инъекция

Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет её кинуться на остриё и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает её сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поёт, поёт до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвётся дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, — мы знаем. Мы понимаем. И всё равно грудью на тернии. Так будет всегда.

«Поющие в терновнике» — Колин Маккалоу

            — Ты в курсе, что тебе не обязательно заниматься этим делом? — Джин, заскочивший в кабинет двух своих самых невозможных сотрудников, тяжело вздыхает. Тэхён согласно мычит, что-то увлеченно перебирая в своем ноутбуке и даже не удосужившись подняться с дивана, чтобы поприветствовать начальство. Сокджин к подобной наглости привык, хоть и не приветствует. Остальные перед ним по стеночке ходят, но чего ждать от Чимина и Тэхёна, с которыми он вместе начинал этот путь. Просто Джин оказался более удачлив в получении должностей. — Да ты посмотри на него, — подает голос Чимин, копаясь в каких-то своих ящиках. С утра объявил о том, что устраивает генеральную уборку на своем рабочем месте — надоело спотыкаться о кипы бумаг, которые по-хорошему уже давно нужно было отдать на переработку, ведь больше с них нечего взять: обе стороны пропечатаны стареньким принтером. — Он познал дзен и теперь медитирует над нашим клофелинщиком. — Отвали, — скалится Тэхён, заводя руку за голову, чтобы почесать шею. — Ты там убирался вроде как? Вот и убирайся. — Тебе бы тоже не помешало, — вносит свою лепту Сокджин, опираясь плечом о косяк двери. Теперь каждый дурак, работающий в их управлении, может увидеть и услышать, что творится внутри самого несносного кабинета. — У вас у единственных невозможный гадюшник на рабочем месте. Чимин улыбается, ни капли не отрицая сравнение с гадюкой, а вот Тэхён обреченно вздыхает, нервно захлопывая крышку ноутбука. — Гадюшник — это то, куда я сейчас поеду, — недовольным тоном. — Чтоб этому Со Джихану икалось триста лет с его клубом, — сквозь зубы, потому что поездку на место преступления никто не отменял, хотя уже прошло достаточно времени, чтобы успеть замести все следы. — Я все еще не понимаю, какого хрена этим занимаешься ты, а не Чимин. Ждешь премии? Так не жди, — Джин нарочно кидается своими угрозами, чтобы как минимум позлить и поднять самому себе настроение. Ким уже у него в печенках сидит со своей никому не нужной язвительностью и манией величия. — Я просто напоминаю, — спокойно проговаривает Тэхён, прощупывая карман своей коричневой куртки в поисках зажигалки с сигаретами, — что свою должность ты получил, потому что от нее отказался я, — провокацией. — Хамло, — озвучивает очевидное Сокджин, складывая руки у груди. — С тобой бы это управление рухнуло. Тэхён ухмыляется, подходя к начальнику ближе, и дружески хлопает его по плечу. — Вот поэтому каждый из нас занимается своей работой, — кидает напоследок, выходя в длинный коридор и оставляя позади себя возмущенного Джина и что-то отвечающего ему Чимина. — Он просто не в настроении… — Он не в настроении уже давно. С тех пор, как… Тэхён демонстративно хлопает дверью, пиная ту ногой, и позволяет этим двоим без зазрения совести перемыть ему все косточки. Коллеги «по цеху» провожают его внимательными взглядами, почему-то отвлекаясь от своих дел, и он невольно припоминает, что они с Чимином теперь вроде как главные звезды в управлении, на которых несправедливо свесили дело прокурора. А главное — все в ожидании: единичный это все-таки случай или намечается серия? Тэхён вот и сам ответить на этот вопрос пока что не может. На посту охраны никто не сидит, и Ким удивленно вскидывает бровью, проходя через турникет при помощи своей карты. Джо сегодня не вышел или как? Тэхён, если честно, не может даже вспомнить, видел ли