснениями, но он был так же ошеломлён. — Что? Нет, мне нужно работать… — Тогда пусть это будет Ген-кун, — настаивала она, глядя на информатора с тем же решительным выражением лица. Как раз в тот момент, когда Сэнку уже открыл было рот, чтобы снова возразить, она продолжила. — Я знаю, что вы думаете, будто мы эгоистичны, но я считаю, что нет лучшего времени для эгоизма, чем сейчас, когда на кону наши жизни. — Она оглядела комнату, изучая лица всех присутствующих. — Я уверена, что вы все прекрасные люди, но я не знаю никого, кроме вас двоих. Я знаю, что это неудобно, но я не могу позволить себе отдать свою жизнь в руки незнакомцев. — Она снова переключила своё внимание на Сэнку. — Тебе не обязательно нас охранять. Всё, что я прошу, это довезти нас до нужного места, чтобы об этом месте знал только ты, Сэнку, или ты, Ген. Мы не будем чувствовать себя в безопасности, если это будет не кто-то из вас.  — Оки-сан… — пробормотал Цукаса, прежде чем обратиться к Сэнку. — Босс, что нам делать? Ошарашенные информатор и учёный не могли не обменяться неуверенными, но поражёнными взглядами. Как они могли сказать «нет» на эти, безусловно, убедительные аргументы? — Отлично- — И это должно быть другое убежище. О котором знаешь только ты, — она взглянула на Цукасу и Хьёгу. — Я не хочу вас обидеть, ребята, но поймите, что это не то, к чему я могу относиться легкомысленно, это вопрос жизни и смерти.  Ген сделал шаг вперёд. — Юзуриха-чан… — Я согласен уехать только на этих условиях! — воскликнул Тайджу, глядя прямо на Сэнку. — Прости, Сэнку, но мы с Юзу не можем рисковать. Мы заплатим тебе, если нужно. Пожалуйста.  Босс мафии ответил не сразу. Вместо этого он опустил глаза, разочарованно застонав, расхаживая по гостиной, глубоко задумавшись. Когда он снова поднял голову, в его глазах плескались неуверенность и вина. — Хорошо. Это будет тяжело, но я посмотрю, что смогу сделать.  Остальные явно были против. — Босс… — Возможно, эти двое так не выглядят, но они упрямые как скалы. Они не сдвинутся с места, что бы мы им ни говорили, — он бросил взгляд через плечо на Укё. — Отмени мои планы на остаток дня. Я разберусь с ними до вечера и хочу, чтобы все остальные продолжали выполнять свои задачи, искоренять любые угрозы и приобретать новых союзников. Понятно? — Вы уверены, босс? А как насчёт оружия? — спросил Хьёга. — Если мы не будем их охранять… — Подойдет любое оружие, — прервал его Тайджу. Выражение его лица стало мрачным. Он погладил тыльную сторону ладони жены большим пальцем. — Если дойдёт до этого, мы справимся.  В комнате похолодело после слов Тайджу. Мысль о том, что этой милой паре придётся сделать что-то настолько ужасное, была непостижимой. — …Как пожелаете, Оки-сан. ••• В конце концов учёный сдержал своё слово и сумел потянуть за несколько ниточек. Когда они уехали из большого дома Оки, ещё светило солнце, но когда они прибыли в изолированную хижину в трёх часах езды от города, на небе уже сияла луна. Дом был окружён высокими деревьями и построен на частной горной территории, там их будет трудно найти. Сэнку пытался успокоить их, когда вручил им ключи и два полностью заряженных пистолета, как только они устроились. — Не выходите из убежища, не убедившись, что за дверью никого нет, и не открывайте дверь никому, кого вы не знаете. Если вам что-нибудь понадобится, пишите мне в Line, там связь зашифрована. В подвале есть ещё оружие, если оно вам вдруг понадобится, — Тайджу осторожно взял пистолеты, чувствуя их вес в своих руках и с подозрением глядя на них сверху вниз. Его взгляд сосредоточился на оружии. Сэнку нахмурился. — Ребята, вы всё понимаете? Тайджу прерывисто вздохнул. — Да. — Хорошо, — кивнул Сэнку. — Слушайте мои инструкции и не делайте глупостей. Я серьёзно сейчас, ты, большой придурок. Мужчина посмотрел на него и ответил с решительным рычанием. — Так точно! Я всё понял. Мы будем в порядке, обещаю. — Пожалуйста, береги себя, Сэнку-кун, — Юзуриха прислонилась к косяку входной двери рядом с Тайджу, её голос был пронизан тревогой. — И ты тоже, Ген-кун. — Её взгляд особенно тяжело упал на менталиста. Это мгновенно напомнило ему тот разговор, который они вели на её кухне всего лишь пару дней назад, и между ними возникло бессловесное понимание – обещание защищать Сэнку любой ценой. — Мы будем в порядке. И мы постараемся вытащить вас отсюда как можно скорее.  