Верность дракона

Разговор с дедом поразил меня до глубины души. Бабушка умерла очень давно, больше пятнадцати лет назад, а Абраксас говорил о ней с такой страстью, болью и любовью, словно это случилось недавно. Впрочем, чему я удивляюсь? Моя боль после смерти Гарри не утихла даже после кончины Волдеморта. Я получил сатисфакцию, но не облегчение. И если у деда остался сын, то у меня от Гарри остались лишь шрамы на груди. Я коснулся пореза, что прошёл чуть выше сердца. Когда Гарри не стало, я остро жалел, что не умер раньше него. Погибнуть от его руки было бы честью для меня, тем более бой между нами был инициирован моей истерикой и ничем бы Гарри не грозил. Хотя... Я знаю своего Поттера. Он бы измаялся чувством вины. Да и сожалеть теперь глупо. Сейчас время не для уныния, а для надежды. А надежда моя жила. Джеймс Поттер активно ухлёстывал за Лили Эванс и, судя по следам страсти, появившимся на шее девушки после Самайна, его усилия не прошли даром. Школа всегда была шкатулкой с секретами, полной слухов и пересудов. И сейчас впервые это меня не раздражало. Я был благодарен длинным языкам и наблюдательным глазам, что давали мне пищу для наблюдений, размышлений, выводов. Но были и минусы. Снейп ревновал и страдал, совершенно пав духом. Я не понимал его бесплодной любви. Лили явно давала понять, что не заинтересована в интимности их отношений. Про меня тоже можно было бы так сказать, если бы не тот огонь, что разгорался между мной и Гарри, стоило столкнуться нам взглядами, словами, телами... Возможно, я врал себе. Возможно – нет. Мы ведь не видим себя со стороны. С Северусом я решил проблему радикально. Затащил его в бордель в Хогсмиде перед каникулами, где нанял трёх цыпочек, чтобы вытрахали из крёстного всю дурь. Снейп упирался и истерил, но я был крупнее и сильнее, поэтому ничтоже сумняшеся применил силу. Сам потом мне спасибо скажет. И не ошибся. Крёстный вышел из комнаты удовольствий всклокоченным, раскрасневшимся и с огромными глазами, слегка пошатываясь от потрясения. Мир Северуса перевернулся. Мы с Регулусом, которого я посвятил в свой коварный план, ждали его в баре при борделе: мне было всего пятнадцать по документам, и посещать я мог только присутственную, приличную часть заведения. Несчастная любовь после того, как Северус выпустил пар, оказалась не такой несчастной, да и не такой любовью. Снейп несколько дней зависал в своих мыслях, совершенно игнорируя активное развитие отношений между Поттером и Эванс, которые обсуждала вся школа. Поттер жёг: он осыпал Эванс лепестками роз за завтраком, писал на стене при входе в Большой зал страстные послания, бегал за девушкой хвостом и чудил в небе на тренировках. Лили ходила на них иногда с подругами и следила за Поттером, летающим совершенно безбашенно. Я тоже раз сходил. Мой Гарри летал лучше. На Рождественские каникулы Северус со мной не поехал, остался в Хогвартсе. Я не стал настаивать, Снейп активно работал со Слизнортом над Аконитовым зельем: я подсказал ему его же собственный секрет, который крёстный раскрыл бы лишь через десять лет в моей прошлой жизни. Рождество прошло в тесном семейном кругу. Лорд Малфой сменил гнев на милость и разрешил Люциусу визиты к Блэкам. Папа́ тут же сбежал в Блэк-менор. Дед отпустил его с лёгкостью – все сроки моего появления на свет давно вышли. Да и под присмотром Друэллы и Сигнуса не очень забалуешь. Поэтому в Йольскую ночь мы с Абраксасом вдвоём творили все ритуалы, окончательно прописывая меня в род. Сразу после Рождества лорд Малфой таинственно исчез, и я остался в меноре в полном одиночестве. Я бродил по гулким залам, вспоминая своё детство; знакомился с Громом – дед подарил мне коня; изучал библиотеку, которую не коснулись проверки аврората; летал на метле, с разочарованием понимая, что ждать эргономичного и скоростного "Нимбуса" предстоит ещё двадцать лет; скучал по Гарри, слив несколько воспоминаний в омут и разглядывая те детали, что я ранее упустил или не заметил. Абраксас вернулся за день до моего отъезда в школу. Уставший и удовлетворённый. Я не стал выспрашивать, где он пропадал. Захотел бы поделиться – рассказал бы мне сам. В тот же день вернулся и отец. Тоже уставший и удовлетворённый. Я хихикал в бокал, глядя на то, как рассеянно и расслабленно Люциус смотрит в огонь, не замечая ни внимательного взгляда деда, ни того, что ему налили. – Люциус, мне ведь не придётся краснеть перед Блэками за твоё непристойное поведение? – Папа́! – о, этот тон! Я так же был возмущён, когда отец заподозрил меня в любви к Избранному. – Я не против добрачных отношений, если они не подкладывают невесте младенца в подол. Надеюсь, ты предохранялся, – заявил дед, и папа вспыхнул как костёр, а я прыснул. – И ничего смешного я не вижу, Драко! Я не сторонник поспешного заключения брака, покрывающего позор. Это важный момент в соединении двух сердец, который надо тратить на радость, а не на стыд. – В моём отношении можешь не беспокоиться, дед, – хохотнул я. – У мужчин нет девственной плевы, они не беременеют, и я очень терпеливый. Если мне повезёт, ждать придётся больше шестнадцати лет. Лорд Малфой хмыкнул, а Люциус посмотрел на меня с сочувствием. А вот это он зря. Я не боялся ожидания. Я боялся, что мне некого будет ждать.

