инъекция

И что за грубый зверь дождался часа,

И в Вифлеем ползет, чтоб там родиться?

У. Б. Йейтс — Второе пришествие

                         Тэхён лежит на маленьком ярко-оранжевом диванчике, который на самом деле бежевый, но Чимин откуда-то достал ядерного цвета чехол, режущий глаз. Ким долго на него ругался, но снять ошибку мебельной моды так и не решился — Чимин бы устроил забастовку, и их и без того хлипкие отношения пошли бы под откос. К счастью, этого не произошло, а рыжий диван с тех пор стал единственным ярким пятном их серого кабинета. Серого не потому, что обстановка такая, а потому что работали здесь абсолютно серые и несчастные люди. Нога свисает с подлокотника и отбивает слабый ритм по углу дивана. Сам Тэхён по привычке закладывает погрызенный карандаш за ухо, зачастую после забывая его оттуда достать, пока тот сам не свалится под ноги где-нибудь по дороге. На коленках мерно жужжит ноутбук, а мышка валяется где-то на полу, потому что Ким успел ее случайно уронить, из-за лени решив не поднимать. Спина уже не та, чтобы корячиться по полу в поисках отлетевшей куда-то мышки. Чимин придет — поднимет, должна же быть от него хоть какая-то польза. Тэхён разглядывает кадры, сделанные криминалистами прямо на месте преступления, но не то чтобы они о чем-то ему говорят: ему бы лучше самому посмотреть, сразу по горячим следам, но момент уже упущен. Спасибо и на том, что Намджун сразу же обеспечил ему доступ ко всем собранным материалам, но Ким все равно продолжает ругаться сквозь зубы: дилетанты занимались этим делом или как? Тэхён не страдает манией величия, но своя работа и свой взгляд ему кажутся куда лучше чужих, хотя и он не застрахован от ошибок. Этого он, к счастью, не отрицает. Палец жмет на стрелку на клавиатуре, чтобы переключить фото, снятое на профессиональную камеру. Для того чтобы качество изображения не пропало на стареньком компьютере, Тэхёну пришлось из дома тащить свой навороченный ноутбук — он всегда питал слабость к любого рода технике. Зато сейчас может не корежиться, как Чимин, в неудобном кресле, а развалиться на диване, поставив ноутбук на колени. На фото ничего примечательного: тот, кто снимал, стоит на пороге клубного туалета. Справа — раковины с висящими над ними зеркалами, слева — две двери в женскую и мужскую уборные соответственно. По центру на стене расположена какая-то абстрактная картина, но Тэхён никогда не разбирался в искусстве, чтобы оценить данный шедевр. У него собственный вкус — особенный. Еще раз перелистывает. Следующее фото уже непосредственно направлено на зеркало, и Тэхён видит знакомого криминалиста Минхо, скрытого за большим объективом. Ким чертыхается, понимая, что если тот в действительности первым начал заниматься делом, то многое мог упустить — по чистой неопытности. Не того они послали в тот злополучный вечер, но ничего уже не изменить. Зеркала пересекает темная иссохшая надпись «Внимание!», местами уже к моменту снятия успевшая потрескаться и стереться. Кровь быстро свернулась, но выглядит все равно специфично. Убийца прям запястьем мертвого человека водил по зеркалу или все-таки выдавливал как-то шприцем? Тэхён замечает отпечатки по всему зеркалу, местами стертые, будто кто-то специально вел ладонью по стеклу, и приходит к однозначному выводу — прямо из запястья. Вот же больной ублюдок. Тэхён переключает съемку на новый ракурс, уже на черную напольную плитку. Мужчина. У того вся рубашка испачкана в крови, а сам он лежит на животе с вытянутыми руками. Будто им наигрались и бросили за ненадобностью. Глаза раскрыты — видимо, в предсмертных муках. Тэхён внимательно всматривается в них. Когда-то ему была дана возможность смотреть в еще живые. И ему они… не нравились. Но никогда он не желал этому мужчине смерти. Никому не желал — даже отпетым маньякам, серийникам и извращенцам. Это был человек, и это есть человек. Это не некое демоническое существо, возникшее из ниоткуда. И не Тэхёну распоряжаться человеческой жизнью. Взгляд скашивается на лежащие на спинке дивана папки, заботливо оформленные и сшитые Намджуном. Все же есть от него хоть какой-то прок, помимо поставки новых безнадежных дел. Тэхён протягивает к ним руку, тут же раскрывая на первой странице. Ли Йеджун, мужчина, сорок лет. «Почти ровесники», — думает Тэхён, но эта мысль больше не тревожит его сознание, как раньше. Смерть взрослого, хоть и молодого человека теперь же кажется ему закономерной. Хотя поначалу ему было страшно осознавать, что чья-то жизнь может оборваться просто по щелчку пальцев. И его собственная тоже может. Но годы работы заставили отрастить панцирь и отгородиться от всех смертей, иначе бы Тэхён просто не справился — каждую историю проносить через себя. Силы на такое не собрать. После такого не восстановиться самому. И все равно иногда… иногда это все же становится личным. Йеджун родился и вырос в их городе, здесь же получал образование и здесь же остался работать. Юрист. Долгое время проработал в местной прокуратуре, прежде чем сам получил должность прокурора. Ничем плохим не выделялся: отличник, спортсмен, с красным дипломом и из хорошей семьи. Мать — ректор в национальном университете. Отец — дипломат, в данный момент находящийся за пределами страны. «Родился с золотой ложкой во рту», — для себя подмечает Ким, скривив лицо. Да уж, теперь-то мертвецу не позавидуешь, хотя было бы чему. Скорее всего, мужчина рос в золотой клетке, и от оков своих родителей не избавился даже на пороге собственной смерти. Тэхён морщится словно от головной боли. Жены и детей нет, постоянного партнера тоже. «Бесплодие?» — первая мысль. В таком возрасте и с такими родителями он явно должен был быть уже окольцован. Не говоря о том, что его должность — лакомый кусочек для любого партнера. «Или гей?» Ким читает дальше. Из близких — лишь пара друзей еще с университета. Тэхён делает пометку о том, чтобы допросить и их тоже. Тем временем подбирается к главному. Тело было найдено в туалете клуба. Признаков борьбы не было выявлено, но Йеджуну перерезали оба запястья, чтобы на зеркалах кровью написать: «Внимание!». И обязательно с восклицательным знаком на конце. Тэхён скалится, переводя взгляд на экран ноутбука, на котором красуется кровавая надпись. Это уже, по его скромному мнению, попахивает фетишизмом. Внимание? Внимание к прокурору? Или стоит обратить внимание на новоявленного убийцу? Тэхёну это сильно не нравится — когда с ним таким образом начинают общаться. Всего передергивает. Он стаскивает с колен ноутбук с мертвецом на экране, вскакивая на ноги. Нервно обходит кабинет по кругу, думая о своем. Ли Йеджун… чтоб его, не могли выбрать кого-то попроще. Кого-то, кого бы Тэхён не знал лично. Взгляд невольно падает на стол Чимина, на котором гордо красуется рамка — Чимин всегда был любителем таких символичных вещей. В рамке — фотография, на которой стоят пять человек. Кадр был пойман в моменте… у всех такие разные эмоции. Тэхён каждый раз цепляется глазами лишь за еще совсем мальчишку с выкрашенными в ярко-синий концами волос. Бунтарь. Про себя Тэхён прозвал его «Василек»… Так и прижилось. Ким тяжело вздыхает, останавливаясь у окна. Тянет