Другой Аонунг

Цирея чувствовала напряжение, которое заставляло хвост дёргается в разные стороны, задевая пол. Больше всего сейчас её волновала лишь странная реакция брата. Тот застыл, и казался таким шокированным. В любом случае, какая бы ни была причина, она всегда его поддержит. Именно с такими мыслями она быстро подползла к брату, схватив того чуть выше локтя, пока голова примостилась на сильном плече. Однако Нунг наоборот ещё сильнее напряг тело, думая о том что в случае опасности, может не успеть прикрыть сестру. Он ожидал реакции, и был уверен что не побоится вытащить отравленные иглы ради безопасности Циреи, даже если ему самому придётся погибнуть. Оло’эйктан сверлил тяжёлым взглядом посмевшего так дерзко отвергнуть предложение выбрать пару из его племени. И лишь одно останавливало его от атаки. Взгляд когда мальчишка осознал, какие слова сказал, это явно был шок, и такая реакция означала только то, что великая мать, показала ребёнку частицу его истинной пары. К такому относится серьёзно всё нави. Никто не смеет преграждать путь истинным, но это не значит, что мальку, проявившему неуважение к оло’эйктану, всё сойдёт с рук. Усмехнувшись, мужчина убрал хмурое выражение лица, и с хитринкой поглядывал на выход из комнаты, заметив там лишнего нави. Аонунг не много раслабился, когда заметил, что вождь больше не зол, но он не был наивным младенцем, и понимал, что наказание будет гораздо существеннее, чем в его клане, поэтому с замиранием сердца ждал вердикта. Он был достаточно безрассуден чтобы не боятся за себя, но вот сестру он не позволит обидеть никому и никогда, кроме того отвечать, должен только сам, и пусть не смеют вмешивать Цири. Вот только он совсем потерялся в эмоциях, когда увидел как глава селения подзывает кого то за их спинами рукой, а уж когда в вошедшем он узнал Риома, парня, что явно на него залип, Нунг и вовсе не знал чего ожидать. Тем временем парнишка медленно и тягуче подошёл к оло’эйктану и сев справа него, вперился взглядом в меткаинца. Он смотрел пронизывающе, от этого возникало ощущение будто его пытаются поглотить. Уже во второй раз Нунг сравнил пугающего юношу с змеем. Хватка сестры на руке начала раслаблятся, и почувствовавший это старший повернул голову, что бы узнать что произошло. Для осознания хватило лишь мига. Цирцея смотрела с восхищением, ей явно понравился Риом, и, справедливо говоря, тот действительно был невероятно красив. Прямые волосы, чёрные настолько, что будто поглощали находящийся рядом свет. Светло голубая кожа с синими полосами и белыми люминесцентными точками, которые сейчас подсвечивались будто маленькие звезды, на груди, плечах и лице. Глаза, что так настойчиво сверлили старшего меткаинца, были темно голубые, как штормовые воды, в них так же плескали волны, грозя утопить. — Мой внук желает стать твоей парой! — громогласный голос оло’эйктана разнёсся по комнате, заставив вздрогнуть, а когда смысл сказанных слов дошёл до разума, так вообще застыть в шоке. Нунг пялился в довольное лицо мужчины, и думал о многом. Например о том что Риом оказался внуком главы селения, или о том, что видимо его слова, решили проигнорировать, навязывая пару. Мальчишка не знал, от чего именно ярость плотным кубком собралась в груди, готовая в любой миг вырваться. Может от того, что его свободу пытаются ограничить? Возможно, ведь старший сын оло’эйктана не мог терпеть никакие, даже минимальные ограничения, его сердце рвалось вперёд, заставляя остро реагировать на любые запреты. Или же это потому, что в пару ему пихают не его небо? Да-а, это оно! Клубок злости сразу же среагировал на мысли о паре. Приятное тепло разлилось от осознания: она у него есть, пусть ещё и не рядом. И даже так, связь не вызывала недовольства или желания сбежать, наоборот, ему хотелось поскорее его встретить, отправится на