the curse of the anime protagonist (проклятие аниме-протагониста)

Краткое содержание: Необходимая глава «Изуку очищает пляж».

***

Конечно, Инко, Кими и Яширо должны быть проинформированы о том, что Яги передал свою причуду Изуку. Все трое знают, что у Изуку уже есть причуда, так что будет очень трудно объяснить внезапное появление еще одной причуды, тем более такой мощной, как у Всемогущего. …Свидетельством того, что все четверо связаны друг с другом, является то, что они совершенно не приняли эту новость. -Ладно, прежде всего, — говорит Яширо, как только Яги заканчивает говорить. Он первым реагирует. -Мне нужен ваш автограф. Во-вторых, пожалуйста, покиньте этот дом и больше не возвращайтесь. -Я за то, чтобы он ушел, — мрачно вторит Кими. -Даже не взяв автограф. Чем быстрее он уйдет, тем лучше. -Нет, он должен дать нам хотя бы по два автографа, — возражает Яширо. -Один оставить себе и поставить в рамку, другой продать. А потом он может уйти и никогда не возвращаться. -Вы ведь понимаете, что он прямо перед вами? — сухо сказал Изуку. Яги наблюдал за этим диалогом с нарастающим дискомфортом, отчасти из-за явно враждебных тонов Кими и Яширо, но в основном из-за продолжающегося молчания Инко. Если он думал, что Изуку было трудно переубедить… Яги все еще должен победить Отряд Защиты Изуку. -Ну, да, — пожимает плечами Яширо. -Но, очевидно, он сумасшедший, если думает, что мы действительно позволим тебе пройти через это. В самом деле, — он поворачивается к Изуку. -Что на тебя нашло? Ты единственный человек в мире, которого он не должен был убедить. Ты не можешь рассчитывать на то, что мы поверим, будто он покорил тебя за один разговор. -Вообще-то, два, — говорит Яги и тут же жалеет об этом, когда Кими бросает на него мрачный взгляд. -Ладно, два, неважно, — пренебрежительно говорит Яширо. Если бы они встретились при других обстоятельствах, Яширо определенно подошел бы к Всемогущему со звездами в глазах и восхищался бы им, как любой другой фанат Всемогущего. Однако в тот момент, когда Яги рассказывает им о том, на что согласился Изуку, на его лице нет ничего, кроме настороженной подозрительности. Кими настроена более откровенно враждебно. -Уверена, вы уже хорошо знаете, что Изуку не заботится о себе, — говорит она, не обращая внимания на слабые протесты Изуку. Она сурово смотрит на Яги. -И я уверена, что вы также знаете, что он никогда не может отказать нуждающемуся. Так откуда нам знать, что ты не просто играешь на его… неудачных наклонностях? Откуда нам знать, что вы не повлияли на его решение? Яги выглядит несчастным. -Я не могу сказать, — начинает он, — я сам не знаю, так что… -Яги-сан ни к чему меня не принуждал, — перебивает Изуку, приходя ему на помощь. Он считает, что ему лучше отстаивать свою точку зрения, пока его мать не вступила в спор. -В первый раз, когда он заговорил со мной, я отказался. А во второй раз я сам искал его, чтобы сказать, что передумал. Так что он никак на меня не повлиял — я пришел к этому решению сам. -Но почему? — спрашивает Кими. -Ты ни разу не проявлял интереса к тому, чтобы стать героем. Что изменилось? -Изуку, — вмешивается Инко. На ее лице написано беспокойство, но также и тихая покорность. -Ты уверен, что это полностью твое собственное решение? Изуку смотрит на нее, но ее лицо практически не читается. Ее вердикт примет или отклонит это решение — если она наложит вето, то Изуку не сможет поступить в UA. Или в любую другую школу для героев. Вкратце, все зависит от Инко. -Да, — говорит Изуку. -Я сам все решил. В стороне Яширо и Кими недовольно морщатся. Они знают этот тон голоса. Это тот же голос, которым он говорил людям, что не хочет быть героем. Решительная, непоколебимая убежденность — с Изуку не поспоришь, как только кто-нибудь услышит этот голос. Инко долго и медленно изучает его лицо. Затем она вздыхает. -Пожалуй, я не могу сказать, что удивлена, — грустно говорит она. -Ты никогда не мог не помочь людям. Это не только твоя причуда — ты никогда не мог устоять перед мольбой о помощи. Она грустно улыбается. -Помнишь, как ты впервые встретил Кацуки? Изуку хмурится. -Не-а. Ты сказала мне, что впервые познакомила нас, когда мне было три месяца. Я уверен, что был слишком мал, чтобы что-то помнить. Улыбка Инко становится ласковой. -Ну, ты точно не терял времени даром. Когда ты встретил его, он сильно плакал, и первым твоим действием было погладить его, пока он не перестал плакать. Я почти на сто процентов уверена, что у Мицуки где-то есть видео. В общем, я хочу сказать, что помогать людям — это всегда было в твоей натуре. Эмоциональное воздействие ностальгической истории ослабевает, когда Изуку видит ехидную ухмылку Яширо. Несмотря на неприязнь к Кацуки, Яширо никогда не упустит возможности подразнить Кими и Изуку. Единственное утешение Изуку в том, что никто в их школе не знает Кацуки и не поймет значения этой истории. -А твой отец… Не думаю, что ты это помнишь, но когда ты был маленьким, твой отец читал тебе сказки, когда бывал дома. Тебе всегда больше всего нравились истории про героев. Ты всегда рисовал Хисаши в костюме героя и прибегал ко мне, как только заканчивал. Я могу сказать, что в глубине души ты тоже хотел быть героем. Может быть, это было потому, что ты восхищался своим отцом или скучал по нему… Я не знаю. -Потом твой отец умер, и это было похоже на то, что твоя мечта тоже умерла. Твой дедушка был единственным, кто поддерживал в тебе интерес к чему-либо, делал тебя счастливым, даже когда твоя причуда начала все больше и больше выходить из-под контроля. А потом и его не стало… — Инко сделала паузу. Она посмотрела вниз на свои руки, которые крепко сжаты в кулаки. Идиома. делать что-то, не веря, что это важно: После смерти жены он жил, как жил, ничего не чувствуя. -Иногда мне кажется, что я не справилась с ролью матери — я так и не смогла вывести тебя из того периода, в который ты впал после потери отца и дедушки. Я не могла заставить тебя перестать жить так, как будто ты просто живешь зря, словно больше не было того, чтобы ради этого жить. Я не могла — не могла помочь. Все, что я делала, это пыталась присматривать за тобой. -Мама… начинает Изуку, но Инко поднимает руку, чтобы остановить его. Она улыбается ему, явно изо всех сил стараясь держаться уверенно. -Но это? Помогать людям всегда было твоей… фишкой, так сказать. Я знаю, как много значило для тебя спасение любого человека, до того, как у тебя появилась эта глупая идея, что единственная причина, по которой ты можешь помогать людям, — это твоя причуда. Не спорь со мной, Изуку, это глупая идея, — сурово говорит она, видя, что он пытается ее прервать. -Мы с твоими друзьями так долго пытались убедить тебя в этом. Твоя причуда может предупреждать тебя о таких ситуациях, но ты сам спасаешь людей. Эта твоя черта всегда была присуща тебе, — заключает она, улыбаясь с невероятной силой. -Ты всегда был героем, Изуку. Как мы всегда говорили, наличие или отсутствие у тебя причуд не меняет и никогда не изменит этого. После слов Инко в комнате не осталось ни одного сухого глаза. Изуку встает и идет в уже раскрытые объятия матери, сердце слишком загружено, чтобы говорить. Некоторое время мать и сын обнимают друг друга, пока самые важные люди в его жизни смотрят на них. В конце концов, они неохотно отстраняются друг от друга. -Однако, — говорит Инко, отстранившись. То, что я даю тебе разрешение, не означает, что я одобряю или мне нравится эта ситуация. Ты все еще мой сын, и это все еще невероятно опасная профессия. А с твоей причудой она становится еще опаснее вдвойне. -Мам, я еще даже не прошел обучение на героя. Я даже еще не подал заявление, — смеясь, говорит Изуку. -Какой шанс, что я вообще стану профессиональным героем? -О, я не сомневаюсь, что у тебя все получится, — небрежно говорит Инко. -Благодаря твоим мозгам, твоей причуде и… причуде Тошинори-сана в добавок, ты практически гарантированно станешь героем. Но я не думаю, что ты станешь ответственным героем — ты слишком легкомысленно относишься к своей личной безопасности. Когда ты спасаешь кого-то, ты думаешь только о его благополучии, а не о своем. Если собираешься стать героем, пожалуйста, пообещай мне, что пересмотришь свой менталитет, хорошо? -…Я постараюсь, — говорит Изуку, но на него смотрят не один, а три каменных взгляда. Яги лишь беспомощно смотрит на него. -…То есть, я сделаю это, — кротко говорит он. -Хорошо, — говорит Инко. -А что касается вас, — говорит она, поворачиваясь и резко глядя на Яги. Изуку еще никогда не видел, чтобы взрослый мужчина выглядел таким напуганным. -Хоть я и благодарна вам за то, что вы сделали для Изуку и его будущего, вы также подвергли его безрассудной опасности. Мой сын никогда не просил втягивать его в неприятности, в которые вы ввязались, и с вашей стороны было невероятно безответственно впутывать его, особенно учитывая его возраст. -…Верно, — говорит Яги, слишком напуганный, чтобы защищаться. Инко еще немного смотрит на него. Затем она берет себя в руки и поворачивается к Изуку. -Изуку, милый, ты не против, если вы трое ненадолго уйдете? У меня есть несколько слов для этого человека, которые я бы предпочла, чтобы вы не слышали. Яги в ужасе смотрит на эту перспективу, и кажется, что он вот-вот начнет умолять Изуку не оставлять его с сто пятидесяти сантиметровым воплощением чистого материнского гнева. Яширо, с другой стороны, выглядит так, будто хочет остаться и посмотреть на то, как Яги получит абсолютно жестокую взбучку. -…Конечно, — говорит Изуку и извиняюще смотрит на Яги, когда тот бросает на него предательский взгляд. Ты сам по себе, — отвечает он. Вслух он говорит. -Тебе нужно сделать покупки? Мы можем купить продукты, пока нас не будет дома». -Нет, спасибо, — говорит Инко, качая головой. -Почему бы вам троим не сходить в новый магазин мороженого на соседней улице? Принесите мне с собой мороженое, которое, как ты считаешь, мне понравится. Изуку застонал, вставая, Кими и Яширо последовали за ним. -Но ты любишь только матчу! — жалуется он. -Удиви меня! — восклицает Инко, когда они уходят. Она улыбается в их сторону на короткое мгновение, а затем снова поворачивается к Яги со сталью в глазах. -Ну что, Яги-сан? …Впервые за долгое время Яги обнаружил, что искренне молится о своей безопасности.