покурить, но пачка осталась в другом углу, одиноко лежащая в кармане куртки. Приходится дышать свежим влажным воздухом. Время — два часа дня, гроза уже закончилась, а Чимин смотался на обед, причитая, что у него из-за этого всего пропал аппетит. Куда уж, конечно, оттого и рванул в час дня в кафешку в нескольких кварталах от управления. Тэхёну вот есть не хочется от слова совсем, а кофе химозного хлебнуть — да. Он думает написать Чимину захватить кофе, который он забыл выпить еще утром, хотя бы из автомата у них на выходе, но выслушивать наполненные насмешкой изречения нет никакого желания. Честно, поганая такая жизнь. Другой у Тэхёна нет. Спустя еще десять минут Чимин возвращается в кабинет, наевшийся и довольный. В руках — пакет с контейнерами, которые он заботливо захватил с собой специально для Тэхёна. Не оставлять же криминалиста голодным — тот и руку может оттяпать в плохом настроении. Тэхён на самом деле не скрывает скромной улыбки, видя Пака и чувствуя ароматный запах горячей и, по всей видимости, вкусной еды. Из вот таких мелочей и складывается их невидимая забота друг о друге. Ким, может быть, чуть-чуть, но все же скучает по тем временам, когда это делалось в открытую. По крайней мере, Чимин — верный друг, и не только для Тэхёна, но и для других тоже. И то, что они будут заниматься этим делом вместе, — единственная облегчающая существование вещь. Тэхён, каким бы грубияном ни был, привык работать в команде, потому что его бывшая оперативная работа предполагала всегда иметь кого-то поблизости. Положиться на товарища, пока он сам доверяет тебе. Тэхён тихо обедает, все же буркнув Чимину что-то вроде благодарности. Тот удерживается от комментариев, позволив спокойно провести перерыв. Без этого они бы вдвоем уже сошли с ума — иногда полезно посидеть в тишине и подумать. Особенно тогда, когда на них свалилось тяжелое дело, а Тэхён скрипя зубами свалил сырную историю на новичков в управлении, чтобы тем было чем заняться. Не помирать же от скуки, пока старшие бегают в поисках какого-то сумасшедшего, расписывающего зеркала кровью. — Я съезжу к Хосоку, — бросает Ким, сложив контейнеры обратно в пакет, чтобы не забыть по дороге выбросить. Начинает собираться, проверяя куртку на наличие сигарет и зажигалки. Сигареты потерять не страшно, а вот зажигалка… дорога сердцу. — Отчеты — это хорошо, когда они имеют смысл, — поясняет на вопросительный взгляд Чимина, надевая на себя куртку. — Пчелка-труженица, я не могу, — как обычно, ехидничает Пак, садясь за свой стол. — Надеюсь, я успею к твоему возвращению раскопать все дела Йеджуна. Что ж ему на месте не сиделось, — причитает Пак. — Такая же пчелка, как и ты. Тэхён смеряет его тяжелым взглядом, который Чимин стойко выдерживает. Не понравилось бывшему оперу это сравнение. Точно не понравилось. — Иди уже, зверюга, — машет ему Чимин, все же отворачиваясь. — Все забываю, что у тебя есть этот твой… оперский взгляд. Тэхён скалится на выходе, не говоря ничего в ответ. Он за собой ни разу таких взглядов не замечал, но Чимину виднее. Может, и правда на глазах остался отпечаток его долгой и временами опасной работы. На улице Тэхён сразу сворачивает на парковку, кутаясь в свою куртку, которая совсем не защищает от влажного холодного дождевого воздуха. Его новенький «Солярис», на который он пускал слюни еще в университете, весь забрызган грязью и стоит в глубокой луже — это утром Тэхён так удачно припарковался. Приходится ботинком наступать туда, издавая громкий всплеск, и запрыгивать на водительское сидение. Пока машина прогревается, Тэхён опускает