Верность дракона

Люблю ли я Гарри Поттера? Безусловно! Хочу ли я иногда его выдрать? Даже не сомневайтесь! Хорошо, что Джон оказался недалеко от конюшни. Хорошо, что Мрак был больше увлечён течной кобылой, чем двумя отчаянными дураками. Хорошо, что дальше своего желания применить рукоприкладство к мелкому говнюку я не зашёл. Гарри, со ссадиной на подбородке, стоящими дыбом волосами, в чём-то коричневом, стоит передо мной, низко опустив голову. Скорп тихо хнычет, баюкая опухшее запястье. Я пристально смотрю на них и пытаюсь вычленить из потока мысленных ёбов цензурные слова. Дыши, Драко, дыши! Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Да, блядь! Не помогает! Представим воду. Берег океана. Как хорошо, что Поттер-Блэки уже на вилле в Испании! Как хреново, что они там! Море! Глубокое, синее, спокойное. Я спокоен, как вода. Спокоен, я сказал! Сделав ещё один глубокий вдох, я понимаю, что могу, наконец, говорить связно и цензурно. Поэтому, негромко спрашиваю: – Кто был инициатором того, чтобы пробраться в конюшню и покататься на единороге без взрослых? Скорп скулит, Гарри шмыгает носом. Я жду. Я спокоен, блядь! Собственно, я никуда не тороплюсь. С МакГонагалл я связался ещё вчера через камин, со старостами тоже. У меня есть целых два полных дня, чтобы подождать ответ. Умение договариваться с самим собой — самое ценное, чему научил меня отец в своё время. – Драко, это был я, – гнусаво говорит Гарри. На самом деле, я в этом даже не сомневался, но хотел, чтобы это сказал сам виновник происшествия. – Понятно. Скорп, твою руку, – занять себя простыми действиями, когда внутри всё орёт от ужаса - самый лучший способ прийти в себя. – Драко, – хнычет брат, но протягивает мне дрожащую руку. Я осторожно ощупываю её. Слава Древним, это всего лишь вывих. – Посмотри на меня. В серых глазах брата я вижу подступающие слёзы. – Я дёрну тебя на счёт три. Раз... – я резко дёргаю руку, она с хрустом встаёт на место. Скорпи воет, отнимая у меня конечность, прижимая её к груди и баюкая. – Прости, что сделал тебе больно. Но по-другому вывих не вправить. Сейчас я дам тебе противоотёчное и туго перебинтую руку. До завтра, пожалуйста, её не напрягай. Джон протягивает мне аптечку, которую я регулярно заполняю. Напоив Скорпа зельем, я бинтую руку. Потом обрабатываю ссадины на лице у Гарри, спинах и щуплых задницах обоих. Когда с неотложным покончено, приходит время воспитания. Мерлин, кто бы знал, как я не хочу это делать! – Я запрещаю вам заходить на конюшню в течение недели! И без в взрослых – в принципе! До вашего совершеннолетия. – Но у нас сегодня занятия по выездке! – всхлипывает брат. Почему никто не подумал об этом ДО шалости, но вспомнил после?! М? – Вы потратили своё занятие на гадость! – жёстко говорю я. Внутри меня до сих пор трясёт от страха. Мальчишки могли погибнуть. Глупо и нелепо. Самое обидное, что они ускользнули в тот момент, когда мы с Нарциссой провожали Поттер-Блэков. Хорошо, что Джон, который собирался кормить лошадей, услышал ржание и заглянул в конюшню в тот момент, когда Скорпиус и Гарри восседали на двери денника, собираясь забраться с неё на круп Мрака. Мрак интервенции не оценил и шарахнул по двери обеими задними ногами, от чего два пакостника слетели на грязный пол спиной назад. Джон зафиксировал мальчишек Ступефаем на случай сложных травм и вызвал меня. Пока бежал к конюшне, я, кажется, поседел. Хорошо, что я блондин и раннюю седину на мне не видно, если сильно не присматриваться. А она уже появилась! Раньше, чем у моего отца! Благо, все мы больше испугались, нежели пострадали. Я бросил на застывших сорванцов диагностические чары, которые не показали переломов, освободил и вот теперь решаю, как быть. Произошедшее требует моей реакции, и она должна быть правильной: мне надо наказать их, не перегнув палку. Гарри пытается поймать мой взгляд, но я специально избегаю его и смотрю только на Скорпиуса, который уже пустил слезу. Брат очень любит конный спорт и