инъекция

«В тот день мы встретились, ты стояла у самой воды, я издалека тебя заметил, помню, меня сразу к тебе потянуло, я подумал: «Надо же, как странно, человек стоит спиной, а меня к нему тянет…»

Вечное сияние чистого разума

            — У тебя засос на шее, — невозмутимо говорит ему Чимин утром очередного дня, пальцем показывая на себе место предполагаемого синяка. Чонгук застывает на месте у входа в кабинет, мгновение спустя прислоняя ладонь к наливающейся кляксе. Тут же краснеет в цвет своих волос и заходит внутрь, чтобы не светиться перед всем управлением своими ночными похождениями. Пак, будь он неладен, голос имеет звонкий — такой, что временами все управление слышит его мат, сыплющийся на Ким Тэхёна. Впрочем, заслуженно — Тэхён своим характером может довести до белого каления и самого черта. Но Чонгуку все равно перед Чимином становится как минимум неловко, потому что тот стал свидетелем его позорной слабости. Слишком многое подмечает, о чем лучше бы смолчать. Но это же Чимин. Ему позволено почти что все. — Сильно… видно? — нерешительно спрашивает Чонгук, озираясь по сторонам в поисках хоть какого-то зеркала, но на стенах висят лишь какие-то рабочие памятки, плакаты и часы. — Нет, — Чимин отходит от своего стола, приближаясь к Чонгуку, чтобы резким движением руки натянуть воротник его рубашки чуть выше. Чонгук тушуется, смотря побитой собакой из-под прикрытых ресниц. Ждет комментариев. — Так-то лучше, — заминка. Следователю нужно собраться с мыслями, чтобы озвучить свои подозрения. — У тебя все… в порядке? Мы уже давно не говорили… Чон отводит взгляд, опустив голову. Они с Чимином друзья чуть ли не с пеленок, и тот знает о Чонгуке очень многое, как и сам Чонгук о нем, но в данный момент это не та тема, которую он хочет с кем-либо обсуждать. Даже с Чимином, искренне переживающим за него. — Да. В полном. Чимин не успевает возразить, как на пороге объевшимся котом появляется Тэхён — у того утро явно было добрым, что можно отнести к категории необычайно редких событий. Довольный Ким — неуловимый зверь. Даже светится, горделиво вздернув подбородком. Еще немного — и облизнется от сытости. Понятно кем. Чимин скалится при виде него, и эта зловещая ухмылка не сулит ничего хорошего. Следователь готовится устроить словесный обстрел, хоть и времени на это остается всего ничего: день обещает быть тяжелым и полным разъездов. Тэхён же, не обращая на него никакого внимания и лишь кивая в качестве приветствия, медленным шагом хищника подходит к застывшему Чонгуку, заключая того в объятия со спины. Тот, кажется, перестает дышать, пытаясь собраться с духом. Это не страх и не отвращение… это нечто большее, что он не может объяснить даже себе. Наедине с Тэхёном до смешного легко, потому что тот окутывает своим оглушительным присутствием. На людях, знающих их обоих… катастрофа. Чонгук с не особо давних пор больше всего на свете ненавидит чужое осуждение. Не боится, а именно ненавидит. И на это есть весомые причины. Тэхён собирается клюнуть его в щеку, но он как-то ловко и резко для самого себя ускользает от чужого прикосновения рук, поворачиваясь лицом к лицу своего обольстителя. И застывает так на мгновение, ненароком вглядываясь в чужие заостренные черты лица, смотрящие почему-то с нежностью и какой-то необоснованной добротой. Глаза Чонгука же, звонкие и режущие, говорят сейчас громче слов. Даже кричать не нужно. Ким все понимает, вглядываясь в ответ. Но иногда проще сделать вид, что нет, и прикинуться дурачком. — Я пойду, — шепотом по губам. Чон сразу же убегает, словно его здесь и не было. Ярко рыжим в кабинете остается лишь приевшийся со временем диван. Тэхён вмиг мрачнеет, опуская руки, и прижимает их по швам, неосознанно сжав в кулаки. Еще чуть-чуть — и на огрубевших ладонях останутся следы от ногтей. Однако секунду спустя его взгляд становится непроницаемым. Будто сейчас не произошло ничего из вон выходящего. Будто так и должно быть. Может, и в самом деле, пусть так все и будет. — В полном порядке, — повторяет недавно прозвучавшие слова Чимин, искоса смотря на замершего Тэхёна. Следит ненавязчивой заботой. Не хочет, чтобы эти двое переломали друг друга. Куда уж больше нынешнего… — Куда он? — отрешенно. Бессильная злость переполняет