На этот раз не было сердечных прощаний, да и Ген вовсе их не ожидал, когда дело касалось определённого учёного. Как только они услышали щелчок двери, информатор и босс мафии вернулись к машине и незамедлительно отправились в трёхчасовое путешествие обратно в поместье. Ген обнаружил, что слишком устал, чтобы любоваться звёздами через окно машины, и решил вместо этого просто смотреть прямо перед собой. Примерно через двадцать минут молчаливой езды он набрался смелости заговорить. — И что теперь? Сэнку сжал руль сильнее. Он продолжал смотреть прямо перед собой, испустив глубокий усталый вздох. — Генералы нашли последних последователей Нанами-сама. Пока мы с тобой едем обратно, с ними разбираются Цукаса и Хьёга. Я поручил Хрому и Рюсую поговорить со всеми нашими текущими стейкхолдерами и завершить текущие контракты, а Укё работает над поиском любых людей, которые могут стать проблемами в будущем, а также обновляет всю нашу систему обеспечения безопасности. Все мои встречи перенесены на завтра, поэтому с самого утра и весь день мне придётся ездить из больницы в больницу.  — Это много дел… — Ха! Это просто пиздец, как много дел, — он нахмурился ещё сильнее. — Как только мне кажется, что вот-вот я смогу хотя бы немного передохнуть, все, блядь, срочно хотят меня трахнуть. Как иронично, что ещё недавно все настойчиво требовали, чтобы я отдохнул.  Ген промычал в ответ, начиная погружаться в свои мысли. Его голос приобрёл холодный оттенок. — Как они нашли Тайджу-чана и Юзуриху-чан? Даже если бы им удалось найти их цифровой след, как они смогли узнать, где они живут? — Я не знаю. Я просил Укё найти любые улики и следы, но он ничего не нашёл. О моей встрече с Нанами-сама в бане тоже узнали, и Ксено это очень не понравилось. Он кажется разумным, но этот человек пойдет на всё, если почувствует угрозу своей власти. Не помогает и то, что его клан обладает наибольшими ресурсами из всех трёх ветвей, — Сэнку стиснул зубы, не в силах больше сдерживать свой гнев. — И я ничего не могу с этим поделать. Я так много работаю, чтобы помогать людям – чтобы отличаться от всех этих жаждущих власти придурков – но я даже не могу защитить своих друзей. Какой из меня, нахрен, лидер?! Ген повернулся к нему. — Сэнку-чан… — Я действительно думал о слиянии, покидая триаду, — продолжил Сэнку. — Но потом я вспомнил обо всех тех врачах и пациентах по всему миру, которые зависят от нашего оборудования и исследований. Даже если я распущу свой клан, сомневаюсь, что кто-нибудь захочет занять наше место. Кто я такой, чтобы бросить всех этих людей, которые на меня полагаются? — Он опустил подбородок. Его голос напряжённо дрожал. — Я хочу спасти всех, но это… это просто начинает казаться невозможным. Я… я не знаю, что делать…  Ген ощутил, как его грудь сдавило тисками. С тех пор, как Сэнку подстрелили, учёный с каждым днем терял свою очаровательную уверенность. Это было похоже на то, как медленно догорает огонь, и Ген отчаянно пытался разжечь его пламя обратно как можно быстрее. — Останови машину. Сэнку нахмурился. — Что? Почему- — Просто остановись. Поверь мне. Видя, что Ген отказывается вдаваться в подробности и не оставляет места для дискуссий, Сэнку кивнул и свернул к обочине дороги, на которой можно было припарковаться. Когда машина благополучно остановилась, он повернулся лицом к Гену. — Что случилось… — Слова застряли у него в горле, когда Ген, спустя долю секунды, отстегнул ремень безопасности, потянулся и обнял его. Конечно, Сэнку был Сэнку, и, опешив, попытался оттолкнуть от себя информатора, несмотря на очевидный румянец, растёкшийся на его щеках. — Какого чёрта ты делаешь, Менталист?! Отпусти меня! — Исследования показали, что контакт кожа к коже снижает стресс и беспокойство у матерей и новорождённых. Эту же концепцию проверили и на других людях, и да, это можно применить во всех обстоятельствах, когда дело касается близких людей, — мягко объяснил Ген, заставив ученого замереть. — Я не хочу, чтобы ты втянул нас в автокатастрофу из-за того, насколько ты сейчас перенапряжён. Сейчас не лучшее время для того, чтобы великий Ишигами Сэнку так глупо и безвестно умер. — Он пошутил, пытаясь поднять настроение. Сэнку не торопился с ответом, без сомнения, обдумывая доводы его логики. Сэнку не обнял его в ответ, что сделало всю ситуацию немного неловкой, но это было нормально. — Даже если и так, большинство исследований были сосредоточены именно на контакте между матерями и их младенцами. Я не ребёнок.  — Может быть, ты и не ребёнок, но это все равно утешает, не так ли? — Ген пожал плечами. — Просто представь, что я твоя мама! Сэнку моргнул. — У меня нет мамы.  Ген замер. Что ж, облажался так облажался. Он попробовал ещё раз. — ...папа? — Я правда не хочу представлять тебя каким-то моим родителем, — фыркнул Сэнку, уклоняясь от вопроса. Ему удалось оттолкнуть Гена настолько, чтобы он смог схватить его за лицо одной рукой, сжав щёки вместе, вызвав у Гена короткий болезненный визг. Сэнку посмотрел на него и понизил голос. — Я не хочу, чтобы на твоём месте был кто-то другой. Тебя достаточно.  