Другой Аонунг

Когда до компании нави осталось всего шагов десять, напряжённо прижатые к голове уши Аонунга навострились, и услышав слова, меткаинец замер. — … Видишь, вон там она. — ультмарец, что был на голову выше Ротксо, показывал в сторону зарослей пальм. — Поляна с деревьями Тумпту, невероятно красива вечером. Хочешь покажу? — стоя недалеко, сбоку Нунг заметил, как парень улыбнулся, смотря на меткаинца. — Я… — попытавшегося ответить Ротксо, перебил другой ультмарец, стоящий с краю. Его уши прижались к голове, а хвост стал метатся, выдавая гнев. — Сунум, куда ты собрался его вести? — ровные волосы, стриженые по плечи, переливались как обсидиан, от исходящего света костра. Он повернул голову налево, грозно буравя взглядом, видимо своего друга. И Аонунг, смог рассмотреть его лицо. Большие, синие глаза, пухлые губы, сейчас искривлённые в предупреждающем оскале, показывающем острые клыки, прямой нос… Парень был очень красив, и от взгляда Нунга не скрылось, как в восхищении вздохнул Ротксо, видя злость ультмарца. Что не говори, а нави признают силу, и судя по вязкому напряжению, этот юноша был силён. — Обычно в вечернее время, туда ходят пары. Прости Ротксо, он сам не знал, о чем говорит. Если тебе скучно, можно прогуляться по берегу. — меткаинец разочаровано вздохнул. В отличии от двух своих друзей, Ое’тар не пытался показаться крутым, что бы выбрали его. Он им и так был, однако не выказывал желания стать парой в будущем, а лишь искренне заботился, как о ребёнке, что раздражало меткаинца, и сдерживал напористых друзей. Ротксо скоро двенадцать, через пару лет, он уже может стать взрослым, однако незаинтересованность понравившегося нави, больно кольнула по самолюбию, и уже хотевший было согласится на прогулку к поляне, не успел открыть рот, как Виг’ут, один из напористых, быстро затараторил. — Какие прогулки Ое’тар, смотри как тут весело! Идём потанцуем! — ультмарец, что был самым низким, из трёх нави, схватил Ротксо за руку и потащил поближе к огромному костру, в толпу танцующих. Сунум последовал за ними, и только Ое’тар нахмурившись остался, опираясь на дерево, пристально следя за своими друзьями, что бы они не сделали глупостей. Аонунг тихо посмеивался, наблюдая за неловкими движениями друга, рядом с которым подпрыгивая, красиво танцевали его сопровождающие. Он уже не переживал, что друга обидят, потому как видел, что парни дружелюбны. Правда большую уверенность ему принёс взгляд главного, в компании ультмарцев. Тот наблюдал, скрестив руки на груди, и что-то подсказывало будущему оло’эйктану, любой кто обидит Ротксо пожалеет. Ротксо оглядывался, ища кого-то, а когда заметил, что Ое’тар не пошёл танцевать, попытался выбраться из круга танцующих, но его быстро затащили обратно, и ему пришлось продолжить с натянутой улыбкой. Тут он наконец-то увидел Нунга, и подал жестами знак " Спасай! ", на что его друг уже истерически смеясь, пытался отдышаться. Вид младшего, которого обхаживают как нежный цветок, а особенно его реакция, смешила. Он тут же вспомнил, как ржал Ротксо, когда Нунг рассказывал о посягательствах Риома, о том, что не знал как отцепить от себя приставучего парня и со злорадной улыбкой подал один единственный жест " Наслаждайся! ". Возмущённый таким ответом, Ротксо показал жестами " Следи за задом, придурок! " И отзеркалив коварную улыбку развернулся, полностью уходя в пляс. Вначале абсолютно не поняв, что имел ввиду друг, мальчишка вздрогнул, ощутив касание к волосам около левого уха, а затем чувствительное место прогладили от мочки к кончику, слегка сжимая заострившийся верх. Меткаинец вздрогнув, молился Эйве, что бы это был не тот, о ком он думает. Но отступать перед опасностью, было не в его правилах, поэтому он смело, резко развернулся. — Добрый вечер, А-о-нунг. — тягучими движениями, приложив пальцы ко лбу, парень поздоровался не сводя