Яма 95

      Чуя был в порядке. Не в тот вечер, когда попал в небольшую аварию, но...       Вспоминая это теперь, Осаму помнил: звонок поступил от Лили. Но она передала телефон Чуе, и Осаму слушал указания его убитого голоса. Вообще-то Осаму решил, что разобрался бы с этим сам. Но стоило проверить карту, пока Марк был в душе, чтобы он понял, что информации о маркированных грузовиках на погрузочной стоянке ни на какой карте нет. Не только на картах, но и вообще в интернете невозможно было узнать, приедет фургон или нет.       Так что проверять это пришлось по факту. Самым трудным в этом было найти причину ухода для Марка. Повезло, что звонила именно Лили. И повезло, что Осаму гей. Причины ревности или внезапного недоверия? Осаму ещё, изучив экран, рассказал, кто это. Марк был не очень воодушевлён, но понимающе отпустил. Даже поцеловал на прощание.       Отпуская, конечно, на покупку наркотиков в одном из фургонов на стоянке бандур. Но этого он не знал.       Следующая проблема заключалась в том, чтобы снять наличку. Это было позднее время, Осаму не мог бы зайти в любое здание с банкоматом. А уж у фургонового барыги скорее есть ствол с разрывными пулями, чем грёбаный терминал или система сканирования QR-кодов. Из этой ситуации Осаму выкрутился довольно... непривычным образом.       Он пришёл в ларёк с едой, чтобы «купить деньги». Неприветливый мексиканский мужчина по ту сторону окошка сначала его не понял, и Дазай спросил, по какому принципу происходит оборот средств, если они работают круглосуточно. Очевидно, это посменные накладные, и выручка считается каждую смену работника. Осаму сказал, что может «взять еды» на нужную ему сумму и оплатить картой. Но вместо еды продавец должен был дать ему наличку на ту сумму, которую он заложил в электронном виде.       Незнакомец спросил, хочет ли Осаму забрать и еду, и наличку, но Осаму только посмеялся, качая головой. Он вполне понимал, что обмен подобного плана незаконный, как если бы он требовал размен. Ему пришлось объяснить, почему в таком случае сумма в кассе не изменится. Немного забавно, что мексиканец — ярко выраженные акцент и внешность — сказал, что тоже любит наличку. Да уж, никто бы в этом не сомневался. Осаму просто вспомнил, как чесал языком, будучи пойманным парнями из бывшей банды Накахары. Он так и описывал выдуманного мексиканца. И вот он, пожалуйста, как вылепленный из пластилина стереотипами.       Мексиканцы непробиваемые и — хотите верьте, хотите — нет — у них всегда есть стволы. Даже если он такой типа поварёнок в рабочей форме, стоит в ларьке с едой. Осаму договаривался с ним дольше, чем хотел бы. Но это прошло удачно, и у него была наличка. Правда, это только половина забега. Дальше сложности ждали снова.       Ну, вроде опасений быть грохнутым на стоянке.       Стоит напомнить, что Уэст Сент-Пол находится в области Виннипег, а то было предрождественское время. Другими словами, на улице стоял дубак. Остаётся только с долей зависти вспоминать прошлый год, когда они остановились южнее, и в планы снегопадов не входили подобные объёмы. Чуя поднимал шляпу с сухого асфальта, когда ветер сносил её с головы. Ну, и чаще всего они убегали куда-то, так что замёрзнуть не представлялось возможным.       А теперь вспомнить, что Дазаю пришлось рыскать по стоянке, выискивая нужный фургон с козырьком. Это ещё херня.       Постучав, он был готов увидеть пушку в таком же обязательном порядке, как и средний палец: если водила решит, что Осаму как-то связан с копами, то он получит разворот и пинка под зад для направления.       Почти так и вышло. Грузное и суровое лицо незнакомца не было заинтересованным, когда он окидывал Дазая взглядом. Он сказал, что Осаму не похож на плечовку, и спросил, какого чёрта ему от него надо. Осаму подался ближе, чтобы пересказать всё то, что Чуя протрещал ему по телефонной трубке. Ему всего-то нужен был обезбол!       И он рассказал почти правду. Пришлось приврать совсем немного. Никакого переворота машины на самом деле не было, а выезд из города находился дальше, чем в байке Дазая. Незнакомец долго смотрел на Дазая, видимо, пытаясь прикинуть правдивость истории про аварию или высматривая какие-то жесты, выдавшие бы в нём наркомана. А после, ожидаемо, спросил, почему он должен быть уверен, что Осаму не коп.       Осаму поднял брови и поморгал. На сопляка-подростка он, похоже, больше не тянет, а раз водитель решил уточнить это, то на подобные проверки реально шлют новоиспечённых и молодых. Ну да, было бы странно, если бы именно в этом месте шатался престарелый наркоман, вывалившийся из своего рабочего грузовика. Нет, это было бы... так, что незнакомец бы не переспрашивал.       Осаму сказал, что может показать свои документы. Незнакомец, правда, сказал засунуть их себе в зад. И добавил, что сделать поддельные документы в настоящее время проще, чем сходить на толчок.       У Дазая тогда не осталось вариантов, как доказать свою непричастность к копам. Но идеи были у водилы.       И теперь ещё раз... На улице стоял предрождественский дубак.       И в общем... да, на одежде могла бы быть прослушка, знаете. Об этой вылазке стоит помнить в том же обязательном порядке, как и о том моменте, когда Осаму платил бандитам, чтобы Чую перестали искать. Но тогда он хотя бы был в одежде. На мушке, но в одежде. Стоит говорить, насколько Осаму жертвует ради Чуи?..       Осаму снял куртку и протянул водителю, чтобы тот пожамкал её и потряс, проверяя на наличие жучков. Жуки — сушёные в том числе — это уж по большей мере стезя Накахары. А Дазая проверяйте.       Но на куртке ничего не закончилось. Кофта прошла облапывание тоже. После — футболка, и Осаму занервничал. И замёрз. Заметив бинты по предплечьям, незнакомец задержал взгляд.       «Ты суицидник, что ли?», спросил он, впиваясь глазами по большей части в область вен. Которые Осаму мог бы...       «Неудачливый», усмехнулся в ответ Осаму, после шмыгнув носом: холодно просто пиздец.       «Если для себя берёшь, так и скажи. Никто не любит, когда им впаривают лапшу».       Осаму посмотрел с непониманием. Водитель решил, что он наркоман и порезал себе вены под воздействием?.. Но он покупает чёртов обезбол! Да, им можно упороться, но...       Осаму придержался истории про аварию и обнял голые локти ладонями, выражая, что происходящее явно издевательство. Было невероятно холодно. Совсем без верха на стоянке перед Рождеством!       Он получил свою одежду обратно. Комом, брошенным в лицо. И отшатнулся. Водила сказал одеваться и переспросил, что там этому доходяге нужно было. Какое счастье, что у Дазая отличная память, и записывать ничего не пришлось. Он оделся и вытянул наличку из кармана джинсов. Осмотрелся, когда водитель не стал брать деньги. Да, нужно было убедиться, что факт сделки никто из «спящих» большегрузов не видит.       Так что позже Осаму через Лили передал Чуе таблетки окси по десятке и спросил, как он. «Бывало и лучше», ответила Лили: «Но он так отказывается от больницы, будто его там сожрут».       Сожрут, подумал Осаму, именно это они и сделают, учитывая его бандитские метки. Без копов бы не обошлось. А там и гнойная рана, из-за которой за ним охотились, говоря, что по очертаниям на них выйдут по щелчку. Очевидно, Чуя никак не хотел в больницу. Так что ему нужен был обезбол и сон.       