нутро. На кого злится? А черт его. До недавних пор Тэхён был уверен в правильности каждого из своих решений. — Насколько помню, хотел поехать в медколледж, чтобы что-то узнать о Ча Соыль, — Ким понятливо кивает на это. — Я, кстати, тоже сейчас уезжаю. Если тебе интересно, — с нескрываемой издевкой в голосе произносит Чимин. — А ты куда? — без особой заинтересованности. Тэхёна сейчас больше волнуют сигареты в кармане его куртки и беспрепятственная возможность прокурить весь кабинет в свое удовольствие, раз уж здесь никого не будет. — К подруге Соыль и ее матери. Надо будет забрать ее ноутбук, может, клофелинщик как-то связывался с ней или типа того. Телефона так и не нашли, поэтому будем перебирать все варианты. Чимин надевает на себя пальто, обматываясь классическим синим шарфом. Модник тот еще. Волосы лежат в аккуратной укладке. Видимо, собирался из дома неспешно. На той неделе был взъерошенным воробьем, осыпающим все и всех проклятиями за новую жертву и в край испорченное перед выходным утро. Тогда и погода была ни к черту: дождь, снег, слякоть. Сейчас хотя бы на небе ни тучки, и день обещает быть теплым. Конечно, все растает, но лучше уж так, чем ходить по гололеду, вызванному морозом. — Так ты оставляешь все доклады на меня? Взгляд у обоих скользит к настенным часам, висящим позади стола Чимина. Следователь ехидно улыбается. На часах — восемь утра. Планерку Джин запланировал на одиннадцать. Доклады нужно подготовить по всем дням расследования, тщательно расписывая каждый: кто, что и когда сделал, какой итог и польза. Ни Чимин, ни Тэхён не любят этим заниматься, но в последние недели эту часть брал на себя Пак. Пора платить по счетам. — Прости, друг мой. Мне жаль, — без капли жалости в голосе и с самодовольным видом. Тэхён саркастично улыбается, махнув на него рукой. Все как обычно. Будто и не ссорились вовсе. Все забылось, потому что они оба так привыкли. — Вали уже. Чимин уходит, буркнув что-то на прощание и еле слышно прикрыв за собой двери. Тэхён загружает свой рабочий компьютер, надеясь, что тот не решит вылететь в очередной раз на середине напечатанного доклада. Сколько горького опыта уже было… и ругательств не меньше. А ноутбук остался дома, потому что Ким по заморочке забыл его взять. И такое случается даже с самыми дотошными людьми. Пока доисторическая машина пытается включиться, Тэхён находит в рабочем шкафу припасенный издавна пакетик со сладким химозным кофе и безумно улыбается своей предусмотрительности — осталось только раздобыть чайник. Чашка, благо, была своя. Обычно они с Чимином не держали ничего съестного у себя в кабинете, либо просто забывая об обеде, либо обычно ходя к Вонхо во время перерыва. Не для них были коллективные чаепития и мероприятия, потому что они и так успевали цапаться в рабочее время, что уж говорить о свободном… Та ситуация, когда Чимин беспощадно наорал на него, откровенно забылась и больше не поднималась. Пак не извинился, Тэхён спустил просто так — чаще всего их конфликты именно таким способом и решались. Оба были вспыльчивыми и неугомонными людьми, у обоих был этот бешеный темперамент. Разница лишь в том, что Чимин мог быстро и без причины загореться, спешно отойти и оставить позади, а Тэхёна нужно было долго и мерно доводить до этого состояния. Тэхён горел и практически никогда не прощал, если это в действительности было что-то серьезное. То, что они с Чимином, имея такие характеры, умудрялись уживаться и даже неплохо работать — самое настоящее чудо. Тэхён выходит из кабинета и вальяжно без стука заходит в соседний, выделенный, так сказать, под малышню. Несколько сбитых в кучу столов, откровенный срач и вечная суета — все, что нужно знать о «новобранцах» их управления, только недавно вышедших из-под крыла университета. Тэхён их всех лично не запоминал, потому что не был уверен, что хотя бы часть из них здесь задержится до конца стажировки, но те хотя бы исправно работают и на них можно легко свесить какие-нибудь не особо сложные дела, которые для более опытных следователей являются пустой тратой времени. Как, например, то с сыром… сюр, да и только. Юнцы оборачиваются на его появление, затихая, и тут же застывают, глядя на него удивленными вопросительными глазами. Тэхён не вовремя вспоминает, что