его сегодня утром, потому что по привычке думал, что да. Пропажа находится прямо за углом с излюбленной табличкой «Не курить! Строго запрещено!». Красота. Мужчина в рабочей темно-синей форме стоит, опираясь лопатками о мерзлую и влажную кирпичную стену, и дымит, пуская пар изо рта вместе с дымом сигареты, тлеющей в руке. Само выражение спокойствия и умиротворения — Тэхён даже притормаживает, невольно задумываясь, стоит ли тревожить мужчину, чей возраст даже на взгляд было трудно определить. Ким лишь знает, что ему действительно много лет, но его работа оставила отпечаток в виде какой-то неугасающей молодости: внутренняя сила и подтянутое тело творили настоящие чудеса. Только глаза — столетнего старика. То ли слишком мудрого, то ли слишком усталого… то ли напуганного жизнью до жути. Джо краем глаза замечает его первым, приветственно машет рукой и подзывает к себе. Тэхён мельком глядит на часы на телефоне, думая, что клуб пару минут может и подождать, и подходит к охраннику, который спешным движением руки ощупывает внутренний карман своей рабочей куртки в поисках зажигалки. Тэхён, на самом деле, единственный в их управлении, кто не соблюдает официальный дресс-код. Оперативникам необязательно щеголять своей работой направо и налево, а Ким слишком привык быть им, чтобы теперь полностью менять свой гардероб. Джин не делает ему замечаний, и на том спасибо. — Не нужно, у меня своя, — говорит Тэхён, прокручивая в пальцах черную матовую зажигалку. Одним движением открывает крышку, и огонек вспыхивает по центру. Джо одобрительно мычит. — Zippo? Хорошее удовольствие, — тянет со знанием дела. — Где достал такую? — и начинает ни к чему не обязывающий диалог. Иногда Тэхёну кажется, что Джо слишком одинокий человек, и это одиночество понемногу начинает его сжирать. — Подарок, — кратко поясняет Ким, закуривая. — От дорогого мне человека, — а у самого взгляд невольно падает на зажигалку и гравировку на ней, прежде чем вещь прячется в карман. — У меня тоже на родине остался такой человек, — Джо смотрит на небо, ожидая, что ему зададут вопрос. Тэхён ловит момент. — Жена? — Дочь, — и с тянущей горечью. — Стоило ли уезжать? — Знаешь, выбора у меня особого не было, — делится Джо тем, что давно уже сидит в голове, сдавливая все остальные мысли. — Когда руководство говорит: или смерть, или другая жизнь… пожить всем хочется. — Кем ты работал? — Тэхён укладывает руку в карман, пытаясь согреть продрогшие пальцы. На улице начало декабря — он до сих пор в осенней куртке. — Если коротко, то агентом, — безо всякого отвечает нынешний охранник. — Не буду вдаваться в подробности, но по молодости меня втянули в одно дело, и оно до сих пор гонится за мной по пятам. «Да, — думает Тэхён. — Очень знакомо». — Что-то опасное? — глупый вопрос. — А когда в нашем деле было не опасно? — кряхтит Джо, грустно улыбаясь. Вот такой парадокс. Улыбается, а Тэхёну кажется, что он заплакать готов — этот сильный и грузный мужчина. — Мне, может, лет сорок было, когда меня отправили под прикрытием работать в одном… заведении. Ну, сам понимаешь, — Тэхён в удивлении раскрывает глаза, тут же закашливаясь. Джо заботливо хлопает его по спине. — Это весьма… неожиданно, — выдавливает из себя Ким. — Знаю, — удрученно. — Иногда мне казалось, что все, что там происходит — взаправду… но это и было правдой, Тэхён. Два года, — с усмешкой. — А потом они меня раскрыли, и мне пришлось бежать. Мое руководство… не было особо благосклонным к сотрудникам, провалившим дело. Но у нас действует защитная программа. Так что я особо не колебался, жить хотелось сильно. — А ваша дочь? — Росла с бабушкой, — Джо вновь закуривает уже третью по счету сигарету. — Черт его знает, где бегает ее мамаша, — с диким пренебрежением. — Да и знать не хочу. Моя Мэлло все равно ни в чем себе не отказывает. — Хорошо, — выдыхает