поиски своего неба! Возникшая вдруг радость, что наполнила собой каждый миллиметр тела Аонунга, схлынула, что-то внутри не давало ему сорвался в путь, и он понял- ещё не время, нужно быть терпеливым. — У моего неба золотые звезды в глазах. — меткаинец сказал это с такой нежностью, что даже сидящая рядом Цири приоткрыла рот в удивлении. А Нунг же тем временем посмотрел прямо в глаза Риома, и медленно сползшая улыбка, как и покачивание головой, в жесте отрицания, показали всем, что внук оло’эйктана Ультмар не подходит. Риом кивнул, заставляя упасть часть волос на лицо, и повернул голову в сторону деда. Тот же принял решение Нунга, злорадно при этом поигрывая хвостом. Он прекрасно знал своего внука- с детства упёртый, он лишь сильнее вцепиться в так заинтересовавшего его мальчишку. — Теперь ты получишь духи, по миске за каждую из скал. — оло’эйктан махнул рукой, иучу, на что тот кивнув, вышел из комнаты, что бы через несколько минут вернутся с тремя, друг на друге стоящими мисками. Он поставил их перед детьми, и когда Нунг насмотрелся поближе, то понял, что духи были твёрдые, как застывший, выплавленный из мяса жир. Кивком поблагодарив, он с широкой улыбкой уставился на главу ультмар. — Сколько дней вы будете гостить у нас? — Я благодарен за гостеприимство, оло’эйктан, но нам уже пора домой. — легонько тряхнув головой, отчего кудряшки прошлись по плечам, он заметил, как за движением волос проследил Риом, останавливаясь взглядом на правой ключице Нунга, его зрачки расширились, показывая интерес. — Что же, раз таково ваше решение, тогда я жду три затмения Аонунг. Тогда ты должен лично приплыть, что бы обсудить торговлю между нашими племенами. — глава селения нахмурился, отчего итак строгое лицо, стало выглядеть устрашающе, однако улыбка не покинула лица Нунга. Он его не боялся. Усмехнувшись на это, мужчина встал. — Тогда до встречи, Аонунг и Цирея из племени меткаина. — сделав традиционный поклон и пальцами касаясь лба оло’эйктан тем самым завершил обсуждение. — До встречи, оло’эйктан, тсахик. — отзеркалив жест, дети вышли из дома главы и двинулись к воде, на ходу подзывая илу. Уже в мыслях находясь дома, Нунг почувствовал касание к правому уху. Резко развернувшись, он застыл. Риом коснулся кудряшек, уже возле левого уха, и улыбался, перекатывая их между пальцами и смотря гипнотизирующим взглядом. — Я буду ждать, Аонунг. — глубокий, медленный и томный голос, что так и пытался соблазнить на меткаинца подействовал прямо противоположно. Хотелось сбежать и как можно скорее, но если он так поступит, то покажет слабость, поэтому не пытаясь вырвать из рук этого Хэммет свои волосы, мальчишка улыбнулся ещё шире. — Я тоже буду ждать нашей встречи, мы ведь друзья. — сделав акцент на последнем слове, Нунг продолжал улыбаться. — Друзья, хмм… Возможно через пару лет это измениться. — Риом наклонился совсем близко к его лицу, а пальцами, держащими пряди, схватил ухо, и нежно погладил его, смотря прямо в глаза. — Мы узнаем это через пару лет. — меткаинц не показывал того, насколько его шокировало подобное действие, но улыбка стала натянутой, а тело напряглось. Заметившая это Цирея, подошла к брату, отвлекаясь он поглаживания своего илу, и схватив брата за руку потянула того к воде, говоря о том, что им долго плыть, при этом прощаясь с внуком главы ультмар. Уже отплыв на илу так, что огней острова и вовсе не было видно, Аонунг и Цири вынырнули. — Брат, ты был таким смешным, когда Риом показывал тебе свою заинтересованность. — в подтверждение слов, малышка захихикала, слегка прикрывая губы пальцами. — Риом словно водный змей, мне кажется, отвлекусь всего на миг, и он утянет глубоко под воводу — передернув плечами, старший скривился. Он понимал, почему младшей смешно, ведь до этого к нему никто не проявлял симпатии, и не зная как выкрутится, он