И смех и грех

На столе скопилось уже более пяти опустевших от коктейлей стаканов, но официантка принесла еще два. Милая улыбка работницы бара заражала, и Артемий сам не заметил, как стал дарить ответную не только девушке, но и остальным отдыхающим. Не сказать, что мужчина любитель каждый свой выходной проводить в шумном клубе или чем-то подобном, просто кое-кто, сейчас активно танцующий в толпе под Лазарева, все же вытащил его из зоны комфорта. Основным аргументом являлась фраза "Ты пашешь, как бычара на непаханном поле, заслужил ведь хотя бы один достойный выходной!", а "Будет весело!", "Ну пожа-алуйста, без тебя мне скучно" и прочее подобное были уже как легкий прицеп вагончика. Отказать Паше, который смотрел на Артемия взглядом Кота в сапогах, крайне трудно, особенно если к этому парню еще и тянет до невозможности. Поэтому мужчина сидел на мягком диване за столиком, потягивал "Ледяного дракона" и наблюдал за людьми. Большинство напилось настолько, что охранники вынуждены утаскивать обмякшие тела на улицу, кого-то просили успокоиться и слезть с барной стойки, парочка девушек не унималась, намереваясь выбить номерок у симпатичного бармена, а кучка студентов отобрала микрофон у ведущего и подпевала песням Сережки Лазарева. Забавно, но все же Артемий предпочитал тихий отдых где-нибудь в книжном кафе или дома у экрана телевизора с фильмом или сериальчиком. – Скучаешь? Паша откинул прилипшую ко лбу челку и уселся рядом. Лазарев давно сменился на одну из клубных танцевальных мелодий, а у многих на танцполе видимо второе дыхание открылось. Парень же, запыхавшись, взял бокал, слегка встряхнул, чтобы размешать лед, и сделал пару глотков. Капля голубой жидкости с пищевыми блестками скатилась из уголка рта по подбородку вниз, и Артемий проводил ее взглядом, сдержавшись, чтобы не вытереть большим пальцем. – Больше засыпаю, – мужчина придвинулся ближе к Паше с легкой улыбкой и аккуратно поцеловал в щеку, отчего парень поднял удивленный взгляд (Гадов не ярый любитель как-либо проявлять чувства на людях). – Еще пойдешь танцевать? Или поедем домой? Карася Одинцов оставил у родителей, которые в собаке души не чаяли также, как его хозяин, поэтому почти сразу условились на том, что сегодня Паша будет ночевать у Артемия. Без каких-либо сексуальных подтекстов, хотя алкоголь все же стирал какие-никакие границы, отчего парня хотелось подмять под себя прямо здесь. – Поехали, – улыбнулся Паша. – Тебя сильно рубит? Или мы перед сном еще будем лениво целоваться? Артемий за месяц отношений как никто другой понял, что Павел Александрович ярый фанат поцелуев: ленивых, страстных, с укусами и без, по-французски, без языка и так далее. В людных местах парень, конечно, по просьбе Артемия не лез к нему, но вот в кругу друзей или дома, когда они одни… у мужчины в такие моменты буквально губы зудят, и нельзя сказать, что это неприятно. Совсем наоборот. – Будем, будем. Артемий вызвал такси, пока официантка несла счет, а после того, как все коктейли и закуски были оплачены, встал с дивана и потянулся. За весь вечер мужчина так и не потанцевал, хотя Паша не раз его звал; трястись под ритмичную музыку в тесноте не самое приятное, а вот если бы заиграла медленная песня, Артемий бы согласился рухнуть в объятия парня. Несмотря на теплую погоду, ждать такси под дождем совсем не здорово, пусть и придавал он свою романтику. Едва машина подъехала к месту назначения, парни сели внутрь, и Паша головой лег на плечо мужчины, блаженно закрывая глаза. Энергию он выплеснул еще на танцполе, отчего сейчас в теле появилась легкая тяжесть, и двигаться стало чуть сложнее. Артемий пригладил кудряшки, чтобы те не лезли в лицо, улыбнулся, вдыхая сладковатый запах одеколона, и оставил быстрый поцелуй на макушке. Водитель не обращал внимания на клиентов, молча вез к назначенному адресу, пока тишину в машине нарушали негромкий голос радиоведущей и легкое сопение Паши, который, видимо, задремал, все же поддавшись воле усталости. – У вас расчет наличными или по карте? – таксист взглянул на клиентов в зеркале заднего вида, и Артемий заметил, как уголки губ слегка дрогнули в полуулыбке. – По карте, в приложении вроде автоматически списывается, да? Мужчина кивнул и перевел свое внимание обратно на дорогу. Через недолгие десять минут автомобиль припарковался у нужного подъезда, и Артемий, чтобы не будить парня, осторожно вылез на улицу и поднял того на руки. Паша легко улыбнулся, но глаза не открыл. – Не спишь ведь, жук, – послышался над самым ухом голос Артемия, отчего по шее и рукам пробежалась маленькая волна мурашек. – Раскусил, – посмеялся Паша, носом уткнувшись куда-то в плечо, – просто оказалось, что когда тебя на руках носят, это очень приятное ощущение. Теперь я понимаю девушек. – Мне отвечать, что у меня есть девушка, а не парень? Паша рассмеялся, заставляя приятный ток пробежаться