взгляд на сшитые бумаги, которые захватил с собой из управления. Те лежат на соседнем кресле, цепляя внимание. Ким уже успел вызубрить от корки до корки все, что там написано касаемо Ли Йеджуна, но ему все еще мало — не хватает информации. Сейчас та какая-то поверхностная и ничего не значащая. Надо копать глубже. Бюро судебно-медицинской экспертизы находится в соседнем квартале, и при большом желании Тэхён мог бы добраться туда и на своих двух, но ему сильно хочется «выгулять» новую машину, даже если непогода и рабочие дела. Да и позлить Хосока тоже хочется — тот на своей купленной лет пять назад «Хонде» явно далеко не уедет. Вообще отношения между ними двумя сейчас показательно нейтрально-холодные, хотя Тэхён знавал времена, когда они при встрече и обнимались, и радовались друг другу. Однако всему свойственно меняться, и их дружба не прошла испытание… Впрочем, это был давний конфликт. Тэхён, как и Хосок, не считает себя виноватым. В Бюро Ким заходит как к себе домой, даже если фактически у него нет пропуска. Охранник на входе по просьбе звонит Хосоку, который с явно недовольным видом выходит его встречать. Серьезный и в белом халате. Да, его улыбки в сторону Тэхёна теперь можно не ждать. — Я по твою душу, — вместо приветствия. — Ни одна из душ здесь тебе не по зубам, — зубоскалит в ответ Чон, и они обмениваются рукопожатием прямо через перегородку турникета, пока охранник не нажимает кнопку, позволяющую Киму зайти дальше в здание экспертизы. — Ты в курсе, что тебе нужно сделать пропуск? Ты же вроде как теперь наш человек. Поздравляю, — едким тоном. — Спасибо, — кратко благодарит Тэхён, идя следом за Хосоком куда-то вниз по лестницам. Бывший опер никогда особо не ориентировался в этом здании, больше похожем на лабиринт. Как слепой котенок, верит, что Хосок не заведет его никуда, чтобы самолично прибить. — Будет время, сделаю. — В следующий раз я просто не выйду, и тебя никуда не пустят, — проговаривает Хосок, картой открывая перед ними двери своей рабочей зоны. — Ты же знаешь, — тянет в ответ Ким. — Меня это не особо остановит. Они проходят внутрь, и Тэхён, чувствуя себя как нельзя лучше в не совсем знакомых условиях, вальяжно садится на стул, приставленный к аккуратному деревянному столу. Показательно расставляет колени в стороны. Чон лишь устало вздыхает, позволяя ему творить, что вздумается. Не предлагает ни кофе его химозный, ни чай, не желая расплескиваться в любезностях, ведь сейчас Ким отвлекает его от работы. И невозможно же ему, такому удачливому гаденышу, ни в чем отказать. — Так и что ты конкретно от меня хочешь? — все же спрашивает Хосок после непродолжительной паузы, пока Тэхён взглядом обводит его рабочее место: не совсем кабинет, не совсем палата, не совсем ординаторская. Что-то среднее, включающее в себя все. — А ты поднялся, — задумчиво проговаривает Тэхён, головой кивая в сторону сертификатов, радующих глаз Хосока. Явно же не для посетителей они здесь висят. — Не могу сказать о тебе того же, — по привычке немного раздраженно отвечает Чон. — Хотя с опера до криминалиста… все же растешь. — Когда-нибудь каждая тварь из-за угла перестанет тыкать в меня тем, что я был опером. — Ты и сам знаешь, что не перестанет. И ты не был. Ты есть. Они оба усмехаются, неожиданно встречаясь глазами. После — отводят друг от друга, тушуясь. — Ли Йеджун, — все же начинает серьезным тоном Тэхён, смерив заинтересованным взглядом отвернувшегося от него Чона. — Ты же занимался его осмотром и вскрытием? — Прокурор, что ли? — уточняет Хосок, получая кивок в ответ. — Жалко его, такая нелепая