Другой Аонунг

Аонунг быстро перебирал ногами, чувствуя как пальцы погружаются в тёплый песок. Он наслаждался прохладным потоком воздуха, который касался его тела каждый раз, как волна билась о берег. В эту редкую минуту спокойствия, мальчик отдыхал, набираясь сил. Прошло уже одно затмение, и ребёнок думал о том, что завтра его день рождения. Ему исполниться двенадцать, поэтому в честь грядущего праздника, мать отпустила, не донимая расспросами, запомнил ли он, чему она учила сегодня. Отец тоже освободил, но лишь на день. Поэтому когда он придет ужинать, тот снова несколько часов, будет мучать бедного сына. Будто времени с утра, до обеда не достаточно, для познания тонкой науки. Одно радовало Нунга. Цири была с ним, почти всё время, исключая учения у матери. — Хм-м… Это же старик Ту’иму. — на причале, в окружении ребят, сидел почтенный член племени. Его любили все дети, так как он постоянно рассказывал интересные истории. Подходя поближе, Нунг терпеливо ожидал, когда старик договорит. -… И тогда он схватил его за горло, дико крича. Но несмотря на весёлый нрав, такой поступок не должен оставаться безнаказанным. И Му’уч грозно пробасил " Ты забыл кто я? Я твой глава!", он нахмурился и сжал челюсть так сильно, что желваки заходили под кожей, а в глазах метались волны. — драматичным голосом, нави рассказывал историю, о добром олоэйклане, которого ни во что не ставил один из его воинов. Осмотрев детей, Аонунг заметил, как те напряглись, ожидая развязки истории. — Видя Му’уча таким, Псха’а задрожал, но не отступил, держа хватку на горле. Он прижал уши к голове, а хвост заметался, выдавая все испытываемые им чувства. И с оскалом ответил " Я знаю кто ты! Но даже так, я всё ещё могу надрать тебе зад! ". В диком порыве, мужчина повалил оло’эйктана на песок, но тот не ждал, подорвавшись, скидывая Псха’а, схватил его за косу, и потащил к причалу. Там вызвав своего цурака, заставил молодого мужчину сесть впереди себя, всё ещё держа за косу, быстро отплыл. — немного помолчав, рыбак продолжил. — Они уплыли утром, а вернулись на закате. Спина оло'эйктана была вся в царапинах, а Псха’а с улыбкой гладил живот. — закончив, старик осмотрел детей. — А что произошло когда они уплыли? Они помирились? — девочка лет восьми, уставилась на старого рыбака своими большими, голубыми глазами, на что тот усмехнувшись, погладил подбородок. — А вот это, я расскажу парням, а девочкам поведает старуха Чичо, когда вам всем исполниться по четырнадцать. — он посмеялся на разочарованные вздохи и бормотание детей, и будто опомнившись сказал. — Могу лишь приоткрыть завесу тайны. Вскоре у оло’эйктана и Псха’а родилась дочь. — Аонунг сразу понял, о чем говорил хитрый старик. Несмотря на запрет, знаний о связи до четырнадцати, более продвинутые, уговаривали нави, на пару лет старше, рассказать манящую тайну. А так как старший сын оло’эйктана был достаточно хитёр, и уважаем, то в десять, он уже знал как это происходит. Конечно он не рассказал Циреи. Но обязательно поговорит с ней, когда она станет на пару лет старше, ведь она может встретить свою пару в любой момент, и Аонунг, как старший брат, должен всё объяснить до того, как это случиться. — Добрый вечер Ту’иму. — дождавшись, когда мелкие с неохотой стали расходиться, мальчик подошёл ближе. Коснувшись лба пальцами, выполнил традиционное приветствие. Легонько качнув головой, отчего кудряшки подпрыгнули, переваливаясь на грудь, ребёнок с выжидающей улыбкой уставился на старика. — Добрый вечер Аонунг. — совершив ответное действие, Ту’иму спросил. — Тебе нужна помощь? — Я слышал, что вы любите добавлять различные цветы и фрукты в каву, меняя таким образом её вкус. — как только сын оло’эйктана стал говорить, на лицо старого рыбака