***

Я, вернувшись в школу, узнал, что Снейп сошёлся с… Регулусом на рождественских каникулах. Эта новость, с одной стороны, обрадовала меня, но одновременно я был обескуражен и немного зол. Я был совершенно уверен, что Северус гетеросексуален. В свете открывшихся событий предвзятость и эмоциональная реакция крёстного на моего Гарри стали выглядеть несколько двусмысленно. А не положил ли он, случаем, на Избранного глаз в школе? Сын бывшей возлюбленной и всё такое. Муки ревности я преодолел легко, напомнив самому себе, что то, что было в моём прошлом – ещё не произошло.

***

По приезде меня ждало несколько новостей, не менее шокирующих, чем отношения между моими друзьями. В Рождество на каникулах пропал Питер Петтигрю. Ушёл камином в город и не вернулся. Я так "расстроился", что попросил деда в письме сделать пожертвование в фонд потерянных детей, существующий при аврорате при поддержке попечительского совета. Лорд Малфой мою инициативу одобрил, внеся на счёт фонда беспрецедентно большую сумму. Так же на Рождество в Лютном нашли тело Сивиллы Трелони, внучки известной предсказательницы Кассандры Трелони. Что ж. Пророчество не будет произнесено. Сивиллу было жаль, но от её дара зла было слишком много. "Дух Крампуса вышел на охоту", – писали в "Пророке". В некоторой степени автор статьи прав. Я лично слышу лязг цепей и нестройный звон колокольчиков, что преследует тех, кто задумал зло в отношении дорогих для меня людей.

***

Когда по школе пошёл слух, что Эванс тошнило в туалете и она беременна от Поттера, я забил на историю магии и ЗОТИ, испросил у Слизнорта отгул по семейным обстоятельствам, ушёл камином в менор, и мы с дедом напились. Вернее, напился я, Абраксас же с невозмутимым лицом цедил свой коньяк и с любопытством наблюдал, как я теряю человеческое лицо. – Ты понимаешь, я ведь сам всё испортил, – запинаясь, изливал душу я. – Я высокомерное говно. Вот кто я. – Вы просто выросли в радикально разных мирах, Драко. Столкновение культур и непонимание между тобой и твоим избранником было неизбежно. Важно, что ты сделал выводы. Остальное можно исправить. Тем более, что Судьба предоставила тебе уникальный шанс. Впрочем, не только тебе. Всей нашей семье. Всему нашему небольшому магическому сообществу. – Дед, как думаешь, у нас выйдет? – Даже не сомневаюсь в этом!