теперь искренне плачет не от боли, а от невозможности проводить время с лошадьми. – Драко, – привлекает моё внимание Гарри. – Да, – холодно отвечаю я, искоса взглянув на Поттера. Вид у него виноватый. – Ты зол на меня? – робко спрашивает он. – Очень. Мы много говорили с тобой о том, что если ты вредишь себе – ты вредишь мне. И я был уверен, что ты меня понял. Но ты сбежал исподтишка, хотя мог попросить меня, или Нарциссу, или Джона о том, чтобы тебя провели к единорогу. Из чего я делаю вывод, что ты прекрасно осознавал, что делаешь, и значит, совершенно не ценишь свою безопасность и мои нервы. Твой поступок был осознанным, ты совершил вполне обдуманное зло. Мне больно, неприятно, стыдно за тебя. – Прости! – воскликнул Гарри, а потом вдруг горько расплакался навзрыд. Так он плакал в глубоком детстве, в три месяца, на наречении имени почти девять лет назад. О, Мерлин! Мне хотелось упасть перед ним на колени и прижать к груди, утешая, но я заставил себя сдержаться. – Дело не в прощении и не во мне. Дело в том, что ты, видимо, плохо осознаёшь, к чему могут привести твои шалости. Ты не бессмертный, Гарри. Ты или Скорпиус могли погибнуть сегодня. Ты понимаешь, что сделает с твоими близкими твоя смерть? Она просто убьёт нас всех. Теперь уже оба пакостника рыдали в голос. Лошади начали беспокоиться, и я вывел мальчишек из конюшни. К нам уже бежала Нарцисса. Я махнул ей рукой, давая понять, что страшного ничего не произошло, и подошла к нам мама уже полной достоинства и спокойствия. Испуганный взрослый для ребёнка страшнее оборотня в момент превращения в зверя. Когда поток слёз сошёл на нет, я посмотрел, нахмурившись, на страдальцев и уточнил: – Насчёт посещения конюшни я абсолютно серьёзен. Надеюсь, сейчас я услышан? – слово "сейчас" я подчеркнул интонацией. Мальчишки закивали, всхлипывая и дрожа. Я потом наложу чары на всю территорию, что была отдана лошадям: конюшню, выгон, поле для конкура. Они и к единорогу обещали не лезть. Нет больше веры их словам. – Сейчас мы пойдём в менор, вы приведёте себя в порядок, и мы посетим отделение травм, нанесённых магическими животными в госпитале Святого Мунго. Я хочу, чтобы вы чётко представляли себе, как может быть опасно небрежное обращение с животными. И как вам сегодня повезло. Через час умытые, бледные и серьёзные шалопаи стояли в гостиной. Я крепко взял Гарри за руку и шагнул в камин, называя адрес приёмного покоя больницы. Договориться о посещении смог отец, с которым связалась мама. В холле было шумно и суетливо. Бегали медиведьмы, целители, стонали, ругались, плакали посетители. Может, сегодня Меркурий не в том доме или Марс вошёл в Сатурн, но холл госпиталя выглядел впечатляюще. Гарри вжался в меня, оглядываясь и вздрагивая от вида человека, у которого на голове был аквариум, в нём металась каракатица, периодически пуская тёмные облачка чернил. Что это за проклятье, Мерлин меня подери?! Огонь сзади полыхнул, в холл вышли Нарцисса и Скорпиус, отвлекая меня от впечатляющего зрелища. Брат, увидев человека с хоботом вместо носа, тоненько пискнул: "Мама", - и вцепился в Нарциссу как клещ. Мы переглянулись с мамой: выбранное наказание было самым верным. Разговоры по душам – это хорошо, но наглядная демонстрация того, к чему могут привести шалости – намного эффективнее. Я подошёл к привет-ведьме за стойкой администрации. Гарри не отходил от меня ни на шаг. Он уже бывал в общественных местах, на тех же балах и детских праздниках, но никогда в месте, где уровень адреналина и боли зашкаливал так явно. Ему было страшно и неуютно. – Здравствуйте, я Наследник Малфой. – Здравствуйте! – привет-ведьма призывно улыбнулась мне, и я вздрогнул. Я, оказывается, тоже отвык от откровенного флирта. В нашей среде все знали, что я помолвлен, и не позволяли себе недостойного поведения в отношении несвободного человека. В школе среди преподавателей все были значительно старше меня, кроме гетеросексуального Изекии, что исключало заигрывания и фривольное