Яблочный спас

Юра Смирнов объявляется первым. Звонит Косте на домашний, тараторит так, что слова вставить не дает. — Костик, ты куда пропал? Уже неделю ищу тебя в отделе. О-хо-хо-хо, гляди-ка, почти стихи получились! То есть, не гляди, а слушай… Ну, ты понял!.. Видимо, в то, что Константин Гром мог уйти в отпуск, никто не верит, даже Юра Смирнов. Гром одной рукой держит трубку, а второй задумчиво взъерошивает свои волосы, проведя пятерней от лба к макушке. — Если ты заинтересован получить свои деньги до того, как я их снова потрачу, — предупреждает Юра. — Будь добр, объявись где-нибудь. — Да, Юр, спасибо. Завтра постараюсь заскочить в отдел. — Великолепно! — своей фирменной интонацией восклицает Смирнов. — Ладно, давай. — Да, давай, — Смирнов посмеивается на том конце провода. — Пока. Костя кладет трубку и вздыхает. Неужели вот этот человек станет его партнером, пусть даже фиктивно и на одну ночь?

***

Когда Костя заходит на работу, Юра уже сидит в курилке. На нём всё то же пальто, зато новый галстук. Гром не знает, почему обратил на это внимание. — Кого я вижу! Кто решил почтить нас своим визитом! — раскинув руки, встречает его Смирнов, привлекая внимание всех собравшихся к возвращению блудного Грома. Косте это совсем не на руку, но он улыбается, приветствует в первую очередь Юру, а затем и остальных коллег рукопожатием, пока этот альфа копошится, ища в карманах огромного пальто свой бумажник. — Отойдем? — кивает Костя в сторону. Юра смотрит на него непонимающе, но уже через секунду за непониманием следует заговорщецкая улыбка. Он чувствует, что раз они отошли от остальных, речь пойдет о чём-то интересном. И, конечно, Смирнову всегда льстит, когда его посвящают в секреты. — У меня есть к тебе… деловое предложение, — начинает Гром, пока они отходят на достаточное расстояние от ребят. В глазах Юры загорается блеск азарта. Деловые предложения — это его стихия. — Я тебя вни-внимательно слушаю, дружище, ты же знаешь — я всегда «за»! — Юра моментально заводится, это видно. Он уже готов вписываться в любую тему, о чём бы Костя ни сказал. Гром вздыхает, не зная, с чего начать. Наверное, придется разочаровать друга — да, он заплатит, конечно, вот только бизнесом это предложение назвать сложно. Костя достаёт бумажник и старается как можно спокойнее произнести: — В общем. Мне нужна метка. И, соответственно, альфа, который её поставит. Конечно, не бесплатно. Смирнову требуется несколько секунд, чтобы понять, о чём речь. Раскрыв рот, он и слова не может сказать сперва. — То есть, я… Ты… Я… Оу, — показывает пальцем на себя, потом на Костю, потом снова на себя, потом снова на Костю, туда-сюда. А затем замирает и вскидывает брови, видимо, с окончательным осознанием вопроса. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Юра — с удивлением и осознанием просьбы Кости, Костя — с отчаянием от безвыходности ситуации и стыда за то, что ему пришлось опуститься до таких предложений. Юре кажется, что это какой-то розыгрыш или попытка поймать его с поличным на чём-то нехорошем. Сердце удар пропускает, пока он непонимающе смотрит на омегу напротив. На омегу, конечно. Юра никогда этому особо значения не придавал, не задумывался, но сейчас, когда Гром стоит так близко, сомнений не остается. Он чувствует омегу перед собой, и эта его просьба безумная сбивает с толку. — Извини, Юр, я… Всё, забудь, — Костя не выдерживает этого молчания и пронзительного взгляда ясных глаз напротив, готовится развернуться и уйти, но прежде грозит Юре пальцем, вдруг снова накинув на себя привычную рабочую суровость. — Если ляпнешь где-нибудь — пристрелю. Юре требуется секунда, чтобы опомниться, он делает несколько быстрых шагов вперед, так, что пальто за спиной развевается, и останавливает Костю, коснувшись его плеча. — Стой, Кость, если тебе правда нужно… — Юра натягивает улыбку и пытается вести