***

Придурок Джеймс и собака Сириус попытались напасть на Северуса возле Чёрного озера. С ними ещё был Люпин, участия вроде бы не принимавший в нападении, но и совершенно ему не препятствующий. А ведь он был старостой. Хорошо, что Регулус в этот момент в камышах собирал для своего любимого руппию, и они вдвоём наваляли Мародёрам по первое число. В итоге у Сириуса оказался вновь сломан нос, Джеймсу сломали палочку, а Люпин раскрыл свою звериную суть. В арсенале Регулуса было заклинание для проявления тёмных тварей, которое он применил против примкнувшего к схватке Люпина. О том, что он оборотень, я рассказал Регулусу и Северусу перед первым полнолунием в Хогвартсе. Вся троица получила взыскания от руководства школы и испытала в полной мере гнев родных. Дамблдор так же получил взыскание от Попечительского совета за то, что скрывал среди учащихся оборотня. Старика буквально завалили вопиллерами, и он несколько недель скрывался в башне, не появляясь на приёмах пищи. Ему предстояла комиссия по определению его компетентности, как директора школы, на летних каникулах. Люпин прошёл принудительную регистрацию. Сириуса Вальбурга высекла. Джеймс лишился карманных денег и семейного артефакта. Я очень жалел, что в момент нападения меня не было рядом с друзьями, но Абраксас остудил мой пыл одной фразой: – Не забывай, что Джеймс Поттер – отец твоего будущего партнёра. Вряд ли конфликт между вами будет способствовать заключению брачного контракта. Бля... Как мне с этим придурком найти общий язык?

