by your side

Минхо не помнит, что происходило после. Промозглый ветер усилился и почти сбивал с места, но судорожно сжатые ладони брата на плечах не давали ему сдвинуться. Потоки воды изворотливыми змеями рассекали воздух, ударяя алое пламя, пробивающееся сквозь ливень. Земля под ногами дрожала. Или это были его колени? Он не помнит… Он ничего из этого не помнит. Ли почти смог забыть улыбку мамы, когда та снова показала ее. И эта картинка так прочно въелась в его память, что он судорожно повторял ту своими губами, пытаясь отпечатать прямо в сердце. Феликс плакал. Смотрел на него сквозь слипшиеся от слез ресницы и трясся, всхлипывая от сломленного выражения Хо, не сползавшего с лица уже почти час. Ему стало страшно, что в этот раз старший брат не сможет выбраться из своих кошмаров и оставит его одного. Минхо пришел в себя, когда на улице уже рассвело. Они переправились через реку и достигли той деревни, к которой собирались бежать. Он отдаленно слышал колыхание воды. В носу щипало. Скомканная кофта под головой неприятно лезла в ухо, пахла сыростью и потом. Ли приподнялся, ощущая легкое головокружение. Тошнило от голода и усталости. Дорога была до того изнурительной, что он не помнит, как вырубился. Хотя, спал ли он вообще? В ветхой хижине никого не было. Большая часть спальных мест была небрежно оставлена в незаправленном виде. Скорее всего, им придется уходить уже сегодня, и никто не увидел в этом особой нужды. Или сил не было даже на это. Ничего съестного поблизости не было видно — в момент побега на корабле, Воинам Народа Огня удалось пробить дыру в левом борту, из-за чего часть их запасов пострадала. Хоть Минхо особо в этом и не участвовал, он помнил громкие крики самых вменяемых и сильных ребят, оставшихся твердо стоять на ногах. Чан, который лежал рядом с ним, едва шевелился, что-то шепча ему, но это было тщетно. Он не слышал тогда даже собственных мыслей. Дверь отворяется с тихим скрипом, пропуская яркую полоску света по грязному полу. Джисон заходил спиной, таща по земле какой-то мешок. Он совершенно не обращал внимания на Минхо, увлеченно бурча себе что-то под нос. Но стоило ему развернуться и увидеть парня уже сидячим, он резко вздрогнул. — Доброе утро… Минхо не отвечает. Хан запоздало осознает абсурдность своих слов и глупо поджимает губы. Дальше уже молча ставит мешок в угол комнаты и присаживается к небольшой сумке, выуживая из нее пару свертков. Когда до Хо доходит запах булки и чего-то мясного, он почти стонет. Хан аккуратно разворачивает еду и кладет ее на стол рядом с постелью парня, тут же отходя в сторону на метр. Ли почти привык к этому, за пару дней, как они общались. Накинувшись на еду, он совершенно не заботился о том, какое измученное или ранимое выражение может проглянуть на его лице. Хотя раньше оттягал бы сам себя за такое за волосы. Ему меньше всего хотелось показывать свою слабость кому-либо. Он привык быть опорой для брата, привык терпеть все один, ни на кого не полагаясь. Сейчас же усталость взяла над ним верх. Джисон неуверенно мялся на месте, разглаживая пальцами мятые рукава своей рубашки. Минхо только сейчас заметил, что руки у того были достаточно внушительные, несмотря на весь хрупкий, на первый взгляд, вид. Ткань почти плотно обтягивала чужой бицепс. Еще чуть-чуть и та оказалась бы мала. Ли отчаянно пытался цепляться мыслями за что-то другое, чтобы те не свернули к тому, что сломило его. Получалось откровенно паршиво, потому что еда в какой-то момент встала в горле комом, а руки стали мелко трястись, под напором мрачных воспоминаний, которые пытались захватить его сознание. Неожиданно, в его поле зрения появился Хан. Он не собирался прикасаться к нему, лишь пытался поймать уже плывущий взгляд, щелкая пальцами рядом с ушами. Минхо отчаянно ловил этот звук, лишь бы опять не упасть в ту яму, а сумев ухватиться за внимательные и цепкие шоколадные глаза