себя, как ни в чем ни бывало, уверяет Костю с уже привычными жестами рук. — Ты обратился аб-абсолютно по адресу. Гром смотрит исподлобья с сомнением. — Строго конфед-феденциально, — Смирнов спотыкается, думает, что не зря в этом слове прячется имя «Федя». Прокопенко-то наверняка уже в курсе. Или нет? — Только между нами. Костя ничего не отвечает, но и не спорит, выслушивает Юру. — Так значит, завтра у тебя? — Я завтра… Только часов до шести свободен, — совершенно не готовый к такому напору Костя немного теряется. Словно в глубине души он до последнего надеялся, что в итоге Юра назовет его ненормальным и, конечно, откажется. — Значит, зайду после обеда. Юра хлопает Костю по плечу, подмигивает и, развернувшись на каблуках, возвращается в курилку. Гром остается стоять поодаль, совершенно растерянный. Что это было? Юра Смирнов только что почти без вопросов согласился переспать с ним… За деньги…

***

На следующий день Костя просыпается и с ужасом вспоминает, что именно запланировал на сегодня. У Игоря дополнительные занятия в школе до вечера, поэтому время есть и на домашние дела, и на встречу с Юрой. Если это можно так назвать. Он быстро прибирается, ставит вариться борщ, чтобы вечером было, чем накормить ребенка, приводит себя в порядок, застилает свежее постельное бельё. Делает всё так, словно ничего сверхъестественного не происходит. Максимально вписывает встречу с Юрой в свою рутину. А у самого постыдно сосет под ложечкой от тревоги. Часа в два раздается звонок в дверь. У Игоря свои ключи, значит, это не он. Гром на всякий случай сперва открывает дверь через цепочку, а затем широко распахивает её перед Смирновым. У того в руках букет из нескольких роз и коробка конфет. — Юр, ну цирк-то зачем устраивать… — склонив голову набок, спрашивает Костя. — Гром, ты совершенно не улавливаешь вибрации момента! — Юра всеми силами делает вид, что его это не задело. Очень грубо со стороны Кости, если честно. — Всё должно быть красиво. Гость шагает в квартиру, шуршит длинным пальто, скидывает свои безумные крокодильи туфли. — Куда можно поставить? — Давай, — Костя неловко забирает букет. — Спасибо, Юр. Вазы в доме нет, поэтому цветы отправляются в высокую трехлитровую банку. Конфеты тоже лишними не будут, Игорь любит сладкое. Юра успевает помыть руки, заглянуть, кажется, во все комнаты, пока хозяин квартиры возится с цветами. На Юре тёмная рубашка и дорогой галстук с огурцами, Костя же в своей домашней белой майке-алкоголичке, которая прекрасно демонстрирует его широкие плечи и сильные руки. После недолгого неловкого разговора Смирнов садится на диван — тут не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы догадаться, куда именно его пригласят — и закидывает ногу на ногу, чтобы хотя бы сделать вид, что он расслаблен и готов на всё. Костя опускается рядом, уперевшись локтями в колени. Не самая изящная поза для омеги, конечно, но старая привычка куда сильнее желания показаться нормальным омегой. Он чувствует, как с каждой секундой нарастает неловкость. Оба чувствуют. На удивление, даже болтливый Юра в эти минуты молчит. — Не хочу тебя торопить, — всё же начинает он. — Но, может быть, мы уже как-то немного… начнём? — Да, да, — сразу же отзывается и кивает Костя. — Конечно. Он показывает свою включенность и готовность, как и Юра, но… Оба понимают, что что-то идет не так. Смирнов подсаживается чуть ближе, Костя пододвигается так, что их бедра касаются друг друга. Альфа укладывает ладонь ему на колено и наклоняется ближе, ведет своей ладонью с переливающимися перстнями наверх по бедру. Гром подается навстречу, но тревога и неправильность ситуации не дают расслабиться. Когда их лица буквально в паре сантиметров друг от друга, Костя всё же резко отстраняется. — Юр, подожди, — Костя отводит взгляд, а потом снова смотрит на Смирнова и качает головой. — Это ерунда какая-то. Юра, эго