Не тронь её

      Шторы надувались белыми парусами, и ветер пах сиренью и нагретыми солнцем крышами, но почему-то казалось - морем. Ворковали голуби, звенели трамваи, смеялись, треща велосипедами, дети. Где-то в вышине, невидимо пролетая над далёкой полуденной землёй, долго-долго гудели самолёты. - Что ты читаешь? - прошептала со своей постели Наташа.       Она была бледной, худой, привязанной на капельницу, но - всё равно никак не хотела лежать смирно.       Трое суток назад её вытащили из проклятой канализации - беспамятную, обескровленную, и теперь Елена добровольно, ревностно не допуская никого, кроме Мелины, следила за ней в большой пустой будапештской квартире. Почти никто и не знал, что они остались тут: если Чёрную Вдову и искали - чтобы добить или захватить - то где-нибудь под Берлином.       Наташа почти всё время спала, но - вставала ближе к ночи, бродила из комнаты в комнату, вздыхая и собирая плечами стены, подспудно, видимо, зная, что они заперты, и - совсем не имея сил изменить это. - Чего Мелина говорила?.. - Ждать, пока ты оправишься, потом - уходить, - врала Елена.       Наташа смотрела на неё в ответ глазами пустыми, как стекляшки - будто знала всю Елену насквозь. - Как же, - фыркала она, отворачиваясь. - Отпустят меня теперь. Проклятье! Я бы могла просто вырубить тебя - и сбежать, я бы...       Елене хотелось на это рассмеяться. Вырубить?.. Наташа выглядела, как тонкая прозрачная тень себя прежней. Елена кормила её картофельным пюре, тушёнкой из армейского пайка и апельсинами, и думала, что хотела бы остаться тут навсегда: беспечно коротать день за днём в мягком кресле у окна.       Наташа поправится, окрепнет, но всё равно выберет её, Елену, а не жестокий мир снаружи - и они будут безмятежно жить, как забытые игрушки в своём старом шкафу, от которого уже давным-давно потеряли ключ.       Это же чувство зовётся счастьем?.. - Войну и Мир, - ответила Елена, поворачиваясь к Наташе. - Нравится?.. - Вполне. - Впервые вижу человека, которому в двадцать один год нравилась бы подобная скукота...       Наташа, разбуженная настырным солнечным зайчиком, прыгнувшим на её подушку, теперь недоумённо и хмуро моргала на весь мир вокруг в своём углу, белая на фоне такой же белой стены, с тонкими желтокожими руками, сложенными на клетчатом одеяле. - Попить бы, - примирительно сказала она, когда Елена, откинувшись на спинку кресла, так ничего ей и не ответила. - Морс - вон - у тебя стоит. - Не хочу я его. Может... чаю? Вместе.       Ей, верно, просто хотелось встать - но не под внимательным взглядом Елены.       Елена, вздохнув, согласно ушла на кухню - и, ставя на плиту чайник, слышала оттуда, как Наташа, тяжёло выбравшись из постели, зашаркала по полу. - Аккуратнее, - громко проговорила в коридор Елена.       Наташа что-то пробурчала - и вскоре появилась на пороге, как недовольное привидение. Бинты её выглядывали из ворота растянутой длинной футболки: она наотрез отказалась носить больничную рубашку.       Хрящи ушей Наташи особенно выдавались теперь, казались несуразно большими и розовыми рядом с обтянутым худой бескровной кожей черепом, остриженным под машинку. Елене почему-то было совестно и стыдно смотреть на неё такую - и она отошла к окну, будто заинтересовавшись гневно жужжащей там большой мухой. Хотелось закурить, но сигарет Мелина в пайке не оставила.       Наташа, громко фыркая и брызгаясь, принялась умываться в раковине. - Тебе помочь? - спросила, не оборачиваясь, Елена. - Да что уж я... Совсем беспомощная?       Елена вздохнула. Чайник шипел, вскипая.       Голуби вдруг расхлопались крыльями прямо под окном - и все вместе, замелькав тенями по кухне в квадрате солнечного света, вспорхнули вверх. - Тут по их души по крышам ходит соседский кот, - сказала Наташа, - рыжий и огромный. Тигр. Ты видела? Я просыпаюсь сегодня утром, а он - сидит у нас на подоконнике, смотрит на меня. Полосатый, усы - во... - Не было там никакого кота. - Да ты откуда знаешь?.. Сама ж спала. - Я в шесть встаю. - Ага, храпишь в шесть на весь дом. - Ч-чего?.. Романова, я не... не храплю! И вообще. Ты не ешь ничего нормально, по ночам шастаешь - вот и приходят к тебе потом... тигры. С твоей-то кровопотерей странно, что только они, а не...       Широкий уличный карниз неожиданно грохотнул, будто на него спрыгнули - и Елена враз отшатнулась от окна, хватая с бедра пистолет и крепко вставая перед Наташей, заслоняя ту собой. Наташа, жёстко натянувшаяся, подобравшаяся, было дёргнулась - выйти, по привычке отодвинуть за себя - но Елена тут же зажала её между собой и раковиной. - Не двигайся, - прошептала она, - не смей двигаться, Наташа...       Наташа взрыкнула, но - осталась так, прижатая всем своим болезненно худым твёрдым телом к спине Елены.       Ветер вздул цветастую занавеску, и Елена, целясь в неё черным дулом пистолета, сжала зубы, поджидая - тень или звук. - Мао, - предупредительно сказало что-то, без стеснения пробирающееся в открытое окно.       Над подоконником из-за занавески вдруг показались длиннющие белые усы, зелёный глаз и рваное на остром кончике рыжее ухо...       Наташа уткнулась носом в шею Елены - и вся затряслась от смеха. В тон ей, пыхая к потолку, как заправская паровозная труба, пронзительно засвистел чайник.       Елена ругнулась - и почему-то покраснела: - Ну, знаешь, ничего смешного... Был бы там ещё кто!..       Она всё же проверила окно - но, действительно, кроме громадного рыжего кота, боднувшего тяжёлой головой её руку в приветственной ласке, никого там не нашла. - Невозможно, - забурчала Елена, нарочно хмурясь, - невозможно...       Она сунула пистолет обратно в кобуру, потом - наконец выключила чайник; принялась греметь кружками, чувствуя, как пылают щёки - и оттого старательно избегая взгляда Наташи.       Но Наташа, вся взъерошенная мокрыми после умывания иглами волос, розовая по щекам, улыбнулась ей вдруг совсем обычно: знакомо сверкнув радостным оскалом зубов. - А ты говорила - нет тигра. Вот он! У, пришёл!.. Мурчало... Давай, заходи-заходи, красавец. - Ты б его, Наташ, так не наглаживала - подцепишь ещё лишай какой... Головой своей лысой. - Лен, не ворчи... Неси лучше тушёнку. - Ещё чего. Она, вообще-то, по счёту - и никто нам тут дополнительный паёк не принесёт, если ты не... - Мы вместе с ним пообедаем. Ага?.. Скажи... Тётя Лена, давайте быстрее ваше мясо, а то я съем вас - если уж с голубями не вышло.       Елена вздохнула. - Хорошо, - согласилась она, следя за тем, как кот, размурчавшись, уже будто обычным делом осторожно перебирался с высокого подоконника в подставленные руки Наташи. - Но спать он с тобой не будет, - нарочито строго добавила Елена. - У тебя там капельница и бинты...       Наташа - рассмеялась: - Да, мам.