Моя девочка

Чонгук получает номер Намджуна в тот же день, как и было обещано, но не решается написать ещё неделю. В его жизни нет ни одной вещи, о которой он мог бы рассказать не солгав. Предположим, можно сказать, что он работает официантом в ресторане. Живет в отдельной квартире. Захотелось, понимаешь, пожить самостоятельно. А спорт? Что спорт? Наверное, просто не его. И учёба не его. Стоит ли протирать штаны в универе, чтобы протирать их потом до конца жизни в офисе? А в ресторане беготня с подносами вполне заменяет физические нагрузки, и на еде экономишь, и вообще одни плюсы. Куда ни плюнь… Намджун был человеком, которому не хотелось врать. Лучший друг, не считая Бэй. Хотя Бэй — это семья. Наверное, проще было бы не писать ему вовсе, наверное, в жизни Чонгука не осталось места ничему нормальному. Всё это блажь. Одна случайная встреча воскресила призраки прошлого, растрепала нервы, и теперь ему нужен моральный костыль, убедить самого себя, что он нормальный, с нормальными друзьями и жизнью. Только это неправда. Нет в его жизни ничего нормального. И не было никогда. Начиная с момента, ещё в детстве, когда сравнивая себя с другими детьми, чувствовал себя инопланетянином. Когда подростком поймал себя на том, что наблюдает за одним мальчиком, что не может спокойно учиться, если тот ни разу за день не попадется ему на глаза; когда ему дали понять, что презирают, когда ударил, когда пообещал, что изменится — но у него не вышло. Помнит, как искал ответы в интернете и находил ролики, поразившие его до глубины души. Он тоже похож на те бесполые существа с щетиной и накладными ресницами? Поиски привели его в общество, где не существует слова «норма», и он сбегал с лекций на безумные вечеринки, которые длились всю ночь, а днём преследовали своими образами в университете. Помнит, как забрал на почте посылку без уточнения содержимого, и искал ей место, и прятал в самом забытом углу своей комнаты. А потом, той же ночью, закрывшись на замок и включив музыку, испытал невероятные, непозволительные ощущения, сжимая подушку и шепча имя, и позже плакал от ненависти к себе. Конец был до обидного банальнен. Даже в своём уродстве Чонгук не был оригинальным. В его отсутствие мать нашла тайник: коробку с посылкой и косметикой. А дома его ждал прямой вопрос, на который он дал прямой ответ, не найдя сил повесить находку на придуманную подругу. И это «моё» — стало последним словом, произнесенным им дома. Приют пришлось искать среди новых знакомых. Удивительно как много дверей может распахнуться, когда ты наконец отпускаешь себя. Исследование своей сексуальности было похоже на запой: он едва мог вспомнить лицо того первого, с кем он был. Да и следующие казались все на одно лицо и эмоции. Приобретенный опыт не помог Чонгуку ни на грамм. Он только возненавидел себя сильней. А потом появилась Бэй. Его отец и мать. Человек, который вытащил его из петли и дал настоящий дом. Первое, возможно, было и напрасно, но за второе Чонгук будет благодарен всю жизнь. Сначала Чонгук решает не встречаться с Намджуном. Они часто переписываются и, к его удивлению, первоначальная неловкость пропадает так быстро, словно они виделись совсем недавно. Когда Намджуну всё-таки удаётся вытащить его погулять, они весь день предаются воспоминаниям, бродя по знакомым местам и разговаривая о множестве вещей. У Чонгука потом неделю хорошее настроение и ощущения, как у моряка, вернувшегося на родину спустя годы скитаний. В следующий раз приходят Джин с Чимином. Ради этой встречи Чонгук специально уходит с работы в субботу, хоть вырваться в выходные из-за наплыва посетителей практически невозможно. — Гук, старик, иди