Тэхён, не зная, что еще может сказать на чужое неожиданное откровение. Самому не по себе становится, потому что когда-то давно его тоже привлекали к работе под прикрытием… но два года полностью оторванным от своей привычной жизни, близких и друзей? Притворяясь кем-то другим, творя такое же зло, но оправдывая себя тем, что делается это ради какой-то высшей цели и общего блага? Бред. Из такого невозможно выбраться прежним. Выбраться просто. Оно срастается с тобой второй кожей — Джо яркий тому пример. Он хороший человек, но зачастую и у него проскальзывают повадки, из-за которых профессиональная часть Тэхёна колышется в волнении — сработавшая чуйка на разных отморозков. — Ты веришь в Бога? — неожиданно спрашивает у Кима Джо, явно не собираясь прощаться на удачной ноте. Тэхён вскидывает на него непонимающий взгляд. — Веришь, не? Ким на секунду задумывается, уводя глаза куда-то вниз к себе под ноги. Черные кожаные ботинки заляпаны в первом мокром снегу. Холодно — не то слово, и он надеется поскорее добраться до машины, чтобы согреться. И как Джо так долго мог стоять на улице в одной рабочей куртке? — Придя в нашу профессию, — выдыхает Тэхён. Клубы пара рассеиваются возле него, — многие атеисты становятся верующими. Потому что есть вещи, которые мы не можем объяснить. Тут неважно, христианин ты, мусульманин или иудей, — перечисляет. — Один черт, только вера, что все те ужасы, которые мы наблюдаем каждый день, совершает один лишь человек, позволяет не сойти с ума. Джо горько усмехается. — А я вот не верю, — Ким и не сказал, что сам верит. — Я видел страшные вещи… и мне легче признать тот факт, что Бога просто нет, чем то, что он позволил этому происходить. Тэхён молчит. — Хороший ты малый, — невпопад добавляет Джо, туша сигарету о крышку мусорки. Ким уже давно выкурил свою. — Но мой тебе совет: беги отсюда, пока не стало поздно. Тэхён кивает, ежась на холоде, и прячет лицо в воротнике куртки. Начинает перетаптываться на месте, мечтая поскорее спрятаться от этого разговора в машине. Хотел откровений — получил их. И все же надеялся в глубине души, что у Джо была припасена для него совершенно другая история. — Куда я уже денусь, — ляпает без раздумий. — Часть команды — часть корабля. — Опер, — тянет в своей манере Джо, и Ким в ответ тяжко вздыхает. Они спешно прощаются, и охранник заворачивает обратно за угол, заходя в следственное управление, пока сам Тэхён направляется в сторону парковки, где на привычном месте оставил свою крошку «Солярис». Кончики пальцев занемели, и он чертыхается, каждый раз мысленно делая себе пометку о том, чтобы купить перчатки. Куда уж там, времени порой не хватает даже на то, чтобы принять душ, стоит ли говорить о каких-то покупках. Спасает только черный в тон ботинок шарф, и то тот повязан криво, потому что Тэхён изначально не планировал задерживаться на улице, но Джо решил все за него. Ким кидает спешный взгляд на часы, понимая, что подъедет как раз к открытию клуба, и трогается с места, выворачивая «Солярис» в сторону проезжей части. Это было его лучшим решением — приобрести себе новую машину взамен искореженной старой, хоть теперь он и катается только по рабочим вопросам и домой. Благо оплату бензина покрывает Сокджин, иначе это вообще было бы грабежом: всяких отморозков на своей крошке катай, еще и за свой собственный счет. К счастью, теперь в этой машине с недавних пор находится только один отморозок, и это сам Тэхён. Губы изгибаются в усмешке. Невозможно остаться прежним, да? Клуб «Нуар» выглядит не особо примечательно, и Ким не совсем понимает, за каким чертом Йеджуна потянуло праздновать свои сорок лет именно здесь. Вход — маленькая дверца, расположенная где-то внизу лестницы, потому что сам клуб — буквально подвальное помещение. Сверху пестреет яркая надпись, явно для