вылезла понимающая улыбка. — Ты хочешь, что бы я дал тебе несколько бочонков на твой завтрашний праздник? — Нунг, слегка удивлённый вопросом старика, взвесил всё за и против. С одной стороны, было бы неплохо получить готовую каву. Но с другой, жажда самому попробовать сделать одурманивающий напиток, ещё и с необычным вкусом, заставляла попытаться вытянуть знания из старого рыбака. — Я был бы благодарен. — но всё-таки, старший ребёнок тсахик был хитёр, и почуяв выгоду не стал отказываться от предложенного. — Мне бы хотелось узнать, как вы делаете эту каву. — тихим нежным голосом сказав, округлив глаза, он слегка шевельнул ушами, немного опустив, показывая, что его расстраивает невозможность подобного. — Ох, не расстраивайся, я расскажу тебе. — рыбак оценил желание ребёнка, узнать что-то новое. Кроме того, то как грустно тот выглядел, думая что Ту’иму ему откажет, задело старое сердце. — Ничего сложного нет, но всегда нужно помнить об одном. Сначала делается сама кава, и уже затем добавляются фрукты или цветы. — всмотревшись в лицо мальчишки, старик дождался кивка. — Итак, кава делается из сока дерева Кау, оно растёт в глубине острова. — рыбак указал рукой в противоположную от берега сторону, туда, где начинаются заросли леса. — Надрезая нижние листья, пробивается ножом кора, у их основания, и закрепив чашу, остаётся ждать, когда она заполниться. На вот такой бочонок, нужно две полные. — Аонунг посмотрел в сторону деревянной ёмкости. В той было литров десять. Обычно, на праздники таких берут не меньше сорока. — Собрав сок, выпаривают его на костре, пока он не станет очень густым, затем подогревают воду, пока она не станет слегка жечь кожу. Смешав всё вместе, переливают в бочки, а через два дня, когда кава начнёт бродить, можно добавлять то, что желаешь. У нашего племени есть традиционный рецепт, как и у любого другого. Мы добавляем в каву сок дерева Свэу, делая напиток сладким. Я же, как ты знаешь, ещё ложу фрукты, иногда цветы, тогда вкус становиться совершенно другим, впитывая в себя аромат растений. — старик мечтательно прикрыл глаза, причмокивая. Затем лениво разлепив веки продолжил. — После нужно настаивать ещё шесть дней, в теплом месте. Обычно нави отвечающие за алкоголь, разделяют бочки между собой, и держат в домах, следя за процессом. Как кава готова, её нужно поместить в прохладу, и мы относим бочонки в пещеру, на границе острова. — Нунг знал, о каком месте говорил старик. Он лазил там ещё маленький. Пещера просто огромна, и с множеством ходов, освещаемая растущими там цветами, и лианами. Однажды бродя, он наткнулся на ход под одной из стен пещер. Он был заполнен водой, а значит где то там есть выход, куда бы то ни было. Опустившись в воду и нырнув, мальчик плыл минут пять, и заметив свет ринулся туда. Он вынырнул в круглой, красивой пещере, в которой с левого бока был проход в ещё одно помещение. Оно было поменьше, но так красиво. С тех пор, это место стало его. Он никого туда не приводил, даже Цири. — Когда кава охладится, через пару дней её можно пить. Поблагодарив старика за рассказ, Аонунг решил, что сделает свою каву. Придя домой, застав сестру за готовкой с мамой, мальчик улыбнулся, и поздоровался. Когда дети ложились спать, старший рассказал, что хочет сделать. — Я тоже хочу Нунг. Пожалуйста, можно и мне сделать свою каву? — Цирея просила так умильно, что отказывать ей не хотелось. Кроме того, это отличная возможность, побыть с сестрой, ведь из-за жёсткого обучения, они практически не могли общаться, и малышка даже находясь рядом, когда их учил отец, не могла поговорить с братом. — Хорошо. — улыбнувшись, он обнял младшую, потираясь своей щекой о её, и пожелав спокойных снов, лёг спать. Аонунга разбудили рано утром, наперебой