Моя девочка

Тэхён сидит на работе в самом центре большой комнаты в окружении полусотни людей, стучащих клавиатурами и щелкающих мышками. Его стол одинаково удалён от окна, туалета и кофейного автомата. А ещё прямо на него с потолка смотрит камера. Вернее, смотрела, пока он её не отвернул так, чтобы не попадать в поле зрения. На мониторе белеет чистый лист с заглавием

ОТЧЕТ О ДЕФЕКТЕ

И ассоциации, возникающие в голове, мешают сосредоточиться на деле. Тэхён сворачивает документ и открывает болталку. Потом сворачивает её и снова открывает документ. Оглядывается по сторонам и включает приложение на телефоне. Пролистывает список имён со своими пометками «норм», «ок», «ещё не», «огонь», «никогда» и добирается до Хосока. Последний диалог датирован мартом прошлого года.       «Кто моя надежда?» — пишет он. Через мгновение ник Хосока загорается синим. «Я твоя надежда!» — приходит ответ       «Нет, ты совсем обо мне позабыл» «Потому что на сообщения надо отвечать, балбесина»       «Я тебя прощаю, Хосоки» В ответ тот присылает ржущий смайл.       «Как твои дела? Видишься с кем-нибудь из наших?» «Со всеми вижусь, кроме тебя. И с Чимином, и с Юнги. Даже с Сокджином»       «Увидьтесь со мной, Хосоки. Я по вам очень соскучился. Слушай, а Джин к вам откуда примазался?» «Ха! Зачем нам ты, у нас теперь Джин» «Ладно, спрошу ребят, когда все смогут — я тебе напишу. А Сокджин работает с Чимином»       «Может вы ещё и с Намджуном встречаетесь, пока я тут один-одинешенек?» «Я — нет. А они встречались как-то»       «Может ещё и с этим… как его…» — набирает Тэхён и стирает.       «Как там лягушачьи лапы?» — снова пытается и снова стирает.       «Чонгук тоже с вами?» — наконец отправляет он. «Нет, его не видели. Даже странно, что ты его вспомнил»       «Это он странный был» «Вот вообще нет»       «Мне что, одному так казалось?» «Наверное, да»       «Я серьёзно, ты ничего необычного за ним не замечал?» «После тебя мне никто странным не кажется» — пишет Хосок. Тэхён теребит губу, обдумывая следующее сообщение, а Хосок присылает новое. «А, вспомнил, Джин искал Чонгука и ходил к нему домой. А его родители сказали, что он переехал, а новый адрес они не знают. Наверное, они поссорились»       «Почему сразу поссорились?» «Разве не странно, что родители не знают, где их сын?» По офису проносится предостерегающий шепоток и Тэхён прячет телефон, не успев ничего ответить Хосоку. Начальник отдела объявляется в проходе и ходит от одного бедолаги к другому, заглядывая каждому в монитор. Тэхён придвигает клавиатуру и резво начинает стучать всё, что он думает о дефектах.