поведение. А ученики давно и прочно усвоили, что я сухарь и аскет, и никакие попытки обольщения на меня не действуют. Более того, они чреваты очень неприятными последствиями. Так одна недалёкая девушка с Хаффлпаффа на уроке повадилась демонстрировать мне свои "прелести", сидя за первой партой и задирая мантию сверх всяких приличий. За что поплатилась приворотным на самого непопулярного парня с их курса. Говорят, был знатный скандал, когда действие приворотного выветрилось, и она обнаружила себя в его постели. Но так как обоим было по семнадцать, а в составе крови никаких зелий обнаружено не было, скандал закончился свадьбой: бедняжка забеременела в единственную ночь страсти. Также я отвадил старшекурсника, что слал мне любовные записки, отправив ему ответную с чесоточным порошком. Сам же потом и лечил его в Больничном крыле от экземы, попутно рассказывая устав школы, по которому ученику и преподавателю запрещены любые виды неформальных отношений. Моя внешность, увы, не раз приносила мне неприятности, умудрившись привлечь ко мне даже внимание Волдеморта. При воспоминании об изнасиловании меня передёрнуло от гадливости и отвращения. Гарри посмотрел на меня снизу вверх тревожно, и я нашёл в себе силы улыбнуться ему. – Мистер? – напомнила о себе привет-ведьма. – Ох, простите. Помощник министра Люциус Малфой договаривался об экскурсии в отделение пострадавших от магических животных. Девушка оторвала от меня затуманенный взор, зашуршала страницами журнала на столе. – О, да! Это седьмой этаж, ваш доктор, который проведёт вас по отделению – Гиппократ Сметвик. Привет-ведьма улыбнулась мне завлекательно, облизывая губы. Гарри, стоящий рядом, дёрнул меня за руку. – Драко, что с ней? Почему она облизывается так, словно хочет тебя съесть? О, а вот и моё любимое ревнивое чудовище - наглое и бесцеремонное - проснулось. Девушка от простодушных слов Гарри поперхнулась заготовленной фразой и закашлялась. – Она не заразная? – громким шёпотом спросил меня Гарри, и я понял в этот момент, что не так он и простодушен в данный момент. – Это всё-таки больница, тут здоровых нет. – Думаешь? – скептически уточнил я. – Чем тогда болен ты? Воспалением совести? Гарри смешался и отвернулся от меня сердито. Но руки из ладони не выпустил. Собственник и манипулятор. Извиняюще кивнув смущённой ведьме, мы пошли в сторону лифта. Лифт – это маггловское изобретение, которое в данном здании работает от силы магии. В мире магглов он работает от электричества, которое для меня ещё бо́льшая магия. Мальчишки со страхом зашли в железную коробку и прислушивались к работе механизмов со сложным выражением лиц. Надо выводить их из менора не только на приёмы и балы, решил я. При первой же возможности посетим Косую Аллею или маггловский парк развлечений. Да, решено. На день рождения Гарри отведу его в парк развлечений, который с таким восторгом описывала Лили. У лифта в холле я поймал пробегающего Гиппократа Сметвика. Этот целитель ещё не приобрёл такой известности, как в моём времени, но уже уверенно продвигался по карьерной лестнице. Я обратил внимание деда на него, и сейчас Сметвик консультировал Абраксаса в области применения кровной магии, которая долгое время была под запретом и значительно влияла на процесс лечения сложных проклятий. Закон о снятии запретов применения кровной магии требовал тщательного рассмотрения и дифференциации одних заклятий от других. Чёрные мессы и жертвы разумных никому не нужны, а вот применение добровольно отданной крови придаёт ритуалу или же заклятию неимоверную эффективность и силу. – Мистер Сметвик! Целитель обернулся и поднял брови. – Мистер Малфой? – Да. Драко Веритас Малфой, Наследник Малфой. – Мерлин, как вы похожи на своего отца и брата! Препатентный генотип, – непонятно пробормотал целитель. – Да, да, помню. Пойдёмте! Что вам сказать: впечатлён экскурсией оказался даже я. Самым смешным случаем была дама, которую джарви довёл до истерики оскорблениями, разобрав изъяны