репутация у него в управлении ходит ни к черту. И становится как-то неловко. — У вас есть… чайник? Секундная пауза, будто спросил что-то глупое. И сам себя так ощущает, уже с тысячу раз пожалев о собственной затее. Вот Чимину умора будет, если узнает. А он-то точно узнает. — Сейчас будет! А затем снова шум, гам, топот, чтобы побыстрее избавиться от гадкого бывшего опера. Напряжение натягивается струной. Новички, словно муравьи, пытаются выгнать из своего муравейника какого-то важного жука, забредшего сюда по чистой случайности. Тэхён всего лишь хотел попросить налить кипятка в чашку, но ему откуда-то тащат новехонький электрический чайник, неловко впихивая в руки. Отдают целиком и, похоже, безвозмездно. — Окей… — ведет плечами. — Спасибо. Верну чуть позже. И сразу заверения о том, что не надо. Ну, такой щедрости ему тоже не надо — у него даже дома такого чайника нет, зачем он им с Чимином в следственном управлении? На Тэхёна напоследок смотрят как на местное божество или поднявшегося с ада черта, всем своим видом ожидая его ухода, и он спиной чувствует облегченные выдохи малышни, как только за ним самим закрывается дверь. Вот поэтому он к ним не ходит и не дрессирует, как делают то же самое Сокджин или Чимин. И ладно, если Джин имеет на это полное право как руководитель, то Чимин либо просто тешит свое необъятное эго, либо действительно хочет поделиться нажитым опытом. Тэхён почему-то склоняется все же ко второму варианту. Чимин всегда стремится оставить после себя что-то чистое и лучшее — другие следователи как его продолжение тоже подходят под это описание. Тэхён не такой. Он своего опыта никому не пожелает и ни с кем делиться не станет. Страшно это. Чайник находит себе местечко на подоконнике, где в стене встроена розетка, рядом со стеклянной пепельницей и запасной пачкой сигарет. Картина, как говорится, маслом. Тэхён заливает воду и успевает по-быстрому перекурить в открытое окно, пока чайник закипает, самостоятельно щелкая кнопкой выключения. Получившимся в чашке месивом Ким по неосторожности обжигает губы, ругаясь себе под нос и коря за вечную невезучесть. Зато теперь можно и садиться за доклад. Времени на него — два с половиной часа. Джин на месте прикончит, если Тэхён не успеет дописать: руководитель и без того ненавидит, когда этим важным для управления делом занимается Тэхён, а не Чимин, потому что Ким больно плох на язык. Настолько, что написано все может быть идеально, но устное оповещение… способно довести до нервного тика. Джин обычно всегда запасается на такие случаи успокоительным, но в этот раз его ждет подстава, потому что Чимин никого не предупредил, что не будет присутствовать на планерке, вместо нее отправившись по делам расследования. Вроде причина уважительная, но поступил он как последняя сука. Вот может же так, когда хочет и когда не хочет тоже. Пока строчит текст, Тэхён подумывает в старости, если доживет, конечно же, издать мемуары под названием «Об искусстве правильного доклада руководству». Дословно — как ни хрена не сделать, но заверить в том, что была проведена колоссальная работа. Можно просто сказать: «Результата нет». Но Ким знает, что можно еще сказать: «Вот, результата нет, но сделано вот это… приняты такие-то меры… и вообще все под полным контролем». И таким утвердительным тоном, чтобы наверняка. Джин обычно за такое плюется ядом не так сильно — есть возможность увернуться. Тэхён ухмыляется. Выкуривает еще одну сигарету, пока принтер печатает наскоро набранный текст — лишь бы отстали. Они с Чимином ни на метр не приблизились к разгадке новоявленного клофелинщика, а тот тем временем, видимо, решил начать подбрасывать им по трупу каждую неделю. Импульсивно? Или долго готовился, наконец начав претворять в жизнь свой кровавый план? Обычно у серийников бывают эпизоды ремиссии, когда они не активны, и те могут достигать от месяца до полугода: смотря сколько времени нужно на восстановление и появление очередной идеи-фикс. Сейчас же такого почерка не наблюдается. Либо он действует очень быстро и по другой схеме. Скажем, два-три трупа за раз и затишье? Чудно. За двадцать минут до начала планерки в кабинет заходит весьма неожиданный человек. И тот самый, приход которого обычно не жалуют ни Тэхён, ни