Любить нельзя жить вечно.

В какой-то старой и очень умной книге я прочитал, что лучшее украшение девушки- это ее ум. Возможно, автор просто никогда не ходил со своей женой по салонам и бутикам. Спустя шесть с половиной часов примерок, пренебрежительных возгласов по типу «И они это носят? Пошлятина!», убийственных взглядов в мою сторону, двух доведенных до истерики консультантов я наконец любовался результатом, даже не пытаясь скрыть восхищение. Волосы, которые и до стрижки и лечения были достойны королев всех эпох, сияли точно солнце в полдень. Они теперь едва ли доставали до плеч. Я заметил, что Саре очень непривычно: она постоянно пыталась поправить волосы и в ее глазах проскальзывало удивление, когда не удавалось уложить их на плечо. Короткое черное платье прекрасно подчеркивало фигуру и открывало миру две прекрасных ножки. Визажисты придали глазам выразительности и скрыли слоями тонального крема огромные синяки под глазами и мертвенно-бледную кожу. Можно было подумать, что передо мной стоит ангел, спустившийся с небес. Можно. Но что-то мне подсказывает, что ангел не может испепелять тебя недовольным взглядом, чем сейчас занималась Сара. — Я надеюсь ты закончил восхищаться? Насколько я знаю, у нас есть более важные дела на данный момент. Я потряс головой и жестом пригласил ее следовать за мной. Мы зашли в кафетерий, заказали две порции мороженного и два латте. Девушка всем видом пыталась выразить свое безразличие и хладнокровие, но в глазах читался детский восторг и восхищение лакомством. — Итак.- Осторожно начал я. — Теперь ты наконец посвятишь меня в то, почему из всех наших пациентов только о тебе мне столько лет не удавалось узнать ничего? Что ты скрываешь? Почему так нужна Совету? И самое главное: какая помощь требуется от меня? — Эй, полегче.- Сара даже не удосужилась перестать есть мороженое- Слишком много вопросов и я не думаю, что сейчас смогу ответить на все. Твоя помощь нужна в одном — свергнуть Совет. *** В кафетерии повисла мертвая тишина. Я сидел опешивший не в силах выдавить из себя и слова. Так нагло, так прямо и так… смертельно опасно. Определенно, нужно научить эту девушку хоть каким-то манерам. — С чего вдруг я должен помогать тебе со свержением правительства? — зашипел на нее я — и с какой стати ты решила, что это вообще необходимо? — С того, что лепросов не существует. С того, что это выдумки Совета, для избежания перенаселения. Они сами придумывают болезни, поводы для казни, преступления, чтобы контролировать, тебя, меня, нас всех. — голос девушки стал срываться и казался еще более безумным, чем вещи, что она говорит. — Послушай, ты можешь не помогать мне, можешь отвернуться, отдать меня им, но твой отец потратил на это полжизни и… -Подожди… Ты сказала… Мой отец? В этот момент я наконец в полной мере понял значение слова «ступор». Я схватил Сару за руку и потащил домой. Определенно, еще пять минут в этом заведении и прибыли бы солдаты, которым только дай повод нажать на курок. Оказавшись в безопасности, я тяжело вздохнул, повернулся к уже привычно чем-то недовольной девушке и еле слышно прошептал: — Продолжай. И я услышал историю о том, как мой отец за полвека до своей смерти придумал гениальный план свержения многовековой системы, собрал и оставил мне контакты людей, которые могут с этим помочь, пошаговый план действий, продуманный до мелочей. Закончив, Сара посмотрела мне в глаза, не отрывая взгляда набрала на моем телефоне номер, приложила к моему уху аппарат из которого послышался бодрый голос — Алекс Смит у аппарата, я вас слушаю…