Верность дракона

– Драко, а что ты мне подаришь? Удивительно, что Гарри спросил это у меня так поздно. Сразу после бала, когда мы, уставшие, вернулись в Поттер-холл. Я вызвался проводить Поттер-Блэков. Лили вымоталась, Гарри капризничал, а моё присутствие его всегда умиротворяло. Мы вышли из камина, Джеймс повёл Лили наверх, а мы с Блэком и Гарри развалились на диване в гостиной, устав от толпы и общения. И тут-то Гарри сообразил, что у него, вообще-то, день рождения, а я, пришедший традиционно в двенадцать, принёс лишь костюм для бала. – Подарок будет завтра, – туманно ответил я. Я знал, что Гарри вспыхнет любопытством, но именно в этом и был смысл. – А что?! – подтвердил он мои ожидания, вскакивая с дивана и заглядывая мне в глаза. – Это сюрприз! – сдержанно ответил я, тайно любуясь спектром эмоций на смуглой мордашке Гарри. – Ну, скажи, скажи! – заканючил мой Поттер. – Ты хоть намекни, Малфой, – вступился за крестника пёс. – Какое волшебное существо ты бы хотел увидеть больше всего? – Дракона! – вывалил Гарри не раздумывая, и Сириус заперхал, а я захохотал. У Гарри губа не дура. – Ну и запросы у тебя, сынок, – выразил солидарность со мной Сириус невольно. – Какие запросы? – спросил спустившийся Джеймс. – Гарри хочет дракона, – сказал Блэк, и Поттер выпучил глаза. – Увидеть, Джеймс, – уточнил я. А то сейчас папашу Гарри хватит инфаркт, и мой малыш останется сиротой, что совершенно не входило в мои планы. – Увидеть, а не получить. – Мерлин… После твоих подарков неудивительно, что у меня очко сжимается. – Папа, а что такое «очко»? Я злобно посмотрел на растерявшегося от вопроса Джеймса. Совсем язык не контролирует. – Сынок, это плохое слово. Папа сказал его от избытка чувств, – заюлил он. – Как «блядь», которое сказал Сириус, когда разбил бутылку виски? Теперь я злобно смотрел на Сириуса, глаза которого забегали по гостиной. Псина избегала смотреть на меня. – Гарри, люди иногда употребляют такие слова от избытка чувств. Но не при детях, не при дамах и не в обществе, – спокойно сказал я, хотя внутри ревел дракон. – Понятно… Это слова для взрослых, – вздохнул Гарри. Он так спешил повзрослеть... – Это слова для безответственных и невоспитанных взрослых, – уточнил я. – А если я скажу такое от избытка чувств? – уставил на меня блестящие глаза Гарри. Прощупывает границы дозволенного, мелкий пакостник. – Тебе полегчает. Но если у твоего слова окажется свидетель, то потом будет стыдно и неудобно. Как сейчас стыдно Джеймсу и Сириусу. – Па, вам стыдно? – перевёл Гарри горящий любопытством взгляд на обоих нерадивых папаш. – Очень, сынок. Прости. Мне удаётся отбиться от Гарри, который срочно хочет знать, что же за сюрприз я готовлю. Лили в курсе, так что утром она разбудит Гарри и Джеймса пораньше. Сириус останется с ней: из-за токсикоза миссис Поттер-Блэк чувствует себя беспомощной. Хорошо, что её мужчины это понимают. Утром я застаю Гарри размазывающим кашу по тарелке. Вечная проблема. Он хочет тосты с джемом, но кому нужен гастрит в таком возрасте? Да вообще, в любом возрасте. Бледная Лили сидит на кухне и смотрит на Гарри с безысходностью. Я вздыхаю и беру ситуацию в свои руки. Я не могу быть всё время "хорошим полицейским". – Гарри, скажи, у тебя есть совесть? Гарри смотрит на меня внимательно, подозревая в вопросе подвох. – Да. – Тогда почему бы тебе ей не воспользоваться? – говорю я строго, и он от неожиданности приоткрывает рот. – Ты видишь, что маме плохо? Она носит твою сестру, и это тяжело для женщины. В твоих силах сделать её утро менее сложным. – Как? – тихо спрашивает подавленный Гарри. – Улыбнуться и пожелать доброго утра. Умыться, почистить зубы и заправить кровать без напоминания и самостоятельно. Съесть кашу, которую твоя мама специально приготовила для тебя, несмотря на то, что ей плохо. Поблагодарить её за то, что она ухаживает за тобой, хотя может просто переложить свои обязанности на эльфа. Убрать после себя грязную посуду в мойку. Я понимаю, что это