Чимин, считая того местным вестником апокалипсиса. — Туки-тук, — Намджун добродушно улыбается. — О, ты здесь один? Тэхён приветственно машет ему рукой в ответ. Вежливость, чтоб ее. Не его начальство, но выше по званию, так что нужно иметь совесть и проявить манеры. — Прикрой двери, — просит Ким, даже не подняв взгляда от своих бумаг. — Да. Чимин смотался опрашивать маму и подругу нашей жертвы. — Скверно, — мужчина тут же хмурится, поджав губы, и проходит внутрь, усаживаясь на ярко-рыжий диван. — А Чонгук где? Тэхён прикрывает глаза в раздражении, сильно стукнув печатью по листу. Настолько сильно, что синие чернила остаются следом даже на столе. Не сдержался. Случайно. — Ты уже в курсе? — Ну, было бы удивительно, если бы его не привлекли в ваше дело, — Намджун задумчиво чешет затылок коротко остриженными ногтями. — В смысле? — Тэхён действительно не понимает, методично продолжая ставить свою подпись и подделывать Чиминову под каждой бумажкой, после закрепляя печатью. Надеется, что Пак не обидится. Лучше бы сам занимался своей бумажной волокитой и подделывал подписи вместо Тэхёна. — Так он уже участвовал в раскрытии подобных преступлений, — Тэхён ошарашенно смотрит в ответ, отвлекаясь от своего слишком важного дела. — Ты реально не знал? — мотает головой в отрицании. — Может, тогда слышал о том громком деле с ядом. Мы даже обнаружить его в организме не могли, оборудование не позволяло. А люди, абсолютно здоровые до, продолжали умирать от сердечных приступов. — И? — Чонгук тогда догадался, какой гадостью травили этих людей. На человека потом тоже вышли быстро, потому что тогда же все и прояснилось. Картинка, так сказать, собралась воедино. — Да уж. Токсиколог-энтузиаст. Лучшего и нельзя желать, — невольно скалится Тэхён, не сумев вовремя закрыть рот. Намджун впивается в нынешнего криминалиста задумчивым и почти обеспокоенным взглядом. — Он получше многих, — говорит очевидное. — Да и вам не повредит лишняя пара рук, готовая работать безвозмездно. Джин ему даже не платит, но они как-то сами договорились между собой. — Меня поражает твоя информированность в данном вопросе, — язвительно произносит Тэхён. Намджун ничего не отвечает, пожав плечами, и в кабинете виснет какая-то обманчивая тишина, потому что Ким знает, что тому все еще есть, что сказать. Намджун не из тех людей, кто заходит просто так: за разговором скоротать время. Он выжидает, чтобы вновь ошарашить какой-нибудь знойной новостью — чтоб наверняка все попадали плашмя. Новое дело на тандем Ким-Пак, к счастью, повесить больше не может — те, пока не разгребутся с клофелинщиком, вряд ли возьмут себе что-то еще. Если только расследование не зайдет в тупик. Но для этого надо постараться самому преступнику. Тэхён откладывает последнюю распечатку в стопку к остальным. Скрупулезно выравнивает их так, чтобы края соприкасались, и только потом пробивает дыроколом, отточенными движениями начиная прошивать. Готовые папки, мать его, в их управлении все еще не изобрели. Джин за эстетику, а не удобство. Тэхён подхватывает сшитые бумаги, прижимая рукой к груди, и сверяется с часами, понимая, что успел сделать все ювелирно минута в минуту. Бросает скорый взгляд на развалившегося на диване Намджуна, для которого этот самый диван кажется слишком маленьким, еле вмещающим в себя хотя бы одного человека. — Идем? — спрашивает Тэхён. Намджун согласно кивает. Будет что-то новенькое, раз руководитель другого следственного управления присутствует на их планерке. Джин, что ли, пригласил на показательную порку? Тэхёну даже немного стыдно становится за свою писанину, но это чувство только посвербит немного где-то внутри и исчезнет. Особенно когда сам Ким откроет рот — его доклады имеют особенную атмосферу. Планерка до невозможного скучная. Тэхён, не выспавшийся из-за того, что провел целый день и ночь до этого с одним небезызвестным токсикологом, сейчас хлопает ресницами, усиленно борясь со сном. Голова опущена к столу, и правой рукой он стучит по собственной коленке, совсем не слушая остальных, отчитывающихся о проделанной за неделю работе. Слова у них, конечно, льются рекой. А управление стоит, и каждый прохожий, проходя мимо, плюет вслед зажравшимся «мусорам». Иронично. Тэхён почти что засыпает, прежде чем Намджун