Другой Аонунг

Ветер кричал в уши, неразличимую песню, пока Аонунг падал вниз. Страх не посетил его и на миг, время растянулось, и казалось, будто сам океан зовёт в объятья. Волны разбивались о скалы, окропляя их сверкающими искрами. Звонкий смех словили птицы, и старательно двигая крыльями, несли его далеко, туда, где возможно он никогда не побывает. Но это не принесло грусти, мальчишка лишь пожелал счастья нави, мимо которых пролетят чудесные создания. Тсахик нахмурился. Когда ребёнок спрыгнул со скалы, то полетел головой вниз, это неплохая стратегия, но возможно, что он до сих пор не поменял положение тела параллельно воде, потому что потерял сознание. Тогда он разобьётся. Иучу цокнул, и заметив, как оло’эйктан наблюдает рядом хмыкнул. Не одного его заинтересовал, этот необычный мальчишка. Но никто из них не ведает, по какому пути ведёт дитя эйва. Мальчик мог погибнуть… И всё же, оба мужчины надеялись, что тот пройдёт испытание. — Он летит быстро, для такого маленького тела. — хриплый голос оло’эйктана был тих, мужчина говорил так, что бы услышал только его муж. — И положение тела неправильное — тсахик волновался, и это было заметно. — Уже скоро поток. — закусив губу, почти до крови, нервно подергивая хвостом, он не сводил взгляда с Нунга. Цирея слышала их разговор, но не повернула головы, боясь упустить хоть секунду, будто если она отвернется, брат исчезнет вовсе, и больше никогда не вернётся. Как её пугала эта мысль, и насколько сильную причиняла боль, не знал никто кроме Эйвы. Малышка верит в брата, но предательский страх пробирался в сердце, царапая его до кровоточащих ран, и душа изнутри. Если Нунг, попытается повторить нечто похожее, безрассудное, в следующий раз она сделает это вместо него, что бы глупый брат наконец-то понял, как тяжело чувствовать себя бессильным, прямо как она сейчас. Ооо, Цири хорошенько над ним поиздевается, и даже немного побьёт, пусть знает, как её злить. Но несмотря на подобные мысли, злости не было, была лишь мольба Великой матери, под тихо капающие на камни слезы, которые безостановочно лились с глаз, что бы её старший выжил, и не был покалечен. Пришедший на миг покой, развеялся без следа, когда меткаинец ощутил жар, первые секунды небольшой, а затем, еле терпимый. Напрягая всё мышцы в теле, что бы быть одним целым с кожистым одеянием, мальчик быстро развернул себя, параллельно океану, и раскрыл крылья. В тот же миг, Нунга дёрнуло вверх, и сжав покрепче зубы, что бы не откусить язык, почувствовав как резко подымается, направил себя в сторону второй скалы. Время вновь замедлилось, пусть иногда и кидало потоком в стороны, но приятное тепло в груди, от невиданной ранее красоты, заставило сильнее открыл глаза и задержать дыхание, боясь упустить хоть миг. В тоже время на скале, сквозь уже переставшие так быстро литься слезы, счастливо улыбалась Цирея, искренне благодаря эйву. Теперь у неё не было сомнений, брат пройдёт это испытание. — Он преодолел первый поток. — медленно произнёс тсахик, легонько улыбаясь, повернувшись к оло’эйктану, ожидая ответа. — Это так, но впереди второй. — указав рукой в сторону начавшего снижается Нунга, который приближался к второй скале. Сам же Аонунг, снова почувствовав жар, вновь раскрыл крылья в нужный момент, и второй поток резко поднял его, вот только скорость полёта прямо увеличилась. — Слишком быстро! — и заметив, что вот вот врежется в камень, мальчик резко закрыл крылья одновременно с этим поворачивая тело, и сделав несколько быстрых шагов, оттолкнулся от скалы и расправил кожистое одеяние. Теперь он подымался, смотря в небо. Не позволяя себе полностью расслабиться смотря на невероятную красоту. Ребёнок сконцентрировался на проходе, между скалой и огромным корнем. Ощущения от тёплого воздуха, который касался его кожи, были приятными. Когда Нунг приблизился к корню, он в паре метров над ним, сложил крылья, аккуратно приземлившись на огромное растение. Вздох тут же сорвался с растянутых в широкую улыбку губ. Если издали казалось, будто на скале ничего нет, то стоя сейчас здесь, мальчик с уверенностью записал это место, в одно из красивейших, что видел в жизни. Цветы тмар, разноцветными, переливающимися кругами покрывали всю верхушку скалы и огромный корень. Сорвав один из цветов, Нунг приблизил его к лицу, наблюдая как шевелятся листочки, пытаясь дотянутся к его лицу. Тряхнув головой, разбросав