которого задето уже второй раз за последние полчаса, сразу же делает вид, что ничего не произошло. Снова вальяжно закидывает ногу на ногу, прислонившись к бортику дивана, заправляет прядь волос за ухо, а потом скрещивает руки на груди, подсознательно отгораживаясь от омеги. — Да, Кость, наверное, ты прав, — отзывается с готовностью, лишь бы не показывать своего… разочарования? Лишь бы не выглядеть глупо. Гром снова упирается локтями в колени, а в ладонях прячет лицо, вздыхая. — Какое-то безумие. Извини, что тебе пришлось сюда тащиться. Юре неспокойно. Он неуверенно снова подсаживается ближе и не знает, как подступиться к Грому. С омегой явно происходит что-то не то. Смирнов поднимает руку за спиной у Кости, но отдергивает, засомневавшись. Потом снова поднимает и укладывает на напряженную спину, слегка поглаживая. Осекается и похлопывает, чтобы это выглядело по-дружески, без намеков. — Кость, ну что ты? Он не знает, что говорить в такой ситуации. Обычно с омегами у Юры всё шло куда проще: либо его сразу отшивали, либо всё складывалось само собой, как по маслу, пусть ничего продолжительного из-за его суетной жизни не получалось. А сейчас он сидит рядом с коллегой, который предложил ему деньги за секс, и не знает, как себя вести. Костя приходит в себя быстро: потирает лицо руками, поворачивается к Юре и уже даже улыбается. — Пойдем хоть борщом тебя накормлю, раз уж пришел. — А вот-вот это я с удовольствием! — радостно откликается Юра, испытывая колоссальное облегчение из-за того, что тему удалось сменить. Он даже улыбается теперь как-то иначе, раскованнее, что ли: просто и дружелюбно, а не изображая из себя альфа-самца. На кухне и Косте как-то комфортнее, чем в спальне. Отвернувшись к плите и наливая в глубокую тарелку горячий суп, он думает о том, как будет смотреть в глаза Юре после произошедшего. Им ведь ещё работать и работать вместе. — А ты чего не ешь? — спрашивает Смирнов, когда Костя ставит перед ним тарелку, а сам остаётся на расстоянии в привычной позе, опирается бедрами на ванну и скрещивает руки на груди. Гром так чувствует хотя бы иллюзию контроля ситуации. Хотя что уж тут контролировать, когда он привел мужика трахаться, а в итоге усадил есть суп. — Чего не ешь, спрашиваю, Кость? Отравить меня решил после неудачного свидания? — посмеивается Юра, левой рукой держа ложку, а правой заправляя за ухо волосы, чтобы не лезли в глаза и в тарелку. Смеётся, а сам уже полтарелки этого супа съесть успел. Костя улыбается шутке. — Конечно, Юр. Как это… Как самка богомола. Смирнов, конечно, понимает о чём речь, старается не прыснуть борщом на рубашку, и пальцем грозит Грому, мол, хорош, хорош. Когда Юра искренне смеётся, вокруг его глаз собираются мелкие морщинки. И каким-то теплом от него веет, что ли. Костя никогда прежде не обращал внимания. — Не переживай, я для ребёнка варил, так что там всё самое лучшее, — успокаивает Гром гостя. — Игорёк, кажется, да? — Точно. — Сколько ему сейчас? — Двенадцать. — Да ты что! Я ж его вот таким помню… Разговор как-то сам собой перетекает в безопасное русло: о жизни, о работе, о быте, в Костином случае — о семье. Юра за обе щеки уплетает Костин борщ: с хлебом, со сметаной, всё, как полагается — а потом неловко просит добавки. Он бы не стеснялся ни в коем случае, не в его стиле это, но ведь Гром для сына, в первую очередь, готовил, а дети — это святое. — Ой, сейчас, — Костя с радостью накладывает ещё борща. — Тут на всех хватит. — Это просто грандиозно! — нахваливает суп Юра, а Костя изо всех сил старается сдержать свою слишком широкую искреннюю улыбку. Наконец-то кто-то оценивает его готовку по достоинству, а не сидит над тарелкой полчаса с недовольным: «Опять суп…» Когда Гром заваривает чай, чтобы предложить гостю его же конфеты, Юра смотрит на него, склонив голову в сторону, и вдруг предлагает: — Кость, а может, мы