пихает его ногой под столом, заставляя посмотреть на себя, а затем и в сторону Джина, который уже с минуту ожидает начала рассказа, потому что очередь подошла к Киму. Тэхён вальяжно встает, вытирая ладони о собственные джинсы, и упирается руками в края большого деревянного стола, мутным взглядом обводя свой текст. Прокашливается, и у Джина уже начинает нервно дергаться глаз из-за этой показательной сценки, поставленной с целью вывести из себя. Кого? Всех вокруг. — Из результатов у меня пока что два трупа и головная боль, — Джин сначала бледнеет, а потом краснеет, заслышав это. Стыдно почему-то становится ему, хотя позорится сам Тэхён. — Еще электрический чайник раздобыл, — Ким подмигивает напряженным новеньким, желающим провалиться на месте. — За что большое спасибо. На этом все. Ждем третий. Оглушительная тишина. Слышно только, как закипает руководство, доходя до нужной кондиции. Почти как приобретенный чайник. Жаль только, сам не выключится. — Спокойно, — начинает Намджун, сидящий возле Сокджина, у которого от напряжения треснул карандаш в руке. Два обломка прокатываются по деревянной поверхности, пугая всех остальных. — Ким, мать твою, Тэхён, — рявкает Джин, прикладываясь ладонями о стол, прежде чем вскочить со своего кресла. Хлопок настолько громкий, что почти все присутствующие подпрыгивают на месте. Тэхён невозмутимо смотрит в ответ. — Останешься после планерки, — с нескрываемым предупреждением об опасности в голосе. Джин, словно кобра, низко наклоняется к сидящему сбоку от него Киму, дыша тому почти в ухо. А у Тэхёна просто месть на его месть. Он не ведет и бровью, лишь вскинув подбородок. Сокджин его начальник, но явно не тот, кто сможет его уволить или довести до увольнения. Очень сложно воспринимать кого-то выше себя, когда начинали вы как равные — просто жизнь у всех сложилась по-разному. Может, и Тэхён мог бы стоять на его месте, кто знает. Вряд ли теперь это сможет произойти. Дальнейшие доклады идут весьма плохо. Все сидящие на планерке впечатлены дерзостью и наплевательским отношением Кима к руководителю, но еще больше — его каким-то смиренным принятием того факта, что он не успеет раскрыть преступника до того момента, как тот встретит свою третью жертву. Вот это и пугает. Если не Ким и Пак, то кто? Кто из них всех вообще сможет довести это дело до конца? Полчаса спустя все решают расходиться. Тэхён вместе с Намджуном остаются на местах, косо переглядываясь. Тэхёну становится ясно, что Намджун опять по его душу. Что ж ему на месте-то не сидится в своем управлении, и он вечно лезет в их... Джин медленно поднимается с кресла с ярко-красной обивкой. Вкус, видимо, достался от Чимина, падкого на такую же яркую гадость, режущую глаз. И начинает ходить по залу совещаний туда-сюда, нервно хрустя костяшками пальцев прямо перед лицом Кима. Прекрасно знает, что Тэхён ненавидит этот звук, потому что не раз в жизни встречался с настоящими переломами костей. И не только своих. Тэхён кривит лицо и поджимает губы. Хмурится, сводя брови к переносице. Раздражается. Лишь один Намджун непринужденно вертит свою ручку в пальцах, совершенно не обращая внимания на накаляющуюся с каждой секундой атмосферу. Умеет же абстрагироваться, когда хочет. — Ладно, — неожиданно начинает Сокджин, останавливаясь у окна. — То, что ты мудак, знают два управления сразу. Это не новость. Тэхён хмыкает, осматривая его с ног до головы. Джин, как и все на работе, не считая самого Кима, одет в рабочую форму — плотные прямые синие брюки, идеально выглаженную рубашку и строгий пиджак в тон брюкам. На шее обязательно галстук. У Джина сегодня — черный. Классический образ опытного следователя. Настолько скучный, по скромному мнению Тэхёна, что уже приелся. Сам-то криминалист сидит в черных джинсах, благо что не рваных, и простом бежевом свитере, который прикрывает горло. Словно бунтующий подросток, но его образ все равно кажется обманчиво мягким. К такому человеку только по странному помутнению хочется приблизиться, чтобы потом остаться с откусанными по локоть руками. — Ты лучше скажи мне, с какого хрена ты сам стал по ту сторону закона? — звучит злостным обвинением. Намджун устало прикрывает глаза, собираясь с духом. Разговор между ними тремя предстоит тяжелый. — Не