Верность дракона

Северус, прибывший перед поездкой в Хогвартс в Малфой-менор, поразил меня своей хрупкостью. Крёстный показался мне ранимым и эмоционально открытым, как внутренняя часть раковины-жемчужницы. Я всегда знал, что Снейп страстная натура, хотя он исключительно редко давал своим чувствам волю, но вот таким – беззащитно-доверчивым - я видел его впервые. Сейчас передо мной был порывистый, худенький подросток, очень смущённый своей потрёпанной мантией и стоптанными ботинками. Эмоции ярко цвели на его лице. Но он всё равно был в сто крат прекраснее сдержанного, зажатого в строгих рамках взрослого Северуса Снейпа, профессора зельеварения, декана Слизерина. "Как же их изменила жизнь", – печально думал я, глядя на смеющихся Люциуса и Северуса за приветственным ужином. Папа́ заходился в хохоте, а Северус, раскрасневшийся и растрёпанный (он носил волосы собранными в низкий хвост), вторил ему, чуть не расплёскивая вино из бокала. Официальной причиной приглашения было знакомство с неожиданно обретённым сводным братом единственного друга, то есть мной. Люциус состоял в переписке с Северусом и по приказу отца пригласил будущее светило зельеварения в менор на следующий день после моего эпичного возникновения в родовом гнезде. У деда на Снейпа были грандиозные планы, видимо. Я наблюдал за близкими, Абраксас занимался тем же. У нас были сугубо мужские посиделки, но лорд Малфой не принимал участия в разговоре, просто тянул коньяк из низкого бокала, иногда задумчиво глядя на Снейпа. Так бы он рассматривал деловое предложение, где выгода неочевидна, но гарантирована. Я тоже больше смотрел, чем говорил, наслаждаясь уникальной возможностью приобщиться к неизвестному мне периоду жизни отца и крёстного. Люциус, совершенно не замечая направленного на себя пристального внимания, делился с Северусом новостями о прошедшем лете, налегая на алкоголь. Единственный друг отца, с которым он полностью расслаблялся и позволял себе выпить лишку. Дед, крайне заинтересованный ролью Северуса в будущем, и тут не упустил удачного момента. Всё для рода. Затащив пьяненького и расслабленного Снейпа после ужина в кабинет, несколько часов проговорил с ним. Крёстный выпал из кабинета совершенно ошарашенный, с мешочком галлеонов в трясущихся руках. – Люц, твой отец предложил мне протекторат и обещал оплатить обучение за границей, – воскликнул он. – Спасибо тебе! Думаете папа́ смутился или разуверил друга в своей причастности к произошедшему? Ничего подобного! Он улыбнулся одними уголками губ, вскинул подбородок и величественно кивнул. Павлин и интриган!

***

Узнав, что я буду учиться в Хоге, Северус обрадовался. За те несколько дней, что он провёл в меноре, мы нашли общий язык. Снейп не понимал своей тяги ко мне и был смущён тем, как быстро мы сошлись. Я же просто радовался, что крестническая связь презрела пространство и время и не разорвалась. Дед оказался прав в своих предположениях. Поэтому в поезде мы с Северусом ехали в одном купе и болтали почти всю дорогу. Именно крёстный привил мне любовь к зельям, и сейчас нам было о чём поговорить, невзирая на отсутствие у нас со Снейпом общих знакомых или воспоминаний. А учитывая, что многие наработки крёстного мне уже были известны, а ему ещё только предстояло их открыть, "зацепить" зельевара "за живое" было очень легко, чем я воспользовался без зазрения совести. Дорога не прошла без некого потрясения: мельком увидев на вокзале встрёпанные волосы и круглые очки, я поймал жёсткий флешбек и на мгновенье застыл, жадно вглядываясь в знакомо незнакомого молодого человека. Хорошо, что поведением Джеймс Поттер, а это оказался именно он, резко отличался от моего Гарри. Он громко хохотал, обнимая за плечи стройного темноволосого парня, в котором я признал своего двоюродного дядю – Сириуса Блэка. Приглядевшись, я понял, что Джеймс физически крепче и одет в дорогую одежду. Сердце привычно защемило от боли. Худенький и обтрёпанный Гарри всегда вызывал у меня нечто, схожее с материнским инстинктом: его хотелось накормить, обогреть, взять на ручки. Жаль, что мой гонор и его категоричность не дали нам возможности реализовать мои чувства. Я, боясь неосторожностью спугнуть шанс рождения моего любимого, Джеймса избегал всеми силами. Поэтому больше не смотрел ни на него, ни на Лили Эванс, тоже мелькнувшую в толпе и небрежно махнувшую застывшему Северусу рукой. Я знал, что крёстный был безнадёжно влюблён в свою подругу детства. На седьмом курсе они поссорились, и Северус от отчаяния и желания доказать, что он может добиться многого без связей и денег, стал вассалом Тома Реддла. Подцепив впавшего в ступор Снейпа под локоть, я потащил его в последний вагон, усадил в купе и незаметно наложил запирающие чары, чтобы исключить возможность любых внешних контактов.