завтра с тобой просто завалимся в какое-нибудь заведение? — последнее слово он особо выделяет, хитро подняв одну бровь. Омега не успевает смутиться и напрячься от многообразия вариантов, что же именно Юра Смирнов имеет в виду под заведением — мало ли, в каких заведениях тот успел побывать за время работы под прикрытием — но Юра продолжает, рассеивая сомнения. — Я знаю хороший бар, тут недалеко. Зная Грома, Юра может с уверенностью сказать — просто так тот бы не пошел на эти танцы с бубном, у него есть веская причина просить о метке коллегу с работы, с которым у него ничего и никогда не было. А раз Косте это зачем-то надо, а Юра уже вызвался помочь, Юра намерен постараться, а не останавливаться на первом же шаге. Юра Смирнов так просто не сдается. И Константин Гром — Юра уверен — тоже. Юру ведёт вперёд уже не жажда легких денег, а спортивный интерес. Костя делает глоток чая и кивает. — Знаешь, а давай, — Гром думает о том, что это хороший второй шанс для сомнительной авантюры, которую он предложил коллеге. И надеется, что Юра рассматривает этот поход в бар точно так же. — Как насчёт завтра? Гром хмурится, прикидывая время. Чем бы ни закончился вечер, пьяного отца Игорю в любом случае лучше не видеть, а значит, нужно ещё договориться с сыном. Отправить к Феде нельзя — и неудобно уже перед Прокопенками, у самих дитё малое; и Федю раньше времени посвящать в историю не хочется, ведь он не оценил идею Кости переспать с Юрой; и сам Игорь заподозрит неладное. Надо действовать хитрее. Но и задерживаться нельзя. У него осталось чуть больше недели. — Давай послезавтра. Если что, я тебе позвоню. И снова Костя ловит себя на том, что ведёт себя так, словно планирует будничные дела. И Юра, главное, ему в этом подыгрывает. После вкусного обеда и обстоятельных бесед Смирнов всё же начинает собираться. — Кость, я потихоньку уже пойду — у тебя Игорь, наверное, скоро из школы придёт. Гром поражен тактичностью Юры и мысленно благодарит его за то, что догадался о причине, по которой время их встречи ограничено, сам: выгонять гостя из квартиры было бы совсем неловко. — Заходи ещё как-нибудь… На борщ, — улыбается уголком губ омега, приваливаясь плечом к стенке в прихожей и наблюдая, как собирается Юра. — Об-обязательно! — Смирнов сразу поднимает голову от своих ботинок, которые как раз надевает. Возможно, Костя предложил из вежливости. Возможно, стоило отреагировать сдержаннее. Но Юра с радостью придёт ещё, если его покормят такой же вкусной домашней едой. — Ладно, тогда до четверга, — кивает Костя и протягивает руку, чтобы попрощаться привычным рукопожатием. Юра руку-то жмёт, вот только не отпускает, а притягивает Грома к себе, чтобы обнять на прощание и похлопать по спине. — Давай, дружище, до четверга. На созвоне, цифры помнишь. Костя неловко обнимает альфу в ответ. Подмигнув напоследок и оставив в прихожей лёгкий аромат корицы, Юра уходит, а Костя остаётся в опустевшей квартире и пытается привести в порядок свои мысли. Спустя час с небольшим приходит Игорь. От его внимания не укрывается коробка конфет на столе, чему ребенок несказанно рад. — Сначала суп! — останавливает его Костя, одним движением убирая коробку из-под носа мальчика на шкаф, куда Игорьку без табуретки пока не добраться. Сын вздыхает, а потом и банку с розами замечает, и его расстроенный взгляд сразу загорается интересом. — Пап, у тебя что, было свидание?! — Ты ерунду-то не неси, — Костя смотрит строго, но Игоря не проведешь. — Поклонники подарили? — Ага, поклонники, — скептически отзывается отец. — Поклонники, конечно. Жители Фрунзенского района, благодарные за раскрытое преступление. Вон и конфеты оттуда. Игорь не спорит, но и не верит, суп ест, улыбаясь хитро своим мыслям. Он уже взрослый ведь совсем, всё понимает. Особенно то, что папе пора бы заняться не только воспитанием сына, но и своей личной жизнью.