Последующий поцелуй был медленным и мягким, совсем не похожим на те поцелуи, которые у них были раньше. В нём была нежная меланхолия, печаль, которая тяготила сердце Сэнку, но в то же время утешала. Ген был потрясён. Он почти забыл закрыть глаза, расслабляясь, прижимаясь к Сэнку всем телом, и наклоняя голову для идеального угла. Когда они расстались, чтобы слегка перевести дыхание, совсем скоро их губы снова сцепились, на этот раз с куда большей свирепостью и страстью. Сэнку сильнее сжал Гена, вдавливая его в себя, его язык скользнул по языку Гена, вызывая грудной стон, и Ген почувствовал, как его голову ведёт.  Сэнку потянул его на себя, и Ген, ловко перекинув одну ногу через коробку передач, забрался Сэнку на колени, и мафиози зарычал, когда их тела были так близко, когда Ген, усаживаясь, вжался пахом в его уже очевидный стояк, и Ген снова застонал, прикусывая сладкие, припухшие губы, вплетаясь пальцами в мягкие светлые волосы на затылке.  Это было каким-то захлёстывающим дух сумасшествием, но столь яростно целоваться в машине становилось уже очень неудобно. Сквозь дымку возбуждения в конце концов взяла верх логика. — Сэнку-чан, я… нам стоит… — выдохнул в его губы Ген, заставляя себя остановиться. Сэнку тоже не хотел останавливаться, поэтому, прикусив губу Гена в отместку, прошипел. — Я знаю, — и снова вовлёк Гена в ещё более страстный поцелуй.  Звук серьёзного, сочащегося похотью голоса босса мафии мало убедил логическую часть его мозга, потому что Гену хотелось большего, но делать это в машине было каким-то совсем уж отчаянным безумием. Он вырвался из хватки Сэнку, вызвав у того тихое, побеждённое рычание, и снова уселся на своё место. Чёрт возьми, ему не хотелось прекращать этот контакт, но это нужно было сделать.  — Разбуди меня, когда мы будем у меня дома.  Учёный, выругавшись сквозь зубы, поправил свои брюки и, усевшись обратно, завёл машину. Ему не нужно было повторять дважды. — Хорошо. То, с какой скоростью Сэнку сорвался с места, вызвало у Гена нервный смешок.  ••• Всё, что было раньше, меркло по сравнению с этим моментом. В прошлый раз они отчаянно пытались воспользоваться возможностью, которая, по их мнению, выпадала только раз в жизни, но в этот раз… Возможно, то была усталость или осознание того, что смерть может настигнуть их в любой момент, но теперь они не торопились поскорее раздеть друг друга и запрыгнуть в постель. Как и в машине, каждый их поцелуй был долгим и томным, ни Ген, ни Сэнку не стыдились затягивать этот танец настолько, насколько могли, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением губ к губам и языка к языку, каждым сладким вздохом и каждым крошечным звуком удовольствия, который им удавалось друг из друга вытянуть.  Ген ахнул, запрокидывая голову вверх, позволяя учёному, что уселся на нём, длинно и сладко целовать его шею, время от времени проводя зубами по коже, вызывая у Гена нежное хныканье. Когда Сэнку принялся выцеловывать линию его челюсти, Ген запустил пальцы в длинные светлые волосы и потянул, чтобы снова глубоко и крепко поцеловать его, желая снова как можно скорее почувствовать эти губы на своих губах. Сэнку мягко вздохнул, когда скользнул языком между его губами, и застонал, когда Ген с радостью принял это жаркое вторжение и, не выдержав, дёрнул бёдрами, притираясь к Сэнку.  — Сэнку-чан, — заскулил Ген, прижимая руку к обнажённой груди учёного. Его взгляд метнулся к повязкам вокруг его живота. — Т-твои травмы. Тебе следует лечь. — Я в порядке, — выдохнул Сэнку. — Ты не против, если я придавлю тебя своим весом? — Конечно, нет… ах! — Он звонко застонал, когда их эрекции потёрлись друг о друга как надо. Вес тела Сэнку прижал их ближе друг к другу, усиливая приятные ощущения. Ген уже чувствовал, как преякулят стекает по его члену, они ещё ничего толком не сделали, но, казалось, он уже был на грани. Ген обхватил щёку Сэнку ладонью, выстанывая прямо ему в губы, когда тот снова проехался пахом по его напряженной эрекции. — Н-не надо больше меня дразнить, пожалуйста… — Нет? Только не говори мне, что ты уже на пределе, — Сэнку протянул руку к его члену, обхватывая его грубовато и крепко, так, как нужно, и сделал два толчка, наблюдая, как информатор под ним скулит и дрожит. Его члену было так приятно в сухих, мозолистых руках мафиози. — Мы едва начали.  — Ах, п-пожалуйста, — умолял Ген, глядя на учёного с чистым вожделением. Боже, одно только мрачное, собственническое выражение лица Сэнку заставляло всё его нутро гореть. — Я больше не могу ждать, Сэнку-чан, я слишком долго этого хочу… дай же мне… — Хм? — Сэнку сильнее сжал хватку на его члене, ускоряясь. Ген подавил вскрик. Его тон стал холоднее, а взгляд красных глаз буквально придавливал Гена к постели, когда Сэнку смотрел на него сверху вниз, как на добычу. — Чего же ты хочешь? Что мне тебе дать? — Мн! —  Ген закрыл глаза, слишком смущённый, чтобы сказать это прямо Сэнку в лицо. — Я… я хочу тебя… и я хочу твой член… пожалуйста? — Неужели мой наглый Менталист умеет просить? Я поражён, — ухмыльнулся Сэнку, длинно облизывая его шею, явно наслаждаясь тем, как каждое его действие заставляет Гена крупно дрожать. — Хорошо, раз уж ты научился просить, десять миллиардов очков тебе, — он наклонился и поцеловал Гена в лоб, словно в награду, и чуть отстранился, демонстративно слизывая со своей ладони его преякулят. Это зрелище заставило Гена зарычать, ему казалось, что он просто умрёт, если Сэнку не сделает с ним что-то в ближайшую секунду, с нетерпением наблюдая, как Сэнку, нежно оглаживая его грудь, живот, спускался рукой всё ниже и ниже, пока не провёл двумя пальцами по его входу. Это заставило его член дернуться. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Чёрт возьми, да, — низко застонал Ген.— В ящике есть смазка… — У меня есть идея получше, — кровожадно рыкнул Сэнку, а затем сердце Гена чуть не выпрыгнуло из груди, когда он почувствовал, как Сэнку с силой подоткнул колени Гена к животу, скользнул вниз и, устроившись прямо между бёдер, пошире развёл его ягодицы и длинно, с упоением лизнул нежную кожу, оглаживая языком сжатое колечко мышц.  — Ах! — Ген неосознанно выгнулся, дёрнулся, заставляя Сэнку крепче схватить себя за бёдра, чтобы ноги оставались неподвижными. В этой хватке сильных, привыкших к тяжёлому труду рук мафиози, менталисту ничего не оставалось, кроме как терпеть обрушившееся на него наслаждение. Сэнку начал с того, что мягко кружил языком по периметру, то прикусывая, то посасывая нежную кожу, а затем погрузил язык внутрь так глубоко, как только мог. Вторжение было влажным и горячим, таким восхитительным, таким долгожданным, что Ген не мог не дёрнуть бёдрами вверх, наслаждаясь этим сладостным трением. — Ах! С-Сэнку-чан! Сэнку ничего не сказал, как и всегда, методично и скрупулёзно сосредоточившись на поставленной задаче. Он посмотрел на Гена сквозь ресницы, наблюдая и анализируя каждый его стон, каждое дрожание его бёдер, каждую, даже самую крошечную, реакцию, решив уделить его удовольствию всё своё внимание.  Однако как раз в тот момент, когда Ген уже привык к этому ощущению, Сэнку заменил свой язык указательным пальцем, медленно растягивая заласканный вход. Ген сдавленно застонал, насаживаясь на его палец резче, твёрже, и Сэнку удовлетворённо замычал. — Ты так хорошо справляешься, Ген... такой узкий, такой горячий, такой жаждущий. Ещё немного… Ген прижал голову к подушке, когда Сэнку начал трахать его пальцем ещё быстрее, и в то же время снова припал к нему своим ртом, проталкивая в него язык прямо вместе с пальцем. Он не мог сдержать ни стонов, ни инстинктивного желания двинуть бёдрами навстречу, стремясь почувствовать, как глубоко и сладко Сэнку скользит в него. Ген был в беспорядке: спустя какое-то время, Сэнку всё-таки достал смазку, чтобы ввести в Гена уже два пальца, параллельно всё ещё лаская языком ставшую совсем гиперчувствительной кожу, он словно изо всех сил старался облизать и проглотить всего Гена, и этот влажный звук, исполненный стонами и хныканьем, был абсолютно греховным, и этот факт ещё больше возбуждал Гена. Они творили безумство, и оба этим безумством наслаждались.  Вскоре пальцев стало три, и Ген уже даже не пытался сдерживать стоны, одной рукой вцепившись в простыни, а другой — в длинные светлые волосы с зелёными концами. Каждый раз, когда Сэнку удавалось задеть то, что, как Ген предполагал, было его простатой, ему приходилось упираться пятками в кровать и напоминать себе, что ни в коем случае нельзя случайно ударить учёного по голове. Гену казалось, что он сходит с ума, ему хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, и, в то же время, ему хотелось поскорее кончить. Это была лучшая форма пытки. — Ммн! Ах, ах! Бля... Сэнку-чан! С-стоп, я больше не могу! — Ген ахнул, когда Сэнку снова длинно лизнул его мошонку, и гортанно застонал, когда пальцы глубоко внутри него снова погладили самое чувственное место. — Я сейчас кончу…! Сэнку оторвал от него свои губы с влажным хлопком. Ещё через несколько секунд он, наконец, перестал двигать в нём пальцами, хотя и не стал их вытаскивать. — Правда? Я не думал, что ты такой быстрый, — он тяжело дышал, хотя в его голосе была игривая нотка. Сэнку встал на колени и, вытащив из Гена пальцы, полюбовался проделанной работой. — Что ж, полагаю, ты готов... Не успел Сэнку закончить