Моя девочка

Это стало какой-то традицией: всякий разговор с Чонгуком для Тэхёна завершается плачевно. А разговоров между ними было немного, всего два. Вернее полтора. Один – давным-давно, у достопамятного моста. И сейчас. Поговорить они не поговорили, но зато Тэхён успел узнать, какой Чонгук без трусов. Тэхён стряхивает с себя осколки и остатки еды, морщась трет лицо и усмехается. Какая, сука, ирония. Какова вероятность встретить человека, с которым учился, в гигантском городе? А в женском кимоно? Не обращая внимания на гудящую голову, он выходит из номера в узкий коридор, где стоит битую минуту, вспоминая в какой стороне лестница. На первом этаже бармен, облокотившись о стойку, бубнит вполголоса о чем-то с управляющим. При виде Тэхёна он начинает натирать свои рюмки, которые чище от этого не становятся. А управляющий выдает поклон и услужливую улыбку. Спасибо, блядь, за сервис. Тэхён молча пересекает помещение и, уже толкнув входную дверь, передумывает и останавливается. – Гейша, обслуживавшая меня... я, кажется, влюбился, не подскажете адресок? Управляющий делает удрученное лицо. – К сожалению, мы не даем контакты своих сотрудников клиентам. Крысеныш. – Вы даже представить не можете серьезности моих намерений. Вежливая улыбка превращается в издевательскую, и тот вздыхает, ковыряя грязь под ногтями. – Похвально, но правила есть правила. – Меня вообще жутко заводит, когда мне пытаются проломить череп. – Бывает. – И если к прекрасному созданию у меня претензий нет, то к вашему сервису... – Что такое? Еда была невкусной? – Не успел распробовать, она вся оказалась на мне. Управляющий склоняет голову набок, всем видом говоря: «И что ты мне сделаешь?». Тэхён достает визитку этого заведения, задумчиво вертя ее в руке. – Может в полиции мне помогут найти мальчишку? Заодно посоветую им ваши блюда. Крыса меняет позу на более прямую и поспешно говорит: – Ладно, парень, какие проблемы? Я же все понимаю – дело молодое. Он выуживает откуда-то пухлый блокнот и перелистывает, слюнявя пальцы. Затем черкает адрес на обрывке бумаги и протягивает ее Тэхёну. Наконец он может глотнуть свежий воздух. Время оказалось позднее, около двух часов ночи. Если Чонгук и направился домой, то на такси. Или пошел в другое место. А может все ещё прячется в этом гадюшнике? Нет, вряд-ли он бы остался, слишком быстро мелькали его ноги, когда он убегал. Тэхён поймал такси и назвал адрес. Пока ехал, в голове немного проветрилось, но болело в нескольких местах сразу. Машина въехала во двор с серыми домами–коробками, которыми этот район застраивался еще до его рождения. Беспрепятственно вошел внутрь. У нужной квартиры он прислушался – внутри невнятно играла музыка. Не особо предсталяя, о чем будет говорить, Тэхён постучал. И почти сразу дверь приоткрылась на ширину ладони, а над натянувшейся дверной цепочкой возникло чужое лицо. – Ты к кому? – пробасило лицо. – К Чонгуку. – Тут таких нет. – А какие есть? – Ты ширик что ли? – спрашивает лицо и почему-то принюхивается. – Нет, просто меня по голове стукнули. По ту сторону цокают языком и дверь захлопывается. – Эй, – он утыкается лицом в щель возле косяка. – Я ищу парня, который работает в «Чайном доме». Мне сказали он тут живёт. Дверь снова распахивается, на этот раз широко. – А-а. Что ты сразу не сказал? Перед Тэхёном стоит высокий мужик в коротком халате, в вырезе которого на костлявой груди двумя шарами выступают искуственные молочные железы. Тэхён честно пытается туда не смотреть, но у него не получается. – Ты меня прям смущаешь, – говорит мужик и протягивает руку для пожатия. – Я Бэй. – Тэхён. – Пошли. Они идут по коридору, мужик останавливается у закрытой комнаты и стучится костяшками. – Крольчонок, к тебе тут пришли. Подождав пару секунд нажимает на ручку, но дверь оказывается запертой. – Акари, ты спишь? – Кто пришел? – доносится оттуда. – Один симпатичный мальчик, Тэхён. За дверью что-то бу́хает, будто падает стул. После паузы Чонгук отвечает: – Скажи, что меня нет. – Но ты есть, – говорит Тэхён. Снова тишина. – По-моему, Акари не хочет с тобой говорить. – Чонгук, открой. Я не злюсь, давай просто поговорим. – Акари, малыш, все в порядке? – воркует Бэй. – Ладно, слушай, – он берет Тэхена за запястье и тянет в сторону от комнаты. – Он сегодня вернулся немного не в духе. Давай придешь в другой раз, милый. Пусть Акари там наплачется, отойдет... – Что, нахрен, за Акари? – не сдерживается Тэхён. Ему еще мужик с сиськами будет указывать, когда можно к Чонгуку, когда нельзя. – Классику надо знать, дорогуша. Акари – символ невысказанной и чистой подростковой любви. – Какое подходящее погоняло для проститутки, – вырывается у Тэхёна. Бэй весь как-то подбирается и упирается кулаками в бока. – Захлопни пасть, пока я тебе не переебала. Силенок хватит, даже не сомневайся, несмотря на то, что девушка. – Ты это сейчас серьезно? – Тэхёну знатно надоел этот цирк. – Дальше, блядь, некуда, гомофобное ты говно. Женоненавистник. – Ты уж определись гомофоб я или женоненавистник. Их прерывает щелчок замка и скрип двери. Тэхён боком просачивается в приоткрытую щель, а Бэй ревет: – Ну нет, я тебя к нему и близко не подпущу! Тэхёна затягивают в комнату и говорят: – Бэй, все нормально, я разберусь. Тот сопит под дверью, потом раздаются удаляющиеся шаги вперемешку с проклятиями. В небольшой уютной комнате на письменном столе лампа с абажуром распространяет вокруг мягкий свет. Чонгук в белой футболке и каких-то шароварах стоит, опустив нахмуренный взгляд и скрестив руки. Спутанные волосы как-то трогательно падают на лоб и щеки. Тэхён раньше никогда не видел у него таких отросших волос. Он уже успел снять грим, и видно, что нос и глаза у него красные. – Зачем ты пришел? – Почему ты убежал? – По-моему, это ясно. Не хотел тебя видеть. – Почему? Чонгук коротко вскидывает голову и они впервые встречаются глазами. – Прекрати это делать, – говорит он. – Что делать? – Отвечать вопросом на вопрос. Так зачем ты здесь? – Я не знаю, Чонгук. Я просто увидел тебя... я даже не сразу понял, что это ты. Понимаешь, это было совсем нереально: ты – и там. – Понравилось? – с какой-то злостью спрашивает Чонгук. После едва уловимой заминки Тэхён говорит: – Да. Чонгук садится на кровать и прикрывает глаза. – Ты всегда парней снимаешь или сегодня было удачное стечение обстоятельств? – Вообще, – отвечает Тэхён и садится рядом, – я за такие вещи не плачу. Так что да, удачное стечение обстоятельств. – Ты гей? – Я всякий. – Вот бы не подумал. Тэхён нервно хихикает и Чонгук понимает, что он думает про него то же самое. – Давно там работаешь? – Не помню, – упрямо отвечает Чонгук. – Почему «Акари»? – Просто сценический, так сказать, псевдоним. – Ты и в жизни так представляешься? – Нет. – Тебе очень идет кимоно, но, Чонгук, извини за мой вопрос: ты такой, как этот Бэй? – Какой «такой»? – чеканит Чонгук. Тэхён собирается с мыслями, чтобы выразиться обтекаемо и щадяще, но выпаливает: – Ты хочешь отрезать себе член? – Всерьез – нет, – Чонгук не психует, говорит спокойно. – А в шутку, значит, да? Чонгук переводит взгляд на свои колени. – Это сложно... объяснить. – Ты чувствуешь себя женщиной? – ещё один голый вопрос без выбора формулировки. – Не знаю. Нет. Мужчиной в типичном понимании точно не чувствую. – И тогда тоже? – Когда? – В школе. – А ты думаешь, мне кирпич на голову упал и с тех пор я такой? – горько улыбается он. – Ты был в то время такой дерзкий. – Я старался. – Знаешь, ты меня жутко бесил. У тебя был вид, будто тебе на все плевать. И у тебя всегда все легко выходило. А меня ты вообще не замечал. – Я был в тебя сильно влюблен. Тэхён ошеломленно смотрит на Чонгуков профиль. – Просто до отчаянья. И реально страдал. Хаха, разве это не смешно? Ну же, посмейся со мной, Тэхён. А у Тэхёна перед глазами стоит только одна сцена. Как он трясет за куртку Чонгука, и как у того дрожат губы. – Ладно, – произносит Чонгук серьезно. – Вечер встречи выпускников подошел к концу. Уходи. – Почему ты меня гонишь? – Почему ты свалился как снег на голову и слушаешь историю моей жизни? Что-то не припомню, чтобы мы ладили в школе. То, что ты снимаешь мужиков, а я ношу на работе кимоно, еще не означает, что у меня с тобой есть что-то общее. – А с кем есть, Чонгук? С твоим соседом с дутыми сиськами? Или с клиентами, которые тебя трахают, пока ты им поёшь и разливаешь чаёк по пиалам? Чонгук вскакивает и распахивает дверь. – Катись! – кричит он. Тэхён поднимается и оказывается на одном уровне с ним. – Я ведь могу вспомнить множество моментов, когда мы оказывались на расстоянии вытянутой руки, они пожизненно отложились в моём мозгу. Как думаешь, почему? Так что, если только позволишь, я могу остаться и посмеяться с тобой вместе, ведь мы, очевидно, были двумя идиотами. Чонгук не произносит ни слова, не двигается, и о чем он думает, Тэхён не имеет представления. – Прошу тебя, уйди из этого притона. Ты заслуживаешь лучшего. Самого лучшего, на самом деле. Тэхён выходит в коридор и перед тем, как за ним закрывается дверь, слышит: – Секс не входит в мои рабочие обязанности. Это дополнительная опция, не все гейши ею пользуются.