смерть, — проговаривает, не скрывая своего искреннего сожаления. Судебная экспертиза обязывает его отложить все чувства, но что-то внутри него все равно продолжает трепетать, когда на стол доставляют очередного человека, чья смерть была не его. Не закономерной. Такое никогда не дается легко. — Почему нелепая? — сразу цепляется Тэхён, подбираясь на месте. — Ты вообще читал мое заключение? А, — будто что-то припоминая. — С кем я говорю… — себе под нос. — В общем, все довольно прозаично, — выдерживает паузу. — Клофелин. — Клофелин? Ты серьезно? Его, может, грабануть хотели, а не убить? Тэхёну уже попадались «клофелинщики», хоть сейчас этот препарат и не особо пользуется спросом. Подбрасываешь таблеточку в напиток одного бедолаги, тот засыпает, а очнувшись, ни черта не помнит. За это время вполне можно обчистить его до трусов. Как показывала практика, именно это преступники, использующие клофелин, и делали. Схема стара как мир и уже не цепляет. В чем подвох? — Клофелин был не в таблетках, — качает головой Хосок, присаживаясь на свое кресло. — Его ввели через шприц, поэтому ударило прокурора мгновенно. Ты знал, что у него и без того были проблемы с давлением? — складывает пальцы замком у подбородка. — Как же его тогда допустили к работе? — вопрос в потолок, потому что Тэхён отвечает на него сам. — Видимо, подсобила богатая семья, — что логично. На такую должность просто так не берут, нужны связи. Которых у Тэхёна в его время не было от слова совсем. Не всем суждено приходить на все готовое. — Не буду ничего утверждать, — проговаривает Чон. — Клофелин вызывает резкое падение давления, а с алкоголем… ну, сам понимаешь, — задумавшись. — Проблема не в этом, — подбирается к главному. — После того, как вколол клофелин… к слову, колол профессионально. Скорее всего, Йеджун стоял к нему либо боком, либо спиной и даже не успел отреагировать. — Значит, шприц был заготовлен заранее, — бормочет себе под нос Тэхён, прикладывая пальцы к подбородку. — И он умеет им управляться. Не то чтобы индивидуальный навык, но… ладно, продолжай, — поднимает взгляд на Хосока, качающего в ответ головой на все размышления. — Наш убийца перерезал Йеджуну оба запястья. Наш. Передергивает. — Видел, там все было в крови, — припоминает Тэхён фотографии, которые даже сейчас стоят перед глазами. — Надпись говорящая, — с тяжелым вздохом. — Так ты хочешь сказать, что он умер от кровопотери? — Теоретически Ли Йеджун умер от падения артериального давления, вызванного кровопотерей и действием клофелина. — Фактически? — Фактически — его просто траванули клофелином, — пожимает плечами Хосок. — Доза была достаточной для того, чтобы он уже на месте впал в так называемую клофелиновую кому. Так что можем сделать вывод, что изначальная цель была все-таки убить, а не ограбить. — Либо у нас дилетант, не умеющий рассчитывать дозы, — Ким не отметает и этого варианта. — Стал бы дилетант рисовать кровью на зеркале? — подмечает Хосок. — В любом случае, я не думаю, что это будет единичное происшествие. У нас явно намечается серийник. — Сплюнь, — рявкает Тэхён под возмущенный взгляд. — Возможно, Йеджун просто перешел кому-то дорогу. Мало ли у нас на практике мертвых прокуроров было? — риторический вопрос, потому что много на самом деле. — Подожду, пока Чимин нароет на Ли информацию… — Ты о его делах? Так я и так могу тебе рассказать, — Хосок повышает голос, что-то резко вспомнив. — Он был довольно молод для такой работенки, но все же было одно громкое дело. Я удивлен, что ты об этом деле не слышал. — А я-то здесь причем? — тут же