***

-…Итак. -…Что такое. -Ты и малыш Каччан, да? -Ох, заткнись — перестань, перестань смеяться, Кими, это не смешно.

***

Когда Изуку и его друзья возвращаются, Яги и Инко уже закончили разговор. Яги выглядит гораздо менее покорным, чем они ожидали, и Изуку кажется, что ему достался короткий конец палки с тем количеством ругани и приставаний, которыми Кими и Яширо бомбардировали его еще до того, как они что-то заказали. Что означает «короткий конец палки»? несправедливое или неблагоприятное отношение Вместо этого Яги выглядит более решительным, как будто он только что прослушал вдохновляющую речь, а не агрессивную материнскую ругань. Он неловко напряжен, наблюдая за вошедшим Изуку, и ему совсем не хочется знать, какую клятву вечной защиты заставила его дать Инко. -У меня для тебя ванильную мачу, — говорит Изуку маме, протягивая чашку с мороженым, которое только начинает таять. Он поворачивается к Яги. -Я не знал, какой вкус ты любишь, Яги-сан, поэтому купил тебе клубничное. Э-э. Кими посоветовала. -Спасибо, юная леди, — серьезно говорит Яги, протягивая мороженое. -Это действительно один из моих любимых вкусов. -Черт, — гримасничает Кими. -Я выбрала его, потому что думала, что тебе оно не понравится. Изуку смотрит на нее, пораженный ее заявлением, а Яширо просто хлопает ее по плечу. -Ты пыталась, Кими. Я говорил тебе, что мы должны были принести ему фисташки. Никто не любит фисташки. -Это слишком очевидно, — говорит Кими, в то время как Изуку протестует: -Эй, фисташки — это вкусно. -Всемогущий, что бы вы ни делали, никогда не позволяйте Изуку выбирать ваш заказ в кафе-мороженое, — советует Яширо. -Ванильное — это лучшее, что вы можете от него ожидать. Он заговорщически понижает голос. -Он все еще верит, что вишня — это настоящий вкус. -Вот и все, — говорит Изуку. -Обсуждение вкуса мороженого запрещено. Никому больше не позволено комментировать мои личные вкусы. -Ну, вероятно, в ближайшее время ты не будешь есть слишком много мороженого, Изуку, — говорит Инко. Она протягивает лист бумаги, на котором написано комично большое количество цифр и содержание питательных веществ. -Тошинори-сан только что дал мне это. Это твоя диета на ближайшие десять месяцев, которой ты должен следовать в точности. Она состоит практически полностью из белков и почти не включает сахара. Изуку в ужасе смотрит на Яги, а Яширо резко шепчет, -Быстрее! Беги, пока еще можешь! -Нам придется укрепить твое тело, прежде чем я дам тебе свою причуду, юный Мидория, — извиняюще говорит Яги. -Моя причуда требует высокой базовой силы, чтобы быть вмещенной в тело, не говоря уже о том, чтобы ее можно было использовать. Представь, что это все равно, что одним залпом накачать шарик с водой. С помощью пожарного гидранта. Последствия будут… довольно неприятными. Мы должны укрепить сосуд, чтобы подготовить его к приходящей энергии. -И это значит… говорит Изуку, замирая в растущем беспокойстве. Яги усмехается, весело протягивая ярко раскрашенный лист бумаги. Он встряхивает его, и тот разворачивается во всю длину, доходя почти до пола. -Это значит, — говорит Яги, — добро пожаловать на десять месяцев адского обучения.