Джи, почувствовал, как картинка резко замерла. Вглядываясь в темные зрачки, Хо с силой сжимал в руках бумажный пакет от булки, ловя коленями высыпающиеся их него крошки. Джисон показательно вздохнул, ожидая, пока Минхо повторит за ним. И когда тот проделал это несколько раз, отстранился немного, чтобы усесться прямо на пол, складывая ноги в позу лотоса. Ли утер пот с лица, прикрывая веки и восстанавливая сбившееся дыхание до конца. Хан не торопил и смиренно сидел. Не ясно, чего именно он ждал, но Минхо почему-то догадывался. Но откровенничать с ним ему почему-то не хочется. Не сейчас. — Где остальные? — Повели Чанни-хена к медику, потому что рана кажется загноилась, — Джисон жмет плечами, будто ничего не произошло, но по одним его глазам понятно, как тот переживает за своего друга. — Ликс? — Хо знает, что тот вряд ли бы входил в ту компанию после случившегося. — Они… Он и Чонин, я имею ввиду… — Хан мнется. — Ушли в храм обговаривать кремацию. — Они что? — Минхо почти вскакивает с места и уже двигается к выходу, но его останавливают. Ни для кого не секрет, что кремация была одним из самых распространенных видов отдать честь усопшим в Стране Огня. Но явно не тогда, когда это делается на территории Земли, с которыми та вела войну. — Их вздернут на виселице в это же мгновение! Как вы вообще их отпустили… — Эй, не переживай так сильно, мы все обговорили и… — Не переживать? — Ли почти смеется в голос. — Я второй раз потерял свою мать, а сейчас могу лишиться братьев из-за их наивности и глупости! И ты говоришь мне не переживать?! Ты вообще ничего не понимаешь… — У меня нет родителей, — Хо в ответ на это замирает. — И никого из кровных родственников тоже. Чан и Чанбин. Они все, что у меня есть. Минхо смотрит пристально. Медленно садится и ждет продолжения. Хан моргает и склоняет голову в бок, слегка улыбаясь своим мыслям. — Я не знаю, как все это происходило. Родители Чана просто заменили моих и дали все то, что могли. Но этого не всегда достаточно, — Джи откидывает челку со лба, поджимая губы. — Я никогда никому из них не говорил, что порой чувствую себя одиноко. Это так глупо… Они буквально все делают ради меня, но я все еще не могу почувствовать себя счастливым. Как будто какая-то часть меня подавлена прошлым, о котором я ничего не знаю. Я всегда хотел узнать о маме с папой, поэтому, когда Хенджин рассказал о метке на моей шее, я почувствовал, что вот-вот расплачусь. Это приблизило меня к ним на самую малость, и, возможно, я не узнаю о них ничего больше, кроме этого, но… — Хан усмехнулся, смаргивая набежавшие слезинки. — Я рад. Я правда рад знать, что, скорее всего, меня не бросили от ненадобности. Я боюсь одиночества, я не хочу, чтобы кому-то из моих близких причинили боль. Так что не говори, что я ничего не понимаю: может не все и, возможно, не совсем в этой же стези. Но я могу разделить с тобой эту утрату. И могу попытаться понять тебя и помочь, если ты позволишь. Ли изумленно таращился на дрожавшую улыбку парня. Хо искренне не верил, что тот готов так просто подставить свое плечо, когда ему самому нужна была помощь. Они буквально были несостоявшимися врагами, но то, как Хан перешагнул через себя, поражало. Минхо видел его страх, знал, что тот и сейчас боится до ужаса. За друзей, за себя и за все то, что происходит вокруг него. Это так отличалось от той бездушной картинки мелькавшей перед его глазами все детство, что он правда отказывался верить в его реальность. Нет, не может человек быть таким. Не может после почти смертельного для него удара протягивать руку и утешать, когда все вокруг насыщалось пролитой кровью и страхом. — Ты странный, — Хо шепчет это так тихо, что парень почти не улавливает, но все же улыбается на это. — Неа, — Джисон встает и аккуратно тычет ему пальцем в грудь, почти тут же отдергивая руку. — Это ты странный. Но мне это нравится. Я… Честно? Не думал, что смогу говорить тебе все это