её внешности на молекулы. Самым ужасным: маг, которого укусило неизвестное земноводное, и он в буквальном смысле гнил заживо. В палате стоял ужасный запах, а бедный маг так стонал, что мальчишки и Нарцисса позеленели, а потом с ужасом выбежали. Сметвик, приберёгший своего самого впечатляющего пациента напоследок, пригласил нас к себе в кабинет на чай и прочитал мальчишкам целую лекцию о ранах, что может нанести разъярённый единорог, и даже показал иллюстрации в книге по травмам. Там единорог кусался, лягался и дырявил рогом нарисованных человечков с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Бледные Гарри и Скорпиус смотрели на картинки расширенными от ужаса глазами, иногда переглядываясь друг с другом. Из больницы мы с Нарциссой привели очень тихих детей. Скорп сослался на головную боль и лёг спать, Гарри же ушёл к себе в комнату, искать утешения у мистера Дракона. Мне хотелось пойти за ним и утешить, но он должен был осознать и переварить произошедшее сам, без моей помощи. Да и мне с Нарциссой тоже бы не помешало бы утешение: перенервничали мы оба знатно. Мы сидели в гостиной и пили успокаивающий чай. Перед этим я отправил Джону, который тоже сегодня не ромашки нюхал, бутылку самого лучшего виски с домовиком. – Как ты, Нарси? – маму я называл по имени. Так нам обоим было проще. – Испугалась. – Я тоже. И чувствую себя виноватым. Это я, пойдя на поводу у Гарри, притащил единорога в поместье... – Они могли и к тому же Тьме так полезть, Драко. Так что не бери на себя лишней вины. Лучше установить чары. То, что ты им запретил ходить на конюшню без взрослых, они вскоре забудут. – Да, сегодня вечером вернётся Абраксас, и мы вместе установим. Может, дать тебе Умиротворяющего бальзама? – Нет, благодарю. Я лучше схожу прогуляюсь. Когда Нарцисса ушла, я сам пошёл в зимний сад. Моё самое любимое место ещё с прошлой жизни. Усевшись на каменный парапет пруда, я смотрел, как на глубине лениво шевелят плавниками кои – японские декоративные карпы. Они бывают разных окрасов, но в пруду Малфой-менора, естественно, были все оттенки жемчужного и белого. Хотя затесался среди них один с ярким красным круглым пятном на спине. – Драко? Я обернулся и увидел встрёпанного и опухшего Гарри. Его родителей нет меньше суток, а я уже умудрился проморгать опасность для него. Хреновый я жених. Я молча раскрыл объятия, и Гарри влетел в них, чуть не опрокинув меня в пруд. Прижался всем телом так сильно, что у меня зашлось сердце от жалости. Ему тоже было сегодня стыдно, страшно, плохо. – Ты меня простил? – Конечно. – Я больше не буду! – Очень на это надеюсь. – Ты меня всё ещё любишь? – Гарри, моя любовь - это не то, что может разрушить твоя глупость или шалость. Я испугался за тебя и расстроился, что ты мне соврал, но к любви это не имеет никакого отношения. – Хорошо, – напряжённое, как струна, тело в моих руках расслабилось. – Я хочу тебя попросить. – Да. – Я завтра уйду в школу, и вы на неделю останетесь вдвоём на попечении леди Нарциссы. Будь добр вести себя прилично. Она дама, а дам джентльмены всегда берегут, опекают и не позволяют себе причинять им неудобство. – Я помню кодекс джентльмена! – Расскажешь пару постулатов? – серьёзно спросил я. – Джентльмен никогда не будет клеветать или слушать клевету. – А что у нас есть клевета? – Это неправда, порочащая честь или репутацию другого человека. – Отлично. Ещё что-то? – Джентльмен приходит на встречу за пять минут до назначенного времени. Только я ещё никуда никогда не приходил один, – смутился Гарри. – Но я не намерен опаздывать! – За пунктуальность всегда отвечает старший в группе, так что даже если вы с папой и мамой куда-то опоздали, это не накладывает на тебя обязательств. – Мы не опаздывали! – Это достойно уважения. Что-то ещё из кодекса, что тебе понравилось или поразило? – Джентльмен всегда вежлив с персоналом: домовиками, прислугой, теми, кто ниже тебя по званию, статусу или рождению. Гарри всегда бережно относился к домовикам, и