50 (20) первых поцелуев

— Хината поцеловала меня, — выпаливает Наруто, запоздало понимая, что эта мысль сидела и не давала ему покоя многие дни. И сейчас, когда он её озвучил, легче не стало ни грамм, но пришло хотя бы осознание — это из-за этого ему почему-то паршиво. Шикамару секунду молчит, а затем поворачивается в сторону Наруто с сигаретой в зубах. Они пьют пиво далеко за стеной, на склоне полей, где растут весной тюльпаны местного фермера. Летом здесь — лишь трава, которую не успевают убирать. Шикамару когда-то нашёл это место, когда прогуливал тренировки вместе с Чоджи, и с тех пор проводил в отдалённой от деревни тишины много времени. Он явно не понимает, отчего у Наруто такое отсутствующе-напряжённое выражение лица, потому аккуратно спрашивает: — Что-то не так? Волна возмущения накрывает Узумаки с головой, потому после задушенного ответа «да всё», он не находит объяснений. Всё, все эмоции в куче, все люди в одной его голове стоят рядом — живые, мёртвые, люди-до-войны и после неё, и хотя Шикамару терпеливо ждёт продолжения, Наруто кроме мычания ничего выдать не может. Шикамару, не поднимаясь с локтей, отпивает из бутылки пиво. — Как это произошло? — спрашивает он, возвращая сигарету меж губ и поджигая. Наруто падает с локтей обратно на лопатки и морщится, растирая пальцами зажмуренные веки. — Мы разговаривали вдвоём. О Неджи. А потом она вдруг покраснела и кинулась меня обнимать. — Так это ты её поцеловал, — кивнул Шикамару, не улыбаясь, хотя ситуация — верх абсурда. — Я хотел её поддержать, — застонал Наруто, — и не знал, как. Я думал, что поцелуй в щёку — это нормально. Сакура так делала, когда Ино плакала из-за отца. Шикамару всё же хмыкнул. — Это не те люди, с которых стоит брать пример. — А она подставила губы, — сокрушённо затараторил Наруто, отнимая от лица ладони и в довершении всего крепко ругаясь. Шикамару снова улыбается, смеясь. — Твою мать… — И чего ты распереживался? Наруто молчит, снова пытаясь сформулировать свои кашеобразные чувства в чёткие слова так, чтобы его правильно поняли. Шикамару, к счастью, никуда не спешил. Он не ложился обратно, качая ногой в такт напеваемой в голове музыке, и смотрел вдаль. Домой он не спешил, а вечер только подступал, утепляя оттенки красного на небе. — Ты думаешь, что Хината себе что-нибудь напридумывает? — И это тоже, — уныло отозвался Наруто. — А ещё… Шикамару косит в его сторону взгляд. Наруто чувствует, как внутри всё стынет. — Я этого не хотел. Они молчат какое-то время. Наруто сначала ругает себя на чём свет стоит, думая, что обременительное нытьё он повесил на друга. Шикамару, он знал, с трудом отходил от смерти отца, даже будучи загруженным по самое не балуй в резиденции. Однако он всё равно нашёл на Наруто время. Проходит пара минут, и Нара тушит сигарету о землю и заталкивает фильтр в горлышко одной из бутылок, уже пустой. — Только не оборачивайся, — комментирует Шикамару прежде, чем сказать: — Она сейчас стоит за деревом слева. Судя по расстоянию, ничего не слышит. Наруто кривится в гримасе, но головой даже не дёргает. — Боже… Шикамару складывает печать одной рукой так, что Наруто того не замечает, и одна из теней неподалёку от Хинаты приобретает его собственные очертания. Она стоит к ним спиной; бьякуган активирован. Хьюга прижимает руки к груди, но лицо довольно спокойно. Она прислушивается и наблюдает. Нара знает, что подобные трюки, если о них не знать, отражаются только в виде тени от реального расхода чакры, которую можно принять за отголосок пребывания кого угодно в течение последних двух часов в месте тени. Неджи