понял, — сразу отвечает Тэхён, вскидывая бровь и настороженно смотря на обоих мужчин. За что казнить-то собрались? Без суда и следствия. — Ты, блять, издеваешься? — рявкает Джин, вновь заводясь. — Если ты сам не собирался заниматься клубом «Нуар», — Намджун берет на себя участь поясняющего, — то должен был отдать кому-то другому. А не думать, что мы это спустим тебе с рук, как спускали многое до этого. Тэхён отводит взгляд в сторону, закусывая губу. Теперь все понятно. Покурить бы сейчас… но Джин треснет. Он и без того в расстроенных чувствах. Поэтому Ким просто молчит, думая о недопитом кофе, который остался стоять на его столе. Не простит, если Чимин решит его вылить. За ним же станется. — Чего ты молчишь? Тэхён! — Джин словно отчитывает маленького ребенка. Может, так оно и есть в самом деле. — Ты хоть понимаешь, чем бы обернулось это нам, мне, если бы мы не начали копать под этот треклятый клуб? — и всплескивает руками на нервах. — Вы начали? — звучит с подозрительной интонацией. Тэхён подбирается на месте, и заметно даже не знающему его человеку, что тот начинает боязливо сжиматься, чего не наблюдалось уже много-много лет. — Ты выглядишь напуганным, — подмечает Намджун, сузив глаза. Сошла вся гордыня за одно мгновение. У всех троих в этом зале для совещаний. — Конечно, я, мать его, напуган, — тут же принимается обороняться Тэхён, складывая дрожащие руки на столе. Замком, чтобы не так сильно была видна несвойственная ему дрожь. — Я пожить еще хочу. — Поясни, — сдается Сокджин, не желая вытягивать по паре слов от этого засранца. Доведет же когда-нибудь до белого каления, Тэхён может. — Как там Минджо поживает? — невпопад спрашивает Тэхён, смотря в стол. — Знаете, будет очень круто, если он пришлет своих ищеек в этот клуб… на ночь, скажем так. Расслабиться. Повеселиться? В клубе реально можно развлечься. Джин хлопает глазами, резко остановившись. Все мельтешил, ходя из стороны в сторону. Намджун тяжело сглатывает. Слышится усталый вздох. — Поняли, — кивает головой. — Вэй? — и немое согласие от Тэхёна. — Вот ублюдок, — другими словами и не описать. — То-то Минджо будет рад, когда узнает, — задумчиво проговаривает Сокджин, вмиг расслабившись. Он-то думал, что Тэхён занялся какими-то своими темными схемами. За ним не поспеешь. — Минджо не должен узнать, — спохватывается Тэхён, бросая напряженный взгляд на обоих мужчин. — Если информация о клубе поступит от меня. Или от вас, — выделяет голосом. — То вполне возможно, что, возвращаясь домой после тяжелого рабочего дня, я рискую подорваться на машине. Ну так, знаете, чисто случайно… — Он прав, Джин, — вмешивается Намджун, перебивая что-то желающего сказать Сокджина. — Надо будет сделать все тонко. Вэй не из тех, кто прощает задетое доверие. Это с Минджо у них старые счеты, пусть резвятся сами. Мы должны остаться в стороне. — Скажем так, — наконец заключает Сокджин, мысленно соглашаясь с чужими доводами. — У Минджо и без того будет рейд по таким притонам. Наткнется абсолютно случайно. А там будем надеяться на его профессионализм и умение вовремя заткнуться. Тэхён слабо выдыхает, с каким-то ужасающим смирением понимая, что во время этого разговора сидел как на иголках. Отпустило только сейчас. Давно уже ему не приходилось испытывать это мучительное чувство страха… за самого себя. Не факт, что Вэй оставит его в покое, но у того хотя бы не будет прямых доказательств о том, что утечка информации поступила от Тэхёна. Догадается ли сам об этом? Возможно. Но будет занят совершенно другими проблемами. Тэхён выходит в коридор, тихо прикрывая за собой двери и оставив наедине о чем-то переговаривающихся Джина и Намджуна. У тех свои «руководительские» дела. Неожиданно замечает шмыгнувшую в кабинет спину, облаченную в синюю форму. Тут же хмурится. Сейчас, скорее всего, его ждет цирк. И он не ошибается. Это все чутье и знание о длинном и бескостном языке Чимина. Когда Тэхён заходит в кабинет, пройдясь по узкому коридору под настороженные взгляды коллег, еще не отошедших от планерки, то его уже встречают воплями, от которых нещадно начинает трещать голова. Зачем только подслушивал… спал бы по ночам спокойнее. — У тебя все, блять, нормально?! — верещит Чимин, не успевает Ким пересечь порог. — Тебя втягивают