***

На пасхальных каникулах я попал на большой совет. Главы родов Блэк, Поттер, я и дед решали будущее магической Британии. Три крестража были уничтожены. Дед очень боялся, что Лорд почувствует это, но Волдеморт никак внешне не проявил, что кусочки его души ушли за грань. Видимо, его душа была совершенно истощена и разрушена. Возможно недомогания были, но Лорд не связал это с потерей крестражей. Это давало нам фору на поиск остальных и на решение вопроса с физическим существованием самого ублюдка. Очень удачно, что тот попёрся прямиком из Тибета на переговоры с вампирами в Румынию и в Британию нос не казал. На этой мысли меня разобрал истеричный смех. Сейчас у Волдеморта хотя бы есть нос. Искать то, что мы не знали, как выглядит и в каком количестве существует – было той ещё задачкой. Просто квест по Долохову: "иди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что". Но предпринятый мозговой штурм помог определить приблизительное поле деятельности. Опираясь на уже имеющиеся факты, мы сделали выводы, что два крестража из трёх были реликвиями факультетов. Приняли за аксиому, что и другие реликвии могли быть использованы Волдемортом для создания крестражей. – Меч Гриффиндора точно не крестраж! – уверенно заявил я. – Именно им была уничтожена змея, над которой Лорд так пёкся. – Я вспомнил убийство Нагайны Лонгботтомом и реакцию Волдеморта на произошедшее. – А судя по тому, как она сдохла – она была крестражем. Я уже видел, как "умирают" крестражи. Дневник, медальон и чашу дед уничтожил в родовом зале менора, уложив на алтарь, накрыв сферой и запустив в них Адским Пламенем. Гул, словно выдох или стон, эхом прошёлся по залу, отделяя от предметов тёмный дым, схожий с Обскуром. Это что-то смутно мне напомнило, я не смог понять, что. Что-то помимо смерти Нагайны. – Могут быть крестражи в фамильярах? – спросил Флимонт Поттер. У него были такие же непослушные волосы, как у его нерождённого внука. От этого я испытывал к нему симпатию. – Да. Более того я тебе скажу, Флим, – его даже в человека можно поместить, – ответил дед. Я нахмурился. В человека?! – Но это же безумие! – воскликнула леди Вальбурга Блэк. Уж она-то о безумии знала всё. В их роду были распространены браки между кузенами. Блэки были самыми чистокровными из всех ныне существующих родов, но и платили за это проблемами с психикой у потомков. Спасибо, моя мама не зацепила родовой черты. – Безусловно! – кивнул Абраксас. – Но не вам ли знать, до чего иногда доходят сильные волшебники в своём стремлении к власти. Повисло тягостное молчание. Молодость присутствующих лордов и леди пришлась на период бесчинства Гриндевальда, развернувшего в Европе кровавую резню, затронувшую даже магглов. Мотнув головой и отгоняя ужасные картины войны, про которую мне рассказывал Абраксас, я спросил: – А что за реликвия у Райвенкло? – Диадема или тиара Ровены Райвенкло. Считается утерянной, – ответил Флимонт. – В наше время было модно ловить Серую даму и задавать ей вопросы, куда же она её спрятала. Какими же идиотами мы были. Диадема... У меня вдруг перед глазами встала Выручай-комната, распоясавшееся Адское Пламя и вылетевшая из огня тиара, которая падает в огонь с диким стоном. Я вспомнил! И стон, и чёрный дым! Вот где я видел то, что показалось мне смутно знакомым в родовом зале! – Я знаю, где она! На меня обратились взгляды всех присутствующих в кабинете. – Сможешь достать? – вкрадчиво спросил дед. – Да. Она в Хогвартсе. Как добуду, передам эльфом. – Что ж, господа и дамы, – удовлетворённо хмыкнул дед. – После получения тиары мы можем попробовать уничтожить Тёмного Лорда. Если он не возродится – значит крестражей больше нет. Если возродится – мы убьём его снова! Что по оспе? – Арчибальд Принц обещал предоставить вакцину в мае, – сказал лорд Поттер. – Хорошо, – кивнул Абраксас и отпустил меня. Уничтожение Волдеморта главы родов планировали вне моего участия. Я не возражал. Мне хватило впечатлений в предыдущей жизни.

***

Джеймс Поттер окончательно оставил Северуса в покое, увидев, что конкурент больше не конкурент. Северус и Регулус обтёрли собой все свободные ниши в Хогвартсе, и однажды Поттер застукал их в крайне недвусмысленной позе. А может его поглотили другие проблемы. Абраксас прислал мне весточку, что Джеймс на пасхальных каникулах представил Эванс как свою невесту и слёзно просил отца дать им благословение, так как девушка беременна.

***

Тиару я нашёл легко, спасибо Омуту памяти. Я вытащил воспоминание о том, как мы с Крэббом и Гойлом столкнулись в Выручай-комнате с Золотым трио в день битвы за Хогвартс, и рассмотрел его пошагово. Мне было больно смотреть на ещё живого Винсента, страшно смотреть на худых и оборванных гриффиндорцев, особенно на Гарри. Это был последний час его жизни, в который он умудрился спасти меня, хоть я этого и не заслуживал. Самое смешное, что крестраж, заключённый в тиару, оказался возле сквозного шкафа, который я в своё время починил. Рядом стоял рассохшийся комод, на нём бюст с надетым на голову париком. А поверх парика сидела потемневшая от времени диадема. После того как я узнал, что искать, это не составило труда. Шкафа, правда, тут ещё не было. Он появится здесь после того, как Фред и Джордж Уизли запрут в нём Монтегю. А вот комод, бюст и парик были на месте. Касаться диадемы я не стал, просто завернул её в парик, снимая с бюста, вызвал Тинки и передал ему крестраж. Бедного эльфа всего трясло от отвращения, но он стоически прижал свёрток к груди и исчез, оставляя ощущение облегчения. Крестражи фонили, сочились тьмой в самом отвратительном её проявлении. Мне кажется, что даже Выручай-комната умиротворённо вздохнула.