***

Новая диета — не самая худшая часть адских тренировок. Это даже не сама тренировка. Хуже всего то, что Изуку не может найти ни одной ошибки в адском тренировочном режиме Всемогущего. Все это, к сожалению, научно точно, а значит, он не может попытаться освободиться от этого. Когда Яги впервые приводит Изуку на захламленный пляж Дагоба, его первая реакция после недели изнурительных предварительных тренировок — спросить. -Ты собираешься заставить меня плыть в Америку или что-то в этом роде? Яги искренне смеется. -Конечно, нет! Пройдет много лет, прежде чем ты сможешь проплыть такое большое расстояние, — говорит он, утешительно похлопывая Изуку по плечу, как будто это большая потеря или что-то в этом роде. -Нет, для тренировки ты будешь очищать береговую линию пляжа Дагоба. -…на самом деле. -Я думаю, от той зоны, — говорит Яги, игнорируя его и указывая на место на береговой линии. -До вон туда, — заканчивает он, указывая на область, которая легко охватывает шестьдесят процентов всей береговой линии. -Ты ведь понимаешь, что там буквально машина, не так ли? говорит Изуку, указывая на древние останки того, что когда-то было полностью рабочим автомобилем. Функциональный он или нет, но весит, наверное, столько же. -Я сам все это уберу? -У тебя есть десять месяцев, — невозмутимо говорит Яги. -Можешь начать сегодня или завтра, если хочешь, лишь бы уложиться в срок. Изуку стонет и спускается по ступенькам к пляжу, смирившись с изнурительным днем. -Знаешь, есть и другие, менее запутанные способы заставить меня выполнять общественные работы, — ворчит он. Яги выглядит слишком довольным собой, когда Изуку начинает ковыряться в довольно большой куче хлама. Даже начало нового семестра не освобождает Изуку от адских тренировок. Он балансирует между упражнениями и учебой, едва успевая держать все в порядке, а его причуда решила, что ему, видимо, и так не хватает забот. Если честно, его причуда была менее активна, чем обычно, но активность есть активность, и это просто еще один большой кусок в плавильном котле, который является стрессом Изуку. Воскресенье — единственный выходной день Изуку. Яги предложил ему два выходных дня в неделю, чтобы он мог успевать по урокам, но для него быть лучшим в классе — практически вторая натура. Помогает то, что учителя его обожают, и с тех пор, как он представил госпоже Хонде конкретный план будущего, она поддерживает его на все сто процентов. Она списывает его случайные опоздания и прогулы, даже не требуя конкретных объяснений. -Я доверяю тебе, Мидория-кун, — сказала она, когда Изуку пришел к ней в кабинет, чтобы извиниться в очередной раз. -Я знаю, что ты не пренебрегаешь учебой и не проводишь время легкомысленно. Я просто так рада видеть, что ты действительно работаешь над тем, чего хочешь достичь, а не просто… плывешь по течению жизни. Она улыбнулась ему, выглядя такой гордой, что Изуку почувствовал себя обязанным поблагодарить ее чрезмерное количество раз, когда выходил из кабинета. У Шишоу была похожая реакция, когда он пришел в додзё, чтобы сказать ей, что он, вероятно, сможет приходить только по воскресеньям, и только раз в две недели или около того. -Ты уже один из моих лучших учеников, Изуку, так что не беспокойся о том, что не посещаешь занятия! — говорит она своим фирменным звучным голосом, сопровождаемым фирменными хлопками по спине. -Что касается детей, ну, они, конечно, будут скучать по тебе, но ты не можешь жертвовать своим будущим только ради того, чтобы учить их. Это высказывание вызвало резкий протест со стороны группы детей, собравшихся вокруг Изуку, с Акари, прижавшейся к одной ноге, и Юто на другой. Очевидно, один из детей подслушал их разговор и поспешил предупредить остальных детей. -Нет! — кричит Акари. -Изуку-нии должен приходить каждый день! -Так, так, дети, — говорит Шишоу, принимая свой строгий голос, который на самом деле довольно угрожающий. -Разве можно так себя вести? Как вы можете быть такими эгоистичными? Изуку так многому вас научил и помог вам стать лучше, чем вы когда-либо были. Теперь его очередь добиваться своей мечты — вы должны поддержать его так же, как он поддерживает вас. Все дети выглядят готовыми разрыдаться, за исключением Акари, которая уже плачет. Юто со слезами на глазах смотрит на суровое лицо своего учителя, а затем поднимает глаза на Изуку. -Ты должен вернуться, хорошо? — требует он. Изуку смеется. -Да, да. Я буду приходить сюда каждые две недели. Ты все еще будешь меня видеть. -И, и, ты все еще должен придумывать упражнения для нас, хорошо? Говорит другая девочка. Изуку кивает, поглаживая ее по голове. -И ты должна убедиться, что я доберусь до пятнадцати метров, хорошо? Юто снова вмешивается, протягивая руки, чтобы обхватить Изуку несколько раз. -Изуку-ни! Причитает Акари. -Как я стану крутым героем, как Факел, если ты меня не научишь? Она разражается рыданиями, что приводит в восторг всех остальных детей, и на некоторое время все занятия в додзё приостанавливаются, чтобы посмотреть на удивительное зрелище: один мальчик окружен толпой плачущих детей. -Да, да, — успокаивающе говорит Изуку, осторожно отстраняя Акари и Юуто от своих ног, чтобы присесть на их уровень. -Изуку-нии учится, чтобы стать героем, понятно? — мягко объясняет он, пока они успокаиваются и тихо сопят. -Я собираюсь в UA — величайшую школу для героев! Разве вы не рады за меня? -Мы рады, — говорит Акари, по-детски топая ногой. -Но мы хотим, чтобы ты был здесь. Мы хотим, чтобы ты учил нас! Мы никогда — мы никогда не будем любить другого учителя больше, чем тебя, Изуку-нии! Никогда, никогда, никогда! -Эй, сейчас, — шутливо вмешивается Шишоу, но его слова теряются в новой волне плача, которую вызвало сердечное заявление Акари. Изуку, не в силах говорить, просто берет ближайших детей на руки и позволяет остальным навалиться на него. Когда все они закончили плакать, Изуку в последний раз за долгое время ведет их на тренировку. То, что он может их навещать, еще не значит, что у него будет время их тренировать. Дети, похоже, инстинктивно знают это, потому что во время занятия они все очень сосредоточены. Они тратят дополнительные пять минут на то, чтобы обнять Изуку в конце сеанса, и даже выстраивают очередь, чтобы каждый ученик смог обняться со своим любимым помощником учителя. Когда они наконец уходят, все плачут, и Изуку трудно удержаться от того, чтобы не присоединиться к ним. Он ждет, пока Шишоу, как обычно, закроется. В своем обычном наряде — нарядной блузке, аккуратно заправленной в юбку, — она больше похожа на матрону, чем на строгого инструктора додзё. , то Изуку точно не знает, что это такое. Кими стоит рядом с ними у стены, вместо того чтобы присоединиться к другим девушкам, которые столпились в центре комнаты, изо всех сил стараясь быть замеченными. Одетая в свободный белый топ и стильные черные джоггеры, Кими выглядит непринужденно и красиво. Ее изящная осанка и постоянно меняющийся цвет волос привлекают взгляды со всех сторон, агенты критически смотрят на нее и одобрительно кивают, некоторые делают отметки в списках и бумагах. Мисаки, мама Кими, тихо, но непрерывно болтает рядом с дочерью. -Разве ты не волнуешься, Кими? Посмотри на всех этих девочек! Они все такие красивые! Я уверена, что все они очень талантливы. Это будет так интересно, правда? -Наверное, — говорит Кими, слегка поворачивая