может сделать домовик, но так ты покажешь маме, что ты любишь её по-настоящему, а не на словах. Я вижу, что на глазах Гарри закипают слёзы. Лили гладит его по голове, и Гарри, всхлипывая, быстро доедает свою кашу и получает от меня намазанный маслом и джемом тост. – Спасибо! – На здоровье, солнышко, – говорим мы с Лили одновременно и смеёмся. Гарри улыбается и несёт посуду в мойку. И моет её. Мерлин, эльф будет шокирован! Юный наследник испачкал ручки. Но важнее дать понять Гарри, что то, что Лили делает для него, не является обязательным. И продиктовано исключительно любовью, а не необходимостью. А эльф переживёт. И посуду перемоет. Я вижу, что на тарелке осталась каша с внешней стороны. Но я не идиот, чтобы гасить инициативу, убивая желание сделать что-то для близких, тыкая в недостатки и изъяны. – Как ты так ловко с ним управляешься? – тихо спрашивает Лили, отпивающая из чашки специальный травяной сбор от утренней тошноты. – Я просто не живу с вами. Иначе он бы уже и из меня веревки вил. Он и вьёт, просто пока не понимает этого, потому что ему приходится для этого применять смекалку и манипуляции. Поэтому это не так очевидно для Гарри. – Иногда мне кажется, что ты знаешь моего сына даже лучше, чем я. В некотором роде так и есть. Я знаю Гарри дольше. Семь лет в прошлой жизни и восемь в этой. Во мне короткой вспышкой всплывает ненависть к Волдеморту. Эта тварь уничтожила такую славную Лили, изуродовала жизнь Гарри и жизнь моей семьи. Ведь всё могло быть иначе, и я встретил бы у мадам Малкин не худенького испуганного воробушка, а сильного и уверенного в себе Гарри, который бы с детства знал, что Предатель крови – это не просто слова и не стоит тратить на них ни секунды своей жизни. М-да... Стоит мне вспомнить Уизли, и у меня реально подгорает. Нищеброд Рон украл у меня друга, а рыжая сука Джинни – любимого. Трудно мне придётся, когда они поступят в Хогвартс. Пока в школе из клана Уизли лишь Билл – и это лучшее, что могли произвести рыжие тараканы. Говорят, Чарли тоже неплох, но я узнаю об этом только в следующем учебном году. Когда в кухню спускается сонный и всклокоченный Джеймс, я вдруг понимаю, что у меня есть шанс лет через пятнадцать увидеть Гарри таким. Я про внешность, не про характер. – Что? – сипло спрашивает Джеймс, ловя мой внимательный взгляд. – Да так... – Ты меня смущаешь, Малфой. – Я? Тебя?! О, Мерлин, не думал, что ты такой впечатлительный. Джеймс хмыкает, гладит Гарри по голове, целует Лили в висок и, усевшись, быстро мечет в себя кашу. "Хоть этот не привередничает", - думаю я и, столкнувшись взглядом с Лили, понимаю, что она думает о том же. Мы хихикаем, вызывая два подозрительных взгляда от Поттера-старшего и Поттера-младшего. Оба ревнивые ужасно. Первый ревнует свою жену ко мне, второй ревнует меня к своей матери. Мне смешно и страшно одновременно. А вдруг я воспитаю, на свою голову, монстра? Ревнивое, собственническое, наглое чудовище. Перед глазами предстаёт Гарри накануне своего восемнадцатилетия. Таким, каким я увидел его во время битвы за Хогвартс. У него в глазах решимость и безысходность. Он худой настолько, что это страшно. А ещё он повзрослел и возмужал. Когда я увидел его таким в Выручай-комнате, то впал в ступор, что и привело к тому, что я упустил из внимания идиота Крэбба. Моё сердце рвалось тогда от любви, нежности и страха за него. Я не знал, что он пойдёт жертвовать собой, но чувствовал, что он принял некое самоубийственное решение. Впрочем, почему некое? Выступать против Волдеморта в лоб – чистое самоубийство. Убить эту тварь можно было лишь хитростью, Поттер же пёр напролом. Мой Гарри в свои восемнадцать будет другим. Он будет сильнее, счастливее, увереннее в себе и в окружающих. Он не будет разрушен предательством, смертями, лишениями. Он не увидит изнанку жизни. И если при этом он будет меня ревновать, пытаться манипулировать и капризничать – я это переживу. Самое главное, мне не пережить его самого, как в прошлой жизни... – Так