взгляда, медленным, гипнотично низким голосом произнося имя будущего оло’эйктана. Его волосы, при наклоне головы, покатились потоком падая на грудь, и меткаинец подумал, что те стали длиннее. — Добрый вечер, Риом, мой хороший друг! — сделав заметный акцент на последнем слове, Нунг поприветствовал ультмарца ответным жестом, что бы затем, широко улыбнувшись тряхнуть головой, заставляя кудряшки волнами взлететь. — Возможно это измениться, через пару лет… — Риом проследил за движением волос, завороженно пялясь, из-за чего, его глаза стали темнеть. Приоткрыв рот, он создавал впечатление создания, которое одним движением может поглотить, ничего не подозревающую жертву. Волна незримой силы распространилась вокруг, заставляя кожу Аонунга покрыться мурашками. Обычно, подобная демонстрация используется у нави в двух случаях. Что бы приструнить, показывая, кто здесь сильнее, как это сделал Ое’тар, или соблазнить, показывая, что на его силу можно положится. — Риом, ты бросаешь мне вызов? — глаза меткаинца опасно сузились, уши заострились, а широкая улыбка преобразилась, показывая клыки. Распространяя вокруг себя волну силы, сын оло’эйктана понимал, не смотря на то, что младше, он сумеет за себя постоять. Конечно использовать ядовитые иглы в прямом бою не станет, это не по чести. Ему и кулаков хватит. Однако мальчишка предполагал, что демонстрация силы была для другого, но не собирался показывать этого. Ведь тогда придётся отвечать, а как показал Риом в прошлый раз, отказ он не принимает. Поэтому, являясь хитрым нави, Аонунг решил сделать вид, что готов драться, осознавая, ультмарец не станет на него нападать… А если станет… — Нет… Хм-м — Риом широко распахнул глаза, выглядя крайне удивлённым. Он схватил одну из лежащих на груди Нунга кудряшек, и покрутил между пальцами, не отрывая взгляда от его лица. Заметив как напряглось тело меткаинца, готовясь к прыжку, как сгустился воздух, а губы исказились в оскале, ультмарец вздохнул. — Видимо ты оказался более правильным, чем я думал. Верно, тебе ведь ещё нет четырнадцати, поэтому не знаешь… — Риом резко убрал давление, думая о том, что подождёт пару лет, пока мальчишка станет юношей, и поймёт чего от него хочет ультмарец. Но это не значит, что он не будет его дразнить… То как реагирует Аонунг, веселит. — Я не бросал тебе вызов, лишь хотел пригласить потанцевать. Идём? — Все ещё крутя кудряшку между пальцами, парень хищно улыбнулся, ожидая ответа. — На самом деле, мне нужно помочь другу. — Нунг тут же нашёл причину для отказа, ведь быть рядом с этим парнем чревато. И оглянувшись, стал вертеть головой, в поисках Ротксо. — Если ты о парне, что приплыл с тобой, то ему ничего не угрожает. Мой дядя взял его под опеку, никто в племени не посмеет даже косо посмотреть в сторону твоего соплеменника. — коснувшись щеки Нунга, Риом легонько надавил, заставляя повернуть в нужном ему направлении. У старшего ребёнка Тоновари расширились глаза, когда он увидел, как Ое’тар забирает из рук Ротксо чашу с кавой, порыкивая на двух своих друзей. Затем берёт миску и чистит вяленую рыбу от костей, что бы в следующий миг, спокойно дать меткаинцу еду. " Он воспринимает Ротксо ребёнком!", вмиг осенившая мысль заставила развеселиться, но когда будущий оло’эйктан чуть скосил взгляд и заметил, как вяло двигается хвост его друга, в то время как уши опущены, чего не замечает Ое’тар, ведь чистит ему новую порцию рыбы, сердце Нунга болезненно сжимается. Это первый раз, когда его лучшему другу, кто-то понравился. Поклявшись себе, что поможет в соблазнении не понимающего чувств меткаинца, парня, мальчик последний раз взглянул на Ротксо перед тем как отвести взгляд, замечая как тот натягивает улыбку и выравнивает уши, что бы не выдавать свои эмоции, когда объект его симпатии, вновь поворачивается к нему лицом. — Дядя? — только когда его щека почувствовала прохладу, ведь пальцы парня на