Другой Аонунг

Весь день шла подготовка к похоронам. В селении слышались песни, которые нави пели по ушедшим к Эйве родным. Тяжесть в груди, от осознания произошедшего не позволяла нормально дышать. Горе плотным туманом осело в Ава’атлу. На закате зажглись небольшие костры, а семь плетёных лодок отправились в путь. Бухта предков, встретила печальными всполохами лилового, под водой. Оло’эйктан произнёс речь. — Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Океан внутри нас и снаружи. Наш дом до рождения и после смерти. Наши сердца бьются в утробе вселенной. Наше дыхание согревает тёмные глубины. Море даёт и море забирает. Всё в мире связывает вода. Жизнь и смерть. Тьму и свет. Тсахик начала свою песнь, и со всех сторон послышались приглушённые рыдания. Многие начали подпевать. К лодкам, в которых лежали погибшие воины, подошли их семьи. Они плыли рядом с любимыми, провожая в последний путь. Когда всё закончилось, все нави отправились обратно. Видя раненых, тех кому повезло выжить, Аонунг принял решение. Заметив, как мама ушла к палатке, где лежали неспособные встать охотники, он тихо засеменил следом. Дождавшись, когда тсахик выйдет оттуда, Нунг коснулся её руки. — Научи меня исцелять. — хотевшая было отказать Ронал, повернувшись к сыну, заметила серьёзный взгляд, в котором костром горела та же, что и самой женщине, твёрдость. Осознание, что её упёртый сын не отступит, заставило смириться. — Хорошо. Но учиться ты будешь прилежно, и много. — прикрыв глаза в знак согласия, Ронал предупредила своего старшего ребёнка, что бы он знал, как выбранный им путь тяжёл. — И я буду, тсахик Ронал. — лицо было хмурым, а нежные голубые глаза, стали походить на тёмные волны, бьющиеся о скалы, сносящие всё на своём пути, глаза, в которых бушевал шторм. Утром следующего дня, когда лучи, только начали освещать всё ещё тёмное небо, тсахик разбудила старшего ребёнка. Она вела его в обитель целительства, что бы на раненых нави показать, как каждый шаг влияет на жизни тех, кого ещё предстоит лечить Нунгу. Заходя внутрь, мальчик почувствовал специфический запал, лекарств и крови. Трое мужчин лежали, с тяжко вздымающимися грудными клетками. Проходя мимо них, в комнату, где хранились собранные для мазей ингридиенты и многое другое, он следил за тем, как ловко собирает из плетёных корзин, различные растения его мать. — Садись напротив, я расскажу, что сегодня мы должны сделать. — когда ребёнок уселся напротив, Ронал уложила перед ним все собранные заготовки. Это были разные водоросли и какие то высушенные цветы. — Это Боросоль, если пожевать, обезвреживает яд водных змей. — она указала пальцем, на темно бордовые водоросли, которые Нунг видел однажды, плавая у рифов. — Но если растереть его с Пущеком — указала на какой-то мохнатый, бело-желтый карал. — и намазать на рану, остановит кровь, и уберёт сильную боль. Я расскажу всё что знаю. Научу всему, что умею. Ты моё дитя, и я надеюсь на твоё благоразумие. — Спасибо, что поверила в меня и помогаешь, мама. — аккуратно привстав, Аонунг обнял женщину, уткнувшись ей в шею. Почувствовав как она гладит его волосы, мальчик расслабился. — Трое плохи. Нужно поменять им листья, и заново обработать раны. После этого, мы вместе споём Эйве, что бы их тела быстрее исцелялись. — отстранив ребёнка, Ронал медленно продолжила. Озвучивая каждое из взятых растений, женщина проговаривала все детали. Свойства, с чем мешать, как не навредить. И спустя час, когда небо уже полностью было светлым, они пошли к больным. Подойдя к тому, у которого были повязки на груди, и левой ноге, тсахик села на колени. Подойдя ближе, и садясь напротив, как говорила мать, Нунг следил за движением её рук. С каждым снятым листом, открывался вид, на ужасную рану. То, что этот нави ещё жив, уже чудо. Ронал подняла взгляд, ожидая увидеть испуг, на лице сына. Заготовленные слова, которыми она всегда успокаивала новых помощников, не слетели с её губ. Женщина замерла, поражаясь сосредоточенно, без тени отвращения или же страха, смотрящему на грудь нави, сыну. Если до этого, она считала, что желание ребенка будет держаться от силы пару дней, и то из природного упрямства. То сейчас, в груди расцвели первые за последние дни, искорки радости. Возможно, в племени скоро появится ещё один целитель. — Смотри сын. — сняв последний лист, тсахик указала в самое глубокое место, рваной раны. — Сюда необходимо налить сок Асгуна, тогда мышцы начнут быстрее