огрызается Ким. Больно ему надо было следить за Йеджуном и его работой. Своей — немерено. — Проехали, — выдыхает Хосок, махнув на собеседника рукой. Что с того взять? — В общем, прикрыл наш Ли Йеджун сына одного из местных наркоторговцев. Все за справедливость и жизни боролся… — Думаешь, может быть отцовская месть? — предполагает Тэхён, подняв взгляд наверх. — Спасибо, пробью и эту версию, — и встает на ноги, поправив брюки, низ которых оказался заляпанным дождевой грязью. Тэхён цокает, заметив это, но ехать домой переодеваться было бы полнейшим кощунством. Один черт, все равно потом испачкается. Особенно если припаркуется на том же месте. У их следственного управления весьма дрянная парковка. Уже на выходе Хосок останавливает его одним вопросом, который хотел задать с самого начала, но так и не решался. Что-то, что заботит его уже очень давно. С тех самых пор, как он разочаровался в Тэхёне. Как в человеке. — Ты… ты ни о чем не жалеешь? Тэхён приподнимает брови на это. — О чем мне жалеть? Уходит, так и не обернувшись. Еле слышное «Ясно» остается за захлопнутой дверью. Ким сам находит дорогу к охраннику, идя по лабиринтам лестниц. Прощается с ним на ходу и под вновь накрапывающий дождь садится в машину, прогревая ее. Начинает переваривать полученную за день информацию, раскладывая ту по полочкам. Ли Йеджун. Праздновал свои сорок лет в клубе «Нуар», пригласив туда ровно тридцать человек — друзей и знакомых. К концу празднества осталось лишь двадцать четыре, остальные шесть уехали домой намного раньше произошедшего убийства. Все равно под подозрением. Весь верхний этаж был снят Йеджуном, но на нижнем присутствовали и посторонние люди. Уборная была общей для обоих этажей, поэтому убийство мог совершить кто угодно, но стоит склоняться к причастности кого-то из этих тридцати. Празднество началось в семь вечера. Ближе к полуночи Йеджун куда-то запропастился, но никто не обратил на это внимание. Все были пьяны и всем было весело. В ноль двадцать его тело обнаружила уборщица, зашедшая в смежную уборную. Подняла панику. К часу ночи приехала следственная группа. То есть все случилось приблизительно за двадцать-тридцать минут. За это время, несмотря на достаточное количество человек, никто не решился зайти в туалет или хотя бы попытаться поискать Йеджуна. Тэхён удрученно вздыхает, отъезжая от Бюро. Чертовщина. Может, и правда «братва» из колонии управилась, как и намекнул Хосок? Не в их стиле, зато также чистенько. Чимин в кабинете управления встречает его новостями, уже потерявшими актуальность. — …в общем, как ты можешь понять, вариант с отцовской местью преуспевающему прокурору мы тоже не можем отметать. — Что за отец-то хоть? — Тебе понравится, — лыбится Чимин. — Это тот, который заправляет негласным кланом Гао… — Вэй, что ли? — ошарашенно произносит Тэхён, подрываясь с насиженного места. Спина болит от длительного сидения, но еще хуже быть весь день на ногах. Тэхён еще не определился, что из этого доконает его многострадальный позвоночник быстрее. — И почему я не удивлен, что ты поименно знаешь каждого барыгу в этом треклятом городе, — с громким вздохом проговаривает Чимин, начиная вертеть ручку в руках. Иногда Киму кажется, что эта ручка срослась вместе с Чимином — другого объяснения постоянным щелчкам и нервному кручению он не может найти. — Попрошу, он не просто барыга, — скалится Ким, подхватывая свой телефон со стола, — а ценный источник информации и готовый сотрудничать человек. — Откуда ты вообще его знаешь, Тэхён? — вопрос в никуда. — У тебя что, его номер есть? — Чимин поднимает