ней больше не лежали, Аонунг с шоком уставился на Риома, выпаливая вопрос. — Ое’тар, младший ребёнок оло’эйктана и тсахик, а также мой дядя. — от такого заявления, Нунг немного подвис, чем воспользовался Риом, утаскивая к танцующим нави. Когда Нунг пришёл в себя, было уже поздно драпать. Поэтому ему пришлось начать ритмично двигаться. Он пытался не обращать внимания, на постоянные, как-будто случайные касания к рукам, волосам, и пару раз к груди, когда меткаинец крутился, развевая волосы и плетёные полоски с узелками, опоясывающие бёдра, которые были закреплены на набедренной повязке. Налобник, сделанный из зубов налютса плотно держался, закреплённый на ушах, поэтому Аонунг не переживал, и двигался быстро, дико. Изгибаясь всём телом, имитирую волну, взмахнул руками словно плывущий тулкун, делая резкие движения под барабаны медленными, тягучими. Поднимая бёдра, резко опускал вниз, при этом выгибаясь, чувствуя как волосы касаются поясницы, а хвост волнующе сгибается, вертясь как пойманная змея. В этот момент, он полностью отдался танцу, не подозревая, что не смотря на толпу танцующих нави, за ним наблюдает не только Риом, прекративший танцевать, а и новая подруга его сестры. — Он невероятен! — восхищённый вздох сорвался с губ милой нави. Она была выше Циреи на пол головы, и старше на два года. В прямые волосы были вплетены ракушки, голубые глаза следили за каждым движением, а губы томлено приоткрыты. — Ты о ком? — до этого стоящая спиной к костру Цири, развернула голову, ахая от картины. То как красиво танцевал брат, и как заворожено на него смотрели многие ультмарцы… Та и она сама ни чем от них не отличается, ведь освещённый лучами костра, танцующий брат был прекрасен. Его волосы, как и полоски на набедренной повязке развивались при каждом резком движении. И если ткань разлеталась подобно брызгами воды, то кудри напоминали волны, в шторм. Дочь тсахик, не отрывала взгляда, желая запомнить этот момент, и в красках описать своему старшему, и их другу Ротксо, если тот не увидел. Поэтому она крутила головой, запоминая у скольких нави читалось восхищение, а когда повернула голову к подруге, то удовлетворённо хмыкнула. — О том парне, что танцует у костра. — коснувшись рукой к губам, Ми’ири вздохнула, прижав в смущении уши. — В такого невозможно не влюбиться. Кто он? — она не отрывая взгляда от Нунга, спросила Цирею, лишь слегка наклонив голову, что бы не пропустить ответ. — Это мой старший брат, Аонунг! — о-о, как малышка была горда, что он её брат. Каждый раз, когда старший что-то творил, собирая на себе всеобщее внимание, даже если делал что-то не очень правильное, она всё равно восхищалась упёртости, с которой он пер. Иногда безбашенный, весёлый, необузданный, сильный… Он заставлял Цири равняться на него, двигаться по жизни с гордо поднятой головой, как делает сам. — Будущий оло’эйктан? — томно вздохнув, Ми’ири возбуждённо подергивала хвостом. — Познакомишь? — Лишь сейчас повернувшись лицом к подруге, ультмарка умоляюще уставилась. — Хорошо. Завтра после того, как мы обсудим дела с оло’эйктаном, ты можешь устроить нам прогулку по селению? В прошлый раз, у нас совсем не было на это времени. — легко согласившись, думая о том, как забавно брат будет пытаться избегать, ещё одного влюбившегося в него нави, Цирея коварно хихикнула. И повернулась в сторону еды, пытаясь понять, хочет ли она есть. — Это… Ротксо? — малышка забавно выпучила глаза, и с открытым ртом наблюдала за тем, как её друга обхаживают два нави, а рядом стоит третий, и что-то рассказывает. Девичье сердце, тут же уловило реакцию друга, который всё своё внимание сосредоточил на том самом, спокойном парне, что рассказывая чистил рыбу в миску, а затем давал смутившемуся Ротско. Цирея хмыкнула, и план в голове теперь не был сосредоточен только на брате. — А можешь ещё попросить того парня помочь? Одна ты вряд ли