срастаться. — Достав миску, с тягучей жидкостью, она намочила пальцы, и аккуратно приложив к самой середине, едва касаясь ждала, когда большая часть стечëт. Затем убрав руку, достала из корзины с лекарствами кусочек ткани, о который вытерла остатки сока. — Теперь нужно смазать смесью Боросоли и Пущека. — подхватив кончиками пальцев бордовую кашицу, женщина аккуратно размазала её по всей ране. — Нужно подождать, когда она подсохнет, становясь жёлтой, и тогда помазать прямо сверху мазью из Пискутли. — когда бордовая смесь, полностью сменила цвет, тсахик мазала пальцами, объясняя для чего это делается. — Корка, образованная смесью, впитает в себя мазь, и усилит заживления, ещё дольше сдерживая боль. — закончив, она достала из корзинки, чистые мягкие листы. — Накладывать нужно плотно, но аккуратно. Складывай листы таким образом, что бы они соединялись к середине, образуя небольшое возвышение. — Ронал достала лианы, и разрезав те вдоль, на две половинки, подняла одну на уровень глаз. — Видишь, какой липкий сок. Когда нави нельзя двигать, это лучший способ, что бы закрепить повязку. — прилепляя с одного конца, где была здоровая кожа на другой, такой же. Женщина разрезала ещё несколько лиан. И вскоре листья были плотно покрыты ними, словно сетью. — Нога не так ужасна. Теперь ты. — она указала, на левую ногу, бессознательного нави и Аонунг послушно пересел ближе. Аккуратно освобождая рану от листьев, он следил за тем, что бы случайно не задеть показавшуюся плоть ногтями. Осмотрев открывшуюся картину, мальчик быстро определил, самое глубокое место и взяв миску с вязким соком, окунул в него пальцы, ощущая слабое покалывание и прохладу. Быстро притронувшись к нужному месту, он ждал, пока сок стечёт, заполняя собой пустоту, между разорванными мышцами. Затем почерпнув бордовую смесь, нежными касаниями распределил её по всему ранению. После чего, пока она сохла, поднял взгляд на мать. — Всё верно. Продолжай. — она указала на подсохшую жёлтую корку. И Аонунг поднял миску с мазью, аккуратно намазывая сверху. Затем взяв из корзины мягкие листы, стал накладывать их, стараясь делать так, как говорила тсахик. Закончив с этим, он взял лианы быстрым движением разрезая их, и сразу прикладывая, закрепляя повязку. — Молодец Аонунг. Но у нас ещё двое. — женщина указала на остальных бессознательных нави. У одного из них, серьёзно пострадал живот и плечо, от чего лежал он боком. У другого переломана в многих местах нога, которую плотно чем то закрепили. Когда они обработали раны первого, тсахик подошла ко второму, указывая рукой на странную конструкцию, держащую ногу Нави. — Когда ломаются кости, они могут порвать плоть. — Ронал указала, на три участка, где было видно перемотанные раны. — Тогда, если есть время, нужно заставить нави спать. — достав длинные тонкие, белые корни, сложенные в клубки, она указала на миску рядом с собой. — Это Свэу, корни так полюбившегося всем дерева. Сок которого в нашем племени добавляют в каву, что бы придать сладость. — женщина ухмыльнулась, наблюдая как лицо сына стало задумчивым. — А разве можно делать каву так? — тсахик улыбнулась, она знала своего ребёнка и была уверена, что в свободное время, тот будет пытаться повторить, а может и придумает, что такого добавить в одурманивающий напиток. — В разных племенах, свой рецепт кавы. Думаю ты помнишь старого рыбака Ту’иму. Он часто у костра рассказывает детям сказки. — когда Нунг кивнул, Ронал продолжила. — Он любит необычную каву, поэтому к праздникам делает её с разными вкусами, добавляя цветы и фрукты. Если тебе интересно, поговори с ним позже. — она положила корни обратно в корзину, и взяла миску на которую показывала до этого. — Это порошок из сухих корней Свэу. Если его разбавить с водой и выпить, нави быстро уснёт крепким сном. Но нужно соблюдать концентрацию. — тсахик достала из корзины плоскую, прямоугольную палку с тремя круглыми, разного размера выемками. — Вот эту заполняют, когда долго не могут заснуть. Сон до утра, но разбудить легко. — она указала на самую маленькую. — Эту заполняют, когда не могут спать от небольшой боли. — теперь палец коснулся средней по размеру. — А эту, если боль невыносима, или лечение причинит сильные страдания. — описала для чего последняя, самая большая выемка. — Сейчас мы используем порошок только на одном нави, ты видишь его перед собой. Это сделано для того, что бы медленно вправляемые кости не убили. Однажды, я