поздравляя, и даже обычно строгая мать, затискала его в объятьях. От родителей он получил большой нож, и сразу же открыл его, любуясь переливами обсидианового лезвия. Закрепив обновку справа, над набедренной повязкой, довольный ребёнок полез обниматься. Возмущаясь несдержанности сына, лишь для виду, грозная тсахик гладила по голове своего старшего ребёнка. Цирея же, подарила широкий плетёный браслет с разноцветными ракушками, и Аонунг сразу же одел его на предплечье правой руки, ведь на левой, было сухожилие ската, говорящее о том, что мальчик прошёл ритуал взросления. После семейного праздничного завтрака, на котором были любимые блюда сына оло’эйктана, а ведь тсахик явно встала до рассвета, что бы успеть всё приготовить, обняв и поцеловав в щеку маму, мальчик с сестрой побежали на улицу. И стоило им отойти на пару шагов, как что-то быстрое сбило старшего с ног, валя на песок. — С днём рождения Аонунг! — Ротксо сидел на бёдрах мальчика, в нетерпении повиливая хвостом, пока сбитый с ног ребёнок охал, пытаясь пощупать голову. — Спасибо друг, а теперь можешь встать? — когда Ротско встал, Нунг перекатился на бок, и немного отдышавшись, поднялся. — Это было довольно сильно. Ты что поправился? — Ну, может немного. Мама последнее время балует. — довольно потерев ладонью живот, Ротксо достал из плетёной сумки чокер из белого жемчуга. — Это твой подарок. — Ух ты, спасибо, очень красиво! — Нунг рассматривал жемчуг, прокручивая бусинки пальцами, а затем надел на шею. Украшение плотно сидело, но не душило, за счёт растягивающийся нитки. Широко улыбнувшись, мальчик продолжил общение с сестрой и другом. Когда Цирея упомянула, о приготовлении кавы, Ротксо напросился с ними. Ему тоже было очень интересно попробовать. И вот, пробираясь сквозь плотный лес, Аонунг остановился у дерева, похожего на пальму, вот только листья начинались практически с самого низа. Подойдя вплотную, сын оло’эйктана достал свой обсидиановый нож, и объясняя что нужно делать, закрепил чашу, наблюдая как фиолетовый сок медленно льется в ёмкость. Дав сестре свой нож, он позволил ей закрепить свою чашу самой, пристально следя, что бы та не поранилась. Ротско же быстро поняв, что нужно делать, ставил уже вторую. Посмеиваясь над поспешностью друга, Нунг проследил как младшая тянется к следующему листу. Каждый из детей взял по четыре миски. Что бы попробовать сделать по две бочки разной кавы. Общаясь обо всём на свете, через час сняли полные чаши, и прикрыв те листами, что бы не пролить сок, отошли немного, выходя к пустырю, на котором обычно готовят алкоголь. Быстро насобирав веток, зажгли костёр, и Нунг потащив с Ротксо каменную плоскую пластину, с глубокой выемкой, закрепил её над костром, ложа на два острых валуна, между которых горел огонь, верхушки которых специально обточены для варки одурманивающего напитка. Дождавшись пока камень раскалиться, Аонунг вылил в большое углубление, две чаши сока Кау, и объясняя для чего это нужно, и что вообще делать, стал помешивать наблюдая за тем, как сок быстро густеет. Радуясь, что за этот час они успели притащить чистую воду, мальчик вылил почти полный бочонок воды, и продолжая мешать, иногда пробовал ту пальцем, пока она не стала обжигать. Быстренько схватив круглую миску с ручкой, Нунг стал вычерпывать получившуюся жидкость обратно в бочку. Закончив, мальчик уступил Циреи, и уже она делала свою первую каву. Так по очереди, дети сделали каждый двадцать литров кавы, и обсуждая, кто что добавит в свои бочки через два дня, они топали, таща ёмкости на плотных листах пальмы, обвязанные лианами. Попрощавшись с Ротксо до вечернего праздника, Нунг и Цири потопали к своей палатке. Зайдя в неё и никого не обнаружив, дети положили свои бочонки в