столь открыто. Но почему-то смотря в твои глаза, я не контролирую слова, они сами вырываются из моего рта. Будто шестое чувство подсказывает мне, что быть искренним с тобой лучший из всех вариантов. И ты обязательно поймешь меня. — И откуда взялась такая уверенность? — Минхо прикрывает покрасневшие уши ладонями и смотрит куда угодно, но только не на посмеивающегося Хана. — Если бы я сам знал, — Джи сворачивает одно из спальных мест и откладывает его в сторону. — Просто позволь мне верить в это. — Х-хорошо… — Ли запинается, смущаясь своего осипшего голоса. Эта неожиданная откровенность полностью выбила его из колеи. — А насчет Чонина и Феликса правда не переживай. Знаешь, у одной деревушки рядом с Макапу тоже были подобные традиции. Поэтому это не вызовет подозрений. Особенно сейчас, когда большая часть людей уезжает с окраин ближе к Ба Синг Се. Знаешь, я немного поговорил с Яном, пока ты был в отключке… Он многому научился, за то время, пока был в бегах, — Хан кивает больше для себя, раскладывая на столе какие-то банки. — Чонин защитит Феликса, если это потребуется. Уж сил у него точно хватит… — К слову об этом, — Минхо окутывает плечи тонким покрывалом, разворачиваясь к Джисону лицом. — Что произошло после. Я… Я явно отключился от реальности, потому что ничего не помню совершенно. — Хах, как я тебя в этом понимаю, — Хан откусывает кусок от какой-то булки, запивая его водой. Его щеки забавно надулись, когда он начал пережевывать. — Оказалось, что Хван и Сынмин вполне себе могли дать фору одному этому черту… Забыл как его… — Хисын? — О, да-да, вот ему! Они так резво отбили его от остальных, что тот начал отступать, а Чонин… Вау, — Джисон восхищенно присвистывает. — Я никогда не видел такого. — Чего именно? — Ли слабо припоминал какие-либо особенные навыки у Чонина в детстве, тот и в правду был еще совсем маленьким. — Он управлял двумя стихиями, — Хан даже вздрагивает от набежавших мурашек. — Делал это так ловко, вкладывал всю свою злость. Не подумал бы, чтобы дождь может не успевать долетать до огня. Но его пламенные смерчи высушивали все на несколько метров. Жара стояла такая, что мы с Ликсом просто оттаскивали тебя с Чаном как можно дальше и… — Погоди, двумя стихиями? — Минхо недоверчиво хмурится. — Этого не может быть. Он не Аватар. — Да, — Джи усмехается. — Но у него смешанная кровь. Его отцом был Воздушный кочевник, а еще, — Хан трогает шею. — У него есть такая же метка, как и у меня.

-----

— Я, наверное, схожу проверю, как они там. Сынмин не дожидался ответа и просто ушел в сторону храма, где сейчас были братья. Чанбин устало вздохнул потирая лицо ладонями. Кожа на них была грубой и сухой. Возможно, из-за ожогов или еще какой-то ерунды, но это его особо не волновало. Солнце уже грозно поднялось с горизонта, опаляя лучами все, что попадалось ему на пути. Хван недовольно на него щурился, постепенно сдвигаясь к каким-то кустам. — Эй, смотри, — он отклонил одну из веток в сторону. — Тут есть какой-то проход. Со вопросительно хмыкнул, вглядываясь в зеленую глубь небольшой тропинки. Она была под крутым наклоном, усеянная моховитыми камнями, из-за которых ноги постоянно соскальзывали по еще влажной от дождя земле. У них было немного свободного времени, которое они могли потратить на свой отдых, прежде чем смогут забрать подлатанного Бан Чана обратно. Бину не совсем хотелось тратить его на поиск непойми чего в каком-то пролеске. Единственная причина, почему он решил последовать за Хваном, это желание спрятаться от пламенного света и нагревающегося воздуха, который здесь был влажный и почти прохладный. Ну и, возможно, потому, что не хотел вытаскивать чужую задницу из каких-то передряг. Однако, спустя пару минут бесцельных блужданий, Бин уже хотел было прервать небольшую прогулку и позвать принца обратно, как за деревьями неожиданно посветлело. Они вышли к небольшому родниковому водопаду, возвышавшемуся