голос из-за удивления, отразившегося и на его лице. Ресницами забавно хлопает, Киму смешно. — Я был оперативником, Чимин, — Тэхён закатывает глаза. — Конечно, у меня есть связи, и не совсем хорошие, — говорит как само собой разумеющееся. — А ты сиди дальше в своем кабинете, следователь, — камнем в огород, потому что следователи в большинстве своем занимаются лишь бумажной волокитой. Бюрократия съела даже поприще следовательской деятельности. — Да пошел ты, — огрызается Чимин, опуская ручку на стол. — И все же. Откуда? — Засадил одного его парнишку, шныряющего наркотой, — спокойно поясняет Тэхён, уткнувшись в экран телефона. Пытается найти нужный контакт. — Думали меня грохнуть, но мы потом перетерли с глазу на глаз. Так что я у них уважаемое лицо. В какой-то степени. Чимин хлопает ладонью по лбу, поражаясь. Ким еще и говорить начал, как настоящий уголовник, вот уж радость. Эти жаргоны. — У наркобарона, за которым Минджо, — их высшее руководство, — гоняется чуть ли не с молодости? Ты нормальный? Тэхён мычит, чтобы не отвлекал от поисков. — Это дело Минджо, а не мое, — деловитым тоном. — Даже если я солью номерок Гао Вэя, это ничего не даст, кроме лишней смерти. Моей, к слову. — Ладно, — Чимин устало вздыхает. — Пока ты ищешь среди своих тысячи номеров, тебе неинтересно послушать, какие дела еще вел Йеджун? Тэхён поднимает на следователя скептичный взгляд. — Ну? — нетерпеливо. — Да ничего такого… медицинские, например, — Пак следит за его реакцией. Тэхён нажимает на кнопку блокировки экрана телефона, откладывая тот в сторону. Все внимание привлечено к отчего-то довольному Чимину. Вот же сука… с любовью, конечно. — Он вел медицинские разбирательства? — Только одно… Тэхён вскидывает рукой, заставляя замолкнуть. — Не интересует, — отрезает четким тоном. Возвращается к поиску контакта Гао Вэя. — Вряд ли это хоть как-то соприкасается с нашим клофелинщиком. — Ты прав, — тянет Чимин. — Просто думал, что тебе будет интересно. — Не забивай мою голову пустыми россказнями, — кривится Тэхён, отходя в сторону собственного стола. Телефон прикладывает к уху, и Пак оттуда слышит мерные гудки, весь подбираясь на месте, потому что, черт… Тэхён серьезно звонит китайскому наркобарону? Серьезно. — Добрый день, Вэй, — приветствует Ким, пальцами начиная отбивать ритм по собственному столу. — О, уже вечер? Запамятовал. Сами знаете, какая работа. Ага, да. Рад за вашу дочку, — Чимин выпячивает глаза, по-смешному сводя брови к переносице. Какая дочка, мать его? — Да у меня дела тоже ничего. Ну как сказать. Возникла проблемка, — пауза. — Вам уже сказали, что на нас с Чимином повесили дело прокурора? — Чимин показывает на себя, без слов спрашивая: «Он меня знает?». Тэхён отмахивается от него, как от назойливой мухи. — Вы к этому не причастны? А как же ваш сын? Воспитывается в жестких условиях? Замечательно. Заскочить к вам на днях? Вообще блеск, — у Кима лицо сводит будто судорогой. Еще немного, и глаз начнет дергаться. — Завтра по работе смотаюсь кое-куда и в два буду у вас. Хорошо. Да. Договорились. И вам всего хорошего, — отбой. В кабинете виснет тишина, прерываемая шумным дыханием Чимина. Разговор в тридцать секунд, зато какой эффект. — К наркобарону едешь сам, — на надрыве восклицает Пак, хлопая ладонями по столу. — Нет, какого черта, Тэхён?! — Успокойся, — осаждает его тот, тяжело вздыхая. — Он все еще надеется, что я женюсь на его дочери. — Ты..? — Чимин подскакивает на ноги, хватаясь за живот. То ли от смеха, то ли от скрутившей боли. — Да у него явно нет вкуса! — Это хороший повод побеседовать с