***

Перед самыми экзаменами пресса взорвалась известием, что некий Том Реддл был застрелен магглом. За каким хреном Реддл оказался на заброшенном складе в не самом благополучном маггловском районе, никто не знал, но поговаривают, что он имел сношения с маггловским теневым бизнесом, занимающимся наркотиками. Кто такой Том Реддл почти никто не знал вне нашего факультета, но вот убийство мага магглом стало сенсацией. Я наблюдал из-за газеты за Дамблдором, и меня крайне повеселило озадаченное выражение его лица. На факультете старшие курсы были задумчивы и молчаливы. Регулус так вообще подавлен. Но его вполне успешно утешил возлюбленный. Так же пропал ученик с Райвенкло – Барти Крауч-младший. Его нашли в Литтл-Хэнглтоне бродящим по городку и пристающим к магглам с вопросом, где жили Мраксы. Местный сквиб, отлично знающий, кто такие Мраксы, обратился в аврорат и за Краучем прибыла бригада авроров и его отец, работающий в Министерстве. Барти-младшего поместили в Мунго. Поговаривали, что он был под ментальным воздействием, которое дало сбой. Такое происходит обычно со смертью того, кто это воздействие оказывал. Но некоторые утверждали, что тот поехал мозгами потому, что поставил себе целью сдать все Ж.А.Б.А. на высший балл и сутками не вылезал из библиотеки.

***

Экзамены пятого курса я сдал с отличием, несмотря на более сложную программу обучения и потрясения конца учебного года, от которых лихорадило как магическое общество, так и нашу школу. Сразу после экзаменов состоялась свадьба мамы с папой. Я и Северус были шаферами. Подружками невесты были Андромеда и Белла Блэк. Беллатрикс этот год обучения в Хогвартсе пропустила, так как находилась на лечении, и впервые я увидел тётку на свадьбе. Как оказалось, я зря страшился этой встречи. Черноволосая улыбчивая девушка с нежным лицом совершенно не была похожа на ту безумную истеричку, что я видел в меноре. Она робко улыбалась своему жениху, Рабастану. Рудольфус Лестрейндж за время отсутствия своей невесты на лечении умудрился влюбиться в её сестру, Андромеду, и сейчас эта пара тоже готовилась к свадьбе. Глядя на счастливых сестёр Блэк, я понял, что история изменилась необратимо. И к этому приложил руку я. Да, будущее теперь было не определено, но то будущее, что было моим прошлым – не стоило повторений.

***

Увы, метка с руки Абраксаса не пропала после физической смерти Волдеморта. Из чего мы сделали вывод, что есть как минимум ещё один крестраж. Дед стоически воспринял эту информацию. – Я готов убивать тварь, покусившуюся на нашу семью, бесчисленное количество раз, Драко! – Ты не один, дед! – я тоже был к этому готов. Но одним летним утром дед ворвался в мою спальню, хватая за грудки и вырывая из сладкой неги, в которой я целовал Гарри у Чёрного озера, сбежав с уроков. – Дед, ты чего? – вяло отбивался я от кулака, который он совал мне в лицо. – Метки нет! Проморгавшись, я схватился за крепкое предплечье и увидел совершенно чистую кожу. Моя метка пропала ещё тогда, когда я убил Волдеморта после изнасилования. На это понадобилось около часа. Заходил я в ванну ещё с меткой, вышел уже без неё. Но так как события понеслись кувырком, не придал этому особенного значения. Нет, ну и спасибо Древним. Я ведь тогда не знал про крестражи. – Вчера она была? – уточнил я, вспоминая события того дня, когда меня забросило в прошлое. – Да. – На исчезновение метки после смерти сюзерена уходит около часа. Значит, крестраж уничтожили ночью. Ты связывался с Блэками и Поттерами? – Пока нет! Но они не стали бы что-то предпринимать помимо меня. Да им сейчас и не до этого. Блэки готовятся к свадьбам дочерей, Поттеры тоже. – Когда? – вскинулся я. – Конец сентября. Ха! Отлично. Значит, Флимонт таки дал разрешение своему чистокровному сыночку на брак с магглорожденной. Хотя, какая мне разница. Родись Гарри бастардом – мне было бы проще. Эванс не выглядела идиоткой, в отличие от Джеймса, с ней можно договориться. – Что думаешь по этому поводу? – вырвал меня из рассуждений дед. – Значит, кто-то ещё искал крестражи… – сделал я логичный вывод. – Что ж, спасибо этому человеку! Он сделал самую сложную часть работы за нас! Абраксас вздохнул и потёр предплечье. – Неужели всё? – выдохнул лорд Малфой, и я только сейчас осознал, как довлело над ним будущее. – Надеюсь.