и обними своего Сокджина! — кричит Джин, распахивая объятия, когда они встречаются на Каннаме у входа в метро. За его спиной появляется улыбающийся во весь рот Чимин. Они вчетвером решают пойти в ресторанчик, но не находят свободных мест на ближайших к станции улицах. Намджун предлагает клуб, и они отправляются туда. По дороге Чимин настукивает кому-то сообщения и, убрав в карман телефон, говорит: — Так-с, своим балбесам я написал. Их задача ответить мне «да». Но ни Юнги, ни Хосок так ответить сегодня не могут. Зато Тэхён объявляется спустя 40 минут, подозрительно весёлый. Оказывается, он зависал в этом районе, когда получил сообщение. Тэхён радостно ерошит волосы Чимину и кивает остальным. Их стол находится недалеко от танцпола, поэтому после приветственного первого круга с тостом за встречу, они начинают играть в «10 баллов по шкале», оценивая танцующих. Когда им это надоедает, разговор заходит о личных предпочтениях. — Колитесь, что вам нравится в девушках, извращенцы, — Чимин чуть не подскакивает от предвкушения. — Давайте по старшинству. Джин! — В девушках я больше всего ценю еду, — хихикает тот. — Чё? Ты их жрёшь? — удивляется Намджун. — Если плохо готовят, — отвечает Джин. — Потому что я люблю, когда готовят хорошо. Ну и ещё кое-что. — Кое-что все любят, — гогочет Намджун. — Давай, умник, теперь твоя очередь, — отвечает Джин. — Я люблю, — начинает Намджун, — когда губы полные. — Как у Джина, — вставляет Чимин. — Заткнись. И круглую грудь. — А почему не квадратную? — Потому что я не ты. — Чиминщи! — выкрикивает Джин, — поведай нам о своих грязных секретах. — Лично меня запахи торкают, — самодовольно улыбается Чимин. — Грязные? — настаивает Джин. — Духов, шампуней, помады. И вообще люблю ухоженных женщин. — Зануда, — бросает Намджун. — Тэхён, а ты что молчишь? — Ноги. Бедра. Лицо, — лаконично отвечает Тэхён. — И какая-нибудь маленькая деталь, — он шарит взглядом по лицу Чонгука, сидящего напротив, и застывает на едва заметной точке под губой. — Вроде родинки на… на… — На члене, — подсказывает Чимин. — Можно и на члене, лишь бы человек был хороший, — невозмутимо отвечает Тэхён. Чонгук выдерживает его взгляд, не улыбнувшись, хотя шутка заставляет сложиться друзей буквально пополам. — Чонгук, твоя очередь, — обращается к нему Намджун. — Скромных, — отвечает Чонгук. — И? — тянет Джин. — И всё, — говорит Чонгук. Намджун вдруг хмыкает и толкает локтем Джина. — Помнишь, в школе у нас зашёл разговор о том, кому какие девчонки нравятся, и Гук сказал: «Те, кому не нравлюсь я»? Все наперебой начинают вспоминать нелепые случаи друг о друге. А Тэхён с удивлением обнаруживает, что Чонгук, оказывается, умеет смеяться. Смотрит, как они с Джином тычат друг в друга пальцами, пытаясь перекричать один другого, как расцветает на его щеках румянец. Это открытие настолько потрясает, что Тэхён не может оторвать взгляд, пока Чимин не толкает его под локоть: — Будь скромней, — ехидно говорит он полушепотом. — Не бренчи, — отзывается Тэхён. Они расходятся около полуночи, обещая непременно встретиться ещё и полным составом. — Слушай, — тянет Чимин, когда они остаются вдвоём, — давно хотел спросить. У вас что-то было с Чонгуком? — Ну было разок, — лениво отвечает Тэхён. — О-ху-еть! — восклицает Чимин. — Ты тогда, кстати, присутствовал. У моста. — Когда он тебе ёбнул, что-ли? — А ты что подумал? — вскидывает Тэхён брови. — Ничё. — Придурок. Чимин смеётся, от чего его глаза совсем прячутся в щеках. Он машет на прощание и теряется на оживленной ночной улице. А Тэхён стоит некоторое время, дыша морозным воздухом, и поворачивает в сторону станции, куда ушёл Чонгук.