Чуя был в порядке. Не в тот вечер, когда попал в небольшую аварию, но на Рождество — абсолютно.       Это явно не их с Дазаем праздник. Они снова были в разных домах.       Но Чуя не жалуется. Лили уехала праздновать с семьёй, а так как в отношения они не вступали, делать там же Чуе совершенно нечего. Не положено. Чуя вообще влюблён в другого!       Но Чуя не жалуется: у него есть Клауд. В подвальной квартире стоит запах пережаренных покупных наггетсов. Чуя заказал еды и включил телевизор, стабильно барахлящий из-за снегопада. После работы он зашёл в магазин канцтоваров. Ожидаемо, там, как и, кажется, вообще везде, начали продавать рождественские штуки. Он купил длинную шуршащую мишуру, но всего одну змею. И ободок с оленьими рогами. Вообще-то он подумал подарить это Дазаю, прикола ради, и как быстро с него слетела улыбка перед кассой, когда он вспомнил, где Дазай сейчас...       Нет, это не значит, что ободок с рогами он не купил. Хотя олень, наверное, он сам. Ну, не суть.       А мишурой он обмотал Клауда! Никаких ёлок в квартире не было. И это два не связанных между собой факта. Клауду нравилась шуршащая, блестящая штука вокруг него. Правда, иногда он бегал за ней, и она слетала. Но ему было весело. Чуе, наблюдавшим за ним, отвлекаясь от плиты, — тоже.       Устав бегать, Клауд пришёл ласкаться к Чуе на матрас, и Чуя даже бы и не подумал отказать ему в этом. Клауд устраивался, прикладываясь рядом так, чтобы Чуя без труда мог гладить и чесать его за ушком. Чуя сидел на матрасе поперёк, чтобы видеть телевизор, находящийся как бы позади изголовья — если бы у матраса было изголовье, типа он кровать...       Позже приехала еда, и празднование шло полным ходом. Да, ничего в положении не поменялось, только теперь Чуя ещё ел пасту, салаты и грыз собственно приготовленные наггетсы. Он пил довольно много, начав ещё с момента готовки.       Но это было не одним и тем же, как в прошлом году. Тогда он бросил Дазая, чтобы поразмышлять, и пил крепкий алкоголь из горла, добивая себя воспоминаниями и чувством вины. Которое осталось пустым. Потому что обошлось. Оказалось, что Чуя не убивал родителей Дазая. Ну, стало определённо легче.       Чуя ел, пил, гладил Клауда и пялился в телевизор. Это их с Клаудом Рождество, свободное от мрачных мыслей. Больше ему никто и не нужен, пожалуйста. Так — более, чем хорошо.       Но, естественно. Он не мог не испортить это.       Чуя проверил экран звонящего телефона и закатил глаза. Даже подумал не принимать, но...       — Осаму? — настороженно, будто что-то могло случиться.       — С Рождеством! — весело крикнул он.       — И тебя, — лениво отозвался Чуя.       — Ты смотришь канал с нью-йоркским шариком?       — Вот уж мне делать нехер, смотреть, как падает шарик.       — Ты скряга, Чуя. Некоторые ссут под себя, чтобы стоять на той площади в момент, когда падает шарик!       — Вау. Я очень за них рад. А вот меня перспектива ссать под себя и смотреть за шариком не вдохновляет.       Осаму посмеялся, и Чуя непроизвольно улыбнулся.       — Что ты тогда смотришь? «Один дома» или типа того?       Чуя вздохнул.       — У тебя слишком бодрый голос, — сказал он. — Ты трезвый, что ли?       — О, ну... — Осаму замялся и прочистил горло. — Да, я не пью.              — Из-за таблеток?       Вопрос был риторическим: Чуя знал, что из-за таблеток.       — Телевизор там не выёбывается? — перевёл тему Осаму.              — Ещё как. Я попросил соседа с этажа выше... Нет, это прям целая история.       — Я никуда не опаздываю!       Чуя посмялся, вспомнив, как это выглядело, и рассказал Дазаю:       — Короче... Ты же помнишь, что изображение дёргается из-за антенны, и её надо...       — Да, я всё не представлял, как...       — Ну вот. Это сбоку дома, и я попросил соседа, у которого окна в той стороне. И вышел на улицу, на подъездную дорожку. Сосед — мужчина лет тридцати, особо не рассматривал, не болтал — вытянулся из окна и шваброй потыкал антенну, как бы, знаешь, поднимая её. Типа это голова, и он делает с ней «посмотри на солнце».       Осаму смеялся.       — Ага... — Чуя улыбнулся тоже. — Потом я пошёл проверить, как дела. Остались небольшие помехи, и я вышел попросить потыкать ещё. Там эта, знаешь, трубка вдоль. И он её типа... поправил. Она расхлябанная. Я теперь понял, почему с антенной в принципе проблемы. Так быть не должно, надо менять. В идеале.       — Так из-за снегопадов и ветра всё равно сбиваться будет.       — Тоже верно. Ну, до «срока годности»... менять и менять. А то невозможно.       — Теперь всё ок?       — Да... Не жидкий кристаллик, но пойдёт.       Осаму посмеялся снова.       — Круто, — ответил он. — Чем вообще занят ещё?       Чуя опустил взгляд на заставленный контейнерами матрас.       — Салат ем. С руколой.       — Сам готовил?       — Ага. Приготовил, потом ещё раз приготовил. Доставку заказал.       — Круто.       — Тебе там наверняка приготовили домашней еды.       Осаму замолчал наглухо, будто совсем ни разу не смеялся до этого.       — Ты здесь? — не дождавшись ответа, позвал Чуя.       — Ага. Да. Как твоё... всё. Как ты?       — В порядке.       Скучаю по тебе страшно.       Но ни за что.       — Сам как?       — А... да всё хорошо, — Осаму ответил так, что Чуя его не видел, но мог предположить, что он машинально покивал.       — Круто.       — Ага. Ты это... не слишком много выпил? — Осаму усмехнулся, стараясь разрядить обстановку. — Давай только без пьяных приключений, ладно?       — И без аварий? — мрачно, с пьяной хрипотцой переспросил Чуя.       Осаму молчал секунды, прежде чем:       — Пока, Чуя. Счастливого Рождества.       И сбросить вызов. Чуя болезненно усмехнулся в пространство, продолжая держать телефон возле уха.       Всё стало чуть лучше, когда он перевёл взгляд на Клауда. И полез обниматься, чуть не перевернув контейнер с салатом.       Чуя должен понимать, что делает больно в равнозначной степени! Осаму не пил алкоголь из-за таблеток, но это и не значит, что он вовсе ничего не понимал. Развязанный алкоголем язык Накахары ранит его. Начиная с домашней еды. Какого вообще чёрта он так отзывается об их положении?! Кто его спрашивал?!       Осаму позвонил, чтобы не теряться насовсем и спросить, как у него дела. Чуя всё перевернул, будучи невероятно обиженным. Но разве не Осаму должен обижаться?! На всё, что Чуя от него...       Ладно.       Сигарета закончилась давно, но Осаму прикурил снова. На улице было холодно, но обратно в дом он не торопился. Казалось, в этот момент было холоднее, чем с оголённым торсом на стоянке. Прогноз погоды, конечно, поспорил бы, сказав, что температура на улице выше, чем в тот день. А Чуя наверняка подкручивал температуру в квартире.       «Без аварий» — это вроде тех, в которые он попадает пьяным, и Осаму покупает у сомнительных людей обезбол? Мудак. Авария больше не держится за их положением в той же степени. После того, на что ради него пошёл Осаму.       И язвить Чуе не положено!       Докурив, Осаму, конечно, понял, что Чуя не в курсе, на что ему пришлось пойти ради него. В глазах Чуи их взаимоотношения остановились на моменте, когда они подъезжают на пустырь, чтобы Осаму наконец смог высказать ему всё, после Дазая забирает Марк и... они разрушены.       