куда мы аппарируем? – вырывает меня из мыслей голос Джеймса. – Мы переместимся порт-ключом. – Ок. Главный вопрос был "куда", а не "как", – щурит глаза Джеймс. – Поттер, мы не на допросе, расслабься. – А я бы тебя допросил, – мечтательно закатывает глаза аврор. Лили поднимает бровь и смотрит на мужа с насмешливым изумлением. – Ты со мной флиртуешь? – спрашиваю я с серьёзным лицом, внутренне гогоча. Джеймс перхает горлом, выпучив на меня глаза. – Ты больной? – Просто твои фантазии о допросе выглядят так, словно у тебя сейчас слюна потечёт. – Когда я представляю, что ты будешь пользовать моего сына, у меня не только клыки прорезаются, но и кулаки чешутся. – Почему ты думаешь, что это буду делать я, а не он? – уточняю я и вижу, как Джеймс смущается. Да неужели? – А что такое "пользовать"? – спрашивает Гарри. Теперь уже смущаюсь я. – Это значит любить, Гарри, но не только испытывая это чувство, но и проводить рядом время в очень тесном контакте. Мерлин, храни эту великую женщину! Я бы не придумал ничего более тонкого для объяснения. Я даже не знаю, что говорить, если однажды Гарри спросит меня о телесной любви между людьми. Мне про пестики и тычинки рассказал папа, когда мне было двенадцать. Я только вернулся из Хогвартса и не понимал своих чувств к Гарри, особенно когда мне стали сниться "мокрые" сны, где Поттер был активным фигурантом. Папа тогда был совершенно спокоен, но сейчас я понимаю, что, скорее всего, он внутренне орал от смущения и ужаса. Если Гарри задаст мне подобный вопрос, буду вести себя как Люциус, решил я. – Но мы и так с Драко пользуем друг друга, – тщательно проговаривает Гарри новое слово. – Он читает мне книги, летает со мной на метле, лечит меня. Тут все безопасные аргументы заканчиваются даже у Лили, и она тяжело смотрит на Джеймса. Надеюсь, вечером оленя ждёт экзекуция. Я бы сам его высек с удовольствием. – Сынок, ты в курсе, что мы опаздываем? – переключает внимание сына от скользкой темы Джеймс, и Гарри смешно округляет рот и глаза, смотрит на меня. Я киваю, подтверждая, что опаздываем. Мелкий Поттер срывается со стула и, громко топая, убегает наверх, переодеваться. – Джеймс! – говорим мы с Лили синхронно, и тот вздыхает, закатив глаза. – Ну, простите, обосрался по-полной! Признаю. – Гарри уже не три. Он всё прекрасно понимает, – с укоризной говорит Лили. – И очень внимательно нас слушает, – вторю ей я. – Спелись! – бросает Джеймс и так же, как Гарри, топает наверх переодеваться. На лестнице оборачивается: – Форма одежды какая, интриган? – Оденься удобно. Как если бы собрались летать на метле или кататься на гиппогрифах. – Ок! Через полчаса оба Поттера стоят внизу. Я раньше не понимал их тяги к маггловской одежде, но решил попробовать и оценил удобство кроссовок, футболок и джинсов. Поэтому я трансфигурирую прямо тут свою одежду в подобную. Дома я такое носить не решусь, отец и дед будут скандализованы. Джеймс же ухмыляется на мои действия. Они с Блэком считают меня пафосной задницей. В некотором роде, они правы. Сириус нетерпеливо постукивает носком. Кажется, на наше отсутствие у него большие планы, судя по тем взглядам, что он кидает украдкой на свою теперь уже официальную жену. Я достаю цепочку портала, протягиваю её Джеймсу. Гарри мы оба держим за руки. Это его первое перемещение. Некоторое время я уделяю тому, чтобы подробно объяснить Гарри, что он будет испытывать при перемещении и как надо себя вести. Завершаю монолог уверением, что мы с Джеймсом не допустим, чтобы он пострадал. Поттер закатывает глаза. – Слушай, не ожидал, что ты такой нудный. – Когда ты первый раз переместился порталом, Поттер? – В пятнадцать. – А Гарри только восемь. Я не хочу, чтобы у него был негативный опыт в этом смысле. – Вы так смешно ссоритесь, – говорит Гарри. – Мы не ссоримся! – одновременно отвечаем мы с Джеймсом. Теперь я синхронизировался с этим оленем. Да твою же мать! – Гарри, ты меня услышал? – строго спрашиваю я. – Да, – с готовностью отвечает