свой профиль в сторону особенно известного агента. Тем временем Яширо, в кои-то веки, не пялится на каждую симпатичную девушку, проходящую мимо него. Вместо этого он очень пристально смотрит на какую-то случайную точку на полу возле своих ботинок. -Что это не так? спрашивает Изуку, подходя ближе. Инко втянута в веселый разговор о других участниках с Мисаки, две болтливые мамочки в своей стихии. -Почему ты не восхищаешься всеми девушками здесь? Яширо резко смотрит на него, выражение лица страдальческое. -Их слишком много, — шепчет он тайком. -Слишком много! -Что? — Изуку смеется. -Слишком много? Я думал, ты будешь на седьмом небе от счастья при мысли о том, что увидишь всех этих моделей. -Я могу справиться только с двумя-тремя красивыми девушками за раз, — беспомощно говорит Яширо. -Это слишком страшно! Как они все такие высокие и красивые? Как возможно, чтобы столько красивых девушек собрались в одном месте в одно время? И все они нашего возраста! -Я буду дразнить тебя по этому поводу позже, — сообщает ему Изуку, смертельно серьезный. -Я буду дразнить тебя очень сильно, и я расскажу об этом Кими. Лицо Яширо скривилось, но он, видимо, на каком-то уровне знает, что уже давно ожидает такого возмездия, потому что ничего не говорит в ответ. -Тише, пожалуйста! В комнату входит статная женщина в кроваво-красном комбинезоне. Ее слегка пепельные коричневые волосы уложены в высокий, зализанный назад хвост, а губы идеально сочетаются с цветом ее наряда. -Прошу всех участников подойти сюда. Члены семей и другие сопровождающие лица должны отойти к краям. Около сорока девушек подходят к женщине, которая встает на небольшую круглую сцену. Остальные расходятся к стенам. Изуку оказывается зажатым между Яширо и бабушкой, от которой сильно пахнет яблочным пирогом. Высокая женщина прочищает горло, сразу же овладевая вниманием всей комнаты. -Спасибо всем, кто пришел сегодня, — говорит она. Голос у нее ровный, манящий. -Я Чатора Нагиса — вы можете знать меня лучше под моим сценическим псевдонимом Тигрица. Зал разражается тихим шепотом, очевидно, зная, кто эта женщина и чем она занимается. Имя ничего не значит для Изуку и Яширо, которые, по понятным причинам, не так увлечены шоу-бизнесом, как Кими. Фамилия смутно знакома, но он не может ее вспомнить. -Я буду вести сегодняшний семинар. Как вы все знаете, это не только мероприятие, направленное на улучшение ваших навыков как моделей, но и возможность сделать карьеру. Вы, наверное, заметили нескольких агентов, которые бродят вокруг — все они представители лучших модельных агентств, и потенциально могут стать билетом к успешной карьере в этой индустрии, — объясняет Тигрица. Она серьезно смотрит на них, кошачьи глаза внимательно изучают их. -Надеюсь, мне не нужно объяснять вам, насколько все это серьезно. Я не потерплю никаких легкомысленных действий. Если я увижу, что вы не выкладываетесь полностью, я без колебаний отправлю вас домой. Понятно? Раздается испуганный хор -Да, мэм. -Хорошо, — говорит Тигрица. Она облизывает губы, выглядя на мгновение абсолютно дикой. -Давайте начнем. К тому времени, как начинается второе занятие, Изуку убеждается, что он никогда не добьется успеха в мире каталожных моделей. Во-первых, упражнения чрезвычайно сложны. Они предназначены для того, чтобы заставить девушек как можно шире раскрыться. На первом занятии девушки позировали с сто пятидесяти сантиметровым бамбуковым шестом, лишенным каких-либо украшений, и им было поручено использовать его в своей фотографии так, как они захотят, при условии, что они используют его в увлекательной и уникальной манере. Это упражнение и все остальное после него происходит в большой комнате-студии с широкими окнами, в которые могут заглянуть члены семьи и сопровождающие. Окна сделаны из специального стекла, которое действует как одностороннее зеркало — люди снаружи могут видеть моделей, но не наоборот. Изуку полагает, что это сделано для того, чтобы немного уменьшить давление на девушек, но некоторые из наиболее робких с тоской смотрят на окна, желая увидеть своих спутников, которые, вероятно, пришли за поддержкой. Кими, однако, полностью в своей стихии. Изуку и Яширо лишь смутно знают об интересе Кими к моде и ее в меру успешном блоге о моде. Они знают, что она серьезно относится к выбору профессии, но они никогда не видели, как она делает свое дело, так сказать. Кими блистает на фоне остальных участников, легко вживаясь в образ, который их просят изобразить. Многие упражнения запрещают использовать свои причуды, что легко становится проблемой для девушек, которые стали зависимы от своих причуд, но не для Кими, которая лишь пожимает плечами и возвращает свои волосы в естественный черный цвет. Изуку понимает, что, хотя Кими использует свою причуду для улучшения моделирования, весь настоящий талант исходит от нее самой. Последнее упражнение завершается, и девочки облегченно вздыхают. Тигрица прохаживается между ними, а затем ставит себя на другую возвышенную трибуну. -Молодцы, модели, — говорит она им. В течение всего дня ее голос не теряет своего строгого и холодного тона, даже когда она хвалит девушек. -Вы все сделали лучше, чем я ожидала. В качестве награды за вашу работу вы все получите возможность встретиться и поговорить с особым гостем, которого мы пригласили. Я уверена, что вы все оцените этот шанс. Девочки переглядываются между собой, вероятно, перешептываясь и гадая, кто же этот особый гость. У Изуку и Яширо нет никаких предположений, поскольку они не знают профессиональных моделей, которые могли бы быть приглашены. -Однако, поскольку они связались с нами, чтобы сообщить, что немного опаздывают, у нас есть время для другого занятия, — говорит Тигрица. Девочки снова напрягаются при упоминании еще одного занятия, и это вполне понятно. Изуку сегодня только и делал, что наблюдал за ними, и чувствовал себя измотанным. -Однако это не является обязательным. Вы можете не участвовать в нем, если хотите, — объясняет Тигрица. Девушки оживляются. -Одна из бывших членов моей модельной команды пришла сегодня понаблюдать за вами. Она высококвалифицированный дрессировщик и дрессировщик животных, и пришла с… особым гостем» Она поворачивается к боковой двери. -Эшли? В комнату входит высокая светловолосая женщина. Она загорелая, с ярко-голубыми глазами, и явно иностранка. Она одета в удобную повседневную одежду, а вокруг ее шеи и рук обвивается гигантская гребаная змея. -Привет, девочки! — приветствует женщина, предположительно Эшли. Ее японский на удивление хорош, акцента почти нет. -Это Эшли, — объясняет Тигрица ошарашенным девушкам. -Она моя старая подруга, и, как я уже говорила, она пришла сегодня, чтобы увидеть всех вас. -А я сегодня привела с собой маленькую Юну, — говорит Эшли, поглаживая явно не маленькую голову змеи. Изуку с некоторым тревогой узнает в ней Обыкновенного удава. Хотя он не слишком опасен при правильном обращении, это все же змея, а значит, девочки (которые, вероятно, не знают, что он в основном безопасен), вероятно, напуганы до смерти. -Она будет помогать в последнем занятии! Вам всем очень повезло сфотографироваться с ней! У нее самая красивая чешуя из всех удавов, с которыми я работаю. При упоминании слова «удав» многие девочки бледнеют — возможно, они изначально не знали, что это за змея. Многие из них заметно отступают