углу комнаты, и решив поплавать на илу, утопали в направлении к пляжу. Когда день скрывался, являя последние лучи уходящего света, в Ава’атлу зажгли большой костёр. Все поздравляли старшего сына оло’эйктана. В племени Меткаина, было принято на дни рождения детей главы дарить жемчужину, или обработанные бусины. Поэтому ближе к середине праздника, каменная чаша уже была заполнена. Аонунг любил делать из них украшения, и дарить членам своей семьи, а иногда лучшему другу Ротксо. Вот вынесли новые бочонки каву, и мальчик понял, что это именно он, которые обещал старик, ведь стоял сладкий запах цветов и фруктов. Зачерпнув из одного бочонка чашу кавы, будущий оло’эйктан с наслаждением, маленькими глотками пил сладкий напиток, с привкусом разных фруктов. Тут его подхватила Цирея, и указала в сторону костра, где танцевал Ротксо. — Идём танцевать! — она ярко улыбалась, подрагивая в нетерпении. Кто-то явно напился кавы вдоволь. Посмеиваясь, Аонунг позволил себя утянуть в дикий танец. Покачивая головой, он подпрыгивал, иногда прогибаясь в спине, плавно двигал руками и хвостом имитируя волны, что бы затем, ускоряясь, со всей своей грацией демонстрировать быстрые движения хищника. Он смеялся, танцевал, пил и был искренне счастлив в этот момент. Но вот праздник закончился, а впереди его ждали ещё два месяца адского труда. Стоя в традиционном одеянии его племени, Аонунг поправлял белый налобник, сделанный из зубов поверженной им налютса. Самый большой клык находился посередине, касаясь носа, и с каждым следующем, размер уменьшался, к вискам уже была плетёная белая нить, которой он обвязывал уши, закрепляя украшение. На бёдрах были переплетённые из-за роста тела сети, с ракушками и закреплёнными в них иглами с парализующим ядом. На набедренной повязке были плетёные полоски с узелками, опоясывающие бёдра. Волосы были собраны в пучок, на затылке. Цирее нравилось, как выглядит брат, кроме пучка, она бы его распустила, ведь он так красив, когда его кудряшки свободно двигаются, подпрыгивая при каждом движении. Но ничего поделать не могла, Нунг категорически отказался их распускать. Поэтому недовольная малышка, плелась вслед за тремя воинами их племени, закидывая товар, который они решили предоставить племени Ультмар на обмен, в огромные плетёные сумки, закреплённые на спине Цураков. В отличии от нави, что будут их сопровождать, Цири, Нунг и Ротксо плывут на своих илу. Да-а, их друг целый месяц уговаривал Оло’эйктана отпустить его с ними. И добился таки, вот и подпрыгивает предвкушая путешествие. Когда все приготовления были завершены, они отплыли. — Аонунг, а когда мы приплывем? — подплывая ближе к своему другу спросил Ротксо. — Ближе к вечеру. — ответил мальчик, и повернувшись в право, подав сестре знак продолжил говорить. — Плыть будем быстро, не отставай. — вобрав в лёгкие побольше воздуха, он попросил Вуфу плыть очень быстро. — Ого-о, как стартанул! — весело вскрикнувший Ротксо, быстро сориентировался и повторил манёвр друга, ныряя. Они добрались, когда вечер только начал вступать в свои права, и спешившись с илу, Аонунг двинулся к берегу. Там его встретили несколько нави, и поприветствовав традиционным жестом, попросили следовать за ними. Дождавшись остальных своих путников, будущий оло’эйктан кивнул, и они всё двинулись вглубь острова, к центру селения. — Сегодня праздник, поэтому оло’эйктан примет вас уже завтра. — пояснил высокий и широкоплечий нави, племени Ультмар. — Мы приглашаем Вас, отпраздновать с нами. — указывая рукой в сторону, откуда слышались весёлые крики сказал воин. — Мы с радостью поучаствуем в вашем празднестве. — широко улыбаясь, Аонунг действовал так, как учил его отец. Отказывать не имеет смысла, ведь тогда они обидятся, кроме