Окровавленые стрелы

Мы вернулись назад. После того, как мы отследили их укрытие, нам нужно подготовиться к сражению. Тяжело это признавать, но Михаэль прав. Я не готов без колебаний отправиться в бой. И самое тяжелое, что от этого не избавиться никакими тренировками. Мне нужно пересилить себя изнутри, но как? С этим вопросом я и подошёл к своему наставнику: - Учитель, - смущаясь произношу я. Это ведь первый раз, когда я его так называю, - я хочу спросить у вас совета. - По какому вопросу? – иногда мне кажется, что он вообще ничего не чувствует. Всё время так холодно отвечает, что к этому приходится привыкать. - Я не знаю, как пересилить себя, чтобы без сомнений сражаться. - Слушай, ты будешь за ними плакать? - Нет, с чего бы? - И ты не будешь сожалеть об их гибели? - Нет, за ними горевать я точно не буду. - Тогда, главное, о чём тебе стоит волноваться, чтобы тебя не убили до того, как убьёшь ты. - Справедливо, спасибо за совет. - Надеюсь, тебе он пригодится. И правда, с чего я вообще должен волноваться за их жизни? Они бандиты, которые грабят и убивают по прихоти, и я их ещё буду жалеть? Ни за что. Всё это время я тренировался, оттачивал точность и дальность стрельбы. Я наконец улучшил свою стрельбу на 200 метров и теперь это не вызывает у меня никаких проблем. Однажды Мёрдок упрекнул то, что я держу лук горизонтально, когда «ни один нормальный лучник так не держит лук». Говорил мне самому учиться стрельбе, а тут ещё упрекает меня. Тренировка проходила не без проблем. Некоторые стрелы ломались или терялись, из-за чего приходилось делать новые. В основном оттачивал свои навыки я за охотой. Есть всё-таки необходимо, а обед сам в костёр, к сожалению, не прыгает. С учителем мы зачастую обсуждали план дальнейших действий. Обговорить план и основательно подготовиться – важная часть перед вторжением. Но, как-то раз вечером, я решил немножко поинтересоваться его прошлым, задав непримечательный вопрос: - Учитель, может расскажите какую-то историю из прошлого? Может, мне будет чему поучиться из этой истории. После непродолжительной паузы, он всё-таки начал: - Был у меня в отряде один паренёк. Задиристый и дерзкий. Однажды мы попали в плен и всех по очереди пытали. - …и что стало с тем парнем? - Он сначала сильно дерзил, за что неоднократно получал по лицу. Его начали пытать самым первым. Допрашивая, ему отрезали пальцы пилой один за одним, пока он периодически не отключался от шока. Потом, когда он приходил в себя, всё продолжалось раз за разом, снова и снова. В конце, он был разбит и опустошён. От того человека, кем он был, не осталось и следа. Он знал не так много, но всё равно сломался и выдал всё, что было известно. Вскоре, подоспел другой отряд и вытащил нас всех из плена. Никто, кроме него, по большей мере, не пострадал. Мораль вынеси для себя сам. - Мораль в том, что не стоит дерзить и тогда ты не будешь больше страдать? - … - Приму это, как согласие, - похоже он бесстыдно вырубился посередине разговора… Но, если всё-таки задуматься… Неужели, он хочет намекнуть мне на то, что из-за своего стремления меня настигнет подобное? Пугающе осознавать, что в конце моё желание справедливости может привести меня к этому. Может, мне стоит покинуть это всё, пока не—Какое «покинуть», разве не для этого я старался? Разве не этому хотел посвятить жизнь? Я не могу отступить, не тогда, когда я зашёл так далеко! С этими мыслями наполнившись решимостью, я погрузился в сон.