жёстко тупил. — Этот парень опасен. — Нет, Нунг, он твой первый поклонник, поэтому ты пытаешься сбежать с непривычки. — наставительно говорила Цирея, копируя жесты мамы, когда та им что то разъясняла. — Но ты не можешь не признать, что он хорош. Силён и красив, к тому же внук оло’эйктана. Отличная партия. — тут же весёлость ушла с лица младшей, заменяясь задумчивостью. Малышка приложила пальцы к подбородку, а затем взглянув на брата, осторожно спросила. — То, что ты сказал, про небо, это правда? — Мне нет смысла врать Цири. — нежная улыбка коснулась губ Нунга, и немного подождав, дав себе сформулировать мысль, он продолжил. — Однажды, эйва позволила мне услышать это в бухте предков, и ещё смех моего неба, он был настолько красив. Стоит мне на миг закрыть глаза, и я слышу его, будто он рядом. — Тогда не отпускай его когда встретишь! — младшая нахмурилась, и неловко хлопнув по воде ладонью вздохнула. — Если он попытается сбежать, или же вдруг тебя обидит, я нашпигую его хвостатую задницу самыми острыми иглами! — А-ха-ха! — Аонунг склонился к воде, частично погрузив лицо в неё, и вместо смеха стало слышно булькающие звуки. — Ты становишься такой жестокой! — поднявшись с расширенными глазами, скорчил мордашку в притворном ужасе, и снова рассмеявшись, качнул головой, позволяя мокрым прядям подпрыгнуть. — Спасибо сестрёнка. — старший нежно погладил голову младшей, и легонько улыбнулся — Ты же знаешь, что для тебя я сделаю тоже самое… Правда не могу обещать, что кто-то вообще выживет, если тебя обидит. — Пф, меня не так просто заставить плакать! — она взмахнула кулаком, со всей силы ударяя им по воде, от чего маленькая волна, окатила ноги её брата. — Воинственная ты моя. — умильно ухмыльнувшись, Аонунг притянул сестру за шею, и погладил своей щекой её щеку, выражая всю свою любовь. Когда дети приплыли в Ава’атлу, уже рассвело. Сойдя на берег, Нунг осмотрелся. Что-то было не так, слишком тихо для начала дня. Обычно рыбаки уже закидывали сети, и даже не смотря на то, что вчера был праздник, устой не должен был меняться. — Почему никого нет? — он схватил пробегающего мальчишку за руку, заглядывая тому в глаза. — Охотники, много раненых! — услышав ответ, Аонунг нахмурился, и отпустив ребёнка быстрым шагом отправился в сторону палатки, в которой лечила нави мать и её помощники. Цири шла рядом, оглядываясь по сторонам. Она была напугана, ещё никогда не видела такого пустого селения. По мере продвижения, плотная тишина развеивалась криками, и плачем. Идущей спереди старший, резко развернулся к сестре. — Не смотри. — сказано это было тихо, он положил ладонь на глаза младшей, и повёл в другую сторону. Страшные звуки стали удаляться, и почувствовав как ракушки, которые закрывали вход каждого дома рифовых нави, коснулись её кожи, малышка вздрогнула, но старший вёл её дальше. Усадив на лежанку, он убрал руку, и взглянув в открывшиеся глаза попросил — Пожалуйста, Цири, не уходи из комнаты пока я не вернусь. Поспи, путь был долгим, мы ведь снова не спали всю ночь. — Хорошо, брат. — согласие вырвалось автоматически, ведь младшая не видела, до этого момента такого серьёзного и хмурого старшего. Обычно он всегда широко улыбался, всём своим видом излучая тепло и веселье, а его красивые волосы подпрыгивали при каждом движении, особенно когда Нунг дёргал головой. — Приятных снов. — обняв сестру и как всегда исполнив жест, который показывал его любовь, он поднялся и вышел из комнаты. Идя обратно к месту криков и плача Аонунг был напряжён. Он старался не вздрогнуть снова при виде ужасной картины. Возле палатки, где лечились всё нави их племени, прямо на песке лежали охотники, возле которых были их родные. Судя по крикам и плачу, некоторые были уже мертвы. Рваные раны в разных частях тел у многих уже не кровоточили. Не выдержав, мальчик отвернулся. Заходя