такое видела, нави умирал не из-за серьёзности раны, а от боли, которую она причиняла. — Аонунг ценил каждое слово, которым делилась с ним мать. И благодарил Эйву, что родился именно у этой женщины. — Двое других, не просыпаются из-за потери большого количества крови. Но когда придет время, при должном лечении, они поправятся. Важно вовремя покрыть ранения смесью Боросоли и Пущека, которая остановит кровь. Но это временная мера! Потом я расскажу тебе, как нужно лечить вначале, что бы нави не погиб от горячки, и не истёк кровью. — Можно ли вводить порошок Свэу в рану? — почему-то Нунгу казалось, что если сделать так, то нави заснёт быстрее. — Можно. Но тогда он подействует по другому. — видя недоумение на лице сына, тсахик стала объяснять. — Не всегда лекарство, которое едят, попав в кровь усиливается. Ты же об этом подумал? — усмехнувшись на кивок мальчика, женщина продолжила. — Ты думаешь. Это хорошо, но прежде чем сделать подобное, спроси. Если же рядом меня нет, а помочь нужно срочно, запихивай насильно, но туда куда нужно. В лечении малейшая ошибка, может привести к смерти. — дождавшись понимания на лице старшего ребёнка, она коснулась пальцами его лба. — Вот тут, ты должен держать много знаний, что бы не теряться, когда увидишь что то страшное. Разум всегда должен быть спокоен. Он того, как ты контролируешь эмоции, зависят жизни нави, всегда помни об этом. — Хорошо мама. — Нунг знал, что его вспыльчивая мать, никогда не позволяет затмить эмоциями свой разум, полностью сосредотачиваясь на лечении. Даже если умирает, кто то её близкий. — А теперь вернёмся к порошку Свэу. — женщина поднесла миску ближе к мальчику. — Если он попадёт в кровь, то вызовет сильное возбуждение как у женщин, так и у мужчин. И чем больше его окажется в крови, тем тяжелее нави себя контролировать. Когда то, это свойство использовали в наказание, оставляя страдать от желания, не имея возможности коснутся своей пары. Мучительная участь. — заметив как покрылись румянцем щеки сына, тсахик наставительным тоном сказала. — Как к лекарю, к тебе могут обратиться даже с подобной проблемой и это не должно вызывать смущения. Бывало, что молодые мужчины, после укусов ядовитых тварей, не могли сливаться со своей любовью, и душевно страдали. Как и у некоторых женщин, становились болезненными касания, но желание быть едиными, толкало их пытаться. Из-за чего во время слияния испытывали ужасную боль. Подобное средство, спасало несчастных нави. — Я понял мама. — всё ещё немного смущённо пробубнил Аонунг. — Хорошо. Теперь давай разведем Свэу, и я покажу, как правильно поить бессознательного, что бы он не захлебнулся. — наполнив самую крупную выемку порошком, тсахик достала из корзины маленькую пустую миску, и зачерпнула нею из большой миски у стены чистую воду, не до конца заполняя. Затем высыпав Свэу туда, поколотила деревом до тех пор, пока он полностью не растворился, поставив миску на пол. Аккуратно приподняв голову нави, она повернула голову слегка в бок, и немного наклонила к груди, ложа на свою ладонь. — Теперь медленно, по капле нужно влить лекарство. — слегка приоткрыв свободной рукой губы, она взяла миску с жидкостью, и очень аккуратно стала вливать ту в рот больного. — Вот так. — вздохнув, она положила голову мужчины обратно на лежанку. А затем повернулась к Аонунгу, и указывая на ногу больного, начала говорить. — Видишь как закреплена нога? — дождавшись кивка, женщина продолжила. — Вправив кости, я закрепила их тонкими палками, обвязанными нижней корой кокосовой пальмы. А затем сверху лианами. — Она показывала на светло коричневые палки, которые соединялись, с помощью длинного растения. — Нижняя кора мягкая, но очень крепкая, и имеет такой цвет. А верхняя кора тёмная, и хрупкая, она не подходит для обвязки. — объяснив про конструкцию, Ронал перешла к лечению. — Ломаные кости лечатся по другому, поэтому сегодня мы повязки менять не будем. Через три дня, придет время, и я покажу как. А теперь пой со мной. Начавшую петь мольбу Эйве тсахик, подхватил Аонунг, затягивая завывающую, но очень красивую мелодию. Он помнил её с детства, когда маленький часто наблюдал здесь за своей мамой. После приходили другие нави, раны которых не были так серьёзны. Ронал объясняла каждый шаг, а иногда доверяла Аонунгу самому лечить, цепким взглядом следя за сыном. Когда стало вечереть, она отпустила ребенка, сказав, что он может погулять до ужина. Идя по берегу, мальчишка