того, чтобы пьяные туши, вываливающиеся подышать свежим воздухом и перекурить, не перепутали потом дверь клуба с соседней дверью салона красоты. Тэхён уверен, что здесь и такие случаи бывали. Он спускается по лестнице, кутаясь в куртку и думая о том, как здесь не убился никто раньше — настолько крутой уклон. Стучится несколько раз ради приличия, и перед ним спустя несколько минут все же открывают запертые двери. Какой-то бугай, явно недовольный тем, что его отвлекли от «работы». Тэхён уже успел соскучиться по общению с такими. — Мы еще закрыты, — буркает тот, намереваясь закрыть дверь, пока Тэхён не подпирает ту своей ногой, усиленно борясь. — Чего тебе? — уже рявкает. — День добрый, — Ким демонстративно достает свое удостоверение, которое по-хорошему стоило бы уже давно отдать Сокджину. Тэхён-то больше не оперативник. — Оперуполномоченный по особо важным делам, — и язык не запинается проговаривать это каждый раз, — Ким Тэхён. Есть пара вопросиков к вашему руководству. Пропустите? Конечно пропустит, сукин сын. — Проходите, — вмиг теряется охранник, отходя чуть в сторону, чтобы позволить Тэхёну войти. — Сейчас позову менеджера, — и спешно теряется между рядами столов. Тэхён хмыкает ему вслед, осматриваясь. Клуб как клуб, ничего примечательного. На первом этаже широкая барная стойка с различным ассортиментом напитков, у стен — удобные диваны со столами. Большая часть помещения свободна, предназначенная для танцпола. Кима больше интересует второй этаж, занимающий где-то половину от первого и скрытый резной перегородкой. И уборная, конечно же. Ждать приходится недолго, и перед Тэхёном вырисовывается менеджер — Со Джихан собственной персоной. Мужичок лет пятидесяти, полный и с животом, похожим на барабан. Рубашка плотно обтягивает его тело, а пиджак навряд ли застегивается, и Тэхён еле заметно кривит лицо. Точно, скучал по общению. — Вы по поводу убийства прокурора? — приступает сразу к делу, даже не удосужившись поздороваться. Ну да, кто такой Тэхён, чтобы утруждать себя такими мелочами. — Я уже сказал вашим, что камер, наведенных на туалет, у нас нет. А все остальное уже убрали. Даже если были улики, которые вы не нашли изначально, их уже не осталось. Ох, как бы мог Ким сейчас притянуть его за эти слова, но он молчит, смерив суженным в напряжении взглядом отчего-то начавшего волноваться Джихана. Тот, гляди, и в обморок сейчас грохнется. Не сработала его тактика первым бросаться в словесный бой. — Чудно, — едко отвечает Ким. — Как ваш клуб поживает? Дела хорошо идут? — а сам направляется в сторону лестницы на второй этаж, искоса наблюдая за тем, как менеджер мчится за ним, чуть ли не пытаясь вылезти вперед. — Послушайте, — и одышка явная. — Наша репутация подпорчена произошедшим убийством. И, конечно, в наших интересах доказать, что «Нуар» — безопасное место. — Вы поэтому так боитесь того, что я могу увидеть на камерах? — Джихан тяжело вздыхает. — Флаг вам в руки, — провокацией, на которую Тэхён снисходительно улыбается. Второй этаж является мини-копией первого, и Ким не может приметить ничего выдающегося в нем. Явно эту зону используют для закрытых вечеринок, так что Йеджун не стал исключением. Хотя исключением только в том, что умер. Больше всего Тэхёна удручает тот факт, что выход из клуба, рабочие комнаты и туалет расположены в одной стороне — даже если камеры захватят этот кусок, то ни черта не будет понятно, кто из людей куда направлялся. Что вызывает сомнения: камера со стороны улицы в тот день предусмотрительно не работала. Тэхён обходит по кругу зал, прыгая взглядом со столика на столик. Подмечает даже импровизированный балкон, выходящий, по сути, на уличную дорогу: очень удобно, чтобы не делать крюк, спускаясь на первый этаж и поднимаясь по той крутой лестнице. Он, вальяжно закинув руки в карманы своей коричневой