справишься, нас же трое. К тому же, ты ведь хочешь пообщаться с моим братом побольше? — Указывая пальчиком на того самого, малышка хитро прищурила глаза. — Ое’тара? Ну судя по тому, что он уже защищает твоего соплеменника, то показать селение точно будет не против. — взвесив всё за и против, Ми’ири решилась, а затем смущённо протараторила. — Ты права, я хочу пообщаться с твоим братом, и это будет легче сделать, если у меня будет помощник. — Тогда отлично! — обрадованная меткаинка потащила подругу к еде. Подойдя к другу сбоку, она ухватила того за руку, обращая на себя внимание. — Ротксо, я кушать хочу! — У меня осталось немного рыбы, сейчас почищу ещё. — сопротивляться просящему взгляду подруги, было выше его сил, поэтому он отдал ей миску, с мякотью рыбы, которую для него очистил Ое’тар. Беря в руки вяленую рыбу, он начал сноровисто её чистить, что бы накормить младшую, и услышал девичий голос. — Ое’тар… — когда Ротксо поднял взгляд, то увидел, как девушка, что явно была немного его старше, обняла руку названного парня, прижавшись к той грудью. Ревность кольнула сердце, а когда он посмотрел на лицо ультмарца, сжатое в напряжении тело расслабилось. Ое’тар не изменил выражение, всё так же оставаясь спокойным, и смотрел на неё как старший брат на младшую, с заботой. Так же как и на него. Хвост недовольно дёрнулся, от понимания, что для этого нави, он лишь ребёнок. И он с остервенением продолжил чистить рыбу, хмурясь опуская взгляд. — Ты так поранишься, давай я. — Ротксо вздрогнул, а сердце пустилось в пляс, когда нежные касания, аккуратно забрали не до конца очищенную мякоть. Не смея поднять взгляд, меткаинец прижал уши к голове, чувствуя как всё начинает кружится. — Что-то не так? Тебе плохо? — прекратив чистить, парень отложил рыбу в миску, и нежные пальцы легонько приподняли лицо Ротксо. Обеспокоенный взгляд синих глаз завораживал. Лицо начало теплеть, а кожа, где его касался ультмарец, горела. Зрачки расширились, фокусируясь на парне, в то время как всё остальное начало плыть. Заметивший состояние мальчишки Ое’тар, списал это на алкоголь, и очень разозлился на своих друзей. Он их хорошенько накажет, после. — Я же говорил Сунуму и Виг’уту не давать тебе пить. Гр-р, эти придурки… — нежный мелодичный голос, стал низким и рычащим, наполненным яростью. И это не улучшило состояние Ротксо, видя желанного нави таким, он ещё больше поплыл. — Всё хорошо Ротксо, я отведу тебя в палатку, там ты ляжешь спать. Завтра с утра, уже не будет так неприятно. Идём. — мягко улыбнувшись, словно разговаривал с младенцем, Ое’тар аккуратно взяв за руку меткаинца, повёл в сторону палатки, что приготовили ожидая приезда гостей, иногда придерживая свободной рукой, когда Ротксо спотыкался. Перед тем как отойти далеко, он повернулся в сторону девочек. — Ми’ири, почисти пожалуйста рыбы для малышки, её нужно покормить. Я отведу Ротксо. — Хорошо. — легко согласившись, девушка резко выкрикнула. — Ое’тар, я же хотела тебя попросить, что бы ты завтра помог мне показать селение гостям, сможешь? — Смогу! — выкрикнув ответ, парень продолжил вести Ротксо. Вскоре они покинули площадь, и виляя по узким закоулкам, наконец дошли до нужной палатки. Когда они зашли, Ротксо сразу заметил три спальных места, и понял, что это только для детей. Воинов Меткаина наверное расположат в другой палатке. Он не смел поднять взгляд, когда всё ещё держащий его руку Ое’тар провёл его к одной из лежанок, а затем слегка потянул, помогая лечь, придерживая за плечи. Это так смущало мальчишку, что он прижал к голове уши, а ладонью скрыл горящее лицо. — Сильно плохо? Сейчас, я скоро вернусь, лежи. — с этими словами Ое’тар выскочил из палатки, и только меткаинец попытался успокоить сердце, как через несколько минут, ультмарец снова зашёл. Он опустился на колени, а мальчишка сразу же прикрыл лицо, что бы не выдать свои эмоции. — Не