назад, что не осталось незамеченным Тигрицей. -Как я уже сказала, вы не обязаны выполнять это задание, — успокаивает она их. -Если никто из вас не хочет этого делать, я сфотографируюсь с ней, и мы сможем использовать это как учебный опыт. Просто не так часто Эшли удается побывать в гостях, тем более вместе с Юной. Девочки слегка расслабляются, когда слышат это. Родители и сопровождающие за пределами студии тоже. Один особенно нервный родитель даже был на грани того, чтобы ворваться и вытащить свою дочь. И так было до тех пор, пока одна девочка не подняла руку. -Я сделаю это, — говорит Кими. У всех остальных девочек отпадает челюсть. Как и у восьмидесяти процентов людей за пределами комнаты. Изуку в основном удалось не присоединиться к ним. Яширо не так спокоен. -Что она делает? — шепчет он, взволнованный. -Что, черт возьми, она делает, разве та дама не сказала, что это буквально обыкновенный удав? Изуку, хотя и понимает, что это не такая уж опасная ситуация, соглашается с Яширо. Это довольно безрассудно и нехарактерно для Кими, которая скорее отговаривает от риска, чем поощряет его. Однако, наблюдая за происходящим, он видит, как Кими поворачивается и пристально смотрит в каждое окно. Когда она смотрит на окно, перед которым стоит Изуку, она очень близко подходит к нему. Кими, что ты делаешь? удивляется Изуку. -Ну! Похоже, у нас тут есть храбрец! — с энтузиазмом говорит Эшли. Тигрица смотрит на Кими с неопределенным одобрением. -Как тебя зовут? -Кими. Тачибана Кими. -Что ж, Кими, я рада, что ты вызвалась. Я была бы очень разочарована, если бы никто не получил шанс сфотографироваться с Юной здесь! — говорит Эшли. Она приглашает Кими подойти ближе. -Вот, давай познакомим тебя с ней, прежде чем ты сделаешь снимок. Прежде чем сделать это, Кими бросает последний взгляд на окна, находящиеся снаружи. И снова она почти встречает взгляд Изуку, прежде чем пройти мимо него и отвернуться. И тут его осенило. Кими знает, что Изуку там. И что он может видеть ее. И что он очень, очень близко. Короче говоря, Кими рассчитывает на то, что Изуку и его причуда спасут ее, если что-то пойдет не так. Ты очень доверяешь мне, Кими, — думает Изуку, нервно наблюдая, как Кими подходит к удаву. Она слегка поглаживает его несколько раз, едва вздрагивая, когда Эшли подносит его ближе к ней и почти к ее лицу. В глубине души Изуку знает, что никогда не позволит, чтобы с ней что-то случилось. И поэтому он наблюдает. Рядом с ним мать Кими начинает суетиться. -Кими! Будь осторожна! — шепчет она, даже зная, что дочь ее не слышит. Она должна быть полностью уверена в Кими — она здесь только для того, чтобы поддержать и поощрить мечты своей дочери, а не препятствовать им. Инко подходит к Изуку. -Ты ведь будешь предупрежден о любой опасности? — тревожно спрашивает она. Изуку кивает, не сводя глаз с Кими. Эшли начала затягивать змею вокруг нее. -Я вмешаюсь, как только появится хоть малейший намек на то, что она может пострадать, — обещает он ей. Яширо подслушивает и нервно сглатывает. Как и Изуку, его взгляд устремлен на Кими. -Тогда начнем, — говорит Тигрица, как только змея удобно устроилась на Кими. Ей самой прекрасно удается казаться спокойной — а может, она и вправду спокойна. Возможно, это потому, что она чувствует себя уверенно, зная, что кто-то вмешается, если ей будет угрожать реальная опасность. Первые несколько фотографий проходят спокойно. Кими грациозно позирует, искусно переплетая змею между руками. Сама змея кажется достаточно послушной — она не двигается, довольствуясь тем, что Кими с ней общается. Остальные девушки наблюдают за происходящим с некоторым благоговением, многие из них знают, что никогда не смогли бы быть настолько смелыми, чтобы находиться в такой близости с такой большой змеей. Все идет гладко, пока Эшли, которая спокойно наблюдала за несколькими фотографиями, не подходит и не спрашивает: -Кими, ты не против, если мы поднесем Юну немного ближе к тебе? В комнате воцаряется тишина. Кими снова смотрит на окна, на этот раз быстрее. Когда в дверях никто не появляется, она оборачивается и кивает. -Хорошо. Улыбка Эшли не могла быть шире. -Это то, что мне нравится слышать! Ты мне нравишься, Кими! Ладно, давай поднимем Юну на руки, хорошо? Будь спокойна — она иногда бывает немного пугливой, но все будет в порядке, если ее не слишком сильно дергать. Кими прекрасно справляется с задачей не реагировать на это заявление, пока змея обвивается вокруг ее руки. Потенциальная опасность отпадает, это действительно послушное существо — она удобно устроила свою голову на тыльной стороне руки Кими, спокойно наблюдая, как она осторожно передвигается. -Мы сделаем это быстро, чтобы ты могла отойти и посмотреть на свои потрясающие фотографии, — успокаивает ее Эшли. -К тому же я слышала, что гость уже в здании, так что нам действительно пора закругляться. Она подает сигнал фотографу. -Хорошо, давайте продолжим!. Как и раньше, Кими продолжает позировать без намека на то, что она сейчас напугана до безумия. Ее позы выходят естественными и красивыми, и теперь нет никаких сомнений, что Тигрица рассматривает ее как перспективную модель для любого агентства, которым она управляет. После нескольких фотографий Кими, похоже, готова закончить работу. В конце концов, есть так много способов работать со змеей, обившейся вокруг твоего тела. Она выглядит так, будто собирается попросить перерыв, когда Эшли машет ей рукой и говорит: -Можешь поднести руку к лицу? Это последняя фотография, обещаю. Идзуку и Яширо уже готовы ворваться и сказать ей, что Кими ни при каких обстоятельствах не поднесет обыкновенного удава к своему лицу. Однако они все еще находятся за пределами комнаты, и Кими их не видит. С тем же спокойным лицом, которое она носила весь день, она кивает и принимает простую позу, поворачивая тело на бок лицом вперед. Она подносит пальцы к лицу, а вместе с ними и голову змеи, и в тот момент, когда раздается звук затвора камеры, змея продвигается вперед в сантиметрах от ее лица. В этот момент у Изуку перехватывает дыхание. Вся деятельность в студии останавливается, когда дверь распахивается, и в помещении раздается сильный грохот. Изуку, задыхаясь, стоит на коленях, адреналин бурлит в его теле. В нескольких футах от него стоит Кими, потрясенная, змея все еще свернулась вокруг ее рук. Эшли и Тигрица стоят неподвижно, глядя на Изуку. Рядом с ним слабо шевелится модель, которую он оттолкнул. Они находятся всего в нескольких футах от гигантского светильника, который сорвался с потолка, едва не задев девушку, когда Изуку оттолкнул ее с пути. Наступила очень тяжелая и неловкая тишина. Ошеломленная модель смотрит на упавший светильник, на Изуку и обратно, затем краснеет и выглядит очень близкой к потере сознания. В этот момент другая дверь сбоку захлопывается. -Никогда не бойся! — кричит громкий голос, сопровождаемый не менее громким смехом. -Потому что я… о, Боже. Всемогущий окидывает взглядом комнату, смотрит сначала на обломки светильника, потом на Изуку, потом на все еще лежащую модель, потом на Кими, вокруг тела которой все еще обвивается гигантская змея. -Э… это ведь то самое здание, да? — неуверенно спрашивает он. Наступает тишина, после чего Изуку падает обратно на пол и начинает смеяться. Снаружи слышно, как Яширо делает то же самое, его голос доносится через открытую дверь.