предложение, как Ген, которого разрывало желанием хоть как-то отплатить Сэнку за эту сладостную пытку, нетерпеливо уселся и, метнув на учёного взгляд из-под ресниц, обхватил губами его член, непристойно водя языком по всей длине. Сэнку крупно вздрогнул, из него вырвался низкий стон. — Чёрт, Ген… ах! — Он выругался сквозь зубы, когда Ген, расслабив горло, уткнулся носом в его лобок, позволяя крупному члену Сэнку скользнуть прямо в гортань. — А ты полон талантов, Менталист, — голос Сэнку дрожал, хотя он отчаянно пытался держать себя в руках, но с каждым ласковым движением языка, с каждым уверенным движением губ Гена, со всей очевидностью терял контроль. — Чёрт, твой умный рот хорош не только в разговорах, — выстонал он, аккуратно потянув Гена вверх, — но, пожалуй, и я такими темпами не выдержу… Ген выпустил его член изо рта с хлюпающим звуком, бросив на Сэнку влажный взгляд из-под ресниц, и Сэнку притянул его к себе, обнимая, оглаживая своими большими мозолистыми ладонями нежную кожу на спине, оставил на его виске мягкий, ласковый поцелуй и нежно уложил обратно на подушки, принявшись целовать его и дальше, по всей груди, по всему лицу, между каждым этим крошечным касанием губ шепча ему в кожу слова похвалы.  Гену казалось, что он может жить в этом моменте вечно — под кожей пузырилась такая нежность, такое желание отдавать, восхвалять, благоговейно поклоняться этому опасному, но благородному, такому сильному, но такому хрупкому человеку, что он вжимался в Сэнку в ответ, целовал его и гладил везде, где только мог дотянуться, и думал, что, кажется, как бы ему ни хотелось оставаться нейтральной стороной, он и правда давно сделал свой выбор, и вряд ли теперь сможет его изменить.  Оставив тёплый поцелуй в уголке его губ, Сэнку отстранился, чтобы ещё раз порыться в тумбочке рядом с кроватью, не удивляясь тому, насколько подготовленным оказался волшебник на этот раз, и надел первый попавшийся презерватив. Он нежно прижался лбом ко лбу Гена, и эти завораживающие, гипнотические красные глаза смотрели на него так, словно Ген был единственным человеком в мире. Сэнку нежно провёл пальцами по его скуле, убирая налипшие пряди волос. — Я хочу тебя слышать. Умоляю, не сдерживайся, мне слишком нравится твой голос, и… Скажи мне, если тебе будет больно или ты захочешь остановиться, хорошо? Ген вонзил ногти в простыни, готовясь к внушительному вторжению, его голос был хриплым и тихим. — Хорошо- ааах!  Это было медленно и нежно, но, едва головка коснулась его входа, протискиваясь внутрь, его сразу поразило непреодолимым ощущением, которое он не мог описать. По сравнению с этим всё, что было раньше, и пальцы, и игрушки, что угодно — всё казалось просто ничем. Сэнку застонал, нависая над ним на дрожащих руках, опустившись на локти, уткнувшись лицом в его плечо. Кажется, он был не лучше него. — Чёрт! Т-ты такой тёплый, такой тугой, — его лицо раскраснелось, зрачки стали просто огромными, заполняя бездонными чёрными лужами красные радужки, он едва ли не жалобно сдвинул брови, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сделать больно, чтобы дать Гену возможность привыкнуть, и даже будучи в возбуждённом отчаянии, он помнил о необходимости быть внимательным. — Ты в порядке? Ген изо всех сил пытался что-то сказать, но чувствовал, что, кажется, находится сейчас в совершенно другом мире. — Я… ты… он… большой… чёрт, ещё! Видимо, эти непристойные слова ещё сильнее взбудоражили Сэнку, поскольку он низко зарычал, и его бёдра инстинктивно дёрнулись вперед, въезжая в нежное нутро Гена до самого основания, застав их обоих громко застонать в унисон. Ген, совершенно потерявшийся в реальности, едва ли не кричал, переполненный чувствами и буквально переполненный, цепко обхватив руками его шею, просто чтобы было за что удержаться.  Сэнку явно не ожидал, что потеряет контроль, потому что он, с сожалением глядя сквозь дрожащие ресницы, зашептал. — Блядь! Прости, прости, Ген… Мне жаль- — Н-нет, всё в порядке, — выдохнул Ген, пытаясь хоть как-то прийти в себя и вернуть себе немного самообладания. Он впился пальцами в спину Сэнку и на всякий случай оставил успокаивающий поцелуй в уголке его губ. — Просто дай мне секундочку привыкнуть и… Продолжай. Пожалуйста… — Он намеренно сжался вокруг его члена, желая как следует почувствовать его тёплую тяжесть внутри себя. Сэнку резко зашипел, а Ген в ответ снова застонал. — Я так хочу тебя, Сэнку-чан. Поторопись и трахни меня, наконец.  Просить Сэнку дважды ему не пришлось.  