Гарри, подтверждая свои слова кивком. Кажется, я немного перегнул палку в своих нотациях. Но с Поттерами по-другому нельзя. – Тогда готовься! – говорю я, сжимая поттеровскую ладошку крепко, и активизирую портал словом "Портус". Рывок за пупок, серое смазанное ничто, горячая ладошка Гарри в руке, удар в ноги. Я приседаю, гася инерцию, одновременно дёргая Гарри на себя. От тяжести его тела опрокидываюсь на спину. Гарри хохочет. Конечно, он-то упал на мягкое. Но лучше так, чем отбитые пятки и задница. Рядом стоит Джеймс и задумчиво смотрит на меня. А потом оглядывается. – Да не может быть!

***

Сюрпризом был заповедник драконов в Румынии. Зная зацикленность Гарри на драконах, я посчитал экскурсию туда лучшим подарком. У портальной площадки нас ожидает гид. Я, зная семейство Поттер-Блэков, выставил время нашего появления в рамках часа и не ошибся. Гид англоговорящий, хотя, судя по внешности, он типичный мадьяр. Гарри пока не понимает, где мы, крутит головой, а Джеймс улыбается как мальчишка. Вот вам и господин аврор. Я рад, что он рад. В плохом настроении старший Поттер невыносим. – Драко, где мы?! – дёргает меня за руку Гарри, подпрыгивая от нетерпения. – Это заповедник драконов, солнышко. – Юхууу! – мелкий орёт, прыгая и хлопая в ладоши. Я смотрю на него и мне больно. В прошлой жизни Гарри не был таким. Яркие эмоции проявлял только тогда, когда злился. Даже во время квиддича им скорее двигал дух соперничества и злость, чем радость. Поэтому мне и нравилось его злить. Я пил его чистые сильные эмоции словно нектар, не понимая, что исторгаемая Гарри радость – несравнимо лучший напиток. Но тогда, в прошлом, мне не с чем было сравнивать. Сейчас же я понимаю, насколько я был неправ. Гид ведёт нас к вратам: огромные каменные мегалиты, установленные буквой П, являются входом в долину. Мы замираем прямо под давящей каменной громадой входа. Внизу перед нами раскинулась огромная долина, где резвятся, питаются, спят, купаются совершенно разные драконы. Я даже не представлял, что их такое множество и они так не похожи друг на друга. Те, что были представлены в своё время на Турнире Трёх Волшебников, лишь малая толика от всего видового разнообразия. Зелёные, красные, белые, серые, чёрные, золотистые, серебристые, опалесцирующие, двухцветные (глубокий синий, переходящий в нежный голубой). С гребнями, шипами, крыльями и без. Ящеро и змееподобные. Долина похожа на чашу, окаймленную горами. Самая большая гора вся испещрена норами, как обрывистый берег реки – ласточкиными гнёздами. В центре долины огромное озеро с отмелями. Небольшие группы деревьев, между которыми пасутся стада оленей. Зелёные луга перемежаются с участками пустынь, болот, каменных осыпей, вересковых пустошей и степью. Такое можно создать только магией, и я вижу, что создатели заповедника на неё сил не пожалели, стараясь воспроизвести естественную среду обитания для каждого представленного здесь вида. Не удивлюсь, если для создания этого уникального места маги использовали кратер, в который миллионы лет назад прилетел метеорит, уничтоживший предыдущую цивилизацию динозавров. Драконы – потомки той небольшой группы ящеров, которой удалось выжить. – Это не опасно? – Нет. Над долиной купол. Драконы не могут преодолеть его. – А для посетителей? – Видите жёлтую дорогу? Мощённая песчаником дорога вьётся лентой по всему заповеднику, петляя и образуя своеобразное кольцо, начинающееся у входа и там же заканчивающееся. – Технически дорога является тоннелем. Вокруг всей дороги защитный прозрачный купол. Огнеупорный, водонепроницаемый, устойчивый к физическим воздействиям, заклинаниям и чарам. Драконы не навредят нам, мы не навредим драконам. – А если сойти с дороги? – я кошусь на Гарри, который замер с приоткрытым ртом, жадно пожирая взглядом открывшуюся ему картину. – Это невозможно, – хмыкает гид, замечая, куда направлен мой взгляд. Этого гида мне порекомендовали, сказав, что у него большой опыт работы именно с детьми. – Отлично!