в комнату приёма, он уже примерно знал, что увидит, и оказался прав. Внутри пострадавших было не меньше, но всё они были живы. Тех, кому легко можно помочь, лечили нави которые всегда помогают его маме. Сама же тсахик, воспевая песнь Эйве, крутилась около двоих. Они были в тяжёлых ранах, и даже Аонунг понимал, что им не жить. Ронал же не сдавалась, а когда заметила, что одного забрала великая мать, с тяжким вздохом, на грани отчаянья, стала со всей возможной ловкостью лечить того, в ком ещё теплилась жизнь. Будущий оло’эйктан долго стоял, наблюдая, как умелые нави спасают своих родственников и друзей, а когда они закончили подошёл к маме, и уткнувшись ей головой в грудь, обнял. Он чувствовал как она подрагивает, как крепко цепляется за сына, притягивая ещё сильнее, как влага капает на его волосы, стекая по спине, и его сердце разрывалось от боли. Боли за тех, кто погиб, и за его уставшую, скорбящую мать. — Прошу, мой мальчик! — тсахик немного нагнулась, уткнувшись лбом в затылок Нунга, и тихим прерывающимся, всхлипами голосом умоляла своего старшего ребенка. — Не плавай за чертой селения, хотя бы неделю, пока эти жуткие твари не уплывут дальше. Мальчик не понимал, о каких тварях говорит его мама, но он поклялся узнать, и если Эйва будет милостива, он отомстит, пусть и не сейчас. — Обещаю мама. — прижавшись ещё ближе, Нунг гладил ее по спине, пока его уши, подрагивающие в такт судорожным вздохами, такой сильной женщины. Его мама всегда была строгой, усмирить её нрав мог лишь отец. Однако любовь, которую она проявляла к своим детям, была столь сильной, что иногда Нунг ненавидел себя за то, как вздрагивает тсахик каждый раз, когда он влипает в очередное приключение, как напрягается её тело, желая тут же подбежать, и убедиться в целостности безрассудного сына. И всё же.себя не изменить, поэтому сейчас он заранее извиняется за всё будущие переживания, которые причинит своей грозной родительнице. В комнату вбежал оло’эйктан, и увидев свою жену и сына, тут же подбежал и порывисто их обнял. Он шептал слова утешения, и ласкал руками, гладя волосы то тсахик, то Нунга. Сколько они простояли в объятьях мальчик не знал, но он навсегда запомнит этот момент. Они пришли домой. Осмотрев своего старшего ребенка и не заметив ран, он резко притянул его и поцеловал в лоб, а затем, придерживая свою жену, ушёл в комнату для сна. Нунг же свернул влево, туда, где находились его и Цири спальные места. Зайдя туда, он увидел, как всхлипывающая малышка пытается плести сети, скручивая в них ракушки, которые держат иглы с ядом. Он тут же подбежал к ней, и аккуратно забрав незаконченный элемент, притянул не сопротивляющуюся младшую в объятья, усаживая ту на свои колени. — Ох сестрёнка, прости меня! — он целовал её макушку, гладил плечи, и качал словно младенца. — Я не должен был оставлять тебя одну. Болван! — ударив себя ладонью по голове, он продолжил покачивать начавшую успокаиваться Цирею. — Я понимаю, ты не хотел, что бы мне было больно. — она немного отодвинулась, протерев глазки кулачком, и несмело подняла взгляд — Но мне стало так страшно, что ты уплывешь, и тоже пострадаешь! — задыхаясь от эмоций, малышка разревелась. — Я слышала, как женщины говорили про охотников. Что многие умерли из-за каких-то крупных хищников. — Тшш. Всё хорошо, я рядом. — прижимая к груди сестру Аонунг корил себя за то, что не подумал, каково той будет самой. Он не хотел чтобы она страдала из-за ужасных кровавых картин, поэтому не подумал, что оставив её одну сделал ещё хуже. — Прости меня! — срывающимся шёпотом, он всё повторял и повторял, моля простить. Глубоко внутри мальчик пообещал себе, что больше не позволит его семье лить слезы горя. Он так и не отпустил сестру, обессиленная плачем, младшая быстро уснула, а за ней в царство сна отправился и будущий оло’эйктан.