в очередное дерьмо! Какой клуб, какой Вэй, Тэхён! Ты же говорил, что все под контролем! — Чимин останавливается у стола криминалиста, нервно заламывая пальцы. Волнуется, черт возьми, за человека, который этого, откровенно говоря, не понимает. Да еще и не заслуживает. — Оно и было, — скупо отвечает Тэхён, пожимая плечами. Отстраненность — единственная его тактика поведения в таких ситуациях. Другой за время работы как-то не выработалось. Тэхён поздно замечает стоящего у окна Чонгука, который смотрит на него настороженно и слишком пронизывающе. Понимает. Он-то все, сука, понимает. Тэхён искоса глядит в ответ побитой собакой. — Как ты? — лишь спрашивает Чонгук. И, не стесняясь, приближается к Киму, кладя теплые ладони на его разгоряченные щеки. Становится близко-близко, чуть ли не опаляет дыханием губы, пока на фоне Чимин замирает, останавливая свой словесный поток и бессильно смотря на этих двоих. Тэхён опускает взгляд к носу и губам Чонгука. Не находит в себе сил сопротивляться. Что-то отдаленно знакомое свербит внутри. — Жить буду. Чонгук усмехается, и у него так привычно приподнимаются уголки губ. Утром уклонялся от прикосновений, зато сейчас сам стоит рядом и не дает ни уйти, ни отпустить самому. Вечно у него так. Беспокоится. Куда ж он денется. — Я не хочу, чтобы ты… Тэхён перебивает его поцелуем. Чимин отворачивается, нарочито громко вздыхая. Обреченность ощущается именно так. Этими двумя. Чонгук мгновение спустя отрывается от Тэхёна сам, начиная шумно и загнанно дышать. Смущается, а рук от чужих щек все еще не убирает. Большими пальцами поглаживает румяную кожу, а остальными зарывается в темные волосы, прямо у корней. Тэхён млеет. До того истосковался по этой тянущей теплоте. Он, конечно, признает, что мудак, как говорит каждый знающий его человек, но мудак, умеющий чувствовать больше их всех вместе взятых. Чонгук, что-то резко осознав, внезапно поджимает губы, отводя голову в сторону. Отходит спешно, будто совершил непоправимую ошибку. И момент заканчивается. В следующий — они все втроем по уши в работе. Новостей слишком много, чтобы разобраться со всем сразу. Чимин и Чонгук уходят к Вонхо в кафе, и Чон порывается взять Тэхёна с собой, но тот отказывается сам, говоря, что ему еще нужно посидеть за оставшимися докладами, потому что не хочет брать их на вечер домой. Только спустя час перед ним все равно ставят полные контейнеры с едой. Его любимой. Не вопрос, кто подбирал. Пока Тэхён обедает, Чонгук первым начинает свой рассказ о том, что ему удалось выяснить. Совсем немного, но в этом всем что-то заставляет насторожиться, так что Тэхён слушает внимательно. Ча Соыль действительно два года проучилась в медколледже на медсестру, но под конец второго курса перестала вначале просто учиться и отвечать на семинарах, а после и вовсе их посещать. Незадолго до начала сессии написала заявление на отчисление. Колледж не стал ее держать. — …одногруппники говорят, что она всегда училась хорошо, это потом уже скатилась, — пожимает плечами Чонгук. — Они не знают причину? — У Соыль не было особо близких отношений ни с кем из них, но староста пыталась узнать причину постоянных пропусков. Соыль ей просто говорила, что хочет взять академ, но на этом все. Они не пытались узнать больше, — и о чем-то задумавшись. — К слову, с ее преподавателями я тоже пообщался. Профессор Кан говорит, что она подавала много надежд и действительно горела делом… — Что-то все-таки произошло, — подводит итог Чимин, откинувшись на спинку кресла. Его взгляд то и дело падает на Чонгука, смирно сидящего на диване. Рыжие волосы сливаются с ярким чехлом, и только темная макушка и большие черные глаза выделяются темными кляксами. — А у тебя что? — спрашивает Тэхён, накалывая салат на вилку. Тут же раздается громкий хруст. — Сначала встретился с Гаён. Это подруга, от которой Соыль возвращалась домой поздно вечером, — поясняет Чимин Чонгуку, который не совсем разбирается в именах. — В общем, Гаён рассказала, что они встретились тогда чисто посидеть выпить вина, чтобы отметить поступление Соыль на ветеринара. — Гаён тоже не знает, почему ее подруга решила так резко отчислиться? — Спросил, — подтверждает Чимин, кивнув. — Но Соыль ей просто сказала, что разочаровалась в профессии и