над ними на пару метров. Со внимательно осмотрел лианы, сползавшие с небольшого утеса. Рыхлый камень местами осыпался, но плотные травяные жгуты причудливой сеткой держали его крепко, подпитываясь водой, попадавшей на них. Маленькие белые бутоны на них грозились вот-вот распуститься. — Вау, — Хенджин изумленно пялился на них. — Никогда не видел такого. Со все время забывал, что Хван парень ледяной и с самого рождения до своего побега видел лишь высокие снежные глыбы, скрывающие их от остального мира. Было что-то трепетное в том, чтобы быть свидетелем его первых открытий, что бывают какие-то другие причудливые места, помимо обычных еловых лесов. Хенджин долго осматривал это место. Чанбин решил не отвлекать его и двинулся в ту сторону, куда утекала вода. Деревья становились все ниже и быстро редели, пока Со не вышел на крутой обрыв, открывающий просто завораживающий вид на водную гладь, еще темную после недавнего шторма. Он плюхнулся на самый край, впиваясь ладонями в песок и прикрывая глаза. Ветер мягко обдул его лицо, приподнимая отросшую челку. Бин с легким испугом почувствовал шаги, но это был всего лишь Хенджин, спустя пару мгновений устроившийся рядом. Маленькие песчинки неприятным зудом отдались в кончиках пальцев, и Со нервно перебирал ими, в попытке избавиться от этого ощущения. Но стоило ему услышать легкий соленый аромат, который всегда исходил от Хвана, зуд превратился в мелкую дрожь. Они так и продолжали какое-то время сидеть рядом и молча наслаждаться тишиной и долгожданным покоем. — Знаешь, — Чанбин задумчиво закусил губу, гадая, стоит ли высказывать неожиданно возникшую мысль. Но увидев заинтересованный взгляд Хвана из-под пышных ресниц, он продолжил, скрыв заминку за неловким покашливанием. — Это почему-то напоминает мне ту ночь в порту, — принц непонимающе вскидывает бровь, чего и не хотел видеть Со в ответ. — Ну… Ох, боже, все. Забудь. — Нет, ты уж закончи, — Хенджин тихо хихикает, отводя взгляд к воде. — Мне интересно, что ты скажешь. — Просто чувствуется какая-то умиротворенность, — Со закидывает голову к небу, отчаянно игнорируя возвращенный хванов взгляд, в котором уж точно плясали смешинки. — И с чем она связанна? С местами или… — «со мной» так и не звучит, но очень громко оседает в воздухе, растворяясь в шуме воды, бьющейся о нагретый солнцем камень. Чанбин сдерживает хмык, который слишком бы выдал его неожиданные чувства, ограничиваясь лишь закрытыми глазами. — Наверное. Может быть, — Бин встречается взглядом с парнем и чувствует, как захлебывается все его существо. — Все вместе. И даже если его голос дрожит, это не делает слова менее искренними. Прошло не так много времени, но Со уже чувствует острую привязанность к подобным моментам, когда им удается остаться наедине. Но в противовес чувствует недостаточность того, что происходит. Будто Бин лично обрубает не те веревки, лишь отдаляя от себя Хвана. Хенджин смотрит в ответ и улыбается, смущенно хмыкая, когда Чанбин на это глупо моргает. — Я, кажется, тебя понимаю, — он убирает непослушную прядь за ухо, там и оставляя руку, где пальцы мнут в руках камень на сережке. — Не смотря на то, что мы не особо ладили в самом начале, я бы не сказал то же самое про наши стихии. Они одновременно и похожи, и нет. Но они могут д… — Хван кашляет, пытаясь убрать легкую дрожь в голосе. — Дополнять друг друга. Чанбин пораженно выдыхает. Он очень хотел проигнорировать яркую проекцию их самих на их же стихии, но это звучало до того искренне и обезоруживающе правдиво, что он мог только угукнуть в ответ и отвернуться, не желая видеть ни хвановы алые щеки, ни представлять насколько покраснел он сам. Видимо, им в самом начале стоило поговорить о чем-то таком. Потому что он совершенно не ожидал, что его мысли могут настолько хорошо сойтись с чьими-то еще. Первоначальная неприязнь давно схлынула с Бина, стоило увидеть, как принц остервенело защищал