улыбался, каждый раз подпрыгивая, когда волны касались его стоп. Он раздумывал о том, стоит ли поплавать с Вуфу. Но вспомнив о том, что целый день не видел сестру, прибавил скорость, направляясь к мелячку, в котором обычно плавали совсем маленькие дети, и собирали красивые ракушки многие нави. Уже подходя, Нунг заметил макушку сестры. Она сидела на корточках, по колени в воде, и перебирала руками в дне. Тихонько двигаясь, стараясь не создать рябь, мальчик в плотную приблизился к ней, и резко положив той руки на плечи закричал. — Цири! — перепуганная малышка плюхнулась на попу, и повернув в сторону брата запищала. — Нунг! Я думала что увижу тебя только после захода солнца. — вместо ожидаемого гнева, лицо Циреи осветила радость. Она так соскучилась. Когда папа сказал, что с этого дня, брат будет учиться целительству, младшая понимала о том, как это тяжело. И сильно расстроилась, заранее готовя себя к тому, что со старшим видеться будет редко. — Мама говорит, что только первый месяц будет меня учить каждый день, с самого утра и до вечера. Потом, я буду заниматься, этим каждые два дня, кроме тех дней, когда больных будет много, и мне нужно будет помогать их лечить. — Нунг тряхнул головой, от чего кудряшки подпрыгнули рассыпавшись по плечам, и груди. Широкая улыбка освещала лицо рифового нави, а нежность при взгляде на сестру, показывала всю его любовь. — Я хочу учить тебя тому, что узнаю. Но не сейчас, где то через два-три месяца, когда пойму, что готов. Ты не против? — Я только за! — вздернув кулачок к небу засмеялась Цирея. — Хочешь поплавать? Ещё есть время. — Аонунг целый день не был в воде, и очень надеялся, что сестра согласиться. Так хотелось глубоко нырнуть, по максимуму задерживая дыхание. — Хочу. Идём! — потянув брата за руку малышка звонко смеялась, и уже плывя под водой, рассказывала знаками, как прошёл её день. — *А потом Ротксо подскользнулся на пристани, и шлепнулся головой в пустую бочку. Его хвост торчал к небу, пока ноги пытались поднять тело, но видимо застрял он знатно, поэтому вытаскивать его пришлось взрослым. Мы всё так смеялись.* — проплывая мимо стайки красных рыбок, рассказывала Цири. — *Жаль, что я этого не видел, наверняка было забавно. Он любитель подшучивать над другими, а сегодня сам попался.* — улыбаясь, Нунг словил одну из рыбок, и рассмотрев поближе отпустил. — *Верно! Уже закат, пора возвращаться.* — малышка была немного недовольна, ведь время так быстро пролетело. — *Ты права, поплыли!* — развернувшись, старший поплыл в сторону берега, на мгновенья тормозя, что бы сестра проплыла мимо. Следует помнить о безопасности. В его голове проскользнула мысль, что он что то забыл. Сидя в постели после ужина, и общаясь с Цири, он вспомнил что именно забыл. — Духи! — посмотрев на младшую Аонунг смешно округлил глаза. — Точно, мы же должны их подарить маме! — малышка тут же подползла к брату, не понимая, чего тот скуксился. — Да вот я как раз и забыл кое о чем. — потянув себя за волосы мальчик уставился в глаза напротив. — О чем забыл? — с удивлением в голосе, спросила сестра, касаясь руки Нунга, которой он тянул свои волосы. — Не делай так, вдруг выпадут. — А-ха-ха! — представив лысого себя, мальчик засмеялся, а когда сестра стала пихать его в бок, желая знать, чего тот ржёт, он ей объяснил. И она резко закрыла рот ладонью, сдерживая смех, ведь родители уже спали, что было понятно по разносившемуся на весь дом храпу оло’эйктана. — Ладно, давай успокоимся. — глубоко вздохнув, Нунг попытался раслабится. — Понимаешь Цири, зная нашу маму, она точно захочет знать, откуда у нас духи. И когда она поймёт, где мы были, меня не спасёт даже Эйва, быть жопе битой. Хорошо если только ей. — печально вздохнув, старший облокотился головой о ладонь, заранее обдумывая, как вывернуть всё, так, что бы пострадала только одна часть тела. — Ну, мы что нибудь придумаем, наверное. — Цири была не уверена, ей тоже было немножко страшно. Мама у них грозная, и на неё слабо работали их милые моськи. Только папа таял, реагируя на их детские манипуляции. — Думаю лучше вручить с утра. Родители будут ещё сонные, есть шанс легко отделаться. — Полностью согласен. Так и поступим! — пожелав друг другу спокойных снов, дети улеглись. Думая о завтрашнем дне, Аонунг надеялся, что сегодня вёл себя достаточно хорошо. Может тогда, мама не будет сильно злиться. Однако пусть он был наивен, но глупостью не страдал. " Влетит, ой влетит!".