по плечам кудряшки, будущий оло’эйктан рассеялся, громко и радостно. Но надолго задерживаться нельзя, скоро закатные лучи и вовсе исчезнут, оставляя после себя лёгкое свечение звёзд во тьме. Закрепив цветок на сетке возле набедренной повязки, подколов его пустыми иглами, что всегда находились ближе к коленям, на минуту замер, наблюдая, как красно-желтые лучи освещают пылающие переливами тмар. Набрав в грудь побольше воздуха, Аонунг с разгона прыгнул с корня, летя вниз головой, он переживал достаточно ли закрепил цветок, но не позволил себе шевелится, осознавая опасность от ненужных движений. Вновь ощутив жар, он через несколько мгновений раскрыл кожистое одеяние, и сразу же взлетел, направляясь к третьей скале. — Скоро он долетит до третьего потока. — озвучивая свои мысли, тсахик не обращал внимание на оло’эйктана, полностью сосредоточившись на наблюдении, за удивительным ребёнком. Иучу был приятно поражён, ещё никто в племени, за время его жизни, не проходил испытание раньше тринадцати лет, даже их с оло’эйктаном внук, лишь недавно стал взрослым, а ему четырнадцать. Было бы неплохо, если он и Аонунг станут парой, глупо упускать возможность, в виде такого прелестного нави. — Ритуал ещё не завершён. — Иучу заметил, как челюсть жёсткого мужчины сильно сжалась, а прямая спина напряглась, хвост же резко дергался, будто его хозяин со всех сил сдерживает порыв подойти ещё ближе к краю. И всё же, тсахик согласно кивнул, однако был уверен, что Аонунг справится. Подлетая к третьей скале, меткаинец закрыл крылья, одновременно себя поворачивая, и пробежав пару шагов, оттолкнулся, раскрывая кожистое одеяние. Он снова летел спиной к океану, и было ощущение, будто он падает в небо, это настолько его поразило, ведь в первый раз он мало обращал внимание на вид, сконцентрированный больше на корне и тмар. Сейчас же, видя как с той стороны, где уже показывалась ночь, проступают еле заметные звезды, а с другой, освещал всё вокруг уходящий день, мальчик искренне пожелал, что бы у его пары, были столь же прекрасные глаза, с золотыми звёздами внутри. Наваждение прошло, когда он пролетел верх скалы, быстро спохватившись, Нунг закрыл крылья, прыгая вниз, и коснувшись камня стопами сквозь зубы выдохнул, удар был не слабый, распространяя по ногам неприятную дрожь. И всё же, он не должен отвлекаться. — Почему он замер?! — оло’эйктан громко выкрикнул, привлекая внимание толпы нави, и с негодованием вперил взгляд в застывшего мальчишку, вены на лице вздулись, то ли от злости, то ли от напряжение, которое густым туманом распространялось по всей площади. Кулаки сжались, но почувствовал касание мужа, резко расслабились. — Цветок. — тсахик сказал это достаточно громко и медленно, своим тягучим голосом, заставляя всех обратить внимание на резко вскинувшего ввысь руку Аонунга. В руке меткаинец держал тмар, и вместе с ним, переливался узорами красок, в последних лучах уходящего дня, пока над его головой загорались звезды. Громкий каркающий смех отражался от скал, будто усиливаясь. — Прошёл! — перестав смеятся громко воскликнул оло’эйктан, и толпа тут же подхватила, начав кричать, улюлюкать, и свистеть, приветствуя нового взрослого. Цирея улыбнулась, и резко сорвавшись с места, побежала навстречу брату, который по толстому корню, уже почти перешёл с третьей скалы на первую. И оказавшись рядом с братом, прыгнула в уже раскрытые для объятия руки. Аонунг крепко обнял сестру, и потерся своей щекой о её, выражая любовь и благодарность. Его кудряшки, смешались с прядями сестры, а причёска ещё сильнее создавала корону вокруг головы, и заметившая это Цирея, прикрыв ладонью губы захихикала. — Что такое? — старший с вопросом смотрел в глаза младшей, пока широкая улыбка, так свойственная ему, расползалась по лицу. — Ты похож на нахохлившегося австрапеда, у тебя так же забавно торчат во всё стороны волосы, как у него перья на голове. — и уже не сдерживаясь младшая засмеялась во весь голос, сгибаясь к коленям, а успокоившись, поднимая взгляд снова начинала ржать, пока не услышала сзади себя шаги. — Я поздравляю тебя Аонунг из племени меткаина! Теперь ты взрослый! — впервые мальчик видел на хмуром, жёстком лице широкую улыбку, что не могло не удивить. Именно поэтому лоб начал морщится показывая шок, но быстро взяв себя в руки, Нунг подумал о том, что это ничто по сравнению с тем, как ему приходится