***

Оказалось, что Тигрица училась в UA на общеобразовательном факультете примерно в то же время, когда Яги был там студентом курса героев. И хотя это на мгновение сбивает Изуку с толку, задаваясь вопросом, сколько же лет Тигрице на самом деле, несмотря на ее молодой вид, это объясняет, как она смогла пригласить Всемогущего сюда, чтобы устроить небольшую встречу с моделями. Предположительно, чтобы дать несколько вдохновляющих советов и, возможно, сделать с ними несколько фотографий. Но все это отменяется, так как остальные модели отстраняются от работы, пока студия осматривается на предмет неисправного оборудования, их благодарят за участие и извиняются за инцидент. Родители девочки, которую спас Изуку, подходят к нему, чтобы поблагодарить его, но сама девочка все еще кажется немного не в себе, чтобы ответить ему, когда он спрашивает, все ли с ней в порядке. Удав Юна возвращается к Эшли, которая похлопывает Кими и поздравляет ее с хорошо выполненной работой. Она дает ей визитную карточку и просит: -Позвони мне, если захотите снова работать с Юной или другими животными! Кими берет визитку и благодарит ее, по просьбе Эшли еще раз погладив Юну. Тигрица благодарит Изуку за вмешательство. -Ты двигался так быстро, — хвалит она его, лицо все еще ни разу не потеряло своего каменного выражения. -Твои рефлексы были лучше даже моих, а это о чем-то говорит. Как будто ты знал, что это произойдет, еще до того, как это случилось. Изуку может только нервно рассмеяться. Кими тактично сообщает, что в ближайшее время ей позвонят из агентства, после чего их всех отпускают. Всемогущий благодарит Тигрицу за приглашение и извиняется за опоздание, после чего смеется и выпрыгивает в открытое окно. Ни один человек в комнате не реагирует. Когда Изуку и остальные выходят на улицу, Яги уже ждет их. Он вежливо представляется матери Кими, делая вид, что не видел ее несколько минут назад, а затем провожает их всех домой. По дороге домой все говорят о семинаре и поздравляют Кими с предстоящим модельным бизнесом. Даже когда Яширо, Кими и Мисаки отделяются от остальной группы, чтобы разойтись по своим домам, Яги сопровождает Инко и Изуку до самого их порога. Они поглощены разговором о том, что они могут сделать в последние два месяца перед вступительным экзаменом, когда замечают, что кто-то опирается на дверь их квартиры. -О, Боже!» Инко вздыхает. -Кацуки? На мгновение Изуку думает, что у него галлюцинации, но нельзя отрицать, что Катчан там, прислонившись к запертой двери их квартиры уже неизвестно сколько времени. Он напрягается, когда видит их, затем смотрит на Яги с замешательством, потом на Изуку и кивает один раз. -Да, — говорит он. -Как приятно видеть тебя снова! Инко бросается вперед, чтобы схватить его за руки. Каччан подпрыгивает и едва успевает выдернуть его руки из своей хватки. -Что ты тут делаешь? О! Ты снова пришел навестить Изуку? Каччан выглядит так, будто хочет уйти, но затем кивает. -Да, я здесь, чтобы поговорить с Деку, — говорит он вежливее, чем, как считает Изуку, хотел бы, если бы рядом не было двух взрослых, особенно незнакомого ему человека. -О! Тогда я дам вам двоим поговорить, — радостно говорит Инко. Она видит, что он смотрит на Яги с некоторым замешательством, затем хлопает в ладоши. -О, как грубо с моей стороны! Ты ведь еще не знаком с ним, не так ли? Это А — Яги Тошинори-сан! Да. Определенно Яги Тошинори-сан. Она нервно смеется, как и Изуку всего час назад. -Он тот, кто оплатил наши больничные счета, — говорит Изуку в качестве объяснения. -Тогда… ну, ты знаешь. Каччан обычно не любит благодарить, поэтому он просто холодно смотрит на Яги и кивает. Должно быть, он очень старается оставаться вежливым, так как кивки говорят за него почти все. -Ну что ж, нам всем пора зайти внутрь, — предлагает Инко, приглашая всех пройти в дверь. -Я могу пойти и приготовить ужин, а вы двое можете пока поболтать в комнате Изуку. Ты ведь останешься на ужин? — спрашивает она. Она повернулась к Яги. -Вы тоже, Яги-сан?. -Эээ… — говорит Яги, который выглядит так, будто собирается отказаться. Как и Каччан. Однако Инко бросает на них обоих свой фирменный умоляющий взгляд, способный сдвинуть горы и сердца тысячи людей. А также заставить человека чувствовать себя очень, очень виноватым за то, что он ей в чем-то отказал. -…Да. Мы останемся на ужин. -Замечательно! радостно говорит Инко. -Хорошо, что я вчера купила достаточно свиных котлет! Яги-сан, присоединяйтесь ко мне на кухне, пока мальчики разговаривают. Она улыбается им, явно ожидая, что между ними произойдет какое-то волшебное воссоединение. -…Хорошо, — говорит Изуку. -Мы будем наверху. Инко улыбается им и ведет Яги на кухню, практически подпрыгивая на ходу. Изуку беспокоится, что она подсознательно начнет заставлять вещи плыть к ней по дороге. Он пожимает плечами, когда видит, что Каччан смотрит. -Да ладно. -Это был твой гребаный отчим или что? спрашивает Каччан, пока они поднимаются наверх. Изуку остановился на вершине лестницы, потеряв дар речи. -Что? — спрашивает он в полном недоумении. Каччан смотрит на его лицо и фыркает. -Это был всего лишь вопрос, задрот, и не надо на меня глазеть, — говорит он и толкает Изуку, чтобы заставить его двигаться дальше. В комнате Каччан сразу же садится на кровать Изуку — самое удобное место во всей комнате. Изуку вздыхает и смиряется с тем, что сидит за своим столом. -Так почему ты здесь на этот раз, Каччан? — спрашивает он. -Насколько я знаю, в последнее время у нас не было ситуаций, связанных с жизнью и смертью. Или ты здесь, чтобы забрать свои извинения? Он поднимает руки. -Не осуждаю, если это так. Каччан смотрит на него, переводя взгляд с его лица на ослепительно красные шрамы на руках. -У тебя больное чувство юмора, ты знаешь об этом? — говорит он. Изуку усмехается. -Возможно, это связано с тем, как я сейчас устал, причем постоянно, так что тебе придется иметь дело с тем, что я буду умничать на протяжении всего нашего разговора. -Умник, да, — повторил Каччан. -И поэтому ты как-то вбил себе в маленький мозг, что подал заявление на гребаный курс героики в UA?» Изуку вздрагивает, затем хмурится. -Во-первых — сухо говорит он. -Мой мозг не маленький, спасибо тебе большое, а во-вторых, откуда ты вообще об этом знаешь? Каччан хмурится. -Увидел твое имя в списке регистрирующихся студентов. Думал, что у меня галлюцинации или что-то в этом