по чужому телу, и оставил вопрос без ответа – и так понятно, что это шутка. Квартира встретила мужчин полумраком и тишиной, изредка нарушаемую лишь шумом проезжающих мимо автомобилей. Удивительно, когда Артемий возвращался сюда один, атмосфера больше склонялась в сторону некой прохлады и уныния, сразу возникало желание развернуться и уйти, но стоило только Паше перешагнуть порог, вокруг – да и на душе тоже – будто все сразу расцветало небывалыми красками. Вот визиты за последние несколько недель и стали только чаще. Одинцов свет не включил, на ощупь прошел вглубь комнаты и сразу упал на кровать, остатки сил покинули его, потому на просьбу Артемия снять хотя бы куртку парень ничего не ответил. Мужчина тяжело вздохнул и стал раздевать Пашу, дабы тот не сварился в теплой одежде. – А знаешь, о чем я подумал? – Не знаю, твои мысли не визуальны. Паша перелег на спину и зевнул, а после забрался под одеяло и похлопал ладошкой по месту рядом с собой. Артемий, оставшись в джинсах, умостился на второй половине кровати и сразу сгреб парня в объятия. Чужое горячее дыхание щекотало кожу шеи, а едва заметные касания кончиками пальцев по лопаткам забирались глубоко в душу с намерением остаться там на очень долгий период времени. – У тебя был до меня кто-нибудь? Просто я не спрашивал, а ты и не рассказывал, – Паша приподнялся на локтях и заглянул в карие глаза, чтобы не упустить ни одну эмоцию. – Нет, я посвятил всего себя учебе, – ответил Артемий, одним движением руки убирая со лба светлую кудряшку, – хотел добиться лучших результатов, чтобы потом без проблем найти работу и куда поступать. А потом времени не осталось, к тому же, в универе стала проявляться связь соулмейтов, и я совсем забросил идею кого-то себе найти. – Да брось! – Одинцов как-то резко сел на кровати, глядел с нескрываемым удивлением и будто бы ждал, что Артемий сейчас посмеется и скажет, что все это шутка. – Ты даже ни в кого не влюблялся? Так ведь не бывает. Про Карину Паша рассказал практически сразу, да и в целом не таил никаких секретов, ведь какой смысл от сближения, если ты продолжаешь утаивать основу основ своей собственной жизни? Артемий улыбнулся, наблюдая за реакцией парня, и не смог удержаться – придвинулся ближе и оставил мягкий, короткий поцелуй на чужих губах. Паша сразу немного успокоился, однако немой вопрос все еще читался в его глазах. – Влюблялся конечно, – полушепотом ответил Артемий, – в старосту из соседней группы. Она была такой яркой, светлой, буквально заражала своим оптимизмом всех вокруг, притягивала к себе, словно магнит, и я не устоял. Правда смелости что-то сделать не набрался, да и возбуждения эти во время твоего смеха сильно сбивали. Самое забавное – я сейчас и внешность толком вспомнить не могу, но помню, что ее звали София, что она любила яблочные мармеладки, всегда напевала себе под нос дурацкие песни из реклам по телевизору, мило морщила нос во время смеха или когда чем-то была недовольна, а еще забавно показывала пародию на нашего декана, полулысого старичка в излюбленном своем темно-зеленом пиджаке. И голос ее, я уверен, мог бы согреть даже в самую лютую зимнюю стужу. На миг повисло молчание. Артемий пальцами перебирал край одеяла, слишком сильно погрузившись в воспоминания, а Паша не отвлекал. Однако, когда тишина затянулась дольше нужного, парень прошептал: – Получается, что я испортил твою первую влюбленность? Артемий нахмурился и поднял голову, окинув Пашу взглядом. Рассказ словно подпортил ему настроение, так как сидел он чуть сгорбившись и не улыбался. – С ума сошел? Ну-ка переставай думать подобное, – мужчина положил ладони на чужие щеки и заставил заглянуть себе в глаза. Большим пальцем он очертил скулу, а после вновь поцеловал губы, но без напора, легко, чтобы показать поддержку, не только чувства. – Моя первая влюбленность осталась позади. Да, я все еще питаю теплые эмоции, вспоминая былое время, но ведь какой дурак будет жить прошлым? К тому же, когда в настоящем у него есть человек, который дарит куда больше? – Ты про меня? – Какой же балбес, – посмеялся Артемий и крепко прижал к себе парня, чтобы у того не осталось больше никаких сомнений и навязчивых мыслей. – Ты мне нравишься и очень сильно. Даже твои приступы "хиханек" и "хаханек" не настолько уже раздражают. – Да ну тебя! – Паша коротко хохотнул и легко шлепнул рукой Артемия по плечу, отчего мужчина лишь усмехнулся, но из объятий не выпустил. – Ты мне тоже нравишься, вместе со своей дотошностью. А теперь давай целоваться, кажется, кое-кто мне это обещал! – И кто из нас тут дотошный? Артемий расплылся в теплой улыбке и не дал Паше вставить свои пять копеек на чужую фразу – прижался губами к его губам, руку опустив к пояснице. Парень практически сразу обмяк, на автомате прощая все подколы, да и как можно злиться на того, кто целовался пусть и редко, но очень-очень умело?