куртки, возвращается вниз, чтобы пройти к уборной. Заглядывает, подмечая, что уже все чистенько, будто не несколько недель назад здесь самым извращенным образом убили человека. И ведь руководство клуба даже не побоялось открывшегося следствия — убрали все быстро и качественно. Влепить бы им препятствие следствию, но это работенка для Чимина, падкого на такую гадость. Потом займется, отведет душу. Тэхён внимательно всматривается в зеркало, которое на фотографиях исписано красными кровоподтеками, а сейчас практически сверкает, и не видит ничего, кроме своего изможденного и недовольного лица. На волосах — творческий кудрявый беспорядок, вызванный ветром и снегом с дождем, на щеках — отмороженный румянец. Вид очаровательный, а нужно, чтобы пугал. Тэхён скалится самому себе в отражении, а после взглядом обводит раковины, думая, что Йеджун чудом не ударился головой об одну из них. Конечно, ему это обстоятельство совсем не помогло… За спиной — две двери, ведущие в туалеты. Если Йеджун стоял здесь, обращенный к зеркалам, то он явно бы увидел в отражении человека со шприцем. Уж прокурорская чуйка должна была сработать. Другое дело, если они были знакомы?.. Пространство здесь небольшое, он бы в любом случае не успел увернуться. — Ну что? — нетерпеливо спрашивает Джихан после того, как Тэхён проходится в начале по мужскому туалету, а затем и по женскому, намеренно оттягивая время. — Если хотите, чтобы я доказал, что прокурор сам намешал алкоголь с препаратами, — знает, на что давить, ведь репутация «Нуара» для Джихана сейчас важнее всего. Вряд ли кто-то сунется в клуб, в котором произошло настолько открытое убийство, — покажите мне все чертовы камеры. А не те, которые удобны вам, — сквозь зубы. Джихан нервно поджимает губы. — Я думал, что вы заинтересованы в том, чтобы найти преступника. Значит, все-таки уверен, что это было убийство, а не показательная сценка от надравшегося прокурора? — С недавних пор меня интересует только истина, — скалится Тэхён. — Ну что, будем работать вместе? — У нас действительно нет камер здесь, — обводит взглядом помещение с раковинами. — Но все остальные в вашем распоряжении. Дайте знать, если что-то найдете. — Вот уж спасибо, — произносит Ким с нескрываемым сарказмом, направляясь в сторону охранного поста. На то, чтобы перекачать все записи с камер, нужно время, за которое Тэхён по второму кругу обходит клуб. Не то чтобы что-то прояснилось, тут уже легче копать под камеры. Преступник явно должен был на них засветиться — даже среди толпы. Клуб — хорошее место, потому что легко затеряться среди пьяных людей и сделать свое грязное дело, но все-таки камеры в цифровой век решают все. Тэхён уверен, что с одного взгляда поймет, кто, и закопает это дело еще в его зачатке. Дорога к Гао Вэю не занимает много времени, но Ким уже беспардонно опаздывает, ругаясь себе под нос, когда встает на очередном перекрестке. Черт бы побрал этого наркобарона с его особняком на краю города — чтоб наверняка можно было творить все, что вздумается. Тэхён не боится к нему ехать, прошли уже те годы его глупой юности, когда он, отчаянный борец за справедливость, схватил за шкирку одного барыгу, нарвавшись на крупные неприятности. Тогда коленки при виде власть имущего человека, конечно, тряслись. Сейчас же надо придумать что-то новенькое, чтобы заставить бывшего опера и нынешнего криминалиста по-настоящему испытать это обволакивающее и тянущее чувство страха. У высоких, отделанных камнем ворот его уже предусмотрительно ждут. Тэхён бросает свою машину у порога, решая не заезжать внутрь, и рукопожатиями здоровается с подошедшими к нему охранниками — трое крепких мужчин весьма неприятной наружности. Сегодня Тэхёну очень сильно везет на представителей данной профессии. Они заводят его внутрь, запирая за ним ворота, а на крыльце