роде, но оно там было. Не знаю, как ты, но я вообще-то неплохо запоминаю то, что говорю. А ты, возможно, нет, раз уж ты поступил на героический факультет после того, как подробно рассказал мне, как сильно ты, блядь, ненавидишь индустрию героев. Изуку молчит некоторое время, затем смеется. -Тебе нужно использовать лучшие ругательства, Каччан, — хихикает он. -Ты использовал «блядь" три раза. -Хватит менять гребаную тему, Деку, — прорычал Каччан, все еще используя то же ругательное слово, вероятно, в знак протеста против Изуку. -Мы с тобой оба знаем, что потребуется чертово чудо, чтобы кто-то вроде тебя действительно изменил свое гребаное мнение. Особенно потому, что я уверен, что ты без причуды и твои дерьмовые проблемы с отцом и дедушкой — не единственные причины, по которым ты не хотел быть героем. -Ох? сказал Изуку. -И что, по-твоему, является другой причиной? -Твоя мама, — прямо говорит Каччан. -Ты не хочешь, чтобы твоя мама пережила еще одну смерть. Изуку замирает, искренне удивленный. Как… -Знаешь, откуда я это знаю? спрашивает Каччан, заметив ошарашенное выражение его лица. -Потому что летом перед четвертым классом, когда у нас была ночевка, ты проснулся посреди ночи и стал звать свою маму после того, как тебе приснился кошмар. Ты не переставал плакать, и мне пришлось позвать твою маму, чтобы она приехала и забрала твою задницу домой. Когда ты увидел ее, ты подбежал к ней, как сумасшедший, и обнял ее до полусмерти. Помнишь, что ты сказал? Изуку помнит. Он смотрит в пол, глаза отрешенные. -Да, — тихо говорит он. -Да. Помню. Я сказал ей- '…Все хорошо, мама, я здесь, я никуда не уйду. Я не пойду с папой' -Верно, — говорит Каччан. -И я слышал, как мама разговаривала с твоей мамой перед тем, как вы пошли домой. Твоя мама догадывалась, что тебе приснилось… а потом ты вообще не хотел выходить из дома следующие несколько дней. Мне пришлось, блядь, писать для тебя записки за те дни, когда ты отсутствовал, придурок. Изуку фыркнул. -Это были худшие записки, которые я когда-либо видел, — говорит он, слегка улыбаясь. -Не могу поверить, что ты до сих пор это помнишь. -Трудно забыть, как просыпаешься ночью от того, что к тебе цепляется какой-то сопливый гремлин, — говорит Качан. -Так какого черта? Какого хрена ты поступаешь на геройский факультет? Потому что, позволь мне сказать тебе, — говорит он, опасно сузив глаза. -Если это какая-то дерьмовая причина, то тебе лучше бросить учебу прямо сейчас. Ты уже сказал, что в индустрии полно подделок, тебе не нужно прибегать и становиться одним из них. Изуку нахмурился. -Все так сложилось, я считаю, — просто говорит он. -Я встретил кого-то, и он рассказал мне свою историю. А кто-то другой просто… очень сильно напомнил мне меня самого. -Ты нихера не понимаешь, придурок, — жалуется Каччан, забыв о величии последнего заявления. -Многое изменилось, Каччан, — говорит Изуку. -Но я думаю, это также частично из-за того, что я кое-что понял. Раньше я просто пассивно жаловался на индустрию героев. Это хорошо, что я говорю такие вещи, но на самом деле я ничего не делаю. Таким образом… по крайней мере, таким образом я могу добиться каких-то изменений, пусть даже очень маленьких. Он пожимает плечами. -Думаю, можно сказать, что я понял, что был лицемерным. Что я тоже был фальшивым. -Ха, — это все, что сказал Каччан. -Значит, ты наконец-то понял. -Это подло, Каччан, — шутливо говорит Изуку, гримасничая. -По крайней мере, похвали меня за то, что я «отрастил яйца», как ты выразился. -Ну, с переменами в жизни или нет, но ты все равно понимаешь, что ты чертовски беспричудный, верно? — говорит Каччан. -Как, блядь, ты думаешь выжить на практическом экзамене? Изуку морщится. -Ну, вообще-то, забавно, что ты так говоришь… -Изуку! Кацуки! громко говорит Инко, открывая дверь, и останавливается на месте, глядя на двух мальчиков. -О боже, я помешала чему-то важному? Мне так жаль! Я могу вернуться позже, если вы хотите продолжить разговор. Позади нее заглядывает Яги, волосы покрыты чем-то подозрительно похожим на муку. -Ужин готов, — говорит он, затем кривится. -Наверное, было бы лучше, если бы я не помогал. -Нет, мы голодные, — говорит Изуку, отвечая за Качана. Он смотрит на другого мальчика. -Ты тоже, да? Каччан смотрит на него холодным взглядом, затем встает. -Да. Я могу поесть. Инко сияет. -Замечательно! Давайте, давайте все спустимся! — говорит она тем же веселым тоном, каким всегда развлекает гостей. Как выясняется, Яги был ответственным за то, чтобы следить за тонкацу во время приготовления, и, к сожалению, упустил свой долг во время разговора с Инко. Он милостиво присваивает себе самые подгоревшие ломтики, что, впрочем, мало о чем говорит, потому что все они подгорели. Тем не менее, это вкусная еда, настолько вкусная, насколько она вообще может быть вкусной, когда ты ешь с твоей взволнованной матерью, твоим наставником, Героем Номер Один, и твоим бывшим лучшим другом и другом детства, с которым ты до сих пор не уверен, дружишь ли ты сейчас. …Боже, сегодня был странный день. Яги уходит первым, после того как Каччан и Изуку вызвались помыть посуду. (Точнее, Каччан монотонно сказал, что помоет посуду, а затем посмотрел на Изуку, словно пытаясь понять, посмеет ли он заставить гостя делать всю работу самостоятельно). -Спасибо за прекрасный ужин, — говорит он, вежливо кланяясь. -Увидимся завтра, юный Мидория. -Ах, да, — рассеянно говорит Изуку, деловито вытирая тарелки, которые подает ему Каччан. Каччан на мгновение замолкает, прежде чем заговорить. -Если он называет тебя юный Мидория, значит ли это, что он называет твою маму старой Мидорией? Проходя мимо, Инко одновременно обеспокоена и обрадована видом ругающегося Кацуки, когда Изуку гоняется за ним по кухне, шлепая его влажным полотенцем. -Приходи в гости снова, хорошо? говорит Инко, когда Катчан направляется к двери. Его одежда немного влажная, но это ничто по сравнению с насквозь промокшей одеждой Изуку после того, как Качан выплеснул на него стакан воды вместо того, чтобы взорвать его своей причудой. -Ты ведь тоже поступаешь в UA, да? Будь осторожен, хорошо?. -Ага, — говорит Каччан. Изуку он сказал. -Тебе лучше привести себя в форму, тупой задрот. Не позорься, чёрт возьми. -Ага, ага, — говорит Изуку, закатывая глаза, но улыбаясь. -Увидимся через два месяца, я думаю. Если Инко станет еще счастливее, чем сейчас, она, наверное, лопнет.