***

Распределился я на Слизерин, естественно. Учитывая, что я возник в школе не в начале стандартного обучения, а аж на пятом курсе, то распределение прошло в кабинете директора без лишних свидетелей. Дамблдор был недоволен, кривя тонкие губы презрительно. Но лорд Малфой, как и мой отец в своё время, не только возглавлял попечительский совет, но и был одним из меценатов, пополняющих фонд школы звонкой монетой. Так что старику пришлось смириться с "особенным" отношением к ещё одному отпрыску Малфоев. Я присоединился к ужину, тихо скользнув на свободное место возле Снейпа, и порадовался, что внешняя сдержанность принята слизеринцами за аксиому. Ни одного лишнего взгляда в мою сторону со стороны факультета, никакого перешёптывания или обсуждений. Всё это будет потом, за закрытыми дверями нашего дома. После ужина я сразу зашёл к декану Слизнорту. Северус любезно проводил меня прямо до его апартаментов. Лорд Малфой предупредил Горация письмом о моём поступлении в школу, и декан сладко улыбался мне, отпивая коллекционное вино из бокала и ковыряясь в большой коробке с засахаренными фруктами полными пальцами. И вино, и фрукты прислал дед, сопроводив этим милым презентом письмо. Декан коротко озвучил мне правила факультета, выразил надежду, что я не посрамлю род, признавший меня, и тут же пригласил на ближайшую вечеринку клуба Слизней. Это был хороший знак, поэтому я принял приглашение с искренней благодарностью. Протекторат декана, учитывая мой статус бастарда, мне не помешает. Стоя перед картиной инквизитора, что закрывала вход в гостиную Слизерина, я в очередной раз удивился вывертам судьбы. Я помню свой прошлый приход в Хогвартс: как был рад, что поступил на Слизерин, так гордился своей чистой кровью, богатством, рассматривая факультет как вотчину, где я смогу достичь величия и славы. Ярмарка тщеславия – вот чем был наш факультет. И я на этой ярмарке был главным дурачком. А теперь я просто бастард и вынужден нести эту печать. Не поверите, но в данный момент я счастливее, чем когда кичился своей фамилией. Сейчас у меня есть будущее, и оно в моих руках. А на кровь, статус, славу и осуждение мне плевать. Выдохнув и сжав кулаки на удачу, я назвал пароль и вошёл. Тишина обступила, залапав десятками взглядов, обращённых на меня. Я вздёрнул подбородок и расправил плечи. Что мне эти лордики после Волдеморта? Факультет принял меня прохладно, что было предсказуемо и закономерно: бастардов не любили. Кто такой бастард? Символ адьюльтера и интрижек, подчёркивающий несостоятельность леди, не умеющей привлечь своего мужа, и лорда, не могущего держать член в штанах. Но мне было всё равно. Мне повезло, что Северус ещё учился на факультете, к тому же на последнем курсе. Он, не родовитый и бедный, имел репутацию умного, скрытного и мстительного человека. Не единожды его обидчики страдали от ядов, добавленных в еду, питье и пропитавших постельное бельё. И Снейп чётко подчеркнул своё расположение ко мне, подойдя и пожав руку. – Я покажу тебе комнату, Драко, – сказал крёстный, глядя мне прямо в глаза. – Если тебе там будет неуютно или не понравятся соседи – скажи мне. Я как раз хотел испытать новое зелье, вызывающее невыносимый зуд в промежности. Не сдержавшись, я хмыкнул. Помню это зелье. Сев наносил его на туалетную бумагу и ободок унитаза, так что жертвам его мстительности и экспериментов приходилось нелегко. – Не думаю, что до этого дойдёт, Северус. Я слышал, что на Слизерине учатся очень умные и расчётливые. Не представляю, кто может быть настолько