Влажные звуки ударов плоти о плоть наполнили комнату, когда Сэнку, рыкнув, начал двигаться, установив размеренный, глубокий темп, как только они оба привыкли к непреодолимому жару, который нарастал в них с каждым толчком. Казалось, Сэнку чувствовал его тело предельно точно, поскольку каждое его движение прицельно попадало прямо туда, куда нужно, вызывая в Гене крупную дрожь и звонкие вздохи. Скрип кровати и нефильтрованные стоны Гена, казалось, лишь сильнее подстрекали Сэнку, наполняя воздух эротикой, заставляя его двигаться сильнее, безжалостнее… В конце концов, Ген настолько отчаялся, что начал отвечать на толчки Сэнку, двигая бёдрами ему навстречу, желая большего трения и глубины.  Когда бёдра Гена с силой подались ему навстречу, вызывая новый виток удовольствия, Сэнку низко застонал. — Чёрт, а ты жадный, — он припал губами к его лбу и, нежно оглаживая взмокшую розовую щёку, убрал с его глаз пряди длинных белых волос. — Хочешь быстрее? — Да! И глубже! — бесстыдно захныкал Ген, и меньше, чем через десять секунд, он уже скулил и царапал ногтями спину Сэнку, который вбивался в него безжалостно и так глубоко, как только мог, со всей силой, которая у него была. Казалось, этот крупный, потрясающий и толстый член буквально совершает надругательство над его простатой, это было гораздо сильнее, чем раньше, и менталист слишком быстро превратился в неуклюжий беспорядок. — Д-да, именно так! Вот здесь, ах! Да, Сэнку-чан! Сэнку тяжело дышал над ним. Его волосы спадали на лицо, влажные от пота, и он был таким невыразимо красивым сейчас, что сердце Гена готово было выскочить из груди и само отдаться на растерзание мафиози. Ген даже не предполагал, даже не надеялся, что ему когда-нибудь представится возможность увидеть этого дикого человека таким — Сэнку сейчас был похож на какого-то дикого зверя, смотрел хищно, властно, и Гену это нравилось.   — Ага? Как тебе на моём члене? — Чёрт! Так хорошо! — Я вижу, ах… Кто-нибудь… когда-нибудь… — Сэнку с каждым новым толчком сам едва ли не задыхался, но Ген, казалось, и вовсе улетал куда-то в открытый космос, — заставлял тебя чувствовать себя так хорошо? — Нет! Ммн! Ты… первый… — Ген захлебнулся стоном, когда почувствовал, как нестерпимый жар внутри него начал раскручиваться, медленно заливая всё тело. — С-Сэнку-чан, я больше не могу…! Пожалуйста, дай мне… ах!  — Что, хочешь кончить? Ты ещё более бесстыдный, чем я думал, — усмехнулся Сэнку почти издевательски, но всё равно протянул руку и обхватил ладонью его член, продолжая трахать его, двигая рукою в такт движениям. — Но я тоже близко… Давай же, кончи для меня, Менталист.  И Ген застонал громче, чем когда-либо, настолько потерявшись в муках удовольствия, что не смог узнать свой собственный голос. Потребовалось всего лишь несколько толчков, несколько прицельных движений, чтобы он, наконец, излился, протяжно, сдавленно заскулив, впиваясь ногтями в спину Сэнку, захлёбываясь всесносящим удовольствием. Ему удалось расслабиться только через минуту, когда Сэнку последовал вслед за ним, с силой толкнувшись в него в последний раз, прежде чем, с крупной дрожью и тихим низким стоном, рухнуть на Гена, тяжело дыша. Измученные, они лежали, вцепившись друг в друга, их грудные клетки синхронно вздымались, когда они пытались отдышаться. Ген не знал, сколько времени прошло между этим моментом и тем, когда Сэнку, наконец, вышел из него, но он наслаждался глубокими поцелуями и тёплыми объятиями, которые сопровождали каждое мгновение их посторгазменного свечения.  И даже когда Сэнку отстранился, на мгновение, просто чтобы стянуть с себя использованный презерватив, он не оторвал от него глаз, сразу же припадая к нему обратно, уделяя менталисту больше внимания, чем, казалось, ему когда-либо доставалось в жизни.  Однако как раз в тот момент, когда Ген уже собирался немного подразнить его по этому поводу, Сэнку нахмурил брови и провёл большим пальцем по его левой щеке. — Что это, царапина? — Он нахмурился, глядя на крошечные катышки тонального крема, появившиеся на его большом пальце. — Это грим? — Ах! — Ген тут же хлопнул ладонью по щеке, скрывая рассматриваемое место. — Извини, это не царапина, а просто пигментное пятно! Просто тональник немного стёрся, и теперь кожа выглядит неровной — это нормально. Я забыл, что накрасился сегодня.  — Что? Я думал, ты красишься только для маскировки… — Сэнку нахмурился, беззаботно вытирая тональную основу о простыни. — Ну, нет ничего постыдного в желании выглядеть как можно лучше! Прыщи — это неловко, особенно в моём возрасте, — надулся Ген. — Нет, но тот факт, что ты прикрываешь их, как старшеклассница, это странно. Даже Кохаку этого не делает. — Ну, жаль, что не у всех нас безупречная кожа! И тебе бы лучше завтра постирать мои простыни, они недешёвые, понимаешь ли! — Можно просто купить новые.  — Зачем мне тратить деньги на новые простыни, если я могу просто постирать те, что у меня есть?! Это просто грубо, лениво и странно! — Ха! Смотрите, кто говорит про лень, — сухо заметил Сэнку, щёлкнув Гена по лбу. — Кто бы вообще стал тратить своё время на то, чтобы пристально выискивать недостатки на лице кого-то столь невыносимого, как ты? Ген заскулил и нахмурился, потирая лоб. Обиженный, он изо всех сил ударил учёного в живот рядом с тем местом, где в него стреляли, заставив того подпрыгнуть и зашипеть от боли. Однако как раз в тот момент, когда Сэнку уже собирался накричать на него, Ген схватил его за лицо и улыбнулся, притягивая ближе и шепча ему в губы. — Иногда и я задаюсь этим вопросом, но, гляньте-ка, ты ведь выискал… ••• Поскольку Рури, Суйка, Тайджу и Юзуриха уже разъехались по своим убежищам, следующий день был полон работы для клана Ишигами. Как Сэнку и сказал, он покинул поместье рано утром вместе с Кохаку, чтобы объездить все больницы, с которыми сотрудничал. Тем не менее, перед своим отъездом он позаботился о том, чтобы проинформировать всех о задачах, которые им необходимо выполнить, хотя Ген уже распланировал всю работу на день.  — ...Асагири-сан, я хочу, чтобы ты убедился, что все связи с убежищами и людьми, которых мы там спрятали, не прослеживаются. Я также хочу, чтобы ты подготовил все документы и договорённости для следующего этапа процесса. Я надеюсь, ты знаешь нужных людей, которые могут помочь? — Конечно, — зевнул Ген, пытаясь стереть сон с глаз. Этой ночью они с Сэнку так и не смогли поспать.  — Мне также хотелось бы получить обновлённую информацию о том, как общественность сейчас воспринимает триаду, и насколько люди лояльны к каждому отдельному клану. Хром и Рюсуй уже работают над новыми союзами, но у тебя везде есть свои связи. Любая информация нам поможет, — он обратился к силовой команде. — Кохаку, ты будешь сопровождать меня сегодня. Хьёга, Цукаса, я хочу, чтобы вы сопровождали Гена. Я не сомневаюсь, что он будет разговаривать с какими-то сомнительными людьми, так что будьте начеку. — Да, Босс, — ответили все трое. — Когда вернутся Кинро и Гинро? — спросил Хьёга. — Я дал им трёхдневный перерыв, чтобы они присматривали за Рури и Суйкой. Если ничего не покажется им подозрительным, они должны вернуться завтра. Почему ты спрашиваешь? — Безопасность. Сейчас не лучшее время для ослабления охраны поместья. По сути, Франсуа и Укё — единственные люди, которые у нас остаются здесь. — Я знаю, но нам придётся обойтись теми ресурсами, которыми мы обладаем, — вздохнул Сэнку, почёсывая затылок. — Все ли понимают, что они должны делать? Сегодня у меня не будет времени отвечать на глупые вопросы.  — Да, Босс, — все поклонились. — Хорошо, — кивнул он. — Давайте приступим к работе. ••• — Клянусь, я говорю правду! Это вся информация, которой я располагаю! — Владелец небольшого круглосуточного магазина настойчиво взмахнул рукой. Он был довольно популярным наркоторговцем, его клиентами были в основном старшеклассники и студенты колледжей, и потому он всегда обладал самой свежей информацией и самыми отборными сплетнями. Поскольку Хьёга и Цукаса зловеще возвышались у входа, как бы намекая, что просто так ему отсюда не выбраться, мужчине не потребовалось много времени, чтобы сломаться. Ген игриво хмыкнул. Мужчина говорил правду. — Хм, это так? Тогда ладно! Спасибо за помощь! — Сказал он, задорно постукивая по стойке, прежде чем повернуться и уйти. — Э-эй! — Он заикнулся. — Ты не собираешься мне заплатить? Ген остановился и посмотрел через плечо, невинно хлопнув ресницами. Цукаса и Хьёга выше подняли подбородки, глядя на владельца магазина, тоже недовольные этим вопросом. — Ой? Ты хотел, чтобы я тебе заплатил? Мужчина немедленно отступил, напуганный двумя телохранителями и мрачным взглядом Гена. Ген не удивился, когда тот резко сменил пластинку. — Н-нет. Я просто уточнил, и всё… — Ах, понимаю. Что ж, увидимся, Комбини-чан! Не говори никому, что я здесь был, ладно~? Мои друзья будут очень признательны! — Ген улыбнулся и радостно помахал рукой, когда они вышли из магазина, оставив испуганного владельца позади. Когда они вышли на улицу, их дыхание сорвалось с губ паровыми облаками, и Ген сладко потянулся, поднимая руки над головой, пока телохранители вели его к следующему пункту назначения. — Ха! Какое облегчение. Кажется, никто в городе ещё не уловил раскол триады. Это удивительно, учитывая все те драматические изменения, которые вносит в свои договорённости Ишигами-сан…  — Пока они с Уингфилдом-сама не заявляют открыто о своём недоверии друг к другу нашим общим соратникам, всё должно быть в порядке. Изменения ведь могут появиться просто потому, что клан Ишигами хочет расшириться, — сказал Хьёга. — Даже Уингфилд-сама знает, что начало открытого конфликта и принуждение людей принять чью-либо сторону оттолкнёт деловых партнеров от мафии.  — Общественность особенно благосклонна к мафии сейчас, когда мы прогнали наших конкурентов и вернули поток бизнеса в город, — добавил Цукаса. — Это правда, но трудно сказать, как долго продлятся эти настроения. Что произойдёт, если филиалу Ишигами не удастся объединиться с кланом Уингфилд? Что-то подобное будет невозможно удержать в тайне. Если Уингфилд-сама так расстроен даже небольшим неповиновением, я не думаю, что ему стоит в открытую сражаться с Ишигами-саном и тем самым запятнать репутацию мафии. Я могу понять его разочарование, но это ужасно для бизнеса. Мало того, что людей уволят с работы, так ещё и полицейское управление снова станет дерзким, а я слишком богат, чтобы меня посадили в тюремную камеру! Хьёга усмехнулся. — С твоим умным ртом, я уверен, с тобой всё будет в порядке. — Ого, это был комплимент или намёк? — поддразнил Ген. — Я не знаю, ты мне скажи. Цукаса ткнул напарника локтём в ребро, тем самым сделав тому молчаливый выговор, и Ген рассмеялся. — Ха-ха, так ты умеешь шутить! Хотя, я бы поработал над твоей подачей. Из твоих уст шутки звучат жутковато, Хьёга-чан. — Я не шутил.  — Ах, так ты всё-таки меня оскорбляешь?! Ты злой, Хьёга-чан! — Ген заскулил, когда Цукаса ещё сильнее пихнул в бок Хьёгу. Оставшуюся часть десятиминутной прогулки они прошли в тишине, пока не повернули за угол и не осмотрели окрестности, чтобы убедиться, что за ними никто не следит.  Позже в тот день должен был пойти снег, поэтому серая пасмурность добавляла приятного ощущения тихой царившей в воздухе атмосфере. Ген вздохнул, когда они наконец вошли в тёплый вестибюль офисного здания, куда он их отвёз. — А с кем мы здесь должны поговорить? — спросил Цукаса, когда они последовали за Геном к лифтам. Ген нажал кнопку вверх. Дверь лифта быстро открылась, и они вошли внутрь. Ещё с одним нажатием кнопки лифт зазвенел и начал подниматься на верхний этаж. — Ещё с одним человеком, у которого хороший нюх на сплетни. Он должен встретить нас на крыше. Он сейчас на службе, так что это самое скрытное место, которое он мог придумать. — Что он знает? — Я хотел выяснить, знает ли он что-нибудь о наших убежищах или о людях, которых мы прячем. Это, конечно, вряд ли, но, как сказал Ишигами-сан, нам не помешает быть уверенными.  Лифт зазвенел, когда они добрались до пятого этажа, и они, не теряя времени, свернули по коридору напротив офисных помещений к небольшой лестнице, ведущей на крышу. Тяжёлая дверь на крышу уже была не заперта, несомненно, дело рук человека, с которым они должны были встретиться. Однако, когда они вышли на крышу, там никого не было. — Что? — сказал Хьёга, обходя крышу в поисках хоть кого-то. — Ты уверен, что это то самое место встречи? — Тц. Только не говори мне, что он опаздывает, — Цукаса нахмурился. Он посмотрел на Гена, который был занят любованием видом с крыши. — Асагири-сан, ты можешь позвонить ему и спросить, где он? — Нет, в этом нет необходимости. Он здесь! — Ген уверенно напевал, скрестив руки на груди. — Что? — повторил Хьёга, подходя к нему. — Ты что увидел, как он вошёл, или… Оба мужчины замерли, когда Ген медленно повернулся к ним лицом, не потрудившись уточнить или ответить на их вопросы. В отличие от них, его вообще не беспокоило отсутствие человека, с которым они должны были поговорить. Вместо этого Асагири Ген посмотрел на них с холодной, злой улыбкой. — Акацуки Хьёга, 28 лет. Родился в префектуре Айти в семье Акацуки Юа и Акимицу Акимицу, обоим сейчас 51 год. Они живут в доме на окраине Айти. Нет ни братьев, ни сестёр. И Шишио Цукаса, 26 лет. Родился в Осаке в семье Шишио Сары и Шишио Сого. Оба погибли. Есть сестра — Шишио Мирай, 12 лет. Она ходит в частную школу для девочек в префектуре Гунма. Ген не вздрогнул, когда Хьёга и Цукаса вытащили свои пистолеты и сразу же направили их на него, хотя их взгляды были абсолютно убийственными. Цукаса заговорил первым, его тон сочился ядом. — Что, чёрт возьми, ты замышляешь, Волшебник? Ген поднял руки, сдаваясь, но его улыбка стала только шире. — Замышляю? Я просто делаю свою работу, Цукаса-чан, — зловеще сказал он. — Акацуки Хьюга и Шишио Цукаса, оба бывшие охотники за головами, которых годы назад подкупил клан Уингфилд. По приказу Ксено Хьюстона, оба внедрились в клан Ишигами, чтобы шпионить на клан Уингфилд. Миссия — помочь клану Уингфилд в расширении своей территории и, в конечном итоге, уничтожить кланы Ишигами и Союз, чтобы взять на себя полный контроль над городом и основать единую семейную мафию. — Он усмехнулся, когда Хьёга подошел и приставил пистолет к его голове. — Давайте-ка поговорим, ладно~?