***

За день до вступительных экзаменов Тошинори приходит на привычные побудки в дом Изуку, но Инко сообщает ему, что Изуку уже ушел. Она не знает, где ее сын, и предполагала, что он уже с Яги. -Может быть, он дополнительно тренируется, — предположила Инко. -Он становится все более нервным, чем ближе вступительный экзамен. -Возможно, — говорит Тошинори. Он считает, что мальчик мог бы тренираватся — ведь он, скорее всего, на пляже Дагоба. Последние три недели Изуку просил Тошинори не появляться там во время уборки. Скорее всего, он хочет удивить своего наставника количеством убранного к моменту вступительного экзамена. Он с удовольствием покачал головой. Он просто пошутил, когда указал Изуку место для уборки — можно сказать, логическая уловка. Он перенял это от Айдзавы и решил посмотреть, какой эффект это произведет на такого серьезного мальчика, как Изуку. Ну, зная его, он обязательно попытается это сделать, подумал Тошинори, начиная идти к пляжу. Я не удивлюсь, если он уже выполнил то, что я ему сказал… Он замирает на месте. Подождите. То, что он видит, абсолютно не может быть правдой. Потому что он видит идеально чистый пляж, белый песок, который так долго был скрыт, наконец-то виден. Ничто не мешает ему смотреть на горизонт, где сияет поистине прекрасный рассвет, словно в честь восстановленного пляжа. -О… О БОЖЕ! восклицает Тошинори, пораженный до глубины души. Никогда, за миллион лет, он не ожидал, что Изуку действительно очистит весь пляж. Тот участок, который он указал, возможно, да, но это? И кстати, о юном Мидории, где он? Тошинори спускается по лестнице на пляж и обнаруживает, что он не так чист, как ему казалось. Еще один хлам портит безупречный песчаный пейзаж. Там, сидя на капоте крысиной машины, на которую он указал в первый день, сидит Изуку. Он тяжело дышит, его рваная рубашка лежит рядом с ним, грудь обнажена. И какая разница по сравнению с тем, что было до тренировки — раньше, хотя он и был в тонусе от своих занятий боевыми искусствами, он все еще был худым мальчиком с небольшой массой тела. Теперь — теперь его тело — это нечто иное. Рельефные мышцы подрагивают при каждом движении, весь торс рельефный и просто кричит о силе. Тошинори подходит к нему. -Юный Мидория… Изуку резко оборачивается и смотрит на него. -О, Яги-сан, — непринужденно приветствует он его, как будто только что не закончил очистку пляжа от тонн металлолома и хлама. -Ты рано. -Ты только… только сегодня закончил уборку? спросил Тошинори с удивлением в голосе. Изуку фыркнул. -Нет, я уже несколько дней как закончил. Я только что вернулся с пробежки, вот почему я весь на ногах. Я подумал, что ты придешь перед вступительным экзаменом, вот и ждал тебя. -Ты уже давно закончил? повторил Тошинори, не веря. Этот мальчик… -Почему ты не сообщил мне? -Я хотел сделать тебе сюрприз, — говорит Изуку, ухмыляясь. Он похлопывает по капоту машины, на которой сидит. -А это я оставил напоследок, потому что хотел, чтобы ты увидел, как я его убираю. Тошинори вспоминает, как десять месяцев назад Изуку указал на эту машину, жалуясь на ее вес. Теперь, когда Тошинори наблюдает за ним, Изуку ловко спрыгивает с капота и начинает тащить машину, как мешок с картошкой, если не с легкостью, то с гораздо, гораздо меньшими усилиями, чем можно было бы ожидать. Его лицо сосредоточено, мышцы на руках напряжены, но ему требуется меньше трех минут, чтобы поднять машину по лестнице и поставить ее рядом с другим хламом, который он убрал. Он вытирает руки и смотрит на Тошинори так, словно тот не таскал по лестнице более сотен килограмм стали и проволоки. -Ну, я закончил, — говорит он, совершенно без необходимости. -Что будет дальше? Вступительный экзамен завтра. Тошинори смотрит на него несколько секунд, затем качает головой и ласково улыбается. -Ты не перестаешь меня удивлять, — говорит он себе под нос. Вслух он произносит. -Теперь — теперь ты готов принять мою причуду. Глаза Изуку расширяются, и он практически бежит вниз по лестнице, чтобы вернуться к Тошинори. -Как мы это сделаем? — взволнованно спрашивает он. -Ты собираешься как бы… передать это телепатически? Или ты просто коснешься моего лба, как Инопланетянин, и бум — у меня есть она? Тошинори не знает, что такое Инопланетянин., но он знает, что это не будет так просто, как просто прикоснуться ко лбу Изуку. Он отрывает один золотой волос со своей головы, затем протягивает его Изуку. -Съешь это, — говорит он, резко превращаясь в свою форму Всемогущего для большего эффекта. Это срабатывает, судя по выражению лица Изуку. Мальчик уставился на него, разглядывая блестящие волос между тонкими пальцами. -Но… в этом нет белка. Комично расширившиеся глаза Тошинори — единственное предупреждение, которое получает Изуку перед тем, как мужчина пускает пар, возвращаясь к своей истиной форме. Он растворяется в искреннем смехе, не обращая внимания даже на пятна крови, брызнувшие на кулак, который он поднял, чтобы прикрыть рот. -О нет, — говорит он, пытаясь сдержать смех. -О, о нет — похоже, я слишком хорошо тебя натренировал, юный Мидория. (Он вспоминает свою собственную реакцию, когда Нана сказала ему съесть ее волосы. Его заботы были гораздо менее обыденными, чем у Изуку). -Да, ты прав, — говорит он, хихикая. Он вытирает салфеткой остатки крови со рта. Благодаря Изуку и Инко, у него никогда не бывает нехватки салфеток. -В этом нет белка, по сути, в нем вообще нет питательных веществ. Однако, именно так работает передача Один за всех — ты должен съесть что-то, в чем есть моя ДНК. Лицо Изуку непроизвольно скривилось. -Но разве я не могу съесть что-нибудь другое — знаешь что, не . Не, не, не. Волосы — единственный вариант. Тошинори сочувствует ему. Он тоже однажды спросил Нану, нет ли другого выхода, но она ответила, что если он не хочет пить ее кровь, как какой-нибудь вампир, или съесть кусочек ее кожи, то волосы — единственный выход. …Нана просто обожала бы Изуку. -Итак, я съем его, и что дальше? продолжал Изуку. -У меня вдруг появятся все твои способности? У тебя больше не будет силы?» -Сила проявится в твоем теле через несколько часов или около того, — говорит Тошинори. -Помни, она будет проникать в каждое волокно твоего тела. Вполне возможно, что ты не ощутишь всего до полудня. -Что касается меня самого… ну, у меня останется большая часть остатков, которые оставит Один за всех. У меня также останется моя естественная сила тела. Так что я еще некоторое время смогу маскироваться под Всемогущего. Изуку заметно расслабился от облегчения. -О, хорошо. Я думал, тебя заставят уйти на пенсию или что-то в этом роде. Тошинори смеется. -Нет, юный Мидория, как Символ Мира, я должен продолжать свою работу героя до тех пор, пока я нужен… или до тех пор, пока я в состоянии. И, конечно же, я должен оставаться твоим наставником, не так ли? -Все, чему ты меня научил, это как укрепить каждую мышцу в моем теле до предела — и как подтягивать колени, — отвечает Изуку, но это несерьезно. Его шутливая манера быстро исчезает, когда Тошинори подносит его волосы ближе к лицу. -Это действительно должно быть ДНК? — спрашивает он, морща лицо от отвращения. -Просто съешь его, молодой Мидория, — наставляет его Тошинори. -Чем быстрее ты его съешь, тем быстрее получишь мою силу, и тем больше времени у тебя будет на адаптацию к ней. Он слегка поморщился. -То, что твое тело может его принять, еще не гарантирует, что ты сможешь использовать его сразу же. Изуку смотрит на волосы с трепетом, и не только по одной причине. В конце концов, он, кажется, овладел собой, схватил прядь и проглотил ее одним махом. -Фу», — говорит он. -Уххх. -Что ты чувствуешь? говорит Тошинори, стараясь не рассмеяться. -Как сумасшедший сталкер в каком-то сумасшедшем сталкерском святилище, проводящий ритуал вуду с твоими волосами, — тупо отвечает Изуку. -Я ничего не пробовал, слава Богу — и вот, я чувствую это, какого хрена. Глаза Тошинори расширяются. -Ты уже чувствуешь энергию? — говорит он, встревоженный. Изуку смотрит на свои руки, глаза расширяются от ужаса. -Яги-сан, — заикается он, его руки начинают трястись. -Яги-сан, мне что-то плохо. Тошинори обеспокоен, крайне обеспокоен. -Так не должно быть. Ты не должен ощущать его действие еще несколько часов… ты абсолютно уверен, что чувствуешь его, юный Мидория… Он прерывается, когда Изуку внезапно падает на колени и хватается за живот, давясь от смеха. -Ты купился, — говорит он между приступами хихиканья. -Ты действительно поверил мне — ты даже не понял моей отсылки! Видел бы ты свое лицо! Тошинори смотрит на него, смеющегося на песке, слезы текут по его лицу. Этот мальчик, который столько пережил, который столько потерял и живет с постоянно преследующей его Вселенной — чтобы этот мальчик стоял здесь со шрамами, которые он носит, и смеялся, так громко и так радостно… Нана, вспоминает Тошинори, когда Изуку встает, чтобы извиниться за шутку. Его улыбка яркая и искренняя, а зеленые глаза светятся чем-то, чего в них раньше не было. Впервые в жизни я сделал что-то совершенно правильно.

***

-Ты заботишься об Изуку?. Тошинори застывает, явно не ожидая вопроса. -Что ты имеешь в виду? — спрашивает он. Инко вздыхает, но ее улыбка терпелива и добра. -У меня нет вопросов, почему ты выбрал Изуку в качестве своего преемника. Несмотря на то, что он утверждает, что ненавидит индустрию героев, я знаю, что на самом деле его чувства к ней сложнее и глубже, чем простая ненависть. В глубине души его не может не привлекать жизнь и идеалы героя. Она печально смотрит в сторону. -Это в крови, я полагаю. Она снова поворачивается к нему. -Что ж, возвращаясь к моему вопросу. Ты заботишься об Изуку? Тошинори серьезно посмотрел на нее и кивнул. -Да. Забочусь, — говорит он. При мысли о мальчике на его лице появляется улыбка. -Он очень напоминает мне того, каким я был когда-то, только в сто, нет, в миллион раз лучше. Он может стать всем, чем я являюсь, и даже больше. Я не буду перечислять все его восхитительные качества, поскольку это займет слишком много времени, а вы, очевидно, и так все знаете. Но… Его лицо становится мягким. -Я забочусь о нем. О его желаниях, о его здоровье, о его жизни. Я знаю, что встретил его совсем недавно, но я хочу видеть, как он вырастет не только в прекрасного героя, но и в прекрасного человека. Его лицо заливает краска, и он наклоняет голову. -Простите, я стал довольно сентиментальным. Это ответ на ваш вопрос? Инко молчит некоторое время. Затем она мягко смеется. -Я не сомневаюсь, что он вам дорог, Яги-сан. И что вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы он был в безопасности. Он поднимает глаза и видит ее открытое и любящее лицо, пронизанное неописуемой глубиной любви к своему сыну. -Изуку обязательно станет удивительным героем.