недальновиден, чтобы попробовать нанести вред отпрыску такого рода, как Малфой, ценящих семейные узы превыше всего, – громко ответил я. Снейп подмигнул мне, и улыбка коснулась его губ. – Ты уже получил приглашение в клуб Слизней? – Да. Наш декан показался мне очень приятным и лояльным человеком. – Отлично, значит пойдём вместе. Мне бывает там скучно. Весь разговор, который мы вели, проходя сквозь гостиную, полную старшекурсников, нас сопровождала тишина. Когда мы свернули в коридор, ведущий к спальням мальчиков, в спину накатил рокот разговоров. – Северус, как ты выжил среди этих снобов? – спросил я. – Мне было сложно, но это сделало меня сильным, – пожал плечами крёстный. – Кстати, ты будешь жить в комнате с Регулусом Блэком. Думаю, тебе будет комфортно с ним. Он – нормальный, в отличие от своего старшего брата. И не задирает нос, как прочие пафосные задницы нашего факультета, хоть его род и древнее многих. Регулус учился на том же курсе, что и я. Он оказался приятелем Северуса, и наше общение сложилось совершенно естественным образом. В отличие от буйного старшего брата, Регулус оказался очень серьёзным, спокойным и выдержанным молодым человеком. На уроках мы садились вместе. Я помогал ему с зельями и трансфигурацией, а он мне с арифмантикой и древними рунами. Программа Хогвартса в этих предметах на текущий момент времени была сложнее, чем тогда, когда учился я. Вот оно, тлетворное влияние Дамблдора, ориентированное на слабейших, а не на сильнейших. Так что моё вхождение в Слизерин в частности, и в Хогвартс в общем, можно было признать успешным. Гриффиндорцев я удачно избегал, внимание Дамблдора не привлёк, на факультете пристроился, с крёстным отношения укрепил, свёл знакомство с двоюродным дядей, коим являлся для меня Регулус. В моём статусе были свои плюсы: несмотря на привлекательную внешность, я был совершенно бесперспективен с точки зрения матримониальных планов и стал человеком, которого не замечают, так как с него нечего получить. Я не наследник, не чистокровный, не избранный, вообще никто. А то, что я дружу с Северусом Снейпом, отталкивало тех немногих, кто мог польститься на мою красоту. Мой статус невидимки был мне на руку ещё в одном немаловажном аспекте: это позволило мне незаметно наблюдать за всеми участниками будущей трагедии, которую я не намерен был допустить. Поэтому я совершенно откровенно наслаждался компанией крёстного, духом древнего замка и возможностью постигать знания без нависших над моей семьёй обстоятельств в виде Тёмного Лорда или зависти других учеников к моему статусу. Учиться я любил, а то, что в лице Регулуса Блэка нашёл приятеля – было отдельным бонусом от судьбы. С братом Регулус не ладил от слова "совсем". Возможно, именно это сблизило нас. Блэк чувствовал себя одиноким. А может, Регулус просто плевал на статусы и все аристократические заморочки о чистоте крови. Ведь он приятельствовал со Снейпом задолго до того, как я пришёл в Хогвартс. Каким образом в семье Блэк мог вырасти такой демократичный отпрыск – сложно себе представить. Регулус пытался общаться с Сириусом, но тот предпочитал компанию Поттера и Люпина, в котором я с удивлением узнал нашего профессора по ЗОТИ на третьем курсе. Интересно, он уже заражён ликантропией? Если да, то как же он решает свои специфические проблемы? – Рег, – как-то сказал я, когда тот в очередной раз получил презрительный взгляд от собственного брата. – Не трать на него время. – Но он мой родной брат! – Нельзя печься о родстве в одностороннем порядке! – Поясни! – Ты