того, его слова не позволят раньше обсудить торговлю с оло’эйктаном. Поэтому согласившись, он и остальные меткаинцы двинулись в сторону скопления нави. Когда они вышли из-за палаток, закрывающих обзор, то немножко притормозили. Праздник явно был в самом разгаре, о чем говорили дикие, первобытные танцы, и покрикивающая толпа вокруг танцоров. Повернув голову чуть левее, Аонунг заметил Оло’эйктана, на коленях которого сидел тсахик. Поняв, что там происходит нечто интимное, мальчик быстро развернулся, и пошел в сторону бочки кавы. — Эв’утей… — Иучу постанывал, ощущая поглаживания у основания хвоста. — Мы не одни… Ах… — стон сорвался с губ, когда сильные пальцы сжали правое бедро, в то время как левая рука его мужа забралась под повязку, поглаживая бугорок между членом и сочащимся входом. Его мужчина никогда не отказывался вкусить своего любовника, и слова не остановят грозного главу селения. Поэтому Иучу не удивился, когда рука на бедре двинулась назад, припуская повязку с хвоста, что бы затем подтолкнуть, заставив слегка оттопырить зад. Пальцы Эв’утейа ласково прошлись, между двух половинок, застывая возле влажного отверстия. — Ты уже мокрый… — тихим, рычащим голосом, возбуждающим тсахика лишь сильнее, проговорил оло’эйктан. Поглаживаюшая бугорок рука, переместилась в основание члена и с силой сжав, замерла. Услышав сладкий предвкушающий стон супруга, глава селения рыкнул. — Нет любимый, ты кончишь только от моего члена внутри тебя. — когда ушей коснулся протестующий стон милого Иучу, а его зад стал тереться о живот, желая получить удовольствие, Эв’утей понял, что муж, уже не соображает, от сильного возбуждения. Зарычав, мужчина резко вставил в сочащийся вход два пальца, в быстром темпе двигая ими внутри. — Ха-а… а-ах… Пожалуйста любимый, я хочу… — оло’эйктан точно знал, чего именно хочет муж, поэтому приподняв его зад сильнее, он достал из-под повязки стоящий колом член, и придвинув головку к пульсирующему анальному отверстию, медленно вставил, рвано выдохнув в ухо тсахик. Он не переживал, что их может кто-то увидеть, все были пьяны настолько, что половину праздника не вспомнят точно, кроме того, их место закрыто с одной стороны деревом, прикрывая то, чем они занимаются от посторонних глаз. Долго сдерживаться сил не было, поэтому Эв’утей быстро вбивался в податливое тело супруга, буквально выбивая своим членом вскрикивающие стоны. Он натягивал любимого на свой член, придерживая его бёдра, и когда тот задрожал, судорожно вдохнув, схватил ноги Иучу под коленями, поднимая что бы толкаться ещё глубже. Почувствовал как ещё более сильный оргазм накрывает тсахик, оло’эйктан с низким стоном кончил, от сокращающихся мышц, наблюдая за тем, как в лёгкой судороге подрагивает тело его мужа, выдавая величину удовольствия. В это время, Аонунг искал Ротксо, потому как Цири побежала к девушке, с которой подружилась в прошлый их приезд. Оглядывая взглядом толпу, он заметил друга, возле которого стояли трое парней, на пару лет старше него. Ничего не понимающий Нунг взбесился, заметив как беспомощно смотрит Ротксо, и пытается отступить, что бы сбежать. " Эти придурки издеваются над ним!", дикая ярость скрутилась узлом в груди, норовя уничтожить всех, кто встанет на пути. Понимая, что за драку ему не просто влетит, ведь сейчас он ответственный за договор. Но даже осознавая, что на этом всё сотрудничество Меткаина с Ультмар завершится, Аонунг всё равно пер вперёд, потому что его друг, нуждался в помощи. И он никому не позволит вредить тем, кто ему дорог, и твёрдо намерен исполнить клятву, данную самому себе в тот момент, когда налютса попыталась сожрать Вуфу. Грозно сверкая глазами, быстрыми шагами, будущий оло’эйктан приближался к компании парней, зажавших Ротксо.