бойся, я помогу. — нежно касаясь ладони, закрывающей лицо, парень попытался отодвинуть их в сторону. Но почувствовал сопротивление. — Ротксо, не смущайся, это нормально, что тело горит. Ты перепил. Я принёс мазь, её нужно намазать на губы, что бы убрать головокружение. У тебя ведь всё крутиться, верно? — попытавшись снова убрать ладони, Ое’тар вздохнул. — Я не сделаю тебе больно… Позволь. — почувствовав как ладони расслабляются, ультмарец убрал их, тут же всматриваясь в лицо. Заметив признаки, говорящие о том, что меткаинец сильно перепил, парень, ели сдержался, что бы не зарычать. Эти придурки, его друзья… Чего они добивались пытаясь споить, этого милого ребёнка? Поклявшись себе, что хорошенько накрутит их хвосты, он сосредоточенно набрал на пальцы мазь. Затем аккуратно приблизившись, от чего его волосы коснулись груди Ротксо, медленно стал водить пальцами по его губам, едва касаясь. — Вот так, ты молодец… Всё хорошо, скоро полегчает. — успокаивающе улыбнувшись, Ое’тар убрал руку, и отодвигаясь, положил ладонь на плечо меткаинца. — Скоро тебя потянет в сон, я посижу, пока ты не заснёшь. — поглаживая кожу мальчика ладонью, он запел что-то успокаивающее. Ротско же ощущал, что с каждым поглаживанием сердце то замирает, то дико бьётся. И вот сейчас, скосив взгляд на парня, он чуть не застонал. Тугой узел в животе начал скручиваться, но очень медленно, видимо действовала успокаивающая мазь, которая быстро впиталась в губы. Чувствуя как веки смыкаются, а тело расслабляется в ожидании сна, меткаинец подумал " Я заставлю тебя увидеть во мне мужчину, а не ребёнка". Тем временем Аонунг, вдоволь потанцевав, по-тихому слинял, от разговаривающего с каким-то мужчиной Риома. Он обошёл костёр дугой, и заметив сестру, сразу же направился к ней. Она весело щебетала со своей подружкой, и умилившись с этой картины, мальчишка широко улыбнулся. — Вижу тебе весело, сестра! — несильно дернув Цири за прядь волос, будущий оло’эйктан подошёл к ультмарке. — Доброй ночи. Аонунг. — поздоровавшись, выполняя традиционный жест, сын Тоновари склонил голову в бок, и коснувшись ладонью груди, представился. — Доброй ночи. Ми’ири. — смущённо улыбнувшись, девушка выполнила приветствие, и так же коснувшись груди, назвала своё имя. — Нунг! Ми’ири и Ое’тар покажут нам завтра селение! — ухватив брата за руку, Цири хитро уставилась на брата. — О-о, правда? — слегка округлив глаза, меткаинец широко улыбнулся, смотря прямо в глаза Ми’ири. — Спасибо большое. Мне было интересно увидеть тут всё, ещё в прошлый раз, но времени было слишком мало. — Д-да… — смущенная девушка не могла оторвать глаз от красивого мальчишки. А потом, будто бы что-то вспомнив, вздрогнула. — Завтра утром вас примет оло’эйктан. Время уже позднее, я вас провожу к палатке. — выпалив речь, Ми’ири быстро развернулась и пошла в сторону, где был расположен гостевой дом. Кончики её ушей подрагивали, а хвост метался выдавая эмоции. Щеки горели румянцем. Озадаченно нахмурившийся Нунг стал разговаривать с сестрой жестами, идя за быстрой девушкой. — *Я сделал что-то не так* — он обеспокоено взглянул на Цири, ожидая ответа. — *Нет. * — махнув рукой, ответила малышка. — * Я ей так не понравился, что она решила поскорее уйти? * — Аонунг не был расстроен, скорее ему было интересно. Он ещё никогда не сталкивался с открытым пренебрежением. — * Нет, ты был великолепен, просто она смутилась* — решила разъяснить всё сестра. Она не надеялась, что Нунг сам поймёт, он почему-то никогда не замечал, когда подобное внимание обращено в его сторону. Зато прекрасно видел симпатии к другим. — * Да? Значит она не ненавидит меня, это хорошо. Не хотелось бы портить отношения с кем то из племени Ультмар.