считаешь его братом, а он тебя – нет! Неужели ты не видишь, что он откровенно издевается над твоими родственными чувствами?! Он не заслужил тебя! – Он меня? – Да, именно так. Семья это не кровь, семья – это уважение и признание значимости потребностей другого человека. – Почему он выбрал Джеймса, а не меня? – сокрушённо спросил Регулус. – Потому что он – собака сутулая! – разозлился я. Я помню, как Гарри убивался по своему крёстному, когда тот погиб, при этом не сделав для своего крестника ничего, кроме того, что нанёс ему душевную рану и наградил чувством вины. – Его выбор не связан с тем, кто ты. Только с тем, кто он. И поверь мне, он - идиот! Это он должен добиваться твоего внимания и расположения. Особенно учитывая, что ты его младший брат и автоматически находишься под его опекой. Регулус повесил голову и задумался. Не уверен, что мои жестокие слова достигли цели, но эффект всё же был. Блэк перестал тратить время на попытки достучаться до брата.

***

Самое важное открытие я сделал, наблюдая за будущими родителями Гарри. Четвёртым в компании гриффиндорцев, именовавших себя "Мародёры", был ни кто иной, как Питер Петтигрю! Тот самый, что возродил Волдеморта в 1994. Мелкий, полный, суетливый, мерзкий ублюдок. Угодливый и себе на уме. Как он попал на Гриффиндор? Распределяющая Шляпа совсем сошла с ума? Абраксас знал из моих воспоминаний, кто именно возрождал Лорда. Но я всё равно, делясь впечатлениями и наблюдениями с дедом, ещё раз подчеркнул информацию об этой крысе. Питер достал меня ещё в меноре, пресмыкаясь перед Лордом и поддевая вернувшегося из Азкабана отца. Если бы не Волдеморт, Петтигрю никогда бы даже в одном помещении ни с одним из Малфоев не оказался. Не по чину. Мерлин, какой же отвратительный был период. Я передёрнул плечами, стараясь избавиться от гадких воспоминаний. Лорд уже тогда посматривал на меня с сексуальным интересом. Я помню, как принимая меня в Пожиратели, он облизал испачканное меткой предплечье длинным, слегка раздвоенным языком, и меня чуть не стошнило. Спасибо Высшим Древним, что Волдеморт считал место в своей постели привилегией и пускал туда вассалов исключительно за "особые заслуги". Думаю, именно поэтому мне удавалось избегать сексуального насилия с его стороны так долго. Каков же был мой ужас, когда Регулус, как оказалось, тоже наблюдавший за мной, предложил мне стать вассалом некого Тома Реддла, имеющего бешеную популярность среди аристократии и древних родов. Я, по версии, озвученной Абраксасом, обучался дома и в свет не выходил, в силу своего статуса. Но моя мать умерла, и лорд Малфой признал во мне сына, ввёл в род и даже наградил всеми правами второго наследника. Я еле удержал лицо, услышав это "заманчивое" предложение. Но собравшись, вежливо отказался от "чести" быть представленным Реддлу, аргументируя это тем, что мой строгий отец не одобряет никакой политической деятельности бастарда, мысленно вознося осанну деду. Стыдный статус берёг меня от брака, политики и притязаний лучше самых действенных родовых амулетов. Как ни удивительно, но это не оттолкнуло от меня Блэка, а наоборот, заставило проникнуться доверием. – Знаешь, Драко, – откровенничал он. – Я так устал от этих высокомерных задниц, которые мнят себя королями мира, на самом деле получив всё не потому, что они умны или достойны, а лишь потому, что им посчастливилось родиться в такой семье.       