***

Это был Дамблдор. Тот, кто уничтожил последний крестраж. В «Пророке» сообщили, что из-за подхваченного проклятья Альбус Дамблдор оставляет свой пост директора, передавая его МакГонагалл. В конце лета он умер. Дед взял все расходы и хлопоты о похоронах на себя, выражая своеобразную благодарностью нашему неожиданному союзнику. Из родственников у Дамблдора был только брат Аберфорт. Владелец грязного кабака в Хогсмиде и любитель козлов. Ни денег, ни желания почтить память родича не выказавший. Абраксас по своим каналам узнал, что старик надел старинное кольцо рода Мракс, которое сейчас изучают в отделе Тайн, и проклятье с кольца перекинулось на руку, а потом на всё тело, убив директора буквально за три недели. Кольцо оказалось повреждено. Характер повреждений был странным. Я вспомнил сухую кисть Дамблдора, увиденную на шестом курсе. И кольцо с нелепым треснувшим камнем. Как если бы его раскололи острым предметом. Мечом. Что такого в этом мече? Некоторые вещи не в силах изменить даже новое течение времени. Видимо, Дамблдору суждено было погибнуть за всеобщее благо, пропаганда которого меня так раздражала в своё время. Передёрнув плечами от воспоминаний о том периоде, я в очередной раз почесал следы от Сектумсемпры на груди. Шестой курс был ужасным: родители в заложниках у безумца, разлад с Северусом, задание убить директора, попытки починить шкаф, отчаяние, преследовавший меня Поттер, наша нелепая стычка, чуть не стоившая мне жизни, Северус, взваливший на себя бремя убийства. Крёстный, когда мы бежали из Хогвартса после смерти директора, признался, что Дамблдор подхватил проклятье и умирал. Так что его Авада была жестом милосердия.