жителей его деревни. Но он все еще не мог привыкнуть к мыслям о том, что Хенджин не был ему неприятен, а очень даже наоборот. Перевернул его принципы с ног на голову, оставляя разбираться с этой кашей самому. Мелкие острые камни неприятно впиваются под коленями. Редкие лучи проглядывали сквозь высокие макушки деревьев, сохраняющих им приятную тень, но та не была достаточной, чтобы скрыть всю привлекательность Хвана, лучащуюся на многие десятки миль. И Со давил желание посмотреть на парня хотя бы еще один раз — уж больно тому шел здоровый румянец. Однако, сдавшись своему порыву, он увидел лишь задумчивое и неожиданно хмурое лицо Хенджина. Принц сжимал в своей руке небольшой мешочек, который таскал с собой рядом с первого дня их знакомства. Бин никогда не уделял этому особого внимания. У каждого из парней были свои вещи, имеющие для них особое значение. Но, кажется, то что сжимал в ладони сейчас Хван, значило нечто большее. — Я согласен. — Что? — принц даже дергается от неожиданности. Убирает мешочек в подвесную сумку и снова смотрит на Чанбина. — С чем? — Ну, — Со заторможенно экает, переводя взгляд на чужие ключицы, торчавшие из-за треугольного выреза. — Про… Дополнение? — А, — Хенджин весь аж подбирается, немного сдвигаясь от него подальше. — Я не так много встречал Магов Воды, но ты… Очень запоминаешься. Как бы… Производишь фееричное впечатление. И как бы да, Земля и Вода достаточно разные, но не в плане контроля и стиля. — Моя стихия достаточно гибкая, — Хван мило улыбается. — Я легко могу подстраиваться под ситуацию. С водой можно и нападать, и защищаться. Главное иметь достаточно опыта. — И у тебя его в избытке, — кивает Со, ухмыляясь на мгновенное смущение. — Не говори всякую чушь, — Хенджин поправляет складки брюк, игнорируя чужие смешки. — Опыта не может быть в избытке. — Хорошо, — Бин обезоруживающе поднимает руки, как бы сдаваясь, на что принц опять одаривает его легкой улыбкой. Оказывается, подобная реакция была намного приятнее, нежели раздраженные пререкания. Чанбину всерьез стоит пересмотреть все свои поспешные убеждения, которые он создал у себя в голове из-за страха. — Я просто хотел сказать, что ты профессионал. И бьешься первоклассно, и… лечишься? — Нет, — тут же отрицательно машет рукой Хван. — Это не настоящее лечение. Отец назвал бы это сплошным баловством и безалаберностью. — Почему? — Со было правда интересно побольше узнать об этом. Однако лицо Хенджина резко посерело под наплывом воспоминаний о доме. — У нас очень много традиций, — Хван напряженно сгорбился, прокручивая одно из колец на своем пальце. — Одни из них грубо разделяют Магов на воинов и целителей. Умелые Маги мужчины всегда выставлялись в пример как первоклассные воины, в то время как женщин отправляли врачевать. Бывали редкие исключения, когда не способные драться парни начинали учиться лечить, но не всегда им хватало терпения. Я никогда не считал это чем-то серьезным, пока не узнал, как сильно поругались из-за этого родители. Оказалось, мою маму, в тайне от отца, обучал боевым заклинаниям дедушка. Аппа тогда так разозлился… Сказал, что она опозорила нашу семью, подвергла сомнению его пост, хотя всего-лишь хотела иметь возможность защищаться. — Это и в правду несправедливо, — Чанбин сочувствующе изламывает брови и кивает, прося парня продолжать рассказ. — Я тогда так разозлился, что напрочь отказался учиться. Сбегал ото всех в палатку целителей и прятался там целыми днями, но никогда не просил научить меня чему-то. Просто наблюдал и перенимал какие-то основы, — Хван неожиданно тянется к Бину и кладет руку тому на грудь, прямо посередине, где бьется сердце. — Вся суть исцеления заключается в том, что Маги используют воду как некий катализатор, чтобы направить целительные потоки энергии Ци к больному месту. Нужен талант и потрясающая концентрация, чтобы сделать это как можно эффективнее, — принц замирает, переводя