мне это нравилось. Впрочем, как и к тому же Джону, который хоть и был грумом, но много лет входил в круг приближённых к семье Малфой. – Моя мама магглорожденная! – продолжил Гарри. – И считается, что аристократы не должны жениться на таких, но мама замечательная! И если бы папа был совсем дураком, он бы был высокомерен, и мама бы никогда не обратила на него внимания! – Твой папа оказался умным человеком. И потом высокомерие это не достоинство, а изъян. Кодекс велит избегать его в любом круге общения, в котором окажется джентльмен. – Джентльмен знает, что из любого правила бывают исключения, – важно кивнул Гарри, и меня затопило глупым умилением. – И поэтому, если что-то из пунктов кодекса претит внутреннему кодексу – его можно не придерживаться. Только я не очень понимаю, что такое "претит". – Претит – значит вызывает противоречие, отторжение, отвращение, – пояснил я. – А! Значит я правильно понял. Гарри потёрся носом о моё плечо. – Знаешь ещё одно очень ценное качество джентльмена? – спросил я. – Какое? – с любопытством уточнил Гарри. – Джентльмен легко договаривается. Гарри засопел. – Я не хочу тебя давить нотациями, но если бы ты сегодня просто дождался, когда я освобожусь и попросил меня провести тебя к Мраку, то не было бы травмы у Скорпиуса, не было бы угрозы жизни вам обоим, не было бы запрета на посещение конюшни. Словами через рот – самый лучший путь решения практически любого дела или проблемы. Понимаешь? – Да, – буркнул Гарри. Помолчал. Ещё посопел. – Мне стыдно, что пострадал Скорпи. – А я? – И тыыыы... Гарри вдруг расплакался, цепляясь за меня руками и тычась мокрым лицом в шею, и я, вздохнув, прижал его к себе. Как у него так выходит: сам нашкодил, сам виноват, а я его утешаю? Талант, что тут скажешь. – Драко, прости меня, пожалуйста. – Я давно тебя простил. – Я тебя люблю! Мерлин, помоги мне. Это ведь на всю жизнь. В лучшем случае. В худшем через семь лет Гарри будет утешать кто-то другой, и будет ли он настолько деликатен в отношении моего мальчика...

***

Мы таки покатались на Мраке. Не сразу и не с первой попытки, но единорог признал и Скорпа и Гарри достойными хорошего отношения. Он не лягался и не кусался. И рог свой тоже в ход не пускал. Хотя и скинул пару раз шельмецов, валяя их в грязи с явным удовольствием. Впрочем, единорог не ездовое животное, так что мы его лояльностью не злоупотребляли.

***

Вязать Грозу мы без консультации с Ньютом Скамандером побоялись. Но дед каким-то образом таки нашёл его в Южной Америке и вступил в переписку. Известный магозоолог настолько заинтересовался историей Мрака и породой Ахалтекин, что прибыл в поместье лично. У него, оказывается, в Британии родился недавно внук Рольф, и он решил совместить приятное с полезным. В случае увлечённого Ньюта можно сказать, что полезное с полезным и приятное с приятным. Судя по тому, как реагировал Скамандер на лошадей, значимость рождения внука была на одном уровне с редкими животными. Ахалтекинцы поразили мистера Скамандера даже больше, чем единорог. Он бегал вокруг лошадей, восторгаясь и закармливая их сухарями и комплиментами. Самое удивительное, что даже Тьма подпустил к себе магозоолога, хотя даже я опасался подходить к нему, особенно сзади. Гарри был очарован известным волшебником, слушал его, приоткрыв рот и следил горящими глазами. Магозоолог подарил мальчишкам книги "Фантастические твари и места их обитания", издание третье, дополненное, с подписью, пожеланиями и посвящением автора. Могу сказать, что впоследствии для Гарри эта книга стала любимой, фактически настольной. Мистер Скамандер, которому на текущий момент исполнилось 92 года был подвижным, живым и выглядел на пятьдесят, не больше. Вот что значит человек, не отягощённый магическими откатами и не вступающий в конфликт с собственной совестью. По предположению Ньюта попробовать скрестить ахалтекинца с единорогом было можно. При вязках лошадей и ослов, лошадей и зебр случались вполне жизнеспособные особи.