ним наедине. Мне кажется, он что-то знает. У него по крысе в каждой подворотне… Может, кто-то видел, что происходило в клубе? — Ты камеры еще не поднимал? — Намджун сказал, что там в руководстве клуба сидит какая-то гнида. Утверждает, что у них нет камер, наведенных на туалет и в самом туалете, потому что это неэтично. — Ясно, очередной кадр, — Чимин зачесывает спавшую на глаза челку назад. Рука скользит по волосам. — Хочешь, я съезжу туда вместо тебя? — Да я все равно завтра тут, скорее всего, не появлюсь. Лучше подготовь бумажки, разрешающие мне начинать допросы. — Ты криминалист, Тэхён, и больше не опер, — Пак в отрицании машет головой. — Джин не позволит тебе злоупотреблять полномочиями. — Не позволит? — со скептицизмом. — В общем, если приведешь сюда подозреваемого, то допросы будут лишь в моей компетенции. Хватит с тебя этого всего, — заботливым тоном. Тэхён иногда… может перебарщивать. Особенно с подозреваемыми. Без кулаков — всего лишь доводя до слез. Опыта у него в этом… не занимать. — В любом случае мне нужно какое-то разрешение на просмотр видео с камер, — начинает вспоминать Тэхён. — На встречу с родственниками Йеджуна, и еще его друзья… Уже известны имена всех тридцати? С каждым придется побеседовать. — Пятнадцать твоих, пятнадцать моих, — соглашается Чимин. — Ордера и разрешения я тебе выдам, — кидает взгляд на часы, стрелка которых приближается к пяти вечера. — Пойди поужинай, погуляй где-нибудь пару часиков, и я оставлю их у тебя на столе, если ты не собираешься завтра заезжать в управление. — Да… я голодный как собака, — устало произносит Тэхён. Чимин неожиданно скалится. — Ты нарываешься на мой комментарий. — Пошел ты. — Взаимно. Они оба усмехаются. Чимин встает с места, подходя ближе к своему невольному напарнику, и мельком осматривает его с головы до ног. И что-то щемит в его сердце, потому что раньше было по-другому. Было лучше. И они с Тэхёном были лучше. Остались лишь тяжелые сожаления по безвозвратно утраченному прошлому… и общее настоящее. Будущее? Куда уж им. Чимин, сомневаясь, все же прислоняет ладонь к вздрогнувшему плечу и пару раз сжимает пальцы. Выражает немую поддержку. Несмотря ни на что. Они остаются друзьями, даже если в какой-то момент все пошло наперекосяк. — Спасибо, — тихо шепчет ему Тэхён, все еще стоя спиной и не решаясь обернуться. — Поешь, — потому что проследить за этим больше некому. — И езжай домой. Сегодня был тяжелый день. Тэхён устало мычит, мысленно соглашаясь. — Дальше будет хуже, если это все-таки серийник. — Будем надеяться, что это не так, — тихо произносит Чимин, отнимая теплую ладонь. И момент рассеивается. Тэхён уходит, и Чимин остается один, стоя посреди кабинета. Зарывается рукой в волосы, сминая и без того испорченную с самого утра укладку. И так сжимается что-то внутри, что Чимин нервно смеется. Это дело явно будет для них обоих личным. Чимин еще не знает, где именно стрельнет, но он уверен, что этот момент неотвратимо настанет, и тогда будет очень-очень плохо. Чутье следователя еще ни разу его не подводило. Чимин бы хотел, чтобы подвело сейчас. Телефон вибрирует из-за звонка, и он спешно достает его из кармана брюк, прежде чем начать долго всматриваться в имя звонившего ему человека. Чимин все же нажимает на зеленую кнопку, пальцем проводя по экрану. На той стороне слышится тихий щебет, что-то спешно ему объясняющий. Быстрый, надрывный и дико горький. Так может говорить только один человек, чей голос раньше играл только теплотой и каким-то снисходительным пониманием. Чимин прикрывает глаза. — Я тебя понял, Чонгук.