взгляд в прикрытые глаза Чанбина. — И не менее сильный и… выносливый человек, у которого было бы достаточно собственной Ци для самолечения. — А то, что ты делал в озере? — Бин слегка наклоняется вперед, опираясь на чужую теплую ладонь. Он ожидал, что Хван ее уберет, но тот не шевелился, буравя нечитаемым взглядом в ответ. — Я… Это трудно объяснить. — А ты попробуй, — Со резко почувствовал, как сердце в его груди забилось в несколько раз чаще, стоило тонким пальцам слегка сжаться на его рубашке под его же напористостью. — Это было что-то наподобие медитации? — Возможно, — Хенджин заторможенно кивает и резко убирает руку, вспыхивая ушами в это же мгновение. — Я всегда чувствовал особое единение с водой. Она не просто подчиняется мне, я тоже подчиняюсь ей. Она мое начало, а я ее. — И все же, — Бину неловко было просить Хвана договорить, ведь тот мог осознанно соскочить с темы. — Твои родители… Что произошло в итоге? — Ох, — Хенджин ожидаемо напрягся, но без былой боли во взгляде. Больше было принятия и обреченности, которые очень хотелось заменить на что-то теплое, до этого мелькавшее солнечными лучиками в льдистых глазах. — Отец заставил вернуться к обучению. Я на зло самому себе оттачивал каждое заклинание до совершенства. Все были довольны. Правда… Один раз аппа увидел, как я пытался заживить на себе мелкие ссадины, и сказал больше не делать этого. Ему претило, что сын занимался этим, как придурок, не имеющий возможности обратиться к профессионалу. А мама наоборот поддержала и попыталась научить хоть чему-то. А потом… — принц тяжело вздыхает, пытаясь справиться с тяжелыми для него воспоминаниями. — Народ Огня напал на Воздушных Кочевников. Часть из них смогла спрятаться у нас. В основном это были дети. Мама… Я только тогда понял, зачем она пыталась хоть что-то выучить. Я… — Эй, — Чанбин торопливо остановил парня, заметив, как опасно блеснули его глаза. — Если тебе тяжело, то не нужно. — Вообще-то, это ты меня попросил, — Хван обвиняюще надулся, шмыгая носом и утирая мелкую влагу под глазами. — Признаю вину, — Со лишь кивнул в ответ, не желая заставлять того раскрываться перед ним больше, чем тот на то сейчас был способен. Его взгляд вернулся к все более светлеющему горизонту. — Скажи, красивый вид? — он никогда не был хорош в том, чтобы переводить темы, но это только смешило Хенджина, который неожиданно разошелся громким смехом. — Эй, я серьезно! — Да, — принц скрыл лицо за темными прядями и опять нелепо захихикал. — Очень. — К слову об умиротворении, — Чанбин неожиданно резко откинулся назад на свои локти, подставляя лицо тут же хлынувшему бризу. — Тот день в порту и этот похож еще и этим, смотри, — Со пропускает через пальцы мелкий песок, рядом с пучком какого-то сорняка. — Под ногами земля, — нога медленно поднялась в воздухе, указывая на тихие волны, накатывающие друг на друга. — А рядом вода. Как… Неожиданно, рядом с его рукой появляется другая. Хенджин плавно и нерасторопно погружал в сероватую пыль палец за пальцем, пока один из них не коснулся биновой ладони. Со почувствовал, как в одно мгновение разогналось его дыхание. Настолько робкое прикосновение выбило всю почву из-под ног, и ему казалось, что он летит с этого обрыва прямо в глубину. Или он уже утонул? Прямо в этих голубых бездонных глазах, смотревших на него с немым вопросом, ответ на который он не знал, но так отчаянно хотел дать. — Как? — Хван склонил голову. — Как и тогда, — Бин сглатывает, боясь моргнуть лишний раз и нарушить вот это вот. Вот это вот все резко возникшее из неоткуда. — Тихая. Размеренная. — Нереальная? — Сейчас да. Хенджин резко подрывается с места, и Чанбин облегченно выдыхает — не ему пришлось так резко все это оборвать. Принц отряхивает одежду и слишком дергано поправляет волосы, почти тут же убегая, но все же понимая, что нужно как-то объясниться. — Кажется, мы немного засиделись. Не пора забрать Чана?