*

У Тэхена наконец появилась причина навестить Чонгука и он еле дожидается конца рабочей недели. Он приезжает в уже знакомый район в обед, точно не зная, когда Чонгук встает на свою работу, будь она неладна. В том, что он не станет желанным гостем, сомнений не возникает. Но ведь должен он обрадоваться возможности встречи со старыми школьными друзьями. Тэхён останавливается перед обшарпанной дверью, вздыхает и стучит. В глубине квартиры раздаются шаги, дверь открывается на расстояние натянутой цепочки. Снова тот стрёмный мужик. Как только он видит Тэхёна — закрывает дверь. — Мадам, позовите Чонгука, — говорит Тэхён громко. — Мадемуазель, — раздаётся по ту сторону. — Я так и подумал. Вы просто немолоды… — Как ты заебал, сопляк! Бэй распахивает дверь и, схватив Тэхёна за шею, выдёргивает из коридора в квартиру. Хватка у него крепкая. — Пошли-ка поговорим, — шипит он. Тэхён следует за Бэй без возражений, несмотря на столь необычное приглашение. Так или иначе, он всё же попал сюда, а это было больше, чем он рассчитывал. Кухня, на которой едва могут развернуться двое взрослых, производит впечатление склада забытых вещей. Пока Тэхён рассматривает визитки и брошюры всевозможных услуг и заведений, сплошь покрывающие холодильник и даже стену над столом, Бэй лезет в шкафчик за рюмкой и бутылкой с красной жидкостью. — Прежде чем накидаешься, хотелось бы узнать: Чонгук дома? Словно в ответ на это Бэй заливает в рот алкоголь и поворачивается к нему. — Твой Чонгук — возможно. Или на тренировке, или продолжает своё образование в престижном ВУЗе. Может быть гуляет сейчас с друзьями. А вот Акари спит, потому что каждую ночь работает. — Я думал, Акари и Чонгук — это один человек. — Совершенно разные, дорогуша. Тэхён садится на стул и подпирает рукой подбородок. — Может, расскажешь мне об Акари? — А ты кто такой? Откуда взялся вообще? Вам всем не было никакого дела, как он жил все эти годы. — Школьный друг, — коротко отвечает Тэхён. — Друг? — Бэй садится напротив, громко ставя на стол свою бутылку. — То-то Акари сам не свой от счастья после тебя. Так кто же ты на самом деле? Тэхён честно не понимает что сказать и чем вызвал враждебность мужика. — Мы практически не общались. Но есть люди, которые беспокоятся о нём. Я не знаю, чем они или я его обидели. Он был самым младшим среди нас. Думаю, его все любили. Взгляд Бэй смягчается и он произносит с тёплой улыбкой: — Разве это золото можно не любить? Его родители не заслуживают такого ребёнка, как Акари, — лицо Бэй снова становится жёстким. — Что произошло? — Они его выгнали. На улицу! Забыли, как и не было. — Почему? — Сам догадайся, если не дурак, — он делает ещё один глоток прямо из бутылки. — Давно? — Я встретила его три года назад, — задумчиво произносит Бэй. — Он тогда был совсем деткой. Такой колючий… То место, где он тогда находился, совсем для него не подходило. Но я понимаю, у него не было выбора. Ещё не придумали курсов, где переучивают жить таких, как он. А опыт иногда добывается несладко. Я знаю, тоже это проходила в его возрасте. Я себя приняла. Он — предпочел выход хуёвей. Тэхён пробирается сквозь дебри иносказательности, и то, что он понимает, совсем ему не нравится. — Но я вытащила его. И если хоть одна сука сделает ему снова больно — я просто сверну эту сучью шею. — Говоря это, Бэй дарит Тэхёну пронзительный взгляд и прикладывается к бутылке. Он уже поплыл, а Тэхён боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть болтливость своего собеседника. — Из меня вышел хуёвый отец. Я, блядь, никогда… Ладно… Всё нормально… — он замолкает, чиркая зажигалкой, и затягивается дымом. — Куришь? Тэхён кивает, Бэй кидает ему сигарету и продолжает: — Я знаю, ты будешь смеяться. Он мне как дочь. Тебе этого не понять. — Если абстрагироваться… мне не смешно. — Ты, говнюк, мне нравишься. Только поэтому ещё сидишь здесь. Будь к нему добрей. Зовите друзей, веселитесь, дружите. Но ты должен принять его. Понимаешь? Тэхён кивает снова. — Только я не думаю, что Акари захочет видеться с кем-то из прошлого. Он сам себя не принял. — Он стыдится? — Соображаешь, малыш. Может, не такие хреновые вы ему были друзья. Дело в том, что он не хочет, чтобы его видели другим. Но без друзей жить нельзя. Ему кто-то нужен, кроме меня. Воцаряется тишина, в которой каждый думает о своём. Тэхёну кажется, что он без спросу