* — когда Аонунг закончил говорить жестами, Ми’ири остановилась около одной из палаток, и быстро пожелав спокойной ночи, убежала. Недоуменно приподняв брови, под хихиканье сестры, мальчишка зашёл в палатку, и сразу же напрягся, замечая сидящую у одной из лежание фигуру. Подойдя ближе, он слегка притормозил, видя как парень поднимается и идёт на встречу. — Доброй ночи. Ое’тар. — поприветствовав меткаинца, ультмарец представился. — Ротксо перепил, поэтому я привёл его сюда. Сейчас он спит, я намазал ему мазь Кипраз, она уберёт плохое самочувствие из-за кавы. Не волнуйся, я накажу попытавшихся его напоить. — заметив, как вначале заботливый взгляд к концу становится жестким, Нунг вздрогнул. Он был уверен, что тем несчастным очень не повезло. Однако, что это за кава, которая так пришибла его друга? Он же с восьми лет на праздниках вовсю хлыщет, и ни разу до такого не доходило. К тому же сын Тоновари тоже пил, и не почувствовал ничего такого. — Доброй ночи. Аонунг. — совершив ответные действия, меткаинец собрался с мыслями. — Я благодарен за помощь моему другу. Так же я слышал, что ты покажешь нам селение, за это отдельное спасибо. — широко улыбнувшись, мальчишка рассматривал интерес Ротксо. И признавал, что парень был невероятен. Внешне мягкий, и нежный, не сильно увитый мышцами, но тем не менее широкоплечий, с не просто миловидным, а очень красивым лицом, и большими ярко синими глазами, цвет встречающийся крайне редко у рифовых нави, он создавал впечатление старшего, который с искренностью заботится о младших. Достойная пара, и то, что он пока не видит Ротксо как возможного партнёра, считая его ребёнком не проблема. Через пару лет, когда друг вырастет, ультмарец сам начнёт за него бороться. А до того момента, Нунг проследит, что бы этот парень не связал себя с кем то другим, постоянно будет сталкивать его с Ротксо. Вначале природная забота, перерастёт в привязанность, а затем и в жгучую любовь. Составляя план помощи другу, мальчик представил сестру, а затем пожелав спокойной ночи, проводил Ое’тара. — Цири иди сюда, я переплету твои косы. — говоря тихо, что бы не разбудить спящего, Нунг уселся ожидая пока сестра устроится между его ног. Аккуратно расплетая её волосы, он прочесывал их пальцами, а затем достав маленькую мисочку из небольшой плетёной сумки, подвешенной возле обсидианового кинжала, открыл крышечку и зачерпнул двумя пальцами вязкий прозрачный сок растирая между ладоней, после втирая его в волосы малышки. — Брат, ты заметил, что Ротксо влюбился в Ое’тара? — до этого тихо сидящая малышка, зашептала. Ей было важно, знать, понял ли он. Если это так, то наверняка уже придумал, как помочь их другу. — Ха-ха-ха, конечно Цири. Мне кажется, что не заметил этого, только сам Ое’тар. — заканчивая причёску, Нунг оперся подбородком о голову сестры, обнимая её руками за плечи. — И у тебя уже есть план? — младший ребёнок Ронал чувствовала, что начинает засыпать, под мерное дыхание брата. — Есть. — заметив, как начала клевать носом младшая, старший поднялся, и потянув, заставил её лечь, укрывая сверху плетеным пледом. — Спокойной ночи. — он потерся своей щекой, о щеку сестры, и отправился к своей лежанке. Только его голова коснулась поверхности, как он тут же заснул. Уже рано утром, Цири и Аонунг сидели в палатке оло’эйктана, и завидовали дрыхнущему другу. Их разбудили на рассвете, и повели к главе селения. В то время как вяло отмахнувшийся Ротксо, спокойно спал дальше. Видя суровое лицо мужчины, Нунг приготовился к серьёзным торгам, и был прав… -… Это! Сультра никогда не могла стоить всего лишь трёх качанов Бифу! — они уже три часа спорили, вгрызаясь зубами в каждую единицу товара. И если вначале Цири была растроена таким скучным времяпровождением, то сейчас, наблюдая за разошедшихся братом, что отстаивает любой лишний продукт, она испытывала азарт. — Но Бифу долго хранятся, в то время как Сультру необходимо переработать в мазь в течении недели после срывания! — Аонунг настаивал, подергивая хвостом… Этот старый… Отец был прав, оло’эйктан Ультмар ужасно