Новый план

      «Они не погибнут! Если ничего плохого не случится, они точно через день-два вылупятся, какая удача! Неужели белая полоса началась?».       Давно уже Херманн не ощущал такого прилива сил после проделанной работы. Он все еще повторял себе мысленно, что не следует так надеяться на успех, что все может в последний момент пойти не так, причем по любой случайной причине, однако несмотря на все свои самоубеждения, он все еще невольно улыбался и пребывал в прекрасном расположении духа. По улице он шел не торопясь, обходя каждую лужу, и еле заметно улыбался, когда редкие солнечные лучи, пробивающиеся из-за туч, освещали его лицо. Настроение приподнятое сохранялось до самого прихода в лабораторию. Никакой подлости от этого дня ученый уже и не ждал.       Впрочем, зря.       Эрнст, заслышав звук открывающейся двери, переполз к краю постели, но спускаться не решил, терпеливо ожидая, пока Херманн снимет верхнюю одежду и подойдет сам. Тот, впрочем, не сильно торопился – снял шарф, пальто, перчатки положил в карман. Затем прошел к столу и, повернувшись к Эрнсту, произнес сделавшимся мягким голосом: – Ты представляешь, у меня получается. – Что получается? – Вырастить их. Они все еще не погибли.       В глазах Эрнста, впрочем, не было ни толики интереса, на который отчего-то надеялся Херманн – юноша лишь безучастно пожал плечами и произнес: – Рад, что ты делаешь успехи, но разве в этом есть смысл? Я и сам справляюсь с задачей.       Улыбка сползла с лица мужчины. «Конечно», – подумал Херманн, коротко вздыхая, – «и какой разумной мысли я от него ожидал?». Прежний Эрнст бы наверняка сказал что-нибудь поддерживающее и живо бы заинтересовался новой работой, но нынешний лишь произнес с сомнением, слегка прищурившись: – Ты будто бы не туда работаешь. – Ты о чем это? – Разве ты не должен стараться для нас двоих? У нас уже есть проверенный способ, тебе нужно всего-то заботиться обо мне, а не усложнять происходящее.       Казалось, что Эрнст был не очень-то доволен происходящим. И его собеседник, впрочем, тоже, потому как такое заявление не могло его не задеть. «Я забочусь», – подумал Херманн, поджимая губы, – «только ты этого не понимаешь». Вслух же он произнес терпеливо: – Как видишь – я здесь. – Раз уж здесь, то будь добр…       Подняв взгляд, Херманн пронаблюдал за тем, как Эрнст вернулся на свое лежбище и, довольно коротко вздохнув, похлопал по местечку рядом с собой, приглашая ученого прилечь рядом. Тот, впрочем, в восторге от данного предложения не был. Желание напомнить о других проектах задержалось где-то на корне его языка и было проглочено – толку-то? Все равно по уровню осознанности Эрнст был ничем не лучше бегающей у лаборатории течной суки, как бы грустно это ни звучало. Желания у них, к слову, примерным образом совпадали. И вряд ли собачка страстно грезила о новом предложении в работе.       Херманн аккуратно опустился на постель рядом с юношей и поглядел на него. Он прилично похудел, а потому раздувшийся от содержащихся в нем яиц животик выглядел еще более неестественным в сравнении со сделавшимися тонкими руками и ногами. Прежде вечно будто чему-то слегка удивляющиеся большие глаза его были прикрыты в болезненном равнодушии. На лице ни следа эмоции, которыми он обыкновенно фонтанировал. Впрочем, Эрнста это все заботило в самую последнюю очередь, ведь ему было решительно все равно на то, как он выглядел. – Мне не хорошо. Ты можешь остаться со мной сегодня ночью? – Не могу, – отрицательно покачал головой Херманн, – но я приду рано утром. Не беспокойся, я не оставлю тебя.       Эрнста такой ответ явно не устроил, потому он произнес: – А если что-то плохое случится? – Не случится. Мне нужно присматривать за яйцами, оставлять их дома без надзора, когда они дозревают, это не лучшее решение. Мало ли что может произойти с такой-то ненадежной конструкцией, нужно проверять. – А я?       В голубых глазах не отображалось ничего, кроме разочарования. Он пристально смотрел на Херманна, желая услышать хоть что-то, что его бы успокоило, но в ответ получил лишь: – А к тебе я приду сразу же, как буду уверен, что с ними все в порядке. – Это, по-твоему, более важно, чем я? – Это не более важно, чем ты. Это важно как раз из-за тебя. – Да я тут при чем?       Ученый прекрасно понимал, что пытаться что-то объяснить своему коллеге, пока тот пребывал в таком неоднозначном состоянии, не было смысла, однако он вопреки своей попытке сдержаться и промолчать все-таки ответил, круто развернувшись в сторону Эрнста и поглядев на него внимательно: – Потому что если меня ждет успех, то мы прекратим весь этот кошмар. И прекратим тебя истязать. Сколько разговоров уже было, тебе ведь нужен был только «другой способ». Он теперь есть. Эту дурость пора заканчивать, и ты об этом прекрасно знаешь.       Повисла напряженная пауза. Эрнст, глядя прямо ему в глаза, отрицательно покачал головой и протянул с неверием в голосе: – Нет.       Херманн, выдержав его взгляд, спокойно и строго ответил: – Да.       Не сказать, что они всерьез повздорили, однако атмосфера меж ними сохранялась несколько напряженной. Эрнст был твердо убежден, что его решили бросить ради какой-то дурости, а оттого сделался даже огорченным и молчаливым, Херманн же ни малейшего понятия не имел о том, как достучаться до молодого человека и все ему объяснить, если он никаких объяснений слушать не желал. На том, к большому сожалению обоих, и расстались.