сдерживать эмоции на совете старейшин. — Мы обсудим торговлю через несколько часов, а сейчас праздник! — оло’эйктан был доволен, это дитя его поразило, и он благодарен Эйве за возможность повстречать великого воина, а что он станет им, у старого мужчины не возникало сомнений. Нави быстро разложили на овальных, стесанных до плоскости крупных камнях еду и питьё. До ушей донеслось пение, и стуки барабанов, появились первые танцы. Площадь, которая недавно была пуста, сейчас напоминала плотную стайку рыб. Зажигались костры, и Нунг увидевший, как его сестра пошла танцевать, не стал той препятствовать, хоть и немного напрягся, наблюдая за всеми, кто к ней подходит. Из мыслей вывело ощутимое касание к волосам возле левого уха, вздрогнув он резко развернулся и увидел перед собой красивого парня. Высокий, явно на несколько лет старше, с прямыми не заплетенными, длинными чёрными волосами, лукавой улыбкой, и голубыми, слегка прищуренными глазами. Он показательно покрутил на пальцах прядь волос Аонунга, и медленно их отпустив, намеренно касаясь уха, поднял на уровень груди чашу. — Кава, для взрослого нави. — его голос был низкий и тягуче медленным. Немного подзависнув, пытаясь понять кого же он напоминает, Нунг всё же принял алкоголь из рук неизвестного ультмарца, и сделав пару глотков, улыбнулся. — Спасибо, я Аонунг. — поблагодарив, меткаинец представился, свободной рукой касаясь груди. — Кто же в моём племени не знает твоё имя, Аонунг. — это был вовсе не вопрос, и взгляд который прошёлся по телу Нунга был странным, будто этот парень был им заворожен. Ультмарец медленно склонил голову, от чего волосы упали с плеч на грудь, закрывая часть лица. — Риом. — он коснулся груди, называя своё имя. — Ты ведь тоже уже взрослый, верно Риом? — Нунг склонил голову к плечу, отчего кудряшки перекатились на одну сторону, открывая часть шеи. Проследивший за этим ультмарец, застыл, буравя взглядом не прикрытую волосами кожу. Его глаза стали тёмными. — Верно. — на выдохе сказал парень. Он потянулся к Аонунгу, и вытащил из-за уха несколько кудряшек, после чего покрутив между пальцами, перекинул на грудь, прикрывая шею. Следящий за этим действием меткаинец, плавно выровнял шею, слегка расширив глаза. — Полгода назад, я прошёл испытание. Тогда мне было четырнадцать, мало, по сравнению с другими, но ты ведь ещё младше? — задав вопрос, Риом наконец-то перевёл взгляд с шеи, на глаза Нунга. — Мне одиннадцать. — кажется меткаинец начал понимать, почему этот парень так на него смотрит. Выбирать пару заранее не было редкостью, но ему не хотелось так рано связывать себя обязательствами. Кроме того, мальчик ощущал, от стоящего напротив дрожь. Будто рядом с ним водный змей, который обвив шею утащит на дно. Уже думая как отмазаться от неожиданного поклонника, он вспомнил слова, что позволило ему услышать древо душ, в бухте предков. Но озвучить их от чего то не стал, чётко понимая, ещё не время. — Ты станешь великим воином. — не отрывая взгляда от глаз, Риом медленно потянул руку к груди Нунга, и снова подцепив кудряшку, начал наматывать на палец. В этот самый момент, отточенная на протяжении многих лет чуйка, когда он пытался спрятаться от матери, влипнув в очередное приключение, из-за своего безрассудства, просто вопило, что пора валить, и как можно скорее. Поэтому мысли крутились с бешеной скоростью, обдумывая варианты, и даже тот, где он отталкивает парня, бежит к краю скалы и сигарет вниз, крича о свободе, улетает прочь, ведь одеяния с него ещё не сняли, так что это возможно, был не самым безумным. Выхватив одну единственную из крутящейся в голове стайки илу, он скорчил милую мордашку с лёгкой улыбкой. — Я благодарен, за добрые слова, а теперь покину тебя, моей сестре нужно внимание. — медленно развернувшись, Нунг огромными усилиями заставлял себя не бежать, а спокойно идти в сторону танцующей Цири. — Братик, потанцуй со мной! — заметившая его Цирея, ловко схватила за руку, и потянула в самый центр, возле костра. Поддавшись сестре и разлитому вокруг веселью, старший посмеиваясь плавно двигался, постаравшись выкинуть из мыслей недавнее происшествие. Танцуя сначала медленно, тягуче, он ускорялся ощущая как кожистые крылья то открывались, то закрывались, и вскоре резкие, быстрые движения заставляли подпрыгивать, от чего причёска совсем развалилась, и распустившиеся косы освободили волосы в момент, когда