упрям. Вот только сын Тоновари ещё упрямее. — Нам добираться через воды, мы не можем плыть лишь на поверхности, это увеличит путь к Ава’атлу на два дня. А вода плохо влияет на Сультру, и её срок хранения сократится до двух дней! В то время как качаны Бифу, способны храниться пол года, и доставка через воду не уменьшит этот срок. — сейчас они обсуждали листья куста Сультру, который растёт только в племени Ультмар. Мазь из этого растения, являлась невероятно сильным соединителем. Если даже узким копьём, или стрелой пробить ногу, руку, или живот нави, то затолкав в рану мазь, можно не переживать о повреждённых внутренностях, или пробитых мышцах. Она соединит разорванную ткань, пусть и не полностью, но достаточно, что бы нави не умер. А дальнейшее лечение поставит на ноги полностью. Аонунг вцепился в это растение, желая включить его в торговый договор больше, чем любой другой товар. Он же со своей стороны предлагал за порцию листьев, совсем маленькую корзину, три крупных качана Бифу. Его племя прекрасно выращивало эту еду, и скрипнувший зубами оло’эйктан доказывал предположения мальчишки о том, что у клана Ультмар мало овощей. Он заметил это ещё на вчерашнем празднике. — Хорошо, упрямый ты мальчишка! Я согласен! — окончательно сдавшись, громыхнул глава селения. — Так, теперь переходим к другому товару. — довольный ребёнок, сразу же ухватился за следующее, что нужно выторговать для его племени. — Ха-а… — уже множество раз пожалевший, что согласился составить торговый договор, который будет действовать до тех пор, пока по каким то причинам их племена его не разорвут, что не делали просто так уважающие себя нави. Эв’утей мысленно себя ругал. Он был наивен, когда считал, что подавить сына оло’эйктана Тоновари будет проще. Та тут скорее сам глава Меткаина не выдержал бы, и согласился на всё через час споров, а его ребёнок не просто спорит, он выгрызает каждую мелочь! Покосившись на второго ребёнка, мужчина тяжко вздохнул. Ожидая увидеть на лице малышки скуку, он с шоком замер, видя азарт. Сестра бойкого мальчишки явно была довольна представлением, и поняв на кого она ровняется, что было заметно по восхищению в глазах, каждый раз как она переводила взгляд на своего старшего, оло’эйктан Ультмара заранее пожалел того, кому отдаст своё сердце, эта маленькая налютса. А когда он вспомнил, что его внук имеет виды на Аонунга, вздрогнул, представляя каким вырастет этот мальчишка. " Надо бы аккуратно намекнуть Риому, что он не потянет это чудище. Да вот только он так же упрям как и я, пусть и похож больше на свою мать, мою и Иуча дочь, а ведь та по характеру копия любимого, хитрая и изворотливая… Ну что ж, я буду надеятся, что то, что сказал мальчишка про своё небо правда, и оно найдёт его до того, как меткаинец сожрет с потрохами моего внука ". Они обсуждали торговый договор до самого вечера. Прямо там поев в обед, снова продолжили. А через несколько часов, Нунг попросил, что бы его сестре принесли еды, ведь малышка выглядела голодной. Сейчас они направлялись в сторону палатки, там вчера договорились встретиться с Ми’ири и Ое’таром. Завернув на очередном повороте, дети заметили Ротксо, возле которого уже стояли их сопровождающие. — Добрый вечер Ми’ири, Ое’тар. — коснувшись лба в приветственном жесте, проговорил Аонунг, слыша как тоже самое делает его сестра. — Добрый вечер Аонунг, Цирея! — приветственно улыбнувшись, ответил традиционным жестом сын Иучу. Тоже самое сделала и Ми’ири, при этом немного смущаясь. — Что ж идёмте, сначала мы покажем вам поляну с деревьями Тумпту. Еще не стемнело, поэтому парочек там быть не должно. Они шли в сторону пальм, и чем глубже заходили, тем гуще те росли. Дети Ронал сразу вспомнили этот путь, по нему они шли на испытание. Поэтому совсем не удивились, а лишь восхищённо вздохнули, наблюдая за прекрасными деревьями. — Подойди поближе. — Ое’тар нежно