подсмотрел чью-то жизнь, и то, что он увидел — ему не вывезти. Что оно слишком хрупкое, чтобы хватать грубыми руками. Не удержать. Уж не такой сволочи, как он. Разобьёт непременно. То, с чем он вдруг столкнулся — ему выше крыши, выше его понимания. И банальные средства выразительности этого понимания разбиваются о реальность. Или это столкнулись две реальности, и теперь стоит задача совместить их. На кухню заходит Чонгук, натягивая на голову свитер и путаясь в рукавах. Тэхён подскакивает от неожиданности, а Бэй прячет пустую бутылку под стол. Чонгук выныривает из свитера и, заметив Тэхёна, застывает как вкопанный. У него мокрые волосы и заспанный вид. — Зайка, ты встал? — спрашивает Бэй, будто это не очевидно. — А у нас кофе кончился. Вы тут посидите, а я сбегаю куплю. — Вон он, — говорит Чонгук, указывая на пакет, стоящий на самом видном месте у плиты. — Ну… тогда свари, — смущённо отвечает Бэй и ретируется из кухни. Чонгук молча подходит к холодильнику, вытаскивает молоко и пьёт из пачки. Затем ставит его на тумбочку и, как ни в чём ни бывало, возится у плиты, отмеряя ложкой кофе и наливая воду. Тэхён наблюдает, как шевелится его спина под кофтой, как ловко и изящно двигаются руки, а ноги в спортивных штанах почти не изменили свои очертания с тех пор, как они учились вместе. В тишине проходит несколько неловких минут, или неловко только Тэхёну, потому что Чонгук будто забыл о его существовании. Он наливает кофе в чашку и оборачивается к столу. — Ты ещё тут? — Чонгук делает свой первый глоток, привалившись к стене под окном и вопросительно глядя на Тэхёна. — Я по делу, Чонгуки. Чонгук усмехается этому обращению едва уловимо, но интереса к «делу» никак не выражает. — Мы с ребятами, Хосоком, Чимином… Чонгук тянет руку к окну, чтобы пустить воздух в прокуренное помещение. — … Юнги, Сокджином. И может быть Намджуном. Хотим встретиться. Похоже, содержимое чашки интересней этой информации, так внимательно на неё смотрит Чонгук и дует губы. — Мы сверяемся с нашими выходными, — продолжает Тэхён менее уверенно. — Ты когда сможешь? — У меня нет выходных, — говорит Чонгук. — Как? Совсем? — Пару раз в месяц. — Может, спишемся тогда? — Тэхён достает телефон. — Думаю, не получится. — Почему? — Я занят. — Когда? — Всегда. — Ты не хочешь? — спрашивает Тэхён. — Верно. — Знаешь, они ведь соскучились. Чонгук бросает на Тэхёна взгляд и прячет его снова. — Что мне им сказать? — говорит Тэхён. — Скажи что хочешь. Чонгук продолжает смотреть мимо Тэхена. А Тэхён чувствует себя дураком, страшно пустым местом. Которое вот-вот попросят уйти, как бесполезного визитера с пачкой религиозных журнальчиков. — Они были бы рады. Я это точно знаю, — снова пытается он. Чонгук поднимает на него взгляд, от которого становится не по себе. — Не понимаю, — говорит он. — Ты издеваешься сейчас? Да вроде нет, не вижу этой обычной придурковатости. Может быть, ты меня тогда жалеешь? — Не жалею. То есть не то, что не жалею. Не потому… Да вообще ни в каком смысле не жалею, — совсем путается Тэ. — «Не потому» — это почему? — вкрадчиво спрашивает Чонгук. Решимость Тэхёна совсем истончается и лопается, издавая унылый звук в воображаемой области сердца. — Чонгука… — произносит Тэхён совсем растерянно. — Сыграй со мной в баскетбол, когда у тебя будет выходной. Последняя попытка реанимации… Проваливается. Чонгук выходит из кухни, оставляя Тэхёна одного. А тот стоит с досадным чувством беспомощности, озирая адреса массажных салонов на стене. И он уже обречено делает шаг вперед, когда Чонгук возвращается, держа в руке телефон. — Давай номер Намджуна, — говорит он. — У меня нет, но я спрошу его для тебя. — Тэхён торопливо делает движение пальцем по смартфону, экран загорается. — Пожалуйста… дай мне свой номер. Чонгук в нерешительности замирает. — Я тебе вечером сброшу, — улыбается Тэхён миролюбиво. Чонгук называет цифры, а Тэхён говорит снова: — Сегодня пришлю, не очкуй, — и хлопает его по плечу. Чонгук отступает назад, тараща глаза. — Мне скоро уходить, так что… — Понял, не дурак, — весело отвечает Тэхён и, остановившись в дверях, добавляет: — До встречи, Чонгуки. Когда он уходит, на кухне появляется Бэй, критически осматривая Чонгука. — Не подрались? Чонгук порывисто обнимает того за шею и шепчет: — Давай переедем. Как ты хотела. — Эх, зайка. Это ведь не решит твоей проблемы.