Ты же, судя по тому, что я вижу, прошёл в своей жизни до встречи с отцом немало испытаний и не такая изнеженная истеричка, как мои однокурсники. Теперь я понимаю, почему Северус к тебе так расположен. Ты и он – единственные сто́ящие люди на всём факультете. Я слушал Регулуса с печальной улыбкой, осознавая, что именно такой высокомерной сукой я и был, придя в Хогвартс в первый раз. Но Гарри Поттер и Волдеморт изменили и меня, и моё мнение о себе. Развенчивать восторги Блэка по поводу своей персоны я не стал, придушив голос совести. И правильно сделал: именно мне Регулус как-то признался, что Волдеморт так ему благоволит, что доверил на хранение перед отъездом на Тибет родовую реликвию – медальон самого Салазара Слизерина, и Блэк ломает голову, где бы спрятать ценную вещь. Я уверен, что дом на Гриммо защищён не хуже любого менора, но, видимо, Регулус не хотел афишировать свои доверительные отношения с Томом Реддлом. Я с незаинтересованным видом предложил спрятать ценную вещь в сокровищнице Малфой-менора, куда у меня был доступ и, к моему облегчению, Регулус воспринял эту идею с энтузиазмом. Я не удивлюсь, что подсознательно, Блэк хотел избавиться от тёмного артефакта. Крестраж, как я прочитал в библиотеке, не просто предмет с заключённым в нём осколком души. Для его создания необходимо принести жертву. Человеческую жертву. Это самый тёмный раздел магии, и такой артефакт "фонит", отравляя всё вокруг. Дневник у Абраксаса хранился в специальной экранирующей шкатулке, а вот чаша, скорее всего, чуть не свела чувствительную Беллу с ума. И именно поэтому она отдала её на хранение в банк, а не спрятала в личном сейфе, который есть у всех наследников после малого совершеннолетия, подспудно стремясь избавиться от опасного предмета. О чём думал Волдеморт, наделяя своих юных вассалов тёмными артефактами? Неужели он не понимал, что они опасны? Прикинув, я понял, что он уже был психически нестабилен к этому времени. Отсюда и поиски истины, поездки в Тибет и прочее. Разве разумный человек пошёл бы на убийство ребёнка из-за какого-то пророчества? Белла, кстати, не прибыла на обучение в Хогвартс в этом году, так как её лечение требовало вдумчивого подхода и целой серии сложных ритуалов. Безусловно, артефакт не стал причиной её безумия, но он его пробудил. С медальоном вопрос мы решили легко. Регулус на выходные сходил домой и принёс мне артефакт в Хогсмид. Я ожидал его в трактире с общественным камином. Оттуда уже я с артефактом ушёл в Малфой-менор и передал его Абраксасу. Мне было неудобно перед Регулусом за обманутое доверие, но это его шанс выжить. Пусть будет обижен на меня, но живёт. Регулус Блэк отличный парень, в отличие от своего старшего брата Сириуса. Кстати, на Блэка-старшего я затаил обиду и даже успел с ним подраться. Драка окончилась сломанным носом придурка и моими разбитыми кулаками. Этот охреневший говнюк попытался зло подшутить над Северусом, за что и поплатился. Поэтому, когда я стоял перед Абраксасом, отчитывавшим меня в кабинете директора, то испытывал лишь мстительное удовлетворение, а не стыд или раскаяние. Да и отчитал меня глава для проформы, воспользовавшись вызовом в Хогвартс, чтобы обнять меня и встретиться с Северусом. Дед был очень скуп на эмоции, но никогда не отказывал мне в объятиях и поддержке. Вот и сейчас, отчитав меня перед Дамблдором, увлёк в подземелья. – Драко, благодарю тебя. И за крестраж, и за информацию о Петтигрю, и за остальные сведения, касающиеся директора и факультета. – Всё же крестраж? – Да. Одинаковые тёмные эманации от всех трёх предметов. И очень характерные. Та же давящая аура, что и от сюзерена. – Мой лорд, почему он так поступал