прикоснулся к кисти Ротксо, притягивая к дереву. — В нашем племени их называют цветами любви. Считается, что если пара хоть раз в жизни, сольется под деревом, то осыпая пыльцой, Эйва благословит их, переродив после смерти вместе, позволив любить друг друга снова. — Сольётся? — Ротксо не понимающе выдохнул. — Ты узнаешь об этом в четырнадцать. — нежно улыбнувшись, Ое’тар щелкнул меткаинца пальцем по носу, тихонько посмеиваясь. Понявший наконец, о чем именно говорит парень, мальчик ели сдержал себя от смущеного сопения. Пытаясь контролировать хвост и уши, что бы не выдать знания. Нунг ещё в десять лет подробно рассказал, о любви между нави. В это время Ми’ири рассказывала тоже самое Нунгу и Цири, и если малышка действительно не поняла о чем речь, то старший совсем не смущаясь уточнил. — Когда я найду свою пару, можно будет слиться с ним здесь, если он не будет являться членом вашего племени? — любопытство взыграло в голове меткаинца, а желание получить благословение Эйвы на следующую жизнь сподвигло уточнить. — Это не запрещено. Многие нави из других племён посещают нас, что бы сделать это. — когда Ми’ири рассказывала, то переставала смущаться, ведя себя как умудрённый учитель, что учит неразумного ребёнка. Далее они посетили те самые горы, и понаблюдав за закатом, пошли в торговую часть селения. Там Аонунг и Цири зависли у прилавка с украшениями. А Ротксо восхищённо рассматривал кинжалы. — Понравился? — нежный голос, что звучал прямо у уха, заставил Ротксо вздрогнуть, а сердце пустится в пляс. — Очень! — воодушевлённо ответив, меткаинец уставился на лежащий в руке предмет. Это был кинжал, из когтя какого-то зверя, его лезвие переливалось зелено-синим перламутром, в то время как рукоятка была чёрного цвета. Он был небольшим, чуть длиннее ладони, но очень удобным и острым. — Тогда бери. — он вложил кожаные ножны, проследив за тем, как Ротксо вставит кинжал, прошёлся взглядом по ладоням, и не заметив порезов, повернулся к продавцу, чуть отодвигая мальчика, что бы мягким голосом начать торговаться. Крикливый продавец долго не хотел уступать, но упрямый Ое’тар спокойным тоном таки выторговал вещь. Отдав должное, он улыбаясь повернулся к меткаинцу. — Пользуйся аккуратно, он очень острый. — Спасибо. — смущённо улыбнувшись, Ротксо отвернулся, наблюдая за тем, как Нунг и Цири выбирают, что-то у прилавка с украшениями. Аонунг вертел в руках янтарно-медовую бусину, представляя какое красивое украшение сможет сделать с ней. Почему то вспомнилось желание, что бы глаза его пары были золотыми, как звезды. Так вот сейчас сын Тоновари чувствовал, будто держит в руках маленькое яркое сияние. " Я сделаю красивый чокер. Оплету эту звёздочку темно-синими нитями, что бы она как настоящая звезда, светилась в ночном полотне. Это украшение я оставлю тебе, моё Небо". Они пробыли в племени Ультмар ещё четыре дня, собирая товар и улаживая остальные вопросы. Сговорившись, что в следующий раз, Ультмарцы плывут к ним, Аонунг вздрогнул, когда Риом вновь схватил кудряшку, растирая её пальцами, затем погладил ухо. Однако его упадническое настроение поднял Ротксо. Который улыбался, общаясь с Ое’таром. Парень всё ещё считал его ребёнком, и заботился как и положено взрослому. Однако ему всего пятнадцать, так что у Ротксо есть все шансы, через пару лет захапать Ое’тара себе. Наверное поэтому, меткаинец подарил ему белый жемчужный чокер, с синим камушком посередине. Показывает свои намерения, прикрываясь ответным жестом, за подарок кинжала. А наивный сын Иучу, благодаря за дар, с улыбкой тут же его надел. Довольный Ротксо подошёл к воде, призывая своего илу. И отмахиваясь от подколов Нунга и Циреи, широко улыбался. Плывя под водой Аонунг, поглаживал янтарно-медовую бусину, которую наспех привязал к шнуру, и одел на шею, что бы точно не потерять. Уже дома, он планировал заняться украшением, для своего неба.