его уже ждет Гао Вэй, радушно распахнувший руки — будто Ким в действительности принялся бы с ним обниматься и целоваться, как со старым другом. — Ким Тэхён! — а на лице оскал. — Как приятно вспомнить былое! Тэхён пожимает ему руку, поднимаясь на крыльцо, и чувствует на своей крепкую и невероятно сильную хватку. Как предупреждение о том, с кем ему предстоит говорить. Ким сжимает сильнее, чуть ли не до хруста костяшек, и наигранно добро улыбается. — И мне.. приятно вас видеть, — со всем дружелюбием. Взгляд Гао Вэя невольно падает на его левую руку. Пустую, без украшений. — Мне поздравить… или? — Или. — Жаль-жаль, — снисходительным тоном, будто всерьез может понять утрату Тэхёна. — Мне ли не знать, что ты однолюб. — Вы ошибаетесь, — усмехается сам Тэхён, отпуская чужую руку, чтобы пройти в богато обставленный коридор. — У вас самого какой по счету брак уже? — Третий, — со знанием дела тянет Вэй. — Этот дом — чисто работа моей жены, — в сторону многочисленных картин и каких-то статуэток, расставленных по всем полкам и поверхностям. — Видимо, и правда любите, — Ким вешает свою куртку на крючок и снимает ботинки, отказываясь от помощи горничной, весьма милой девушки. — Помню, что вы предпочитаете минимализм. Вэй хмыкает, жестом руки приглашая пройти за ним в сторону столовой. На горничную шикает, чтобы та не мешалась, подслушивая чужие разговоры, и Тэхён досадливо смотрит ей вслед. Надеется, что ей хотя бы хорошо платят за это. — Ну, — Гао сужает и без того маленькие глаза. — До твоей любви мне явно далеко. — О какой такой любви вы говорите? — беспристрастно спрашивает Тэхён, подмечая, что для них двоих уже накрыт стол. Его радует, что на этой встрече не будет дочери Вэя, значит, позвали самого Кима явно по делу. Хотя эти пространные разговоры все равно заставляют его испытывать невольное раздражение. Сам не знает почему. — Вот что мне в тебе нравится, Тэхён, — подмечает Вэй, присаживаясь во главе стола. Ким садится следом с краю, и чья-то заботливая рука пытается налить ему что-то спиртное, судя по запаху, но он накрывает бокал рукой, отказываясь. За рулем, — так это то, что ты никогда ничего не подтверждаешь и не отрицаешь. Удивительная способность. — Сегодня всем охота поговорить о моих выдающихся качествах. — Что и следовало доказать, — хмыкает Гао, залпом выпивая стопку коньяка. Для поднятия аппетита. — Удивительная. Слава Богу, я не отдал тебе свою дочь, — еще и Бога упоминает, ничего не стыдится. Ким на это лишь пожимает плечами — у него никогда не было ни цели, ни желания жениться на дочери наркобарона. На время их разговор затихает, и Тэхён невольно чувствует себя детсадовцем, за которым пристально следят: съел ли он кашу до конца? Благо каши здесь не было, а вот безумно вкусное и запеченное в гранатовом соку мясо — да. Ким, который уже вечность не ел домашнюю еду, на самом деле наслаждается внезапным обедом, думая о том, что скоро вновь придется затыкать собственный голод какими-то забегаловками и быстро завариваемой лапшой. Не то чтобы у него не было рук приготовить что-то самому, но у него по большей степени не хватало на это ни сил, ни времени: на работе он был с восьми до шести, условно, потому что в управлении все привыкли перерабатывать часы, а дома его единственным желанием было помыться и завалиться спать. Вот такая отшельническая жизнь, другой у него нет. Когда тарелки остаются пустыми и Тэхён рассеянно отказывается от сладкого, думая, что это уже слишком для его переполненного желудка, они с Вэем уходят в кабинет на втором этаже, и разговору между ними предстоит быть более приватным. Ким с интересом вертит головой по сторонам, оглядывая богатое убранство и думая о том, что за всю жизнь столько бы никогда не заработал. Впрочем, это ему и не нужно. Гао закрывает за ними дверь и проходит к крепкому