по отношению к своим самым верным вассалам? Ведь Белла и Регулус, по сути, ещё совсем дети? – Ничего человеческого от существа, что именует себя сейчас Тёмным Лордом, уже не осталось, Драко, – печально сказал дед. – Я никогда бы не подумал, что блестящий молодой человек, обаятельный, умный, начитанный, скатится в такую пропасть... Но тёмные искусства не оставляют шанс юным, наивным и не имеющим защиты рода. А Том Реддл защиты рода как раз не имел. И тьма поглотила его. Абраксас разговаривал совершенно открыто, так как я навесил над нами Муффлиато – заклинание Северуса. Снейп отдал мне свои старые учебники по зельеварению за пятый и шестой курс, изобилующие комментариями, подсказками и заклинаниями собственного сочинения, действенность которых я уже успел оценить. Каким же удивлением было узнать, что Сектумсепру придумал тоже Северус. Интересно, откуда Гарри узнал его? – Я, к сожалению, пока не могу защитить Снейпа от произвола Сириуса Блэка и Джеймса Поттера, чтобы минимизировать вмешательство в течение времени. И рад, что этот талантливый юноша нашёл защиту в твоём лице. – Почему не можешь? – протупил я, задумавшись. Дед посмотрел на меня и хмыкнул. – Потому что девять месяцев от 31 июля 1980 года ещё не прошло. – О... – Сие знаменательное событие должно произойти в конце ноября – начале декабря. Но я решил перестраховаться и ничего не предпринимать до рождества. А вот после я найду управу и на Сириуса, и на Джеймса. Главы их родов приготовили ряд неприятных наказаний для распоясавшихся наследников. Тебя я тоже попрошу до этого времени воздерживаться от столь... тесного контакта с вышеупомянутыми лицами. Я опустил глаза. Когда я бил Блэка, меня накрыло таким бешенством, что я даже не понял, что могу нанести вред себе и своему будущему. – А это не... – Нет. Я постарался погасить конфликт с минимальным воздействием на всех. Надеюсь, это не повлияет на будущее твоего избранника. К тому же Джеймс Поттер не был в него вовлечён, лишь Сириус Блэк. А он вряд ли похвастается другу, что какой-то бастард разбил ему лицо. И я надеюсь, что Лили Эванс поедет на каникулы уже беременной. А как я надеюсь! Сердце сжалось и забилось неровно, гулко. "Не подведи меня, моя любовь!" – молил я неслучившегося ещё Гарри. – Ох, знал бы ты, как я надеюсь и боюсь! Абраксас положил мне руку на плечо, сжал. – Ты даже не представляешь, насколько я тебя понимаю. Я тоже очень ждал свою жену, Драко. Твоя бабушка, Эвелина Розье, была предназначена мне с рождения, и когда я увидел её впервые на детском балу, мне было всего четырнадцать, а ей восемь. И я пропал. Я тогда не испытывал сексуального интереса к такой малышке, но она поразила всё моё естество своей красотой, невинностью и тем светом, который излучают предназначенные нам люди. Лицо Абраксаса, жёсткое и холодное, преобразилось, загораясь внутренним светом. – Как ты пережил её смерть? – выпалил я, не соображая, что говорю. – Я её и не пережил, Драко. Эта боль не утихла, эта рана открыта и все ещё кровоточит. – Но, как... – У меня есть наш общий сын, теперь есть ты, есть долг и род. И это даёт мне силы и мотивацию двигаться дальше. Я знаю, что моя Элли меня подождёт там, за порогом в Вечность. Твоё появление лишь подтвердило мою теорию о том, что за любимыми можно и нужно следовать куда угодно. Ты такой юный, но твоя верность подобна верности дракона. Поэтому я понимаю тебя, как никто другой. И мне радостно, что все мы, несмотря на внешнюю сдержанность, несём в себе умение любить и быть верными своим избранникам.