Аонунг резко взмахнул головой, слегка выгибаясь назад. Свободной волной пряди падали на плечи и спину, а тепло и свет костра распаляли, танец становился диким, первобытным. И ни старший, ни младшая не заметили, как за ними наблюдают почти чёрные, от расширенных зрачков глаза. Наплясавшись, довольные дети подошли к еде, и насытившись, старший сказал младшей, что пора искать оло’эйктана и тсахик, ведь нужно снять одеяние, а затем обговорить торговлю между кланами. Легонько кивнув, Цири стара оглядываться и вскоре заметив в открытой палатке вождя, потянула брата в ту сторону. Когда они подошли совсем близко, пораженно застыли. На коленях главы племени сидел тсахик, легко поглаживая грудь Грозного мужчины и что то тому говоря. Нунг хотел было утянуть сестру обратно к костру, но их уже заметили. — Вижу вы уже повеселились. — оло’эйктан коснулся плеча Иучу, и тот грациозно поднявшись с него, замер, ожидая грозного мужчину. — Хорошо, вернёмся обратно в селение, и обсудим. — встав, ни теряя и минуты, глава Ультмар пошёл в сторону прохода в скале. Путь обратно занял меньше времени, как показалось Нунгу, правда пришлось тащить за руку застывшую сестру, которая не могла шевельнутся, когда их группа дошла до поляны крупных цветов. Ночью они были ещё прекраснее, но времени на любование вновь не было. Пообещав себе, что в следующий раз, он точно приведёт сюда Цири, и та сможет находиться здесь хоть целый день, старший немного успокоив свою совесть, продолжил тянуть расстроенную малышку. Оло’эйктан вёл их в центр селения, туда, где был расположен его дом, в котором они и остановились. Осматривая комнату, в которой им предложили присесть, Аонунг понял, что это место для принятие пищи, и рукоделия, о чем говорили недоплетенные сети, у одной из стен. Почему то именно в этот момент, мальчику вспомнилось, как после одного из первых его посещений совета старейшин, отец учил разбираться в нави, что бы заранее понимать, на какой лад настроен собеседник. Таким образом предотвращая, или же сглаживая конфликты правильными словами. Тогда же отец и упомянул, основные черты, присущие разным рифовым племенам, рядом с ними. Про ультмарцев, будущий оло’эйктан знал немного, лишь пару фраз брошенных родителем " Сын, они ценят смелость, граничащую с безумием, и сильный характер. Нам всем повезло, что по своей натуре ультмарцы защитники, а не завоеватели, иначе быть жестокой войне в водах океана «. Поблагодарив папу за ценные советы, Аонунг старался понять стратегию, по которой, учитывая характеристику отца, и собственное взаимодействие с мужчиной напротив, стоит общаться, что бы не провалится. — Сейчас тсахик проведет ритуал, который закрепит твоё взросление. — не говоря больше не слова, глава взмахнул ладонью, показывая Иучу, что можно начинать. Взяв миску, муж главы запел, водя пальцами, едва касаясь содержимого сосуда. Затем поставив его с левой стороны Нунга, резко поднялся, и продолжив песнь, стал танцевать, то извиваясь, то замирая, обходя мальчишку по кругу. Так же резко сев на колени перед миской, он окунул пальцы в что то прозрачное, доставая бордовую, толстую нить. Мелодия успокаивала, и вводила в какой-то транс, пока ребёнок не ощутил резкую боль в левом предплечье, ровно посередине. Повернув голову, он заметил как тсахик растер кругом капельку выступившей крови, и начал наматывать на это место ту странную нить. Когда он закончил, то Нунг с удивлением уставился на получившийся браслет. Он был необычным, и красивым, напоминая жгут. — Это сухожилие ската. Животного, из которого сделано одеяние, для испытания взросления. — оло’эйктан говорил хриплым, непривычно тихим голосом, наблюдая за эмоциями мальчика. — В трудную минуту, эта вещь спасала множество жизней нави моего племени. Невероятно прочный, и очень острый при правильном использовании, пригож и для охоты, и для защиты. — На минуту замолчав, глава продолжил — Теперь ты можешь выбрать пару. Услышав это, Аонунг в шоке уставился на оло’эйктана, но понимание, что прямой отказ обидит гордого мужчину, решил немного схитрить. Однако вместо отмазки, вырвались слова, которые он сам не ожидал. — У моего океана уже есть небо, и я его ещё не встретил. Это было именно то, что он услышал в бухте предков, и тем страннее, ведь сдерживаемые столько лет слова, так легко вырвались, как только Аонунг подумал о том, что ему могут навязать пару.