***

Защитный купол пропускает запахи и звуки. Воздух пахнет не только луговыми травами и летним зноем, но ещё и металлом, огнём, кровью. Гарри бегает, восторженно вскрикивает, дёргает меня за руку, а я всё не могу отвести от него взгляд. Он драгоценность! Алмаз чистейшей воды. Который изуродовали грубой огранкой в прошлой жизни. Но в моих силах сейчас помочь ему принять истинную, предназначенную самой судьбой форму. Джеймс недалеко ушёл от сына в смысле эмоций. И сейчас я понимаю Блэка и Эванс, выбравших его в качестве спутника жизни. Он тоже яркий, неугомонный, живой и искренний. Я рад, что могу видеть отца моего Гарри таким. Был момент, когда я испытывал к нему лишь презрение, граничащее с отвращением, что очень вредно в рамках одной семьи. Я видел, чем заканчиваются такие распри. Мама чуть не умерла от горя, увидев свою сестру после Азкабана. Не говоря уже о том, какой ужас она испытала, осознав, кем стала Беллатрис – больной сумасшедшей сукой. Из размышлений и наблюдений меня вырвала тишина. Гарри застыл напротив напружинившегося дракона, припавшего к земле, как кот, увидевший мышь. Жёлтые глаза ящера, огромные, с вертикальным чёрным зрачком, неотрывно следили за прижавшимся к защитному барьеру Гарри. Дракон готовился к нападению: тело напряженно вытянулось вперёд, лапы согнулись, хвост с шипом мотался из стороны в сторону. Хвосторога! Опасная и смертоносная! За миг до того, как я схватил Гарри, чтобы аппарировать, Гарри зашипел на дракона. Вернее, на драконицу. Это была именно та Венгерская Хвосторога, которую больной на голову Дамблдор припёр на Турнир Трёх Волшебников. Замерли все: я, Джеймс, гид и дракон. А Гарри, улыбаясь, всё болтал что-то на парселтанге. Драконица постепенно расслабилась, выпрямилась, чуть склонила набок голову, а после и вовсе приоткрыла пасть. Мать твою, она улыбалась! Они что, разумны?! Когда драконица зашипела в ответ, я понял, что да. Гарри оглянулся на меня, горя щеками. – Драко, она меня знает, представляешь? Сказала, что я украду у неё яйцо. Я пообещал, что не буду. А ещё ей понравилось, когда я сказал, что она красивая. Это девочка! Мне стало нехорошо. Откуда драконица знает будущее, которое уже не случится? Гарри никогда не будет участвовать в этом гребаном Турнире! Даже если кубок выкинет его имя пятьсот раз! Я просто уничтожу сраный артефакт! Сожгу в Адском пламени! – Драко? – захлопал глазами Гарри, увидев моё изменившееся лицо. Развернулся к Хвостороге, шипнул что-то отрывистое и подошёл ко мне, беря за руку и заглядывая снизу вверх в глаза. – Я испугался за тебя, Гарри, – сипло сказал я. – Но почему? – Это очень страшно со стороны. Ты, такой маленький и хрупкий, и огромный дракон напротив тебя, готовящийся к нападению. – Но тут же чары! И потом она больше не злилась. – Я же не понимаю парселтанга и не могу объективно оценить степень опасности. – Я так важен для тебя? – Больше жизни. – Ох, Драко! – Гарри обнял меня за талию, вжимаясь лицом в живот. – Прости! – он поднял кудлатую голову, вглядываясь в меня. А ведь утром он расчёсывался. Иногда мне кажется, что волосы встают у него дыбом от сильных эмоций, как проводники магии. – Ты должен понимать, что всё, что происходит с тобой, отражается не только на тебе, но и на твоих близких. Гарри нахмурил брови, пытаясь осознать сказанное. Я понял, что до него дошло, когда он немного покраснел и насупился. Потом кивнул сам себе. – Я постараюсь больше не пугать тебя, – серьёзно заявил он. – Спасибо. Сзади раздался кашель, и я вдруг вспомнил, что мы не одни. Венгр-гид смотрел на Гарри с