дубовому столу, поверхность которого выполнена в темно-зеленом цвете, напоминающем бильярд. Тэхён садится на предложенное ему кресло с такого же цвета обивкой — все в стиль и со вкусом. Видимо, это единственное помещение во всем доме, которое Вэй не позволил тронуть своей дражайшей супруге, потому что выглядит все весьма лаконично и даже немного скучно. Безусловно, с изыском. — Спрашивай, что хотел, — позволяет Вэй, начиная рыскать рукой по ящикам в поисках упакованных сигар — Тэхёну со своей пачкой, купленной в обычном супермаркете, с ним не потягаться, но он все равно не собирается курить в таком месте. Не располагает. — Сразу к делу. Это хорошо, — Ким подбирает слова. — Что вам известно об убийстве прокурора? — в лоб. — Все, что известно и тебе, — хитро улыбается Гао, выпуская едкий дым в сторону от Тэхёна. — И? — И немного больше. Тэхён устало откидывается на спинку кресла, тут же нахмурившись. Он не намерен вытягивать из Гао по слову. Он вполне способен и сам раскрыть это убийство — вопрос только в том, когда. В его силах предупредить наступление следующего. — Ты становишься таким злым, когда что-то идет не по твоему плану, — говорит ему Вэй, стряхивая пепел в только что найденную пепельницу. — Не куксись, Тэхён, тебе не идет, — как с маленьким ребенком. Ким без зазрения совести закатывает глаза. — Мне идет раскрытие убийства, понимаете? — Ну что ты за человек, — с напускной обидой произносит Вэй. — Ладно, не буду тебя мучить. А то загрызешь ведь. — Не вам меня бояться. — И то верно, — пауза. — Я так понимаю, что с Джиханом ты уже встречался и записи с камер получил? — кивок в ответ. Осведомленный, черт. — И у тебя закономерно возникли вопросы, почему ни одна камера не наведена в сторону туалетов. А у входа и вовсе отключена. Ты же умный мальчик, сам додумаешь? — Очень удобно, когда в твоем клубе без зазрения совести можно промышлять чем-нибудь поганым. Потом все равно ничего не доказать, а ты сам — не при делах, — отвечает Тэхён, складывая руки на груди. Голову закидывает за край спинки, прикрыв глаза. Какой-то выматывающий день. — Верно, — соглашается Вэй, слегка закашлявшись. Видимо, дым не в то горло пошел. — Клуб принадлежит одному моему другу, — с намеком в голосе. — Я всегда ему говорил, что Джихан — полный олух, но кто бы меня слушал, — раздраженно. — Но в любом случае… советую тебе не копать под камеры. Ройся в друзьях и возможных свидетелях, а клуб не трогай. — Советуете? — беззлобно скалится Тэхён. — Настоятельно рекомендую. — Приму к сведению, — отвечает безропотно, хотя внутри все вопит от подобной наглости. У них человека убили, а они переживают за вшивый клуб. Как насмешка над человеческой жизнью. — Это все? — Еще кое-что, — Гао Вэй достает свой телефон из кармана брюк, что-то начиная в нем искать. — В тот день в клубе был мой парнишка. Испугался до жути, так что сразу побежал ко мне, — с какой же теплотой это звучит, прям по-отечески. — Он весь вечер снимал эти новомодные сторис. Это — одна из них, снятая непосредственно до произошедшего с прокурором. Тэхён внимательно вглядывается в открытое видео. Куча двигающихся тел и камера, мотающаяся из стороны в сторону. Уборная цепляется лишь на секунду, и Ким видит заходящего в нее человека. После — Йеджуна, последовавшего за ним. Тэхён суживает глаза, до последнего отказываясь верить в увиденное. Хотя где-то в глубине души подозревал с самого начала… — Это не он, — и взгляд в сторону. — Откуда уверенность? — Просто знаю, — с заминкой. — Поделитесь видео? — Прости, но нет, — Вэй качает головой, будто действительно сожалеет. — Не хочу, чтобы в деле светился кто-то из моих ребят. Так что ты этого, считай, не видел. Тэхён понимающе мычит. — Ладно. Спасибо и на этом. — Надеюсь, ты понял меня, — и глаза пронзительные-пронзительные. Предупреждают. — Мне не нужно