людях. — Чтобы разочароваться, нужно как минимум попробовать на практике, что это такое, — подмечает Чонгук. — Она бы дошла до практики, только если бы доучилась второй курс. Тэхён пронзительно смотрит на него. Он тоже многое понимает. После — переводит вопросительный взгляд на Чимина. — Она работала? — Трудовой книжки нет, Гаён и Ча Мина об этом ничего не знают. Так что, скорее всего, нет, — одни предположения. — Какой-то тупик, — проговаривает Тэхён, случайно ляпнув соусом на бежевый свитер. Белое пятно расплывается по ткани, пропитывая ее. Чимин прыскает, пытаясь скрыть смешок вежливым покашливанием. Недовольный вид криминалиста — услада для глаз. — Смейся-смейся. Карма настигнет тебя быстрее. Джин тебя, кстати, ждет на пару слов. Уже как, — взгляд на часы, — двадцать минут. Хорошо пообедал? — скалится. Чимин удрученно вздыхает, понимая, что его прикончат в кабинете руководителя, как только он пересечет порог. По всей видимости, огребать будет за Тэхёна, успевшего что-то натворить на планерке. Классика. — Спасибо, было вкусно, — звучит язвительным тоном. — Джин подождет еще. Меня он, в отличие от тебя, уважает и любит. — Да меня здесь никто не любит, — интерпретирует фразу на свой манер Тэхён, отмахнувшись. Чонгук немо следит за их перепалкой, не вмешиваясь. Только потом тихо кашляет, оповещая о своем присутствии и о том, что они не закончили разговор, иначе это гавканье зашло бы дальше. — В общем, Соыль до своего поступления в медколледж жила с матерью. Отца нет и не было, — начинает вновь Чимин. — Но при этом росла не в бедности, и Ча Мина ей многое позволяла. Девушка все равно выросла хорошей, — и поджимает губы, потому что что-то сворачивается внутри. Совсем еще юная. — Поступила сама. Колледж выделял общежитие, так что мать позволила ей пожить одной, полностью доверяя. Соыль была не из тех, кто смог бы загулять. — И ничего не сказала на внезапное отчисление? — Ну, она была расстроена этой новостью, — Чимин чешет затылок. — Но Соыль практически сразу села за занятия, чтобы подготовиться к вступительным на ветеринара. Так что они не ссорились по этому поводу. К тому же после отчисления она вернулась под материнское крыло, и они жили вместе. К Гаён мать отпускала спокойно, потому что те были подругами детства. Никто не знал, что так выйдет. — Никто этого никогда не знает, — бросает Тэхён, складывая оставшуюся еду обратно по контейнерам и в пакет — слишком много вышло для него одного. Может, потом доест. Или поужинает дома. — Дорогу выяснил? — Соыль ушла от нее без двадцати девять, потому что не любила возвращаться домой слишком поздно, — теперь совсем не вернется. — Гаён лично из окна видела, как Соыль села на автобус. Тот идет прямиком к ее дому. Остановка прямо возле двора. Ей буквально нужно было пройти пару метров до подъезда. Но там я еще не был. — А где вы встречались с Миной тогда? — У нее на работе, — Чимин кривится, будто что-то припоминает. — Она преподает в школе, — а у Пака нелюбовь к детским крикам и неприятные впечатления о собственных школьных годах. — Значит, нужно съездить. Поговорить с соседями. Кто-то наверняка должен был либо услышать девичий крик, либо увидеть что-то подозрительное, — Тэхён хлопает ладонями по столу, поднимаясь с места. Чонгук подрывается за ним. — Я с тобой! — Зачем? И борются упрямыми острыми взглядами. Чонгук не уступает. Только не ему. — Ладно, поехали, — без лишних возражений соглашается Тэхён. Принимает чужой настрой. — Займешь себя чем-нибудь? — спрашивает у Чимина, вновь нервно щелкающего ручкой. — Остались неопрошенные друзья Йеджуна, — Тэхён уже и позабыл, что и ему самому надо встретиться с предполагаемыми зрителями убийства прокурора. На той неделе удалось выловить лишь нескольких — все поголовно занятые и безумно важные люди. Куда им там до каких-то оперов и следователей, только если те не пригрозят возможностью наказания. — И у нас все еще неизвестный белый «Опель». Попробую пробить по базе данных, но, сам понимаешь, морока еще та, — и так раздраженно, потому что таких машин до черта может быть. Возиться с владельцем каждой — самый настоящий ад. — Ну а что нам еще остается? — задает риторический вопрос Тэхён. Чимин хмыкает в ответ. Вот именно, что ничего. У них, как обычно, ничего.