восхищением, а Джеймс задумчиво смотрел на меня. – Простите, я правильно понял, ваш мальчик – говорящий? – Да, Гарри владеет парселтангом. Я попрошу вас дать нам Непреложный обет о том, что никто об этом не узнает. Мы это не афишируем, – сказал я тоном, не терпящим возражений. – О, конечно, – легко согласился мадьяр. – Хотя у нас в стране это не осуждается, наоборот считается редким и бесценным даром. Ваш ребёнок мог бы работать у нас, – увидев мою поднятую бровь, уточнил, – конечно, когда вырастет. В заповеднике лишь один маг с таким даром, но ему больше ста лет и он из Индии. Последнее время он всё чаще сетует на наш холодный климат и порывается уехать на свою родину. Я увидел, как вспыхнули энтузиазмом глаза Гарри, и у меня защемило сердце. Повелитель драконов, мать его. Мало мне было того, что один его чуть не сожрал в прошлой жизни! Но, укротив эмоции, я сказал: – Это будет решать сам Гарри, когда вырастет. Кто-кто, а я больше никогда не позволю давить на Гарри или манипулировать им. Захочет работать в заповеднике – будет работать. Я всё равно собирался увольняться из школы, как только Гарри её закончит. Надо будет посмотреть предложения по недвижимости в Румынии. Говорят, тут можно купить отличный замок. Дальнейшую экскурсию я не запомнил, полностью погрузившись в свои мысли. Гарри скакал, дёргал гида, болтал с драконами, вводя мадьяра в экстаз, теребил то меня, то притихшего Джеймса, но к концу экскурсии он, слава Мерлину, выдохся. Правда умудрился слупить с меня обещание, что мы на каникулах придём сюда снова. После возвращения домой Гарри накинулся на еду, а потом без просьб и напоминаний поднялся к себе, готовиться ко сну. Мне кажется, зубы он чистил уже в полусне, потому что уснул, только коснувшись подушки. Я, приготовившийся читать ему книгу, с изумлением наблюдал, как мерно движется его грудь под пижамой в дракончиках. Заглянувшая к нам Лили положила мне ладонь на плечо и слегка сжала. – Эмоциональный был день? – Очень. – Джеймс такой же притихший. Я думала, они оба будут трещать без умолку, но один спит, а второй словно воды в рот набрал. – Когда тебе будет лучше, мы сходим все вместе. Тем более Гарри выпросил вторую поездку в ближайшем будущем. Как твой день? – Хорошо, – счастливо вздохнула Лили. – Нам давно надо было провести с Сириусом день наедине. Он не ревнивый, в нашем положении это смешно, но обижается, что, по его мнению, Джеймс получает больше внимания. Погладив Лили по руке, я закрыл книгу, притушил светильник, и мы тихо вышли из комнаты Гарри. – Выпьешь со мной? – негромко спросил Джеймс у меня, когда я уже собирался шагнуть в камин. Лили и Сириус, встретившие нас разморёнными, уже ушли наверх, так что я с Джеймсом оказался в гостиной наедине. Я обернулся, посмотрел на непривычно серьёзного Поттера и кивнул. После всех потрясений мне не помешала бы компания в употреблении виски. Одному пить не хотелось, а дед и отец сегодня вечером заседали в Поттер-меноре в компании Вальбурги и Флимонта. В сентябре грядут выборы, и союз трёх родов решал будущее Британии. Спасибо, что без меня. Меня интересовало будущее только одного человека, который сейчас мирно спал в своей кроватке в пижамке с драконами. Мы расположились в креслах гостиной, Джеймс молча разлил по бокалам выдержанный виски, и я расслабленно смотрел в камин, на пляшущие огоньки пламени. Первый глоток алкоголя подчеркнул, как я устал и морально вымотался. – Что ты скрываешь, Драко? – спросил Поттер неожиданно, заставляя меня вздрогнуть. – Я, конечно, не великого ума человек, но и не совсем идиот.