повторять несколько раз, — твердым тоном. Прощаются они с Вэем неспешно, тот до последнего не хочет отпускать Тэхёна, все продолжая расспрашивать о жизни, которой Ким предпочитал ни с кем и никогда не делиться. В особенности — с наркобароном. Но тот и без того знает все, что ему нужно, и без сомнений пользуется этим, обкладывая непробиваемый панцирь Тэхёна со всех сторон. Тот, признаться, держится хорошо и уезжает от Вэя только ближе к пяти, так и не пригубив ни капли алкоголя. Что-что, а такой привычки наравне с курением у него не выработалось, не в сравнение с тем же Гао, который за время их встречи успел выпить целую бутылку коньяка — так, отмечая долгожданное воссоединение со старым другом. Тэхён другом его мог назвать, конечно, с большой натяжкой, но из уважения молчал. Уважения. Тэхён решает передать записи с камер Чимину следующим утром, потому что смотреть их на ночь после трудового дня нет никакого смысла — они оба уставшие и хотят спать. Могут что-то пропустить, и все. Есть смысл в том, чтобы поторопиться и поскорее найти убийцу… но, к черту, еще даже неизвестно, станет ли это серией. Он созванивается с Чимином по дороге домой, ставя телефон на громкую связь на специальной подставке, и слышит равномерный звук гудков, прежде чем трубку наконец-то берут, и с той стороны слышится недовольный голос Пака. — Я думал, что у тебя все-таки проснется совесть появиться вечером в управлении, — рявкает Чимин. Тэхён наслаждается. Раздраженный следователь — услада для его ушей. — Зато у меня теперь есть записи, и я живой после разговора с Вэем. Если он, конечно, не подсунул взрывчатку мне под машину. — Сплюнь, — чуть ли не кричит Пак, действительно волнуясь. — Язык твой поганый… — ругается. — В общем, я опросил сегодня шесть человек, но никто ничего толкового не может сообщить. Богатые наследники, чтоб их. Не хотят, чтобы их имена фигурировали в этом деле. Пятно на репутации. А то, что друг помер, — их вообще не волнует. — Ясно, — хмурится Тэхён, выруливая на парковку у собственного дома. — Чего и следовало ожидать. Думаешь, кто-то из них мог? — Вряд ли бы они стали мараться в таком деле. Я просто надеялся, что кому-то из них действительно было не наплевать на Йеджуна, — Ким слышит в трубке какое-то копошение. — Ты уже дома? — Подъезжаю, — кратко отвечает Тэхён. — И тебе советую сделать то же самое. — Да сейчас поеду уже, — вздыхает Чимин. — Юнги, вон, опять ругается. Все проклятия в мою сторону! — возмущенно. — Даже не в твою. — Передавай ему мой пламенный привет, — произносит Ким с легкой улыбкой. — Надо будет как-нибудь выбраться с ним в бар. — Не пущу, — рявкает Чимин. — Приятного вечера, — отбивает в ответ Тэхён, нажимая на кнопку сброса звонка. Не то чтобы им с Юнги действительно нужно было разрешение Чимина, чтобы выбраться куда-то вместе, ну в самом деле. Еще и этого язвительного ужа захватили бы с собой, как в старые добрые. Старые добрые… Тэхён ключом открывает двери подъезда и спешным шагом поднимается к себе на третий этаж. В пролете всего четыре квартиры, все трехкомнатные и примерно одинаковой планировки. Ким тщательно подбирал свое будущее жилье, хотя в то время не особо мог позволить себе широкий выбор — главное, чтобы поближе к учебе и с ремонтом. Это потом он уже по чужому настоянию начал делать свой собственный: менять обои, закупать новую мебель, переставлять ее. Сейчас он о таких мелочах не переживает, потому что появляется в квартире буквально только для того, чтобы переночевать. Три комнаты для одного человека теперь же ощущаются слишком большими, а он не любит такие пространства. Обеспечивают широкий простор для мысли. Тэхён снимает обувь, оставляя ее на входном коврике, вешает промокшую куртку на крючок и в пустоту кричит: — Я дома. Будто это действительно может что-то изменить. В его жизни.