***

Лили в мае родила девочку. 5 мая, если быть точным. Малышку назвали Гамма Вальбурга Блэк-Поттер, и она обещала быть истинной красавицей: яркие рыжие волосы, как у мамы, и синие глаза, как у отца. Судя по тому, как посматривал на неё дед, не избежать нам второй помолвки на двухлетие между семьёй Малфоев и Поттер-Блэков. Скорпу Гамма с точки зрения генеалогии подойдёт идеально. Гарри от рождения сестры был в восторге, отбросив ревность, как ненужную и глупую вещь. Скорп тоже впечатлился таким чудом, как малышка в кружевах, и несколько раз приставал к Нарциссе с тем, чтобы она "сделала" ему сестричку. Я поймал как-то брата и объяснил, что если бы мама хотела, она бы обязательно снова родила, а сейчас просить о таком некорректно, даже жестоко. Крёстным Гаммы стал Снейп, что шокировало моего дорогого Северуса почти до немоты. Благодарность Джеймса Поттера не знала границ, так что мне даже стало жаль крёстного. Это только начало. На наречение имени собрались все три наших рода. Северус стоял на ритуале со сложным выражением лица, отчего мы с Регулусом знатно веселились. Железная леди Блэк неожиданно пустила слезу, увидев внучку, и я пнул Рега, напоминая, что он, вообще-то, тоже сын рода и пора и ему с Северусом озаботиться младенцем, желательно мужского пола. Регулус закатил глаза: они с Северусом сейчас шлифовали рецепт ранозаживляющего бальзама на основании той паутины акромантула, что я передал им в начале года, и так увлеклись, что я еле выковырял их из лаборатории на семейное торжество. Счастливые папаши – Сириус и Джеймс - глядели на рыжую принцессу, что давала сольный концерт на алтаре рода на Гриммо, с умилением, пока леди Вальбурга творила ритуал. Лили, стоя рядом с Гарри, сжимала руки в кулаки. Её материнский инстинкт заставлял её схватить ребёнка и бежать подальше от всей этой кровной магии. Но без поддержки рода младенец беззащитен настолько, что его не показывают никому, кроме самых близких, так что тут пришлось сцепить зубы и молчать. После ритуала был небольшой фуршет, на котором Флимонт Поттер начал пытать Гарри на предмет того, кем он хочет быть в будущем. – Магозоологом! – выпалил мелкий Поттер, заставляя главу рода загрустить. Вот тебе и род артефакторов и боевых магов. – Это всё Малфой виноват, – сдал меня Джеймс. – Дарит Гарри всякую жуть вроде змей, единорогов или поездок в заповедник драконов! – Нет! – сжал кулаки Гарри. Я поднял бровь. Защищающий меня Поттер – это так необычно. – Со змеями и драконами я разговариваю с рождения, при чём тут Драко? – Да никто не трогает твоего Драко, сынок! – пошёл на попятный Джеймс. – Мерлин, когда вы родите мне наследника, которому я смогу передать знания?! – простонал Флимонт, глядя на нашу перепалку. – Отец, ты что, торопишься на тот свет? – хмыкнул Джеймс скептически. Глядя на кряжистого, крепкого Флимонта, заподозрить его в этом вряд ли было возможно. – Мы с Сири не собираемся останавливаться на двух детях, если Лили не будет против. – Храни Мерлин эту прекрасную женщину! – воскликнул Флимонт. – А ты не хотел её, как мою пару. – Ты был придурком, недостойным столь ценного алмаза! – выдал глава рода Поттеров, от чего Джеймс отвесил челюсть, а меня скрутил такой приступ смеха, что у меня выступили слёзы на глазах. Отсмеявшись, я задумался печально, что всё же стоит помониторить предложения замков в Румынии. Боюсь, Гарри захочет стать не просто магозоологом, а драконологом. Помоги мне Мерлин и Моргана!