когда-то не сразу заметил; в Хинату Нара верил намного меньше. Ему вспомнилось, как он впервые поцеловался с Ино; она сидела, хмурая, и он защекотал её до того, что она упала ему на руки — их лица оказались в опасной близости. Они одновременно подались вперёд, хотя симпатия и была лишь пародией на напряжение на фоне творящихся вокруг бед. Как поцеловался с Темари: когда провожал её до дома, и она сама прижалась приоткрытыми губами к его, а затем её язык нашёл во рту его. Он вспомнил, как иногда, чувствуя смешанные чувства, похожие на симпатию, в итоге они лишь в редком случае не находили реализации. Например, с Сакурой: он никогда намеренно не сближался с ней, и вся его неразделённая юношеская любовь прошла мимо, а она даже не заметила. Что к лучшему, думал Шикамару, ведь связанные с ней сложности выходили за рамки его компетенции. Отсутствие понимания проблем — а точнее, понимания, как их решить — делали любые отношения бессмысленными. Что с Ино, что с Темари, в обоих случаях ему не хотелось эти трудности решать — хотя он и мог. Разумеется, когда-то придётся, но точно не сейчас. Шикамару, поглощённый собственными мыслями, на автомате достаёт новую сигарету и медленно вдыхает, поджигая. Предлагает Наруто, но тот как всегда отказывается. — Правильно, — кивает Нара, резко выдыхая. Молчит пару секунд, пока Наруто ёрзает на месте, не зная, куда деться от ждущей его одиночества Хинаты. — Наруто, а ты вообще любишь целоваться? Узумаки отвлекается. — Ну… когда без языка в глотке, то нормально. Шикамару улыбается. Будет ли это значить что-то, кроме помощи Наруто в его непростых личных перипитиях? Грядёт время, когда подобная драма будет преследовать его по пятам. Национальный герой, как-никак. Но с другой стороны, — он решит по крайней мере одну глобальную его проблему: вряд ли Наруто признается себе в предпочтениях, даже если напомнить ему про Саске и Неджи. Да и нечестно это — его, Шикамару, нежность к Наруто можно сравнить с нежностью к Чоджи. Ничего лишнего, кроме, пожалуй, объективной большей привлекательности Наруто. У Нара дёрнулись брови наверх. Последний вывод был слегка неожиданным, пусть он никогда и не осуждал себя за честную рефлексию, которой и занимался большую часть времени. Он затягивается. Опирается ладонью с сигаретой о колено. — Наруто, — зовёт Шикамару, поглощённый сомнительного намерения гипотезой, — просто скажи ей, что она тебе не нравится. — Ааааа, — воет предсказуемо Наруто, — она же расплачется… прямо передо мной, а я не умею на подобное реагировать. Шикамару не сказать, что озадачен. Решение он уже принял, и оно не то чтобы тяжело ему далось. — Тогда давай так, — предлагает он и поворачивается на локте к Наруто, накрывая его рот своими приоткрытыми губами. На мгновение Узумаки перестаёт дышать, а затем вдруг отвечает — по инерции, разумеется. Шикамару не любит сразу прикасаться руками, и Наруто подобно ему замирает в той же позе, в которой сокрушался по поводу Хинаты. У Наруто бледная щетина, но Шикамару её не чувствует, когда целует его то нижнюю, то верхнюю губу. Внезапно Узумаки поднимает одну руку и касается ладонью Шикамару под ухом, поощряя и подаваясь вперёд. Нара отстраняется. Не нужно никаких техник, чтобы услышать чавканье грязи под ногами убегающей Хинаты, которая, разумеется, всё увидела. Они смотрят мгновение друг на друга, и Шикамару возвращается в исходное положение. Прижимает фильтр к губам; затягивается. От Наруто пахнет непривычно — от девушек по-другому — но не неприятно. Шикамару думает, что и так тоже можно — с Наруто, в смысле, — если бы не было так лень.