***

Я побывал на двойной свадьбе. Братья Лестрейндж и сёстры Блэк сочетались священными узами магического брака. Для Беллатрикс такая форма была очень важна, так как позволяла держать под контролем её ментальное здоровье. Андромеда не окажется выжженной с гобелена за связь с магглом. Род Блэк, угасший при мне, нынче был одним из самых богатых на потомков. Северус уехал на обучение во Францию, которое оплатил лорд Малфой. Регулус был в печали и забрасывал меня пространными письмами о своей любви к моему крёстному. Мерлин, это со стороны смотрелось так сопливо, что я начал переживать, что смущаю деда своими переживаниями. С другой стороны, Северус как никто заслужил любви. В прошлой жизни он не познал её, лишь слабый отсвет, за которым брёл в топь, как за болотным фонарником. Мама сообщила о своей беременности как раз накануне свадьбы Поттера и Эванс. Папа́ был счастлив так, что мы напились до беспамятства вчетвером. Почему вчетвером? Люциус выпросил у деда международный портал, позволивший Северусу на несколько дней посетить менор. Естественно, к нам прибыл и Регулус. Мы пили, смеялись, а потом с Люциусом лицезрели с широко раскрытыми глазами, как жжёт наше будущее светило от зельеварения, засасывая Регулуса до гланд. Недавний девственник смущал даже меня. Но и от этой попойки были результаты. Северус дал согласие быть крёстным отцом малыша. Дед скептически отнёсся к шумному веселью. Когда все разъехались, я случайно подслушал под кабинетом разнос, устроенный лордом своему отпрыску. – Я понимаю твою радость, Люциус. Я был не менее впечатлён, когда Элли сообщила о своей беременности. Но я не опустился до попойки, когда моей любимой было плохо. У Нарциссы токсикоз, а ты позволяешь себе пьяным вваливаться в её спальню, нарушая хрупкий сон! – Прости, отец. – Мне твои извинения не нужны. Ты виноват не передо мной, а перед своей возлюбленной! Отец выбежал из кабинета и нырнул в камин. Я заглянул к деду. – Куда это он? – В цветочный и ювелирный. – О. Это помогает? – Безусловно! Подарки для партнёра – это материальное проявление твоей любви. – Как думаешь, с мужчинами это работает? – Думаю, да. Мы все в первую очередь люди, потом – гендер. Аха. Запомним. На свадьбу к Поттерам я не пошёл. Мне было страшно.

***

Июнь и июль прошли тихо и мирно. Я усиленно учился, писал письма Северусу, поддерживал страдающего в разлуке Регулуса и молил всех богов, чтобы они снова подарили этому миру одного маленького встрёпанного крикливого Поттера. О течении беременности Лили я узнавал от Северуса. Тот с Лили поддерживал дружеский контакт. Мама сходила на диагностику в Мунго, и она показала, что будет мальчик. Его решено было назвать Скорпиус Люциус Малфой, и мне не терпелось увидеть брата. Я очень хотел в детстве, что бы у меня был брат, и вот - моя мечта почти исполнилась в другой жизни. Сидя в кресле и глядя на проекцию плода, что слабо шевелил крохотными ручками и ножками, я думал, что надо будет для нас с Гарри найти девушку, готовую подарить как минимум двух малышей. На этой мысли я загрустил, разглядывая нерождённого брата. А вдруг у Поттеров родится не Гарри, а кто-то другой. Вдруг это вообще будет девочка. Тогда всё бессмысленно… Мама вдруг расплакалась, глядя на проекцию, и я понял, что не зря оказался в прошлом. Папа утирал маме слёзы. Глаза его тоже подозрительно блестели. Я почувствовал себя лишним и тихо вышел из палаты. Нагнавший меня дед взял меня за локоть. – Что случилось? – Мне страшно. Мир слишком изменился, и я боюсь, что его не будет. – Откуда ты знаешь, что мир изменился? – В моём прошлом всё было по-другому. Да что я тебе рассказываю, ты воспоминания пересмотрел не по разу. – Ты не понял. Твоё появление тут могло быть предопределено. И изменения предопределены. Как работа над ошибками. Ты знаешь, что за артефакт перенёс тебя сюда? – Нет. – А я знаю. Сфера Талиона. Буквально сфера Справедливости и равновесия. Самое интересное, что я её помню. Она много лет хранилась среди артефактов в сокровищнице. Но после твоего появления она пропала. Я резко остановился и посмотрел на деда. Он важно покивал, и мне стало легче от его поддержки.

***

Тридцатого июля 1980 года я начал пить ещё с утра. Днём ко мне присоединился дед. А вечером и отец. У мамы опять был сильнейший токсикоз, её тошнило весь день и лишь к вечеру отпустило. Сейчас она спала в своих покоях, и измученный отец присоединился к нам. Утром меня из похмельного тягостного сна вырвал Патронус от Северуса. – Не знаю, за каким хреном тебе надо знать, кого родила Лили Поттер, но это мальчик. Назвали Гарри. Я упал на постель и разрыдался от облегчения и счастья.