Ещё пару раз Осаму возвращался в квартиру, но каждый из них Чуя был настроен недружелюбно. И если попытаться посмотреть на это с его стороны, его можно понять. Основная проблема всё же в том, что Чуя не может посмотреть на ситуацию с аварией со стороны Дазая, чтобы понять его тоже. Они оба заварили эту кашу и проебали друг друга совместными усилиями. Чуя хотел задержать Дазая рядом, не позволить уехать с Марком, но, откровенно, в чём смысл? Если он до сих пор не представил, как чувствовал себя Осаму, когда те машинные тайны вскрылись. Да, Чуя просил прощения, даже запачкал свои джинсы на коленях, но если он считает, что это так легко... Раз Дазая в должной степени он не понял, эти извинения Осаму считает сделанными «для галочки».       А вот Осаму его понял. Принимать это всё как факт не стал, но понять — понял.       Пожалуй, размышлять об этой ситуации, прикидывая, кто прав, кто — виноват, можно бесконечно долго. Но сигарета стлела, и, затушив её в пепельнице, Осаму вернулся в дом.       Он прошёл по коридору, уже оттуда замечая происходящее на кухне. Джеймс был где-то около, но теперь усаживался обратно за стол, поправляя под себя стул. Он поднял взгляд на небольшой телевизор на стене и изменился в лице.       — Кто включил канал с чёртовым шариком?!       Осаму усмехнулся и прошёл в кухню. Явно не он.       — Дорогой, пульт буквально на обеденном столе. Делай с этим, что захочешь.       — Я и сделаю, — Джеймс подобрал пульт и быстро перещёлкнул канал, после переводя взгляд на Дазая: — Оскар. Не, ты прикинь: чёртов шарик должен упасть под сопровождение курантов! И на площади собираются идиоты, которые хотят видеть это своими глазами. А чтобы не потерять своё место и очередь в этом, им приходится не отходить в туалет. Нам их показывают, как грёбаных счастливчиков! А на деле это обоссанные и продрогшие болваны...       Осаму перевёл взгляд на телевизор, будто хотел уличить его в демонстрации услышанного, и покивал.       — Да, я знаю это. Не самое лучшее, что можно сделать со своими выходными.       — Ну, почему. Если у них кретинизм!..       Осаму усмехнулся и посмотрел на Марка, ожидающего его внимания уже с минуту. Тот вытер рот салфеткой и отбросил её на стол.       — Вернулся?       — Нет, но собираюсь через пять минут, — Осаму сощурился, будто прикидывал, когда вернётся. Эти гении, задающие невероятно интересные вопросы... Как Чуя спрашивал в отеле, проснулся ли Осаму, когда он буквально стоял перед ним, встречая в коридоре.       Марк понял свою осечку, неловко усмехнувшись. После поднялся, выходя из-за стола, и сократил расстояние.       — Тогда... идём наверх? Мне нужно отдать тебе подарок.       — Ты такой шустрый в этом, Марк, как зеваки на нью-йоркской площади, — сказал Джеймс, продолжая листать каналы.       — Ты назвал меня болваном, пап.       — Я так и хотел.       Марк закатил глаза, демонстрируя эмоцию Дазаю. Осаму улыбнулся и пожал плечами.       А после они поднялись наверх, в их комнату. Осаму отдал подарок Марку, как только вернулся, потому что у него не было возможности как-либо скрыть коробку.       В отличии, оказывается, от Марка. Он ничего ему не дарил, но Осаму не настаивал. Типа, ладно. Видимо, весь год он был плохим мальчиком...       Но нет. Марк спрятал коробку в шкафу и теперь вытягивал её оттуда.       Приняв, Осаму поблагодарил. Но выражение лица Марка было хитрым, и он лишней мыслью решил, что рано радуется.       Так и вышло. Первое, что из коробки вытянул Осаму, было... была футболка. И первые секунды даже ничего страшного. Но после Осаму встряхнул её, и принт разгладился, демонстрируя...       — Я тебя убью, — устало сказал Осаму, поднимая взгляд на Марка.       Марк хихикал.       — О, ты знаешь... Мне показалось, тебе нравится постер с этим парнем. И я не мог лишить тебя возможности брать его с собой везде, куда ты собираешься!       — Это футболка с Феликсом.       — Да.       — Который кошмарит меня своими подведёнными глазами.       — Мм, скорее «гипнотизирует». А это тоже проявление чувств—       Осаму замахнулся, ударив Марка футболкой в плечо, как тряпкой. Марк рассмеялся и выставил ладони.       — Тебе нравится?       — Мне нравится, что я могу бить тебя этой футболкой, — фыркнул Осаму. Правда, он не стал швырять футболку комом, как решил секунду назад. Перекинув в два раза, наскоро сложил и положил на кровать аккуратнее.       — Ну, это не всё.       — Что там ещё? — Осаму потянулся к коробке, отмечая ещё одну ткань, которую вытянул. Это был шарф, распавшийся из положения змеёй. — О, дай мне подсказку. Это шарф с Феликсом по диаметру? Это шарф со значком Феликса? Этот шарф связал Феликс?       Марк смеялся. Правда, когда Осаму полностью забрал шарф из коробки, сократил расстояние и отвёл его подальше. К зеркалу, как оказалось.       — Ты чего такой резкий?..       — Просто хочу донести тебе, насколько шарф тебе подходит, — Марк забрал и намотал шарф на Дазая своими руками, стараясь продемонстрировать его красоту, а не защитные функции. Ну, то есть. Не обматывая горло так, как, по идее, положено, чтобы спрятаться от ледяных ветров.       Эх, будь у Дазая этот шарф, когда он стоял на стоянке почти без одежды...       Шарф был так себе. Как у пчёлки: черно-жёлтый.       — Очень подходит к твоих ореховым глазам...       Ладно, может шарф и не «так себе». Осаму улыбнулся в отражение, смотря на Марка.       — Спасибо. С чем мне сравнивать твои глаза, если они одновременно и зелёные, и карие?       — С гладкими камнями возле моря.       — Что? — Осаму слегка нахмурился.       — Тебе нравится шарф? У тебя совсем не было такой прям тёплой одежды, я решил начать с этого. Экипируем тебя от и до позже. Я ведь обещал тебе шоппинг.       — Да, мне очень нравится. Спасибо. — Осаму обернулся, чтобы чмокнуть Марка в губы. — Но ты так стремительно подвёл меня сюда...       — О, ну... — Марк улыбнулся и отвёл взгляд, пожимая плечом.       — Я проверю это, — Осаму снова сделал прищур, заподозрив его в нарочности жеста, и прошёл обратно к коробке.       Всё верно, под шарфом был ещё один подарок. Шарф скрывал собой продолговатую коробку, которую Осаму подобрал в руку с удивлённым выражением лица. После обернулся к Марку, к которому прочно прилипла улыбка.       — Что это?..       — А, — Марк поднял руку, неловко почёсывая затылок. — Там написано. Да, вроде, должно. Ну, или... я думал, ты поймёшь и так...       — Это планшет. Новый, судя по тому, что он в запечатанной коробке.       — Да, это так! Ну, знаешь. Ты рисовал эмблемы в лагере, и мы немного разговорились о том, что тебе нравится делать это. Ну, рисовать. Это типа... было твоим хобби или вроде того... Ты перестал в какой-то момент, но я запомнил, что это... было. Как факт. Я решил, что теперь ты можешь в свободное время... Так ты рад или нет? Я не могу понять твоё выражение лица, Осаму.       Марк неловко усмехнулся. Осаму подошёл ближе и приподнял руку с, мать его, планшетом повыше, как бы демонстрируя.       — Я подарил тебе свитер и шоколадку.       — Да, и мне очень понравилось! Я надену этот свитер на шоппинг. Хочешь, сделаю это сейчас?..       — Свитер и шоколадку, — повторил Осаму, смотря в глаза. — А ты даришь мне это?..       — Да, — Марк пожал плечами. — Я хотел сделать это Рождество отличным от тех, про которые ты рассказывал. Я понимаю, ты мог решить, будто это слишком... Но это не так. Ты заслуживаешь весь мир, я просто отдаю его тебе частями.       — Свитер и шоколадку...       — Технически говоря, ты делаешь то же самое по отношению ко мне, — Марк усмехнулся многократному повторению и притянул Дазая за талию к себе. — Эй, иди сюда.       — Свитер и шоколадка, Марк... — Осаму вздохнул, но не имел ничего против внезапных объятий.       — Вообще-то... — Марк понизил тон. — Ты подарил мне возможность быть с тобой снова. Это гораздо больше, чем какой-то нахрен планшет.       — И шоколадка...       Марк посмеялся.       — Да что с тобой, неужели никто не делал для тебя подобных подарков?       — Чуя подарил мне телефон.       Как-то слишком быстро упоминания смеха сползли с Марка. Правда, на новую информацию он промолчал.       — Но это была «необходимость» с его слов, потому что мы были одни в незнакомом месте и не должны были теряться. К тому же, это было после моего дня рождения. А это Рождество, и...       — И это ещё не всё, — Марк полностью проигнорировал упоминание Чуи. — Хм, ну то есть... Когда мы пойдём на шоппинг, тебе придётся выбрать плавки.       Осаму вскинул брови и поморгал.       — Зачем?..       Марк загадочно улыбнулся, скользя взглядом по лицу Дазая.       — Я подарил шарф, чтобы ты не выпал в осадок по возвращении. Потому что у нас забронирован отель на мои отпускные от колледжа. Мы поедем в тёплые края. И вот там, в отеле... ты должен ходить только в футболке с Феликсом. — Он наклонился к уху, переходя на шёпот: — Больше ни в чём... абсолютно...       Осаму только успевал непонимающе моргать. И не нашёл слов, когда, поцеловав его в шею, Марк отстранился обратно и смотрел в глаза снова.       — Всё, что ты хочешь спросить... Я отвечу сразу. Моя судимость немного мешала в брони, но срок уже закончился, я не ограничен. Ну, и... эта моя идея вообще... Знаешь, в то место на лечение отправляют астматиков. Воздух там чистый. Я имею в виду, что... это поможет моей аллергии на собак, и... И мы хорошо проведём время. Я покажу тебе, как стоять на доске. Ты можешь заняться там, чем угодно. Это мой подарок на самом деле.       — Ты серьёзно?..       — Я похож на шутника? — Марк осмотрел его лицо снова. — Или на человека, готового сделать для тебя всё, что угодно?       — Ты имеешь в виду... — Осаму набрал воздуха, стараясь произнести всё, о чём подумал. — То место для астматиков... Это поможет твоей аллергии, и мы?..       — Да. Мы сможем сделать это.       — Невероятно... — Осаму покачал головой и обвил руками шею Марка, делая объятие более близким. — Просто невероятно... Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, Осаму. И... И твоего пса тоже. Заметно, правда?       — Его зовут Клауд.       — Клауд. Я люблю тебя и Клауда. Мы поедем на море отдыхать, а после снимем квартиру и сможем забрать с нами твоего пса.       Осаму крепко сжимал Марка в объятиях, даже не собираясь прикидывать, что по поводу их новых планов подумает Чуя.

༒

      Выходные всегда заканчиваются подозрительно быстро. От воспоминаний остались какие-то моменты, вроде жарки наггетсов, обнимашек с Клаудом и звонка Дазая. А, ну еду ещё он заказывал: это вспомнилось во время выноса мусора.       Чуя уже пару раз ловил себя на том, что забывает половину дней, которым посвящает выпивку. Это ничего. Он делает это не каждый день.       Да, тот, перед которым нужно на работу был таковым. Поэтому его мучало похмелье, а медицинская маска была перегородкой между людьми и его перегаром. «Часто болеешь, приятель» — «Может стоит реже пить, не знаю...».       Он стоял без дела за стойкой, за которой без дела стоять нельзя, и залипал в телефон — чего делать тоже нельзя. Голова разваливались, подсказывая, что вчера он пил что-то явно крепче пива. Но вот что конкретно это было повисло в голове вопросительным знаком.       Конечно, нарушая часть правил, можно стать более бдительным. Ну, чтобы его никто за нарушением этих правил не обнаружил и не выдал штраф. Поэтому он дёрнулся и метнул взгляд в сторону двери, откуда работники выходят переодетыми в форму. Сразу тогда он распрощался и со страхом, и со своей головной болью.       Вошедший не обратил на него никакого внимания, продолжая направляться в сторону коридора, до своей рабочей комнаты. Так что Чуя выпрямился за стойкой, заталкивая телефон в карман, и крикнул:       — Эй, Гвоздь!       Калем остановился и обернулся, встречаясь с голубыми глазами. Чуя спешно вышел из-за стойки и на ходу протянул руку.       — Я уже всю голову сломал, думая, куда ты делся. Привет.       — Привет, Чиз, — Калем усмехнулся, отвечая на рукопожатие, после столкнулся с Чуей плечами. — Испугался, что меня украли, пока ты не видел, и отдали в сексуальное рабство?       — Очень смешно, — отмахнулся Чуя. — Но нет, у меня вообще не было предположений. И куда ты пропал? После бара как испарился.       Калем вздохнул и осмотрелся.       — Ты занят сейчас? — спросил он.       — Максимум тем, что создаю рабочий вид и притворяюсь, что не умираю от похмелья.       Калем усмехнулся, принимая этот ответ, и они высыпались на перекур. Мороз щипал щёки, и Чуя вспомнил, что так и не добился открытия внутренней курилки перед выходными в честь Рождества. Стоит попробовать снова. И разузнать про компьютеры офисников. Между размышлениями он прикурил, но Калем разобрался с этим быстрее, поэтому сам разговор и начал.       — Как же ты тогда нажрался...       Чуя поднял взгляд и улыбнулся.       — Кажется, у меня не самая лучшая переносимость крепкого алкоголя.       — Да, похоже на то. Без обид, но своим представлением ты вынудил меня пропасть.       Чуя слегка нахмурился, затягиваясь.       — Буквально, — продолжил Калем. — Ну, то есть. Когда ты не понял, что бармен просит угомониться... было очевидно, что придётся подключать копов.       — А, я понял.       Он не соврал. Он понял, вспомнив, как Калем предлагал «таблеточку от всего».       — Из-за тебя я слил дурь в унитаз и мне пришлось уйти. А после залечь на дно. Про этот случай написали в местной газете, мимо которой ни одно событие не проходит.       — В интернете тоже писали, — добавил Чуя. — В новостных группах.       Просто вряд ли Осаму брал газету, чтобы узнать о том случае. Но он узнал, соответственно, в интернете писали по-любому.       — Тише разговаривай, — Калем обернулся, взглядом окидывая курилку, где не то чтобы куча людей с диктофонами, но тем не менее. Сам он говорил шёпотом, к чему и склонял Чую.       — Да, прости, — Чуя не был против перехода в пониженные тона и подался ближе. — Так, и... что? Из-за того, что в том месте должны были появиться копы, ты слинял на пару недель?..       — Да. Не, может, ты чего-то не понимаешь... Но им достаточно было бы увидеть меня рядом с тобой. Один пьяный дебошир и чёрный из гетто, ну? Не щёлкает?       — А ты из гетто?       — А я похож на коренного канадца? — Калем вскинул бровь.       Чуя усмехнулся и покачал головой.       — Не. Ты и рассказывал, что раньше работал в штатах, я знаю это. Просто я стольких людей здесь уже знаю... и мне начинает казаться, что канадцы здесь вовсе не живут.       — Говорят, у некоторых из канадцев британский акцент. Ну, у тех, кто присоседились к восточным границам.       — О... — Чуя вскинул брови. — Тогда, пожалуй, я выстрелю себе в висок до того, как встречу кого-то из них...       — Не, подожди пока они попросят бутылку воды и сэндвич.       Чуя наставил на Калема палец, оценивая шутку, и поддержал порыв смеха, кивая. С возвращением, Гвоздь!

༒

      Уже привычно, что чаще всего он нарушает действительно хорошие моменты своим появлением. Но тот вечер после работы был посредственным, так что Осаму сломал свою же систему.       Чуя был мрачным: на работе получил по шапке ни за что. Ну, как. Он ничего не делал и получил за это. Но, технически, это всё ещё «ни за что»!       Зато он понял, что жарить полуфабрикаты — это его фирменное умение. Еда пригорала всего пару раз за все попытки готовить! Да, это стоило отметить. Так что возле плиты неизменно стояла бутылка пива «Molson Canadian», и ещё несколько таких же в холодильнике. А Чуя снова был поваром. Туда-сюда по сковороде лопаткой не так-то сложно. Тем более прошло достаточно много времени с тех пор, как Осаму ушёл и перестал готовить в этой квартире, чтобы Чуя понял и принял, что выкручиваться ему теперь самому.       Чуя сварил рис — благослови господь тех производителей, которые кладут в коробки пакетики, и их нужно только закинуть в кастрюлю, даже не прибегая к подсчёту грамм. Правда, он поздно понял, что рис «с ничем» такое же весёлое занятие, как «ничего не делать» на работе. И то, и другое получает осуждение. В случае с рисом — от желудка. Ни о чём.       Так что Чуя жарил наггетсы, — оригинально, — когда Осаму пришёл в квартиру.       Он открыл дверь своим ключом. Завалившись внутрь, фыркнул и принялся... топать на месте, чтобы скинуть снег с ботинок?       — Там такая метель!       Чуя обернулся от плиты, наблюдая. Осаму реально стучал по коврику, сбрасывая прилипший снег.       — Нельзя было за дверью это сделать?       Осаму поднял голову и усмехнулся.       — Не подумал, — ответил он.       — Думать вообще не твоё, — Чуя закатил глаза. — Ну, правильно. Не ты же здесь убираешься, можно и свиньёй побыть.       — Я тоже рад тебя видеть, Чуя.       — Я назвал тебя свиньёй, — Чуя отвернулся к плите, бесцельно толкая наггетсы по сковородке.       — Я слышал, — Осаму прошёл к стойке, приближаясь. Его голос становился громче и ближе, и Чуя нарочно не проверял это. — Но ничего. Я помою за собой.       Чуя фыркнул. Лучше бы ты не приходил вообще, подумал он.       — Что в пакете?       Осаму зашуршал этим пакетом, судя по удаляющемуся звуку, отставляя его на пол за стойку.       — Каком пакете? — Чуя слышал улыбку в вопросе Дазая.       Чуя вздохнул.       — Мы с Клаудом были на прогулке. Теперь он спит. Подаришь ему подарки потом.       — О... А я думаю, почему он меня не встречает...       Чуя отложил лопатку и прошёл к тумбам, отодвигая верхний ящик. В какой-то степени он ждал прихода Дазая. Ну, то есть, он знал, что однажды Осаму придёт, и был готов встречать его именно на кухне.       Собрав наличку из шкафчика с ложками, он небрежно задвинул его и повернулся к стойке, протягивая деньги вперёд.       — Вот. Возвращаю долг. Спасибо, что помог. Я, получается, заплатил с твоей карты штраф за удержание тачки, потом брал оттуда деньги на симку. Это... За таблетки потом верну, у меня с зарплатой напряг сейчас. А они пиздец, какие дорогие. Возьми пока это.       Осаму смотрел на Чую, как олень в свете фар. После опустил взгляд на протянутую наличку. И снова вернул глаза на Чую.       — Что?..       — Ты тупой? — Чуя вздохнул. — Я же объяснил. Возвращаю долг.       — Это ты тупой? — Осаму указал пальцем на Чую.       Чуя закатил глаза и поймал руку, палец которой указывал на него. В ладонь вложил деньги, сжимая кулак. Осаму не хотел брать, смотря в ответ идиотски растерянным взглядом, так что Чуе пришлось провернуть это самостоятельно.       — Ты тупица, — настоял Чуя. — Забери, блять, деньги, которые ты мне одолжил на мои нужды, спасибо. Без лишней херни.       Он отвернулся к плите, изображая вид бурной деятельности, хотя наггетсы ещё не требовали прожарки с другой стороны. Так что он просто оставил Дазая с этим, насильно впихнув наличные в ладонь. И какое-то время Осаму позади молчал, а треск его молчания многозначительно скакал по кухонному пространству.       — Знаешь, что, Накахара Чуя? Ты явно что-то перепутал.       Чуя уловил отдаление шагов и обернулся, обнаруживая Дазая в коридоре возле его куртки, висящей на вешалке. Осаму заталкивал полученные деньги в карман, не замолкая:       — Я думал, тебе только прижгли плечо, а оказывается, ещё и мозги выбили.       Он поправил куртку и вернулся к стойке.       — И какого чёрта ты решил, что можешь быть должен мне?! Нет, я помню, что я ответил тебе на сообщение... Но неужели ты настолько тупой, чтобы не понять, что я привязал свою карту к твоему телефону не чтобы ты возвращал всё, что оттуда снимаешь?       Чуя молчал, успевая следить за передвижениями Дазая. Осаму обогнул стойку и вырос сбоку от плиты, равняясь с Чуей.       — Но ты забываешь, что это я твой пожизненный должник.       Чуя хмыкнул. «Ты говорил немного другие вещи», — подумал он, но озвучивать не стал.       — И не фыркай. Я не сказал ничего смешного или преувеличенного. Я бы здесь сейчас не стоял, если бы ты не оплатил мою операцию. Не обращаясь к деньгам с моего счёта. А теперь ты пытаешься «вернуть долг»? Вот это уже реально смешно. Ты не в своём уме.       Чуя покачал головой, но слов не нашлось снова.       — Я знаю, — Осаму вздохнул. — Я знаю, что ты считаешь меня последним мудаком... из-за того, что я люблю другого. Который не сделал для меня столько, сколько ты, да, я понимаю и признаю это. Но это жизнь, и так бывает. Да, я знаю и помню, что ты был бесчестным со мной касательно аварии, я всё ещё обижен. Но это разные вещи. Ты не попрекал меня, когда мы сняли свою первую квартиру, и я не мог найти работу. Ты работал на двоих, это я тоже помню. Ты...       Он перевёл дыхание, будто перечисление давалось ему с трудом.       — Ты просто выбил меня из колеи этим жестом... С чего вдруг ты решил, что можешь быть должен мне? О, ну... Давай я верну тебе деньги за телефон, за тот мой безработный период, за операцию? Да я ещё должен останусь!       — Машину ты оплатил.       — Машин, — поправил Осаму.       Чуя улыбнулся, качая головой, и отвёл взгляд.       — Это всё ещё несоизмеримые вещи, — продолжил Осаму. — Ты знаешь, только тот факт, что ты сунулся в какое-то крайне опасное дерьмо, чтобы заработать и спасти мне жизнь... Видишь, это вообще ни разу не одно и то же. Ты ездил за моей картой, которую передал через русского.       Чуя вскинул бровь, собираясь переспросить, кто ему об этом рассказал, но Осаму говорил дальше, пресекая возможности задать вопрос.       — Теоретически, с твоими связями там, ты мог и забрать выписку. Было бы легче с деньгами с моего счёта. Но ты не сделал этого. Ты от и до оплатил операцию сам. И это всё ещё разные вещи. Это не идёт в сравнение с твоей ложью про аварию. Это не стоит рядом с моими нынешними отношениями.       — Звучит как исключительно денежный вопрос.       Осаму наставил палец на Чую.       — Да, именно. И ты пытаешься заявить, будто можешь быть мне должен! Заткнись. И не смей больше выкидывать подобное, это ясно?       Чуя приподнял брови. Тон Дазая и до этого держался грубым, но теперь к этому подключились такие же выражения.       — Знаешь, что, Оскар? — Чуя отложил лопатку и развернулся очевиднее. — Я совсем не против того, что ты отказываешься от таких моих «выпадов». И дело даже не в том, что у меня проблемы из-за работы. Просто... Ты не боишься, что я использую деньги с твоего счёта, чтобы съехать отсюда с Клаудом после таких разговоров?       Осаму вздохнул. Он смотрел ровно в голубые глаза, до момента, когда его заметались по лицу.       — Ты не сделаешь этого.       — Почему? — Чуя нахмурился. — Ты говоришь: «Да, я всё ещё обижен из-за аварии». А я до сих пор злюсь на представление за пределами города и то, что ты выбрал Марка. Вдруг я хочу разорвать всё, что нас с тобой связывает? Если это не деловые отношения, и мне ничего не стоит снять наличку с твоего счёта и исчезнуть с Клаудом так, что ты даже примерно не догадаешься.       — Чуя...       — Да, Оскар? — Чуя обернулся, подхватывая бутылку, и поднял брови, пока отпивал пива. — Что-то хочешь сказать, Фишер?       — Прекрати называть меня так. И я же сказал, что это разные вещи...       — Ну, я не считаю так, — Чуя пожал плечом и сделал ещё один глоток.       Осаму проследил за ним, кивая:       — Потому что ты пьян.       Чуя фыркнул.       — Я и трезвым тебя ненавижу. Вечно ты это забываешь.       — Отдай, — Осаму выдрал бутылку пива из слабой хватки. — Ты говоришь это всё, потому что заливаешься.       Чуя не настаивал на возвращении. У него в холодильнике есть ещё.       — Ой, пришёл, блять, самый главный трезвенник. Ты вообще на таблетках сидишь, что ты можешь мне сказать?       — Ага. И благодаря тебе я теперь знаю, как мне добывать их. Ну, то есть. Если бы ты не попросил купить тебе обезбол после той аварии... Я, знаешь ли, раньше таким не занимался. Ты сам дал мне инструкцию. И теперь я могу не обращаться к рецептам. Могу купить в любое время у барыги.       Осаму поднял руку с отобранной бутылкой к лицу, будто собирался выпить, но Чуя перехватил запястье, насильно опуская обратно. Чуя смотрел ошарашенным взглядом, пока Осаму безразлично следил за удачной попыткой не дать ему выпить. После Осаму поднял взгляд и пожал плечами:       — Возьми ответственность?       Чуя покачал головой, не меняя удивления на своём лице.       — Пусть твой парень несёт ответственность за твоё здоровье. Это разные вещи, ты не можешь сделать меня виноватым...       — Это разные вещи, — Осаму лениво кивнул. — Вот это я и пытаюсь тебе донести. Но ты же стираешь эту границу постоянно. А Марк не против моих таблеток. Он знает, что мне плохо без них.       — Надо было звонить Майку... — Чуя покачал головой, смотря перед собой достаточно очевидно, чтобы решить, что он обращался сам к себе.       — Кому? — Осаму вытянул шею, стараясь заглянуть в глаза.       Чуя повторил жест отрицания.       — У неё не было его номера... — снова напомнил он себе.       Именно поэтому Майку позвонить не получилось бы. Поэтому Осаму теперь пытается шантажировать Чую.       — Мне, должно быть, послышалось...       Чуя поднял взгляд и выдернул своё пиво обратно.       — Ты права не имеешь делать меня виноватым в этом!       — Ты тоже не можешь мне что-то говорить по поводу моих новых отношений, как думаешь? — Осаму поднял бровь.       — Это разные вещи!       — Это разные вещи! — Осаму покивал и шире раскрыл глаза, намекая, что именно это он и пытается донести. А они по очереди мешают их между собой, не внимая возможности уступить.       Чуя вздохнул и отпил пива. Осаму отвернулся от него к плите.       — Это рис? — Нахмурившись, спросил Осаму.       Чуя отвёл бутылку и проследил за его взглядом.       — Ну, если это похоже на рис, то должно быть...       — Я сто лет не ел рис, — Осаму поднял карие глаза в голубые. — Где ложка, которой ты готовил?       Чуя отодвинулся и протянул ложку, брошенную на подставке. Осаму принял и снял крышку с кастрюли.       — Прости, я буквально... — он набрал пол ложки без горки.       Чуя следил с непонимающим выражением лица.       — Тебя что, не кормят там? — спросил он.       — Кормят, — Осаму покивал, подтягивая ложку ко рту. Он держал вторую ладонь под ложкой и дул на рис. — Ну, я же сказал конкретно про рис. Вот его я не ел сто лет.       Чуя бегал глазами, наблюдая, как Осаму ест рис с ложки, которой он помешивал рис после готовности. Как-то внезапно он вспомнил слова Майка в баре. О переезде семьи Дазая.       — Почему... Почему твои родители переехали в Америку?       Осаму слишком тщательно жевал рис, что сразу выдало в жесте отсрочку. Он смотрел в ответ, но отвёл взгляд.       — Мм... Никто не спрашивает после того, как я говорю, что всю жизнь жил там.       — Да, но я спрашиваю.       — Можно взять ещё? — Осаму пустой ложкой указал на кастрюлю.       Чуя вздохнул и закатил глаза. Он забрал ложку у Дазая и отвернулся к тумбам, складывая туда и ложку, и бутылку пива.       — Садись. Положу в тарелку.       — О, нет, не стоит, — Осаму усмехнулся, но в голосе не было явного протеста. — Мы ж тут вроде... ссорились опять.       — И? — Чуя отвлёкся от навесного шкафа, откуда вытягивал тарелку. — Мне тебя теперь не кормить? Садись, говорю, за стойку.       — Поешь со мной? — Осаму проследил за единственной тарелкой, которую взял Чуя.       — Ты хочешь, чтобы я составил тебе компанию?       — Ты готовил это.       — Ну, да. Это вот мой минимум, который я могу приготовить.       — Это называется максимум, — Осаму кашлянул в кулак.       Чуя адресовал ему недовольный взгляд, отвлекаясь от кастрюли. Осаму улыбнулся. Чуя закатил глаза и ладонью указал на стойку, призывая, наконец, исполнить приглашение сесть туда.       Так что да, Чуя положил в тарелку рис и наггетсы, когда они дожарились. Он поставил порцию перед Дазаем. Осаму сел с той стороны стойки, где оставил пакет, так что Чуя всё ещё не видел его. Закончив со своей порцией, Чуя понёс её к стойке.       — У нас... то есть в этой квартире кран душевой иногда током бьётся, — сообщил он, усаживаясь на барный стул с другой стороны. — Не замечал? Раньше в смысле.       Ему несколько раз пришлось исправиться. Осаму поднял взгляд.       — Да, было что-то такое. Когда мы в душе... о, ну в смысле. Ну, короче. Совсем несильно, но да, я чувствовал.       Осаму исправился тоже, опуская глаза в тарелку. Чуя прочистил горло.       — Да, это не так плохо, но как факт, — ответил он. — Хреновое заземление. Ноль прокинули туда же, куда водоснабжение.       — Ну, и квартира в подвале. Там легко промахнуться. «Заземление» это же вроде как... на уровне квартиры, раз она в подвале.       — Ну типа, — кивнув, Чуя вернулся к ужину, который Осаму разделил с ним совершенно внезапно.       — А чего с антенной?       — Новую брать пока не планирую. Я принёс тому соседу виски, думаю, в ближайшее время он будет не особенно против того, что я беспокою его и его швабру...       Осаму похихикал.       — Я хочу посмотреть, как он делает это.       — Угу, — Чуя фыркнул. — Я тебе обещаю, если сейчас мы включим телек, он назло будет идеально работать. А такую херню выкидывать будет только когда очень не надо.       — Я верю в этот закон, — Осаму покивал. — Хороший рис.       — Спасибо. Дело в приправах и том, что на пачке написано, сколько его варить.       — А ты... Не готовил раньше? Ну, я имею в виду, когда жил с родителями.       Чуя поднял взгляд, выжигающий карие глаза, и ответил только после паузы.       — Мы ведь можем не говорить об этом? Можешь сделать вид, что у меня нет родителей?       Осаму шире раскрыл глаза.       — Что?..       — Что, проблемы со слухом? — Чуя вскинул бровь.       — Нет, просто... это странно.       — Ты, блять, самый нестранный человек в мире. Тебе вообще трещать не положено.       — Я имею в виду, что это... неправильно?       — Неправильно? — Чуя отложил палочки, чтобы сложить руки на стойку, и, нахмурившись, поднял взгляд. — Да что ты нахрен понимаешь?       — Я понимаю, Чуя, у тебя была семья—       — И я их предал, чтобы меня отпустили из тачки.       Осаму завис ненадолго. Да, он вспомнил, как сам предполагал, и как Чуя подтвердил, что именно банда, в которой он состоял, была его семьёй.       — Чтобы не оставить тебя, идиота, одного. Я не хотел умирать от их рук, потому что это означало бы конец нашей поездки. И дальше ты был бы сам.       — Я говорю не о банде.       — Ты сказал «семья».       — И прекрати быть таким категоричным! — Осаму повысил тон. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. За предательство тебя могут убить, да, я знаю. Но я говорю о людях, которые любят тебя.       Чуя фыркнул и покачал головой.       — Я серьёзно, — продолжил Осаму. — Судя по тому, что ты рассказывал... Из-за работы они были не слишком близки с тобой.       Чуя покивал, соглашаясь, и даже подобрал приборы обратно. Внезапный выпад «бросить есть» окончен, и он вернулся к еде.       — Но это и не значит, что ты был совершенно им безразличен. Может, ты многое не мог понять из-за возраста или что-то такое. Но... Эй, да послушай. Они никогда не били тебя или чего-то вроде.       — Вот уж причина быть благодарным.       — Вообще-то да. Тебе прекрасно известно, что делали мои опекуны. И ты посадил их за решётку!       — Стоп, — Чуя покосился на Дазая с недоверием. — И ты типа... Пытаешься склонить меня помириться с родителями... как бы в ответ за то, что я делал для тебя?       — Я давно хотел начать этот разговор.       — Если бы я сломал тебе челюсть, ты бы не смог, — Чуя говорил обыденно, даже пожал плечом, будто сказал не то, что сказал.              Осаму жевал наггетс с вилки, но остановился в этом и завис на Чую.       — Может, не надо?..       Чуя усмехнулся.       — Глупый? Я ж не серьёзно.       — Я понял. Но, Чуя, я всё же не понимаю, почему твои принципы распространяются на родителей, которые на самом деле до сих пор у тебя есть—       — Где? — Чуя перебил, поднимая бровь.       — Ты знаешь, где.       — Ага, да. А мы в Канаде, ta tête stupide!       — Где ты этого нахватался? — Осаму улыбнулся, размышляя, что не такая уж и него и тупая башка, как сказал Чуя, потому что их нынешнее местоположение он прекрасно помнит.       — На работе. Наконец, понял, кто у нас там коренной житель. Правда, он из пригорода и шпарит на французском, только когда злится. Но его английский не отдаёт британским акцентом, так что он меня не бесит.       — О, какое счастье. Не приведи господь услышать от британского акцентника просьбу подать бутылку воды...       — У вас одна шутка на их счёт.       — «У нас»? — Осаму поднял брови.       Чуя смотрел в карие глаза, когда решил скрыть факт, что общается с Майком. Он решил держаться версии, где Дазаю послышалось это в прошлый раз. Майк слишком много значит для Дазая, и Чуя придержит язык за зубами, пока такая возможность существует.       Да, ту шутку исполнил Гвоздь, просто было у них с Майком нечто общее, чтобы решение пришло прямо в момент паузы.       К счастью, отвечать не было необходимости. Кажется, они улыбнулись одновременно, стоило услышать приближающийся лязг когтей по полу.       — Клауд, — Осаму развернулся на стуле в бок, чтобы протянуть к нему руку и потрепать по шёрстке. Клауд не упустил идею облизать протянутую руку. — Эй, давай без этого, я ем... потискаемся позже, ладно?       — Клауд, — Чуя посмотрел на него поверх стойки, приподнимаясь. — Оставь его пока. Иди сюда.       Осаму остался с удивлением на лице, пока следил, как Клауд обходит стойку, чтобы нарисоваться рядом с Чуей.       — Ты дрессировал его?..       Чуя поднял взгляд на Дазая, отвлекаясь от пса, и покачал головой.       — Я постоянно говорю: «Иди сюда». Иногда работает, иногда нет. Я не дрессировал его к этому специально, не давал ему там корм за исполнение или что-то типа.       — О, понятно. Просто он так сразу... пошёл к тебе.       — Ага. Смотри.       Чуя отодвинул стул рядом с собой и постучал по нему ладонью.       — Идём ужинать, Клауд.       Ничего не произошло.       — Эй. Запрыгивай на ужин.       Осаму подался вперёд и, изучив размер стула, озвучил:       — Ему же там неудобно сидеть...       Чуя усмехнулся и позвал ещё раз, не теряя слова «ужин», на которое, видимо, Клауд и реагировал, исполняя подобное. Клауд забрался на стул, но сложил передние лапы на стойку, потому что места для него было действительно маловато.       Брови Дазая взлетели наверх.       — Сидит, — сказал он, будто это не было очевидно.       Чуя покивал.       — Молодец, — и потрепал Клауда.       — Ничего себе... — Осаму поставил локоть на стойку и наклонился ближе к Клауду, будто у них должна была завязаться беседа. — Здравствуйте. Вы компания стиральных порошков и ходите по домам, предлагая опробовать новую поставку?       — Думаешь? — Чуя бегал глазами от Дазая к Клауду. — Может, косметика или духи?       — О, нет, я понял! Верим ли мы в бога? Да, спасибо, у нас уже есть такая книжка. Что? Это буддистская версия? О, тогда давайте посмотрим...       Чуя смеялся, залипая на Дазая сильнее, чем хотел бы. Вскоре Клауд устал сидеть без дела и спрыгнул, оба проследили за ним.       — Швабра всё так же, в кладовке?       Чуя поднял взгляд и вздохнул.       — Ага, — ответил он. — Хочешь убрать воду и грязь, которую притащил с собой?       — Мечтаю... — Осаму фыркнул. — Но да, я сделаю это. Не хочу доставлять ещё больше проблем. И так украл у тебя еды.       — Ты не доставляешь проблем. И еду мою ты не крал. Успокойся.       Осаму бы остался в полной растерянности. Чуя говорит: «Я ненавижу тебя и трезвым, и пьяным». Потом Чуя говорит: «Успокойся, всё в порядке». Осаму бы просто бился головой в стену, пытаясь понять его.       Кладовка после переезда Дазая... значительно опустела. Траву, которую он не докурил, Чуя выбросил, и теперь помещение с полками на стенах казалось большим. До того, чтобы расположить там кого-нибудь... принудительно. Ну, если бы была такая необходимость. Просто как факт: кладовка была достаточной для «отдельной комнаты временного проживания».       Осаму в самом деле помыл за собой пол, пока Чуя намывал посуду.       Чуя тоже был в растерянности. Он не мог бы знать, как относится к Дазаю на самом деле. Не так-то просто одновременно и любить, и ненавидеть другого человека.       — Подари Клауду подарки, — сказал Чуя, когда Осаму собрался уходить.       — Думаю, ты разберёшься с этим сам, — Осаму улыбнулся и протянул кулак с намёком... отбить его на прощание?       Чуя опустил взгляд.       — Это чё?       Осаму неловко поджал губы и опустил кулак.       — Хочешь обняться? — спросил он.       Чуя поднял взгляд в карие глаза.       — Пока, Осаму, — он вздохнул и развернулся, намереваясь уйти на кухню.       — Оу. Да. Пока. Эй, Клауд... прощаюсь с тобой тоже. Увидимся!       — Ага, уж без этого никак, — отозвался Чуя, усаживаясь возле брошенного на пол пакета.       Заметив его за этим занятием, Осаму спешно свалил. Оставил Чую рассматривать подарки без его непосредственного присутствия.       Конечно, в пакете были штуки для Клауда и корм для него же. Но были и вещи, которые бы ему... не подошли. Чуя швырял подарки, купленные очевидно ему, на пол со всей небрежностью, на которую способен. Потому что «Осаму-идиот» не должен был делать этого. Нечего вести себя так, как он вёл, а потом поздравлять с Рождеством.       Чуя старался игнорировать всё выброшенное до момента, когда среди подарков обнаружились домашние тапочки. Вряд ли Клауду. Не то количество и размер, чтобы это было Клауду.       Воспоминания просто задушили Чую, когда эта их «рождественская традиция» с прошлого года повторилась здесь и сейчас. И если прошлые подарки сгорели, Осаму оставил этот момент на прошедшее рождество.       Чуя отбросил подарок на пол, но больше сдерживать эмоции не смог. Сидя на полу возле пустого пакета в окружении подарков от Дазая, он сложился и закрыл лицо ладонями.       — Я ненавижу тебя за вещи, которые ты исполняешь после произошедшего. Я слишком сильно тебя ненавижу, просто... просто оставь меня в покое.       Это трудно выдержать. К счастью, у Чуи есть Клауд, и он успокоил его, просто оказавшись рядом в момент начинающейся истерики на полу.

༒

      Осаму наверное никогда мысленно не подгонял машину такси прикатиться на место побыстрее. Ему хотелось исчезнуть до момента, когда Чуя начнёт открывать подарки, предназначенные для него. И если бы он не успел свалить до момента, когда Чуя вышел на перекур, и они бы столкнулись...       К счастью, обошлось.       Осаму забрался в машину и спокойно доехал до центрального района. Слишком спокойно, не зная, конечно, что поездка обернётся не самым лучшим образом. У него не прошла оплата за такси по карте, о чём и он, и водитель узнали только тогда, когда добрались до места. Так что Осаму потратил время, сидя на заднем, пока разбирался с оплатой. Налички у него не было, — не взял ведь деньги от Чуи, — и позвонить кому-то из жильцов дома, к которому он подъехал, он не додумался.       Другими словами, он неприлично задержался, и небо тронула ночь. Конечно, большую часть прошедшего времени он действительно пробыл с Чуей и Клаудом, напросившись на ужин, но и, как факт, упущенное время в чужой тачке тоже сыграло своё.       Вывалившись на улицу, Осаму почувствовал острую тоску по квартире на минус первом. Они все втроём хорошо провели время, и какое-то чувство опустошённости преследовало Дазая, пока он добирался до дома Фишеров. Да, учитывая забор, подъездную дорожку, два гаража и кладку тропы до крыльца... пришлось именно добираться.       После Осаму воспользовался ключами. Он потянул первую дверь, отодвинул вторую и прошёл в коридор, повторяя стук ботинками на коврике.       Марк нарисовался там, выходя из кухни, и быстро сократил расстояние. Поймав лицо Дазая ладонями, внимательно всмотрелся, бегая взглядом.       — О... Ты цел. И вроде никаких синяков!       — В чём дело, Марк? — Осаму нахмурился и отвёл от себя чужие руки.       — Ну... Тот рыжий бандит. Мало ли, что он мог сделать за это...       — Э-э, — Осаму бессильно прикрыл глаза. — Что? Я тебя не понимаю.       — Осаму? — Теперь хмурился Марк. Он ладонью обнял лицо Дазая, заставляя открыть глаза и смотреть на него. — Ты ведь сказал ему, что мы хотим забрать пса, с которым он сейчас живёт?       — Оу, — Осаму высоко поднял брови.       Он забыл.       — Я парился из-за его реакции, потому что... Этот придурок однажды вынудил тебя выстрелить в человека. И ты говорил, что он привязался к этому псу. Осаму, я места себе не находил!       — Да. Да, я понимаю...       — У меня в голове уже столько сценариев было! Я чуть не поехал туда. Мне казалось, что он изобьёт тебя. Я так поздно вспомнил, что только на американских документах пишут адрес, по которому человек зарегистрирован.       У Дазая канадские.       — Ты что, шарился по моим вещам, выискивая документы? — Осаму широко раскрыл глаза, отказываясь в это верить.       — Нет, я же говорю, что вспомнил, и в этом не было бы смысла. Эй, ну. Так что, как прошло? Ты сказал ему? А он что?       — Мм, — Осаму поджал губы и отвёл взгляд.       — Всё плохо? — Марк подался ближе, стараясь поймать ускользающий от него взгляд. — Он против? Я должен с ним поговорить? На его языке. С силой, если придётся.       — Эй, Марк, остынь, — Осаму вздохнул. — Я не сказал ему. Забыл.       — Что, блять?       Когда Осаму посмотрел на Марка, тот хмурился, напрочь теряя ранее беспокойство.       — Ты пробыл там весь грёбаный вечер и не сказал?.. Ты... Чем ты нахуй там занимался?       — Я хотел сказать. Но я забыл, и вообще, хватит грубить мне. Ты не разговариваешь так обычно.       Марк оскорблённо подавился воздухом, но ответить ничего не успел. С кухни послышался шум, и оба проследили за этим. После Осаму вопросительно посмотрел на Марка.       — Иди поздоровайся с родителями, — Марк тяжело вздохнул и указал большим пальцем в сторону двери в кухню. — Мне нужно в ванную. Потом с тобой об этом поговорим.       — Ты злишься?       — Иди, пожалуйста, к родителям, будь вежливым, — Марк бросил это на ходу, пресекая любые попытки продолжить разговор в эту секунду.       — Марк... — Осаму собрался пойти за ним, но беспомощно вбросил руку в воздух, сокрушаясь его непоколебимости в решении оставить это. Чёрт знает, пошёл Марк бить зеркала в ванной или выпускать пар через кипяток в душе, но почему-то с новой информацией ему нужно было в первую очередь смириться, прежде чем обсудить.       Осаму и сам понимал, что стоит быть вежливым с людьми, в доме которых живёт, поэтому наставление Марка исполнил бы и без этого самого наставления. Он отставил ботинки к обогревателю и снял куртку, настраиваясь так, чтобы на лице не отражались недовольства поведением Марка.       После прошёл по коридору и открыл дверь в кухню. Зависая на пороге с самым ярким удивлением, на которое способен.       — О, Оскар. Вернулся. Я тоже сегодня запозднился, как видишь. Даже переодеться не успел, набрасываюсь на еду.       Миссис Фишер предложила Дазаю присоединиться к позднему ужину, но не то чтобы он её услышал. Он